Ненавижу Руслана Тушенцова

      Даня ненавидит Руслана Тушенцова. Так сильно, что сводит скулы. Ненавидит до белеющих костяшек пальцев на руках, сжатых в кулаки, до одиноких бессонных ночей на балконе, когда вместо тёплой компании с тобой лишь верный дым сигареты, до невысказанных вслух обид, до пересмотренных до дыр совместных видеороликов с тура, слабой дрожи в ногах от звучащего тут и там на репите знакомого голоса. Его голоса.       « Ненавижу. »       — Раз я такой плохой — уходи, в чём проблема? — необдуманная, брошеная на эмоциях фраза прорезает воздух прежде, чем в комнате воцарится мёртвая тишина. Тишина, ставшая началом конца.       — Руслан, послушай, — старался сгладить углы Кашин, что и сам находился на грани. Хуже всего на свете у него получилось сдерживать агрессию, с каждой секундой разъедавшую его изнутри всё сильнее, но осозанно идти на конфликт он не хотел. Только не с ним. Но Руслан не слушал.       — Я сказал — уходи, — прошипел он сквозь зубы. Рваное дыхание наполняет комнату, стук сердца, беря начало откуда-то в груди, с шумом отдаётся в висках. Грудь Тушенцова нервно вздымается, а тело пробирает едва заметной дрожью. Неужели, он и вправду это сказал?       Вставший в горле ком агрессии берёт на удушье. От собственной злобы, переполняющей тело изнутри, хочется разорваться на части, кусать губы в кровь, душить, бить посуду. Она остается на бледной коже красными кружевами от ногтей на внутренней стороне ладони, бегающим вверх-вниз кадыком, стиснутыми до боли челюстями. На языке вертятся только два слова. Два слова, что так и замирают на тонкой полосе сжатых губ, не сумев обрести свободу. Остаются где-то в глубине сознания, болезненно отпечатываясь в памяти, и становятся громче, стоит только тяжёлой двери в квартиру, в которую Данила больше никогда не вернётся, навсегда захлопнуться.       « Ненавижу тебя. »       Даня терпеть не может Руслана, потому что его слишком много. Он отписался от него во всех соцсетях, даже в тех, о которых никто и не вспомнит. Ограничил доступ к общению до минимума так, чтобы не осталось ни намёка на хотя-бы малейший шанс. Но каждое слово, опрометчиво сказанное на стриме, тут же разлетится по нарезкам в тик ток. Каждая отдалённо напоминающая о нём мелочь, на первый взгляд даже ничем не приметная, будет расценена как "нечто большее", как призыв вернуть всё на круги своя. Каждое мероприятие общих друзей, на который будет приглашён он, станет для Кашина закрытым из-за собственных принципов. Нет, он не перебарщивает. Нет, у него все под контролем.       Даня ненавидит Руслана за двойные стандарты. За его бесконечные новые знакомства и коллаборации с фриковатыми личностями, над которыми раньше они шутили вместе. За то, что говорил что никогда не будет сотрудничать с сомнительными канторами, но снова вставлял рекламу в ролик. Кашин не заметил, когда Руслан изменился и что послужило тому началом, но был готов идти с ним до конца, если бы тот позволил. Неужели, это того стоило?       Даню раздражают его идиотские песни. Сольные или даже совместные — без разницы. Не потому что они плохие, совсем наоборот: Руслан безумно талантлив и явно достиг успеха в своей деятельности, но от этого она звучала ото всюду всё чаще и чаще. Всё потому, что они будоражили картинки прошлого, заставляли жалеть о несбывшихся планах будущего, совместного будущего, в котором Данила и он снимают очередную клип-пародию, за ним совместный трек, взрывающий абсолютно все чарты и ещё, ещё, ещё.. Теперь, они не видятся совсем. Не ходят ни на свадьбы ни праздники, варясь буквально в одном окружении стримеров и музыкантов, общаясь с одними и теми же людьми, тем самым неосознанно ставя их перед выбором. Но правильно ли это? Не важно, так нужно.       Даня на дух не переносит Руслана, потому что он делает вид, что ему не всё равно. Вставить видеоролик с ним на фон для частушек, сказать Замаю на стриме что никакого Даню вовсе не знает, посвятить несколько строк в "мемах" под его же переделанный бит, прекрасно понимая то, что фанаты ждали именно их дуэта — детские игры, остро реагировать на которые даже нет желания. Просто игнорируй, словно никакого Руслана, никакого "Crazy Mega Hell", никаких "мы" никогда не существовало.       Даня ненавидит эти по-щенячьи карие глаза, которым невозможно отказать, острые чашечки коленей на гладких подтянутых ногах, его дебильную улыбку на пол лица, что была совсем далека от идеальной, ведь он не умеет, точнее, не может улыбаться, но отчего-то такой теплой и искренней, пирсинг на носу, колечко которого постоянно вертелось меж длинных смуглых пальцев, слегка приоткрытые, искусанные в кровь губы, ещё несколько минут отдающие приятным привкусом металла во рту, после робкого «Забудем», брошенным куда-то в пустоту, когда расстояние между сердцами едва ли достигает десяти сантиметров. Кашин всегда считал сочетание мягких и одновременно резких черт лица Тушенцова одним из его достоинств — особенно ему нравились тёмные круги под глазами, отчасти из-за которых он напоминал младшему летучую мышку, и остро-выраженные скулы, о чём неоднократно говорил тому лично.       Даня презирает Руслана за то, что тот знает его наизусть. Каждая струнка души, каждый потаённый уголок сознания, скрытый от людских посторонних глаз — всё было подвласно ему. Кажется, за столько лет дружбы они могли рассказать друг о друге всё, вплоть до самых страшных секретов. Могли, когда всё было по-другому. Жалел ли он, что подпустил теперь чужого человека к себе так близко? Разумеется нет. Он чувствовал Руслана всеми фибрами души, изучил вдоль и поперёк каждый сантиметр его тела, каждый шрам, каждую татуировку трепетно хранил в памяти, ненавидя и любя их одновременно. Помнил, как по этим чернильным рисункам скользили собственные пальцы, желая обжечься и навсегда раствориться в тепле смуглой кожи, как губы, россыпью едва ощутимых касаний, оставались на рубцах шрамов, словно надеясь залечить их навсегда.              « Ненавижу.. тебя? »        В конце концов, Даня ненавидит себя. Ненавидит, потому, что как бы он не старался, сколько бы не бежал от Руслана, оправдываясь неадекватными фанатами — ему не плевать. Потому что каждый раз наткнувшись на очередное упоминание его имени в сети, сердце болезненно ёкнет, щемящей болью отзываясь в теле. Потому что каждое его слово острым лезвием вонзилось в память и каждый раз проникало всё глубже и глубже. Потому что он, сам того не осознавая, ищет его глазами на концертах, среди знакомых и простых прохожих на улицах Петербурга, да даже в грёбанных очередях магазина. И вот в груди снова что-то с шумом рухнет, в животе запархают тревожные бабочки а ладони в миг станут ледяными, стоит только глазу зацепиться за родной сердцу силуэт. Его силуэт.       Даня ненавидит Руслана Тушенцова. Так сильно, что сводит скулы. Но так ли это на самом деле? Теперь он не знает и сам.