Зоопарк

— Это здесь, — сказал Гарри с облегчением, пришедшим одновременно с радостью от того, что они дошли. — Наконец-то, — прозвучал замученный голос Тома. Гарри был уверен, что тот из всех сил скрывал, насколько сложно ему удалось преодолеть весь путь. Том хотел выглядеть легко и благородно. Что осуществить было проблематично, ведь до зоопарка они добирались три часа. Гарри около полугода уговаривал Тома на эту авантюру, раз вычитав в журнале об огромном разнообразии животных, которых он не видел даже глазком. Весь его скудный опыт основывался на забредших в приют ободранных котов, пробегающих за воротами собак, и птиц, каждое утро поющих новые песни. Они поднимали ему настроение, в то время как Том сильнее зарывался в подушку, чтобы выкрасть немного больше сна. Все равно через несколько минут их будили. И вот, в июле, немного до девятого дня рождения Гарри, Том пал под напором его очаровательных глаз. Гарри знал, какой эффект производил его взгляд на Тома и даже думал, что научился использовать то же принуждение, что и Том. Но он все отрицал, говоря, что просто не может ему отказать. Гарри ликовал в любом случае. Он проснулся с первыми лучами солнца, пробивающимися через не занавешенное окно, и завалился в кровать Тома, начиная возбужденно покрывать его щеки, веки, скулы, и виски, лёгкими поцелуями. Гарри никак не мог сдержать своего энтузиазма и потрепал Тома по вихрастой макушке, как только тот открыл сонные глаза. Он издал глухой мычащий звук, такой, который издает всегда после сна. — Гарри, — тихо произнес он, сонный, еще не осознавая всего происходящего. — Том, пора вставать! Уже пять, — он приподнялся и усидел на чужих бедрах. Пелена начала постепенно сходить с карих глаз, смененная стремительно ползущим румянцем на щеках. Он начал брыкаться и сбросил Гарри с себя. — Детский сад… — Вообще-то, зоопарк! — напомнил Гарри и Том недовольно вздохнул. Более-менее быстро собравшись, они сбежали из приюта, заранее украв ключ у Миссис Коул, и, по приобретенной карте окрестностей (ее раздавали прохожим в день одной из их легальных прогулок) пытались собственным ходом добраться до зоопарка. На общественный транспорт у них не было билетов, а тратить деньги не хотелось. Они раздумывали над тем, чтобы вызвать такси, а на выходе повлиять на водителя, но не решились так рисковать, опасаясь, что он мог оказаться не восприимчивым к способностям. (Гарри часто дразнил Тома по поводу того, что не все падали под его обаянием, чтобы вызвать на его вечно спокойном лице раздражение и складку на лбу. Он всегда отвечал: «Попробуй сам», на что тот парировал: «У меня другие полномочия», имея в виду его появившуюся способность слегка двигать предметы.) В итоге мальчики поняли, что либо обладали топографическим кретинизмом, либо им выдали бракованную карту. Они единогласно склонялись ко второму варианту. Гарри пришлось разговаривать с местными жителями, не шибко охотно выходящими на контакт (хотя они надели самую приличную одежду, которую только смогли откопать, чтобы их не восприняли за попрошаек), чтобы через пару троек неправильных путей, наконец, выйти на след зоопарка. — Том, ты видишь его? Это он! Это точно он, зоопарк. Там табличка! Точно здесь! — Я не слепой, — проворчал он, поправляя свою сумку, перекинутую через плечо. В нее он положил какую-то книгу, на что Гарри несколько раз закатил глаза. Он любил читать и, несомненном, уважал литературу, но в единственный день, когда они посмели сбежать из приюта, брать книгу мог только его Том. Они пошли прямо ко входу, но их остановил сторож и спросил билеты. Гарри немного раздраженно закатил глаза, ведь в глубине души все еще надеялся на милость взрослых, чтобы их пропустили без них. — Сэр? — начал он, включив все свое очарование и похлопав зелеными глазами, которые, если действовали на Тома, должны были подействовать и на него. — Мы так далеко добирались, но совсем забыли про билеты. Наши родители остались в кафе, разозлились, что мы хотели сюда. Они, знаете, не любят зоопарки. Может, вы впустите? — Гарри слегка опустил нижнюю губу для идеального эффекта. Но охранник безэмоционально на него посмотрел и лаконично сказал: — Билеты. У Гарри заскрежетали зубы. Он перевел взгляд на Тома, чье лицо даже не было чуть удивленным или печальным, будто он сразу не надеялся на его способности. К сожалению, пришлось вставать в очередь на кассу. У Гарри были небольшие накопления и он очень надеялся, что их хватит на два билета. — Сколько вам лет? — спросила женщина, когда подошел их черед. — Мне восемь, а Тому девять, мэм. — Детям до тринадцати лет вход три шиллинга за одного, — безжалостно подытожила она. На лице Гарри отобразилась невыносимая боль. Он пошарил в карманах и вытащил грязные монеты, которые так долго копил. Пересчитав их, он заключил только четыре шиллинга и восемь пенсов. — Том? — жалобно обратился он. — Тут не хватает. Весь этот путь: три часа скитания по трущобам, и полгода уговоров, все это может обесцениться. Все не может пройти так плохо, нет, Гарри не выдержит. Он так хотел увидеть обезьян, енотов, крокодилов… — Вот, — Том положил на стойку деньги. Гарри искрящимися глазами посмотрел на его бесстрастное лицо и не смог сдержать вскрика радости. Его Том, несмотря на недовольство и слабое желание проникнуться атмосферой зоопарка, не проронив ни слова, добавил оставшиеся шиллинг и четыре пенса из собственного кармана. Когда они прошли через охранника, безучастно проверившего их билеты, Гарри бросился на Тома и крепко обнял. — Спасибо тебе… Это… я очень это ценю. — Гарри, все, слезай, ты тяжелый! — Но я так счастлив. Мы в зоопарке! — он огляделся по сторонам, освободив ворчащего Тома из своих объятий, и предвкушал совершенно прекрасное времяпрепровождение. Табличка входа вела к деревянной навесной дороге, с перил которой виднелось озеро, окруженное красивыми деревьями, кустами, цветами, и круглыми камнями. Гарри склонился и охнул. — Крокодил! Том, это крокодил! — Действительно, — отозвался он, проследив за чужой рукой. Крокодил погрузил хвост в воду, а верхнюю часть оставил на суше, на которой спокойно лежали черепахи. — Интересно, почему он их не ест? — Я читал, — гордо сказал Гарри, — что крокодилы и аллигаторы могут съесть черепах, но они – не самая вкусная еда. Наверное, его здесь хорошо кормят. — Наверное, — протянул Том с интонацией, которую сразу прочитал Гарри. В приюте их кормили довольно… скромно. — Что, Том, украдем у него еду, да? — толкнул его в бок Гарри, на что тот показательно вздохнул. — Лучше съесть самого крокодила. — Ещё бы, — высказался Гарри. — Ещё бы, — подтвердил Том. За своеобразным мостом находилась огромная клетка-вольер, куда по очереди запускали людей. Когда одетый в ковбойский наряд мужчина открыл им дверь, их окружило настоящее подобие джунглей, где на земле гуляли… — Морские свинки… — с любовью в глазах протянул Гарри, опустившись на корточки. Маленькие, невероятно милые, славные, красивые, с пухлыми мордочками, и приятной на ощупь шерсткой. Он млел. До того момента, как они, не учуяв еды, начали убегать к другим посетителям. — Не понял. — Они хотят есть, — знающе сказал Том. — Конечно же… Ему стоило об этом позаботиться и побродить по городу в поисках еды, которую они могли одолжить. На время. Вместо этого они считали ворон и жаловались на карту. Он перевел взгляд на Тома, который до очевидного пристально смотрел за зверьками, но не сделал даже попытки прикоснуться к ним. Гарри вспомнил, что тот год назад придушил хомяка, принадлежащего пухляшу Джимми, и следующую неделю просыпался от кошмаров. Хоть он не делился их причинами, Гарри заметил, как сжались губы Тома в полоску, когда воспитательница утром после происшествия выносила труп (вопли Джимми собрали всех приютских у его комнаты). Том жалел, а морские свинки были так похожи на хомяков. Гарри рухнул, чтобы мигом схватить одну из свинок. — Вот, потрогай! — Гарри! — громким шепотом отозвался он. — Их нельзя брать в руки! — С чего это вдруг? — недоуменно. — Табличка! Действительно. — Том, давай быстрее потрогай и я ее отпущу. Давай! Он знал этот взгляд раздражения, всегда заканчивающимся согласием с его предложениями: Том никогда не мог перед ним устоять. Он глубоко вздохнул и, будто недовольно, аккуратно протянул руку к белой свинке, закрывшейся носом в пальцы Гарри. Она дрогнула, когда рука приблизилась, но продолжила шевелить носом, будто что-то жуя. Любому показалось бы, что Том либо скучал, либо был равнодушен, но Гарри знал его как себя, поэтому легко считал немного дрогнувшую складку у губ, и чуть раскрывшиеся глаза. Ему нравилось. Послышался свист. — Эй, отпустите животное на место! Гарри вздохнул, видя, как свинка чуть ли не прикумарила у него в руках, но был вынужден повиноваться. Том уже перевел взгляд наверх. — О, — сказал он, — обезьяна. Поттер последовал за его глазами. — Это лемур. Лемур! Он никогда в жизни не видел лемуров. Он сидел на ветке над ними, свесив свой длинный полосатый хвост. — Граждане, кормить лемуров можно только тем, что я даю. Ничего своего им не давать! — Рабочий проходил через посетителей, высыпая им в руки горсть кусочков груши. Гарри трепетно подставил свою ладонь и толкнул Тома в бок, чтобы он последовал примеру. Люди уже начали лезть к лемуру с едой. Он сначала посмотрел на протянутую сладость, подумал, потом быстро схватил ее из руки. Послышались умиленные охи. — Лемуры питаются листьями, цветами, фруктами, но в неволе могут съедать и насекомых, — поделился своими знаниями Гарри. Он был очень горд, ведь знал то, о чем не догадывался его Том, и получал несказанное удовольствие от задумчивого лица, которое у того появлялось, когда он получал новую информацию из достоверных книг. Это означало признание знаний Гарри, хотя вслух Том об этом не признавался. — И здесь они в неволе? — спросил он. — Хм, возможно? Но его кормят, значит, ему не нужно самому добывать еду. Хочу его покормить. — Высоко, — отметил Том с недовольством; ему не нравился их маленький рост, не дающий другим воспринимать их всерьез. Гарри успокаивал его, говоря, что они вырастут. Том закатывал глаза: «Очевидно», Поттер добавлял: «Я буду выше тебя», на что получал неверяще-спокойный взгляд, ведь даже сейчас он был на пол головы ниже Тома. — Вот еще один. Быстро повернувшись, Поттер заметил другого лемура, сидящего на более низкой ветке, и потянул к нему руку с кусочком груши, пока остальные посетители не опомнились. Лемур перевел на него взгляд и… лапой подтянул его руку ближе к себе. — О Гарри, — послышался голос Тома с интонацией как при закатывании глаз, пока лемур не заинтересованно жевал грушу. — Твое лицо отвратительное. — Том, он- он… дотронулся лапкой до моего пальца… Тем временем животное оглянулось по сторонам и, цепляясь конечностями за дерево, отправилось в свой навесной дом. — Это всего лишь животное. — Но было так мягко… Глядя на его Тома, ворчливо бормочущего о том, какой Гарри нежный, он решил не указывать на реакцию того на морскую свинку. Оставшиеся части груши Гарри отдал свинкам и еще полчаса с ними тискался, пока Том сетовал на его детскость, и еле вытащил его из вольера. Дальше животные встречались только за стеклом, либо в клетке с обозначением «Опасные животные», и туда никого не пускали. Гарри закатывал на это дело глаза, потому что карликовые игрунки если и могли покалечить, то только морально, отказываясь кормиться из руки. Домашний орангутанг, наблюдающий за людьми каждый божий день, тоже никого бы не тронул. — Они не любят чужаков, — сказал Том. Гарри резко раскрыл глаза. — Откуда ты знаешь? Том кинул многозначительный взгляд куда-то ниже. — Табличка. Гарри облегченно выдохнул: если бы Риддл обладал теми же знаниями о животных, что и он, он не смог бы себе этого просить. — Это преувеличение, — фыркнул Гарри, глядя на огромного бурого орангутанга, полулежащего в большом гамаке. — Он же не дикий. Большинство животных из зоопарков уже родились в неволе. Риддл промычал что-то неоднозначное, на что Гарри ярко улыбнулся. Том был довольно любознательным (если сравнивать с приютскими детьми – чрезвычайно любознательным), перечитал буквально все книги в приютской библиотеке и начал брать из городских, чем регулярно кичился (хоть и не в лицо, а намеками). На правду, на их библиотетских полках лежало только двадцать несчастных книг, половина из которых была посвящена богу. Гарри все еще с ужасом вспоминал, как Том над ними корпел когда им было по пять и шесть лет и других развлечений не находилось. Точнее, находилось, но для Тома гоняться за бабочками, пародировать чириканье птиц, чтобы они прилетели поближе, и считать облака, было «сомнительным развлечением» (что он произносил с такой натуральной брезгливостью, вызывавшей у Гарри смех), вместо которого он бы даже дополнительно ходил по пятницам в церковь. (Он никогда этого не делал, а засиживался в комнате и «смотрел в потолок», как говорил Гарри, и «думал», как жарко возражал Том.) Как бы Гарри над ним не подтрунивал, Риддл оставался невероятно образованным мальчиком, отдающим предпочтения политике и науке, в то время как Гарри интересовался всем одновременно, что обрекало его на лишь поверхностные знания. Но он трезво себя оценивал и понимал, что для восьмилетнего ребенка абсолютно нормально метаться от интереса к интересу, а его Том был удивительным исключением, тем процентом, рушевшим всю статистику. И Гарри обожал это в нем (хоть никогда и не признавал). Они петляли по оставшимся дорогам, оценивая попугаев, хохлатых гокко, черноклювых гроздов, и других необычных птиц, обитающих в многочисленных авиариях. Гарри дотронулся до одной из клеток кончиками пальцев, пытаясь привлечь внимание прозорливого попугая Ара; он взмахнул крыльями и молниеносно врезался в его руку. — Осторожно же! — Том мигом подтянул отпрянувшую кисть к себе, оценивая ее на повреждения. — Да я это… хотел погладить. Он такой красочный, — Гарри повернул голову на умывающегося попугая и вздохнул. — Больше так не делай, — Том выглядел обеспокоенно — как всегда, когда Гарри попадал в неприятности, ведь происходило это с незавидной регулярностью. Гоняясь за бабочками, кузнечиками, и птицами, он дюжину раз падал, рассекая колени; Том прибегал к нему первым всегда, сколько Поттер себя помнил. Только если вначале он поглаживал его по голове, бормоча успокаивающие вещи до тех пор, пока не прибегали взрослые (этот милый Том остался глубоко в сердце Гарри), то через несколько лет поглаживания сменились подзатыльниками, а добрые слова – разглагольствованиями о том, какой он неуклюжий. Со временем он стал осторожнее и наставления Тома поубавились, но когда подобные казусы происходили, он неизменно был первым, кто оценивал его повреждения, что вызывало теплый трепет в груди Гарри. — Поцелуешь, чтобы не болело? — невинно спросил он и получил несильный подзатыльник. Ему нравилось ставить Тома в неловкое положение и наблюдать за алым румянцем, растекающимся по скулам. Дальше Том шел с более серьезным лицом, чем всегда, даже взглядом не удостаивая веселого Гарри, когда вдруг послышалось что-то странное. Мальчики оказались на узкой тропинке, по которой практически никто не ходил; Гарри обернулся влево, где боком стоял небольшой вольер, который он не заметил раньше. На удивление, взгляд Тома был устремлен туда же. — Ты тоже это слышал? — медленно спросил Гарри. — Да. Значит, ему не показалось, и что-то, неясно откуда, действительно произнесло «Жарко». Они, не сговариваясь, подошли ближе к вольеру. Том быстро осмотрел деревья и неподалеку стоящую скамейку. — Продолжают развлекать, — пробормотал он. Впрочем, в голосе проскальзывала легкая неуверенность, которую Гарри полностью понимал. — Ты видел колонки? — поинтересовался он, наблюдая за двумя питонами, кольцами разлегшимися на древесных опилках в двух разных концах стеклянного вольера. У одной из развилок зоопарка им сегодня уже встречалась колонка, спрятанная в кустах. В ней проецировалось завывание дикого зверя, а кусты рядом начинали покачиваться (позже они поняли, что к ним были прикреплены веревки). Мальчики оценили подобное изобретение, погружающее посетителей в атмосферу джунглей, и просто прошли дальше. Не стали же бы туда включать отдельные слова? — Нет. По крайней мере, на первый взгляд, — подтвердил его мысли Том и тоже приблизился к стеклу. Вдруг раздался еще один звук. Звучание не было одиночным звуком, и до Гарри доходил его смысл, строящийся теперь в полноценное предложение. Не смотря на это, он не мог взять в толк, почему дать ему точное определение вызывало сложности. Предложение он понимал, но будто искаженно. Эхом. Если бы Том не слышал того же, Гарри мог бы посчитать, что ему показалось. «Как же хочется есть.» Он начал оглядываться по сторонам в поисках чего-то или кого-то, играющего с ними посредственную шутку, как вдруг Том тронул его за плечо, подсекая повернуться. — Это змеи, — благовенно произнес он, не отрывая восторженного взгляда от питона с желто-зеленой шкурой, лежащего ближе к стеклу. Не успел Гарри толком это обдумать, как голос повторился: — Стоят, наблюдают опять. Насколько Гарри мог судить, этот же желтокожий питон приоткрыл рот и с движением языка произносил слова. Его глаза-бусинки были устремлены на них. — Они… разговаривают, — определил Поттер, на что Том, не открываясь от стекла, сумел закатить глаза. — Они игрушечные? — Гарри, в вольеры не будут класть игрушечных животных. — Но… — Неуверенно протянул Гарри, не зная, как собрать мысли в предложение. Это шло вразрез с его знаниями о змеях и питонах: их, — если и существующий, — способ коммуникации не должен иметь ничего общего с человеческими словами. Справа появились тени, обозначающие приход других посетителей. Молодая семья подошла к стеклу, дети весело потрогали его пальцами, и уже другой питон с коричневой раскраской высунул язык. — Пятнают стекло, — его кольца начали двигаться, на что дети испуганно прокричали: «Змея шипит!». Недолгим позже родители их увели. Гарри понял: другие питонов не понимали. Только они. — Почему мы вас понимаем? Гарри молниеносно перевел взгляд на заговорившего Тома. По крайней мере, он был уверен, что слова произнес именно он, но они определенно не были обычными. Это был все тот же английский, но звуки казались шипящими. — Ближний, — повернув голову к коричневому питону, сказал желтый с, Поттеру подумалось, удивленой интонацией, — Говорящий. Коричневый заинтересованно подполз к стеклу. — Говорящий. Давно я вас не встречал. — Есть и еще такие? — неожиданно для себя вставил Гарри и понял, что говорил также, как они. Он тронул себя за горло, наблюдая за тем, как питоны повернули головы к нему. — Двое говорящих. Том обернулся с чертовским обожанием на лице (которое Гарри впервые обнаружил в чужом арсенале, когда понял, что был тоже способен на необычные вещи. Что был особенным, как и Том), и подошел к нему ближе, чтобы идеально взять его руку в свою. Они переглянулись. — Хорошо, что сходили в зоопарк, — прошептал Гарри в предвкушении новых знаний. — Это прекрасно, — ответил Том с азартом в глазах. И повернулся к вольеру. — А теперь, отвечайте на мои вопросы.