Калейдоскоп бессилия

— Все готовы? — послышался звонкий голос из-за машины. — Да, сэр! — последовал ответ. — Нам предстоит дальняя дорога, так что мужайтесь, друзья, — захлопнув багажник, сказал Чуя. — Что? Зачем мужаться? — спросил Ацуши с толикой беспокойства в голосе. — Я о чём-то не в курсе? — Ну, знаешь, — Чуя усмехнулся, — нужно много терпения и отваги, чтобы выдержать семь часов с этим придурком. Он кивнул в сторону Дазая, который устраивался поудобнее в своём кресле. Тот возмущённо вдохнул, заметив действие. — Эй! Я тебя отлично слышу! — К тому же, мы и есть мужчины. Не нужна причина, чтобы мужаться. — Ладно… — Не слушай его, Ацуши-кун, он как обычно — говорит, только чтобы что-то сказать, — Дазай улыбнулся, смотря на него через зеркало заднего вида, и почти сразу вернул своё внимание к водителю. — Поехали уже, чего ждём? — Не знаю, чего ждёшь ты, но лично я жду, пока все пристегнутся, — невозмутимо ответил Чуя. — Ой, да ладно! — он обернулся назад, надеясь встретить поддержку, но Ацуши пристегнулся первым же делом, после того как устроился на своём месте. Ремень Акутагавы тоже был пристегнут. — Блин, вы серьёзно? — Давай уже, одного тебя ждём. Тяжело вздохнув, как будто Чуя требовал не пристегнуться, а разгрузить пару вагонов угля, Дазай наконец выполнил его просьбу, после чего откинул спинку своего кресла, ударив ею Ацуши по коленям. Поездка обещала быть… нескучной. Как минимум. Оглянувшись на Акутагаву, сидящего рядом, который уже вставил в уши наушники и отвернулся к окну, Ацуши решил последовать его примеру. Включив спокойную музыку, которую заранее скачал на этот плеер, что одолжил ему Танидзаки, он попытался устроиться поудобнее, насколько это было возможно, когда колени упирались в стоящее впереди кресло. Надо бы сказать Дазай-сану, чтобы подвинулся… Они едва успели выехать за пределы Йокогамы, что было ясно лишь по указателю, — городские пейзажи были похожи один на другой: узкие дороги, железные ограждения, парковки, эстакады и невысокие здания, — когда Дазай вновь заявил о себе. Похоже, он несколько раз звал Ацуши по имени, ведь даже Акутагава уже толкнул его в колено. — А? — Я говорю, Ацуши-кун, ты рад своей первой настоящей командировке? — Да, конечно… — он снял один наушник, когда понял, что в покое его так просто не оставят. — Мы даже будем проезжать мимо Фудзи-сана! Смотри в оба. — Фудзияма в другой стороне, олух, — отозвался Чуя. — Что-о-о? — Что слышал. Он на западе, а мы едем на север. Два тебе по географии. — Быть не может! Я же только ради этого согласился… — Высадить тебя прямо здесь или на ближайшей станции? — Ну, раз уж я здесь, придётся составить вам компанию. Посмотрю на Фудзи-сана в другой раз. Слушая увлекательную беседу старших товарищей, Ацуши вдруг услышал то, чего совсем не ожидал услышать. Это был смешок — короткий, тихий, не представляющий собой ничего больше резкого выдоха через нос, но всё же демонстрирующий веселье. И услышал он его не от кого-нибудь, а от Акутагавы. Он сразу же привлёк его внимание, Ацуши обернулся, но не увидел ничего необычного. Он всё также смотрел в окно, только наушников у него в ушах уже не было. Подслушивал. Ацуши решил, что это его шанс. В конце концов, как сказал Чуя, ехать им семь часов, с Дазаем или Чуей общение вряд ли сложится — эти двое были слишком увлечены друг другом — а музыки ему хватит в лучшем случае часа на три. К тому же, было бы неплохо узнать своего напарника получше. — Когда Дазай-сан работал в мафии, — Ацуши подвинулся чуть ближе к нему, наконец освободил колени, — они так же себя вели? — Почему бы тебе не спросить у него лично? — Акутагава покосился на него так, что стало стыдно за одно своё существование. — Очевидно, общаться с Накахарой-саном ему интереснее, чем со мной, — ответил Ацуши вполголоса. — Или ты просто не работал с ними двумя, вот и не знаешь? — Я часто присутствовал на общих собраниях, — едва различимые нотки раздражения, или даже возмущения, не ускользнули от чуткого слуха Ацуши. Его маленькая провокация сработала. — Они действительно постоянно спорили. Иногда боссу приходилось применять угрозы, чтобы их успокоить, но и это не всегда помогало. — И что он тогда делал? — Эй, вы чего там шепчетесь? — обернулся к ним заинтересованный Дазай. — Всё-таки подружились? Ацуши только собирался ответить, что да, вообще-то, беседа складывается неплохо, но Акутагава тут же отвернулся обратно к окну. Как будто не хотел, чтобы Дазай об этом знал. — Как видите, — ответил он с сарказмом. — Ладно, неважно. Мы собираемся заскочить в какой-нибудь супермаркет, когда будем проезжать через Токио, купить еды в дорогу. У вас есть предпочтения? — У меня нет, но я бы сходил с вами. — Конечно, все вместе пойдём. Правда, Акутагава-кун? — Да. Улыбнувшись, он отвернулся, и Ацуши не оставалось ничего, кроме того, чтобы снова надеть наушники и вернуть своё внимание к сменяющимся, но не отличающимся друг от друга видам из окна. Кажется, он задремал или впал в какую-то медитацию, потому что совсем не заметил, как пролетело время. Очнулся он, когда Чуя парковал машину. Выйдя из салона, Дазай потянулся, подняв руки вверх и с вокальным сопровождением, Чуя сразу направился к зоне для курения, а Акутагава только скромно размял плечи, покрутив шеей. — Никогда не пробуй сигареты, Ацуши-кун, — с важным видом сказал ему наставник. — Они будут тобой управлять, как и любая зависимость. — Я пробовал как-то раз… ещё в приюте, — пожал он плечами. — Мне не понравилось. — Я был о тебе… иного мнения, — тихо — как будто даже не хотел, чтобы его услышали — сказал Акутагава. Дазай несколько раз кивнул. — Да что такого? Мне было интересно, кто-то из старших детей предложил попробовать… не отказываться же. — В следующий раз, прежде чем сделать что-то такое, спроси совета у взрослых. У меня, например. С этим он махнул рукой, и все трое, подхватив по пути Чую, отправились ко входу в магазин. Так же, как и было в машине, Ацуши с Акутагавой шли позади. — А ты пробовал курить? — решил он вдруг поинтересоваться. Акутагава усмехнулся. — Издеваешься? — Не понял. — Попробуй включить голову, должно помочь. — А… — он стушевался, когда понял, что вопрос действительно был глупым и даже в какой-то мере бестактным. — Ну да. Я что-то не подумал. — Не беспокойся, я уже привык. — К вопросам о здоровье? — К тому, что ты редко думаешь. — Ну извини, что не держу в голове все твои болячки, их ещё попробуй упомни. У тебя вообще есть хоть что-то здоровое? — Здравый смысл, например. Некоторые не могут им похвастаться, даже несмотря на регенерацию. — Не понимаю, о ком ты. — Ещё бы. Обмен колкостями мог продолжаться бесконечно, но Ацуши быстро наскучило. К тому же, они зашли в супермаркет, и это было намного интереснее, чем жалкие попытки Акутагавы казаться остроумным; Ацуши никогда не был в таком огромном магазине. Его устраивали и небольшие комбини возле агентства и общежития, там всегда было всё необходимое и даже чуть больше, — но стоило им пройти через раздвижные двери, он сразу понял, этот магазин был на совершенно ином уровне. — Предлагаю разойтись, чтобы каждый взял, что хочет, и встретиться у выхода, так будет быстрее, — предложил Чуя. — Десяти минут хватит? — Нет, — сразу выпалил Ацуши. Когда три пары удивлённых глаз уставились прямо на него, захотелось съёжиться. — Я просто… — Я понял, — перебил его Дазай. — Давай хотя бы двадцать, Чуя. Мы же не торопимся. — Ладно, — он пожал плечами, и Ацуши впервые за этот день был действительно благодарен Дазаю. — Тогда встречаемся здесь через двадцать минут. Если что — связь у всех есть. Обменявшись короткими кивками, все разошлись кто куда, а Ацуши остался один на один с бесконечными рядами полок, уставленных самыми разными товарами. Глаза разбегались, и он даже не знал, откуда начать. Нужно было мыслить логически: без воды в поездке он точно не обойдётся, значит, начинать надо с неё. Проходя мимо рядов с напитками, Ацуши заметил несколько весёлых бутылочек, которые не попадались ему раньше, и решил попробовать их тоже. Затем ему встретились холодильники с готовой едой — несколько онигири казались очень кстати, как и упаковочка натто, и запеченый батат. В отделе со снеками он пришёл в ужас, потому что аппетитными выглядели все, но надо было сделать выбор. Время поджимало, поэтому пришлось просто взять то, что привлекло внимание, Ацуши даже не стал разбираться. — Ацуши-кун, а вот и ты, — Дазай поймал его около кассы. — Я совсем забыл сказать, Агентство выделило нам средства на поездку, так что о деньгах можешь не беспокоиться. — Здорово, — он улыбнулся, про себя подумав, что если бы знал заранее, то взял бы ещё чего-нибудь сладкого, но теперь это было как-то неловко. — Получается, вы оплатите? — Ага. — Хорошо, спасибо. Ацуши помог Дазаю разложить продукты по пакетам, в процессе заприметив пару упаковочек, которые его заинтересовали — интересно, Дазай-сан поделится? — после чего они вдвоём отправились к месту встречи. Акутагава уже ждал там, а вот Чуи видно не было. — Он ждёт в машине, — сказал Дазай, проверив телефон. — Пойдёмте. Наставник шагал впереди на своих длинных — иногда Ацуши казалось, что он какой-то нескладный — ногах, а он опять остался наедине с Акутагавой. Может, ему и не стоило воспринимать это таким образом, но они шли рядом, практически плечом к плечу, и им предстояло провести так следующие несколько часов, а он так и не смог побороть ощущение неловкости от взаимного молчания. Интересно, Акутагава чувствовал что-то подобное? — Что ты взял покушать? — чтобы хоть как-то рассеять тишину, поинтересовался Ацуши. Акутагава даже не посмотрел в его сторону, просто приоткрыл пакет, показывая ему содержимое. Будто можно было подумать, что Ацуши действительно так уж интересно, что он там купил, и он делал ему огромное одолжение, удовлетворяя его любопытство. И зачем он вообще пытается?.. — Два сэндвича и бутылка воды, серьёзно? — Там ещё злаковый батончик, — пожал плечами Акутагава. — Мы будем в дороге семь часов. — Мне хватит. — Сколько раз в день ты ешь? — Явно чаще, чем ты задумываешься над тем, что вылетает из твоего рта, — обернулся он. Ацуши закатил глаза. — Какое тебе дело? — Слышал что-нибудь о светских беседах? — съязвил в ответ Ацуши. Это начинало не на шутку действовать на нервы. — Совсем не обязательно хамить мне в ответ на простой вопрос, я не пытаюсь составить на тебя досье. — И давно ты переквалифицировался в светского льва? — … ты хоть знаешь, кто это такие? — Мне это не интересно. — Оно и видно. На этот раз Ацуши первым прервал перепалку, сел в машину и захлопнул дверь. Пакет с продуктами пришлось неудобно расположить в ногах, и ему уже не нравилась перспектива провести в такой позе несколько часов. Он мог представить, как сильно будут ныть все мышцы. — Эй, Дазай, — толкнул его Чуя. — Подвинь-ка кресло. Ацуши там совсем зажало, а сам он попросить стесняется. — Извините… — Упс, прошу прощения, — хихикнул он, освобождая немного места. — Так нормально? — Да, спасибо, — выдохнул Ацуши. Действительно стало намного комфортнее. — В следующий раз сразу говори, если что, не молчи. — Да, хорошо. Это было неловко. Он ведь даже не стеснялся! Просто… не хотел лишний раз беспокоить своего наставника. Может, и так доехал бы, ну а если бы дискомфорт действительно стал причинять значительные неудобства — вот тогда сказал бы. Он не стеснялся. — Всё, все уселись? — огляделся водитель. — Дазай, пристёгивайся. — Да блин! Ну мне неудобно! — Идти пешком будет удобнее? — Вредный, вредный Чуя, — ворчал Дазай, пристёгивая ремень безопасности. Даже после того, как машина тронулась и они выехали с парковки на дорогу, он всё никак не мог смириться со своим положением. — Мне дышать трудно, и на плечо давит, и движения сковывает… — Ну так не двигайся, — Чуя цокнул языком. — Достал ныть. — Вредный Чуя! Ацуши тихонько вздохнул, он уже почти смирился со своей участью. Чуя был прав, нужно мужаться. Чтобы хоть как-то скрасить поездку, он нашёл в пакете с продуктами свои чипсы и открыл упаковку. Попробовал одну, кивнул сам себе, одобрив вкус — крабовые никогда не подводили — и отклонился к спинке кресла. Неплохо было бы послушать музыку, но из-за хруста он всё равно ничего не услышит. Ну и ладно. Краем глаза заметив, что Акутагава то и дело на него посматривает, Ацуши молча протянул ему пачку. Он, конечно, сам виноват, что на всю поездку купил себе два несчастных сэндвича, но что теперь поделать. Придётся делиться. Однако Акутагава не спешил угощаться. — Ты слишком громко ешь, — буркнул он, отворачиваясь к окну. Как будто пейзаж чем-то отличался от того, что они видели последние десять минут. — Да что с тобой такое? — не выдержал Ацуши. — Сколько можно ко мне придираться? — Я бы не придирался, если бы ты не раздражал, — фыркнул он. Ацуши уже даже отвечать ничего не хотелось. Похоже, кто-то не выспался. Но это не его проблема! И сталкиваться с последствиями чужих необдуманных решений он не намеревался. — Ацуши-кун, а дай мне наш пакетик, пожалуйста, — протянув руку назад, попросил Дазай. Ацуши выполнил просьбу. — Спасибочки… Немного покопавшись среди шуршащих упаковок, он выбрал одну, а остальное вернул Ацуши. Ему как раз захотелось достать ещё какой-нибудь напиточек. — М-м! Как вкусно! — воскликнул вдруг Дазай. Он обернулся и протянул открытую упаковку назад. — Акутагава-кун, угощайся, тебе понравится! — А можно мне тоже? — сразу же спросил Ацуши. — Конечно-конечно, но пусть сначала Акутагава-кун попробует, всё-таки он старше. — С чем они? — нерешительно поинтересовался Акутагава. Дазай потряс пачкой. — Попробуй — и узнаешь. Бери, не стесняйся, можно даже несколько. Так вкуснее. Пока Акутагава сомневался, Ацуши через зеркало заметил, как Чуя покачал головой. Он был сосредоточен на дороге, но явно слышал, что происходит в машине, и это ему не нравилось. Может, волновался, как бы в салоне не накрошили? Или знал что-то, чего не знал Ацуши? Со стороны Акутагавы послышался аппетитный хруст, который, впрочем, быстро прервался — Ацуши посмотрел в его сторону, и к своему удивлению увидел на лице напарника такой ужас, какого не видел никогда. Он прикрыл лицо рукой, с усилием сглотнул и зашёлся страшным кашлем. — Какой же ты… — разочарованно выдохнул Чуя. Пока Дазай смеялся, Акутагава пытался открыть свою бутылку воды, но она никак не поддавалась. Он всё кашлял и не мог отдышаться, а в уголках глаз выступили слёзы — кошмарно жалкое зрелище. Ацуши показалось, что он вот-вот выплюнет лёгкие, и чтобы этого избежать, он протянул ему свою открытую бутылку. Забыв о гордости, он всё-таки схватил бутылку, сделал несколько больших глотков. Наконец-то смог вдохнуть поглубже, протёр глаза и откашлялся. Кинув один рассерженный — даже, может быть, обиженный — взгляд на Дазая, который только начал успокаиваться, он повернулся к Ацуши и вернул ему бутылку. — Спасибо, — тихо сказал он. — Ты в порядке? — Да. Действительно придя в норму, он наконец смог открыть воду, и сразу выпил чуть ли не половину бутылки — после сладкого лимонада всегда только больше хочется пить. И отвернулся к окну, надев наушники. Голова Ацуши какое-то время была занята размышлениями о том, зачем наставник так поступил. Он ведь знал, чем это закончится — неужели и правда находил это потешным? Даже ему от такого стало неприятно, и судя по тому, каким тихим сделался Акутагава, его тоже выходка сильно задела. Грустно это всё. — А, точно, Ацуши, ты будешь пробовать? — хихикнул он, подглядывая через плечо. — Нет, спасибо. Я передумал. — Очень жаль! Придётся выбросить. — Серьёзно?.. Это было уже не просто неприятно, это было по-настоящему странно. Он и вправду купил чипсы, потратив, на минуточку, деньги Агентства, только для того, чтобы посмеяться над Акутагавой. Поездка только началась, но для Ацуши уже открылись те стороны Дазая, которые он предпочёл бы никогда не видеть. Неужели это нахождение рядом с членами мафии так на него влияло? Вспоминались старые привычки? От этой мысли у Ацуши по спине пробежали мурашки. Он невольно задумался о совместном прошлом Акутагавы и Дазая. Всегда ли его наставник был таким, работая на мафию? Сам Акутагава, казалось, нисколько не удивился дурацкому розыгрышу: он просто сидел, закинув ногу на ногу, и постукивал пальцами по своему колену — наверное, в ритм песни, что сейчас слушал. Смотрел в окно. И всё же он попался на эту уловку — хотя там и уловки никакой не было. Может, и у него были дурные привычки? Например, доверяться своему бывшему учителю, несмотря ни на что. — Давайте сыграем во что-нибудь, — предложил вдруг Чуя. — В двадцать вопросов, например. — Что это за игра? — Один человек загадывает слово, остальные должны задавать «да-нет» вопросы и отгадывать. Если укладываетесь в двадцать, то следующим слово загадывает тот, кто назвал ответ. — Давайте! — быстро оживился Дазай. — Чур я первый загадываю. — Ладно. Ацуши, будешь играть? — Буду. — И Акутагаву разбуди, — добавил Дазай. — Я не сплю, — сразу же ответил он. — Я тоже буду играть. — Отлично! Тогда я загадал. Первая буква — К. — Сначала можно без подсказок. Это абстрактное понятие? — первым спросил Чуя. По этому вопросу сразу стало ясно, что он знает Дазая лучше всех присутствующих. — Нет. — Оно живое? — решив, что вопросы надо задавать по кругу — что, в принципе, было вполне логично — Акутагава озвучил свой. — Нет. — Это что-то съедобное? — очередь дошла до Ацуши. — Да! — Консервированный краб, — сразу предположил Чуя, и интонация у него была совсем не вопросительная. — Ха-ха, а вот и нет. Всё не так просто! — Это составное блюдо? — Да. — В нём есть рыба? — Нет. — Карри. — Ну Чуя, прекрати гадать! Ты же сам сказал, надо задавать вопросы. — Это мясное блюдо? — Да. — Это суп? — Нет. — Рис в нём есть? — Да. — Может, кацудон? — Правильно! Акутагава-кун, ты угадал! И всего лишь на одиннадцатом вопросе, отличный результат. Теперь ты загадываешь. — Хм… — он некоторое время молчал, задумчиво глядя в окно. Ацуши уже хотел было его поторопить. — Загадал. — Давайте теперь в обратную сторону, — предложил Дазай. — Ацуши, спрашивай ты. — Ладно. Это что-то живое? — Нет. — Это объект? — Нет. — То есть, потрогать это нельзя? — уточнил Чуя. — Ну… наверное? — Как понять «наверное»? Возможно или нет? — Это можно ощутить тактильно, но потрогать — я бы не сказал. — Ясно… — задумался Ацуши. Можно ощутить, но нельзя потрогать… интересно. — Ты ощущаешь это в данный момент? — Нет. — А среднестатический человек вообще часто это ощущает? — Думаю, нет. Временами. — Это ветер? — Нет. — Холод? — Угадал, — впечатлённо хмыкнул Акутагава. — Я думал, будет сложнее. — Чуя-сан задал хороший вопрос, он быстро тебя раскусил, — улыбнулся Ацуши. — Я загадал. — Живое? — снова решив сменить направление, спросил Акутагава. — Да. — Животное? — Нет. — Растение, что ли? — Нет… — Птицы, рыбы и насекомые тоже относятся к животным, если что. — Я в курсе, — Ацуши закатил глаза на замечание Акутагавы. — Живыми бывают не только животные и растения, если что. — А, это гриб? — догадался Чуя. Акутагава, судя по удивлённому выражению лица, даже не понял, что потратил свою попытку впустую. — Да. — Съедобный? — Нет. — Ядовитый? — Да. — Мухомор? — Да, правильно, — кивнул Ацуши. Чуя был хорош в этой игре. — Я загадал. — Абстрактное понятие? — опередил всех Дазай. Кажется, они нередко играли в эту игру в юности. И очень любили загадывать абстрактные понятия. — Ага, — ухмыльнулся Чуя. — Это что-то, что можно измерить? — Нет. — Это человеческое качество? — Да. — Оно положительное? — Я думаю, что да. — Будьте осторожны, друзья, у Чуи искажено понятие о том, что хорошо, а что плохо, — предусмотрительно остерёг Дазай. — Нет, в этом подавляющее большинство людей со мной согласятся. Да и вообще, не тебе такие заявления делать. — Чуя-сан, вы обладаете этим качеством? — Ацуши пришлось прервать ещё не зародившийся спор. — Да, и я этим горжусь. — Оно помогает в работе? — Ещё как. — Хм, а я им обладаю? — у Дазая, кажется, уже было несколько вариантов, но он хотел удостовериться. — Эм… Ну, да, но не совсем в том виде, что и я. — Это… сила? — неуверенно спросил Ацуши. — Силу можно измерить, — цокнув языком, встрял Акутагава. — Чуя-сан, вы загадали какую-то черту характера? — Уточни вопрос. — Допустим, человеческие качества можно условно разделить на навыки и черты характера. Первые можно развивать и оттачивать — такие как ловкость, скорость, коммуникабельность, критическое мышление. А вторые заложены в человеке если не с рождения, то после взросления точно, они формируют личность и с течением жизни не меняются. Я бы отнёс к ним гордость, наблюдательность, наивность и тому подобные. Мой вопрос в том, относится ли загаданное вами слово скорее ко второй группе? Когда Акутагава закончил свой монолог, в машине повисла неловкая пауза. Ацуши молчал, потому что переваривал всё сказанное, почему молчали остальные — он мог только догадываться. Первым тишину нарушил Дазай, и нарушил он её тяжёлым, громким вздохом. — Бо-о-оже, — протянул он. — Акутагава-кун, ты и вправду совсем не меняешься. — Нет, это хороший вопрос, — Чуя встал на защиту младшего товарища. — Я бы сказал, что да, это черта характера. Но это не значит, что её нельзя в себе развить. — А я просто предположу, что это чувство юмора. — И окажешься неправ. — Может, честолюбие? — Неплохая догадка, но нет. — Мне нужно подумать, я пропущу ход. — О, Чуя, а скажи-ка, Акутагава-кун в своей лекции случайно не назвал твоё слово? — Нет, не назвал. — Жаль. — Может быть, это умение… — Все умения — это автоматически навыки, — перебил его Акутагава. Ацуши собирался огрызнуться, потому что сколько можно его перебивать? Но он вовремя осёкся, потому что понял, что Акутагава прав. — Тогда я по-другому скажу: это возможность видеть сложные ситуации с разных углов? Типа находчивость? — Хм… нет, совсем не то. — Я понял. Это храбрость? — Очень близко, Акутагава, давай ещё одну попытку. — Эм… смелость? — Эх, не угадал. — Бесстрашие! — Снова мимо. — Мужество? — Нет. Акутагава, это твой шанс. — Отвага? — Бинго, — наконец улыбнулся Чуя. — У вас почти закончились вопросы, это было опасно. — А ты и вправду считаешь меня отважным, Чуя? — Я думаю, ты настолько припизднутый, что тебе вообще ничего не страшно. Не уверен, что это считается отвагой. — Ясно. Я уж думал, впервые в жизни что-то хорошее скажешь. Игра была поставлена на паузу, когда старшим срочно понадобилось выяснить отношения. Ацуши использовал это время для того, чтобы выглянуть в окно — они наконец-то выехали за город, и хотя ещё не добрались до побережья, — а он заранее узнал у Чуи, будут ли они проезжать по побережью, и он сказал, что да, — но пейзаж уже стал намного зеленее и приятнее. Дома стали значительно меньше, а полянки и луга — больше, зелёные склоны и каменистые дорожки простирались до горизонта. Солнце заглянуло внутрь, Акутагава даже приспустил тёмную шторку, которые в машине Чуи были у каждого окна. Лучи попадали прямо на него; наверное, припекало. — Раньше играть было веселее, — продолжал ностальгировать Чуя. — Я помню, ты загадывал всякую херню, типа экзистенциализма или вечности. Самое простое, что я помню из твоих слов — это «дальновидность». — Ой, да ты и сам тогда хорош был. Кто в таких играх загадывает квазар и александрит? — Мне же надо было тебя на место поставить. — У тебя никогда не получалось. — Может, сыграем ещё пару кругов? — когда надоело слушать препирательства, предложил Ацуши. — Да, давайте, — кивнул Чуя. — Акутагава, ты загадываешь. Понадобилось всего несколько повторений, чтобы войти во вкус, и игра действительно заиграла новыми красками. От мухоморов и кацудонов не осталось и следа, им на замену пришли раздосадованность, колея, шахматы и мантра; понятие, урбанистика и инициалы остались неотгаданными. Ацуши было приятно почувствовать, как шевелится мозг, а Дазай продемонстрировал свои навыки детектива. Акутагава с Чуей тоже проявили себя, и работать с ними в команде, ломая голову над загаданной Дазаем йеной, оказалось намного интереснее, чем задавать вопросы наугад. Так они скоротали около часа, и когда они выехали на дорогу, тянущуюся прямо вдоль побережья, от игры отвлёкся не только Ацуши. Бескрайнее море простиралось до самого горизонта, солнечные блики прыгали по волнам. — Кондей, что ли, барахлит… — сказал негромко Чуя, подкручивая рычажки на панели. Шляпу он снял и положил на неё сверху. Ацуши заметил, что действительно стало жарковато — Акутагава даже снял пальто и уже почти допил свою бутылку воды. Что он собирался делать оставшиеся несколько часов в поездке — вопрос открытый. — А я говорил, что тебе не хватит, — довольный тем, что его предсказание сбылось, сказал Ацуши. — Мне ничего не мешает купить ещё воды, когда мы остановимся, — Акутагава пожал плечами. — Надеюсь, за семь часов у нас будут остановки… — Но зачем усложнять себе жизнь? Можно ведь было один раз подумать наперёд, и больше об этом не беспокоиться. — Господи. Если кто и усложняет мне жизнь, так это ты, Тигр, — закатил он глаза. — Какая тебе разница? — Да никакой, в общем-то, — немного — совсем чуть-чуть — задетый словами напарника, Ацуши отвернулся к окну. — Своей водой я делиться не буду. — И не надо. Как-нибудь переживу. Они какое-то время провели в молчании. Даже старшие не разговаривали, что было почти странно, но почему-то не неловко. Чуя постукивал пальцами по рулю, Дазай смотрел в окно. Машина шумела, порывы прохладного ветра, задувающего из окон, колыхали волосы. Постепенно Ацуши задремал. Проснулся он от того, что приятное покачивание прекратилось, а чуткое обоняние раздражал резкий запах бензина. Он нехотя открыл глаза и обнаружил, что они остановились на заправке. — Проснулся, — сказал Чуя негромко. — Если тебе надо в магазин или в туалет, сейчас самое время. — Ага… надо, — лениво потягиваясь, кивнул Ацуши. Он оглянулся направо: Акутагава тоже спал. Он позволил себе пару секунд посмотреть на него, запомнить его спокойное, умиротворённое лицо. Редко можно было увидеть, чтобы брови Акутагавы Рюноске не были нахмурены, а рот не искривлен в гримасе презрения. Но сейчас, во сне, он выглядел совсем как обычный молодой человек. Даже весьма симпатичный. Очень жаль, что такой козёл. В уборную Чуя весьма учтиво пропустил его вперёд, а в магазине Ацуши, на самом деле, ничего не надо было. Для себя. Вспомнив о своём упрямом и недальновидном напарнике, он решил пощадить его и не обрекать на муки от жажды на протяжении следующих нескольких часов. В конце концов, Ацуши бы всё равно рано или поздно стало его жалко, но он уже сказал, что не поделится своей водой, а слово нужно держать. Поэтому он всё же купил пару бутылочек воды — на какое-то время должно хватить. Его даже немного удивило, что Акутагава не проснулся и после того, как они тронулись. Ацуши почему-то казалось, что у его напарника должен быть очень чуткий сон, и особенно в движущейся машине он бы не смог крепко заснуть, но, похоже, он ошибался. И это было по-странному приятно: он снял пальто, своё основное средство защиты, позволил себе оказаться в самом уязвимом состоянии… он действительно доверял им. Доверял ему. Ацуши успел послушать почти половину своего заготовленного плейлиста, когда с правой стороны послышался глубокий вдох. Он обернулся: Акутагава сначала проморгался и протёр глаза, затем хотел было потянуться — но почему-то замер. — Доброе утро, — сказал Ацуши. — Мгм, — кивнул он. — Сколько я спал? — Не знаю, я тоже вздремнуть успел, — Ацуши пожал плечами, вынимая наушники из ушей. Акутагава потряс своей бутылкой, попытался выловить из неё хоть что-то — там оставалась пара капель. — Что, пить хочешь? Он явно не выглядел впечатлённым — ждал очередной подкол, может быть, или просто ещё не проснулся, но вместо этого Ацуши протянул ему бутылочку воды. — С тебя двести йен. Не благодари. — С процентами верну, — хмыкнул Акутагава. Половину бутылки он выпил в несколько больших глотков. — Мы уже останавливались? — Да. — Когда? — Где-то час назад, примерно. — Ясно, — поджав губы, Акутагава закинул ногу на ногу и отвернулся к окну. Ацуши его хорошо понимал: хоть у него и была возможность пройтись, но ноги уже снова затекли. Он был готов поспорить, Акутагава сейчас многое бы отдал за возможность подвигаться. — Мы уже скоро приедем, — подбодрил он его. — Через пару часов, я думаю. — Ага. Как будто вселенная хотела над ними посмеяться, машина вдруг остановилась. — Ну вот, приплыли, — вздохнул Чуя. Но они явно не достигли пункта назначения. — Что случилось? — Пробка. — Большая? — встревоженно спросил Акутагава. — Не знаю… — Чуя наклонился к телефону, что-то потыкал на экране. — Пишут, что в паре километров отсюда авария. Этого не хватало. Застряли они очень серьёзно. Пробка действительно была не слишком большой, но они передвигались всего на пару метров раз в несколько минут — пешком было бы куда быстрее, это было понятно без каких-либо расчётов. Постоянные дёргания машины немного раздражали, но явно не так сильно, какую степень раздражения демонстрировал Акутагава. Каждый раз, когда машина стартовала и останавливалась, покачивая всех сидящих в салоне, он делал короткий резкий вдох — реже, цокал языком — и весь напрягался. Чем дольше Ацуши наблюдал, — стараясь, конечно, не подавать виду, — тем больше убеждался в том, что Акутагаву беспокоило что-то большее, чем простая необходимость размять косточки. Но он никак не мог понять, что. — Всё нормально? — наконец решился спросить он. — Ты какой-то дёрганный. У тебя что-то болит? — Не твоего ума дело. — Да я же вижу, что что-то не так. Скажи, может, я могу помочь. У меня тут аптечка небольшая есть… — Отвали, сказал же. — Ну и пошёл ты, — фыркнул Ацуши. Достал. — С тобой по-хорошему, а ты как всегда. Сиди, мучайся. И Акутагава мучился. Он всё смотрел в окно, сильнее всех ожидая, когда же эта пробка закончится — а она всё не заканчивалась. Когда они наконец проехали мимо аварии, он, казалось, мог одним взглядом прожечь виновника. Помимо этого, он постоянно проверял время и пытался подсмотреть в телефон Чуи — как будто отслеживал, где они находятся и сколько им ещё ехать. Что-то делало его до жути нетерпеливым, и это было для Акутагавы так нехарактерно, что Ацуши поставил своей целью выяснить, в чём же дело. Ему не пришлось слишком долго ломать голову и подключать все свои детективные навыки и знания. Достаточно было увидеть, как он во второй раз за несколько минут перекрещивает ноги, стучит пальцами по колену и поправляет ремень на брюках, чтобы тот меньше давил на живот. Когда они подскочили на кочке, он резко вдохнул и весь съёжился, ещё крепче сжимая бёдра. — Ты в туалет хочешь, что ли? — спросил Ацуши в лоб. Он был почти уверен в своей догадке. — Отъебись от меня! Конечно, он оказался прав. — … попроси Чую-сана остановиться, в чём проблема? — В том, что ты придурок. — Мы уже заправок десять проехали, пока ты тут ёрзаешь, а придурок при этом я? — Да. — Пизда. Эм, простите, — Ацуши наклонился к передним сиденьям. — Чуя-сан, вы не могли бы остановиться на следующей заправке? — Конечно, — он глянул в зеркало заднего вида. — У вас там всё в порядке? — Да, да! Мне просто нужно в туалет. — А, ясно, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Думаю, мне тоже нужен перерыв. — Видишь? Всё хорошо, — Ацуши постарался успокоить Акутагаву, осторожно потирая его колено. Он убрал руку, когда его рубашка угрожающе подсветилась красным. — Да ладно, ребята! — Дазай откинулся к спинке сиденья, ударившись головой о подушку. — Мы через час уже приедем! Вы не можете подождать? — Думаю, если Ацуши попросил об остановке, значит, она ему нужна. Не будь мудаком. — Уверен? — оглянулся Дазай. — Эм… — Или может это ты, Чуя, не можешь часик подождать? — С чего ты взял, придурок? — нахмурившись, Чуя покосился на него прищуренными глазами. — Не знаю, ты какой-то неспокойный в последнее время. Потому что писать хочешь? — Потому что устал от тебя, слабоумного! — стукнув ладонью по рулю, выплюнул Чуя. — Я тоже не в восторге от твоей компании. Но чем раньше мы приедем, тем быстрее избавимся от присутствия друг друга. — Блять, ладно! Ацуши, ты можешь подождать? Ацуши на секунду засомневался. Он с беспокойством оглядел Акутагаву, но тот молчал. Он мог только смотреть в пол, сидя на краю сиденья и сжимая ткань своих брюк на коленях. Ацуши наклонился, чтобы прошептать ему на ухо: — Справишься? Акутагава не ответил, только кивнул головой. — Ладно. Если из-за этого столько проблем… — пытаясь понять, что у Дазая на уме, ответил Ацуши. Тот усмехнулся. — Видишь? Единственный, кто не может подождать — это ты, Чуя. — Я могу. Хотя Акутагава и согласился подождать до их приезда, Ацуши казалось, что он сделал это от безысходности. Или, что было даже более вероятно, он не хотел ставить себя в неловкое положение перед Дазаем — увидев, как он подшучивает над Чуей, сразу спроецировал это на себя и решил, что лучше будет страдать. А ведь Ацуши даже в этом смысле пытался ему помочь, готов был принять удар на себя, и всё тщетно! Но его действительно беспокоила вся эта ситуация. В конце концов, он мог себе банально навредить — и Ацуши не знал, насколько серьёзными могут быть последствия, но какими бы они ни были, добавлять к бесконечному списку болячек Акутагавы ещё и инфекцию или внутреннее повреждение было бы совсем не круто. И да, это всё ещё последствия его собственных решений — глупости и упрямства, если точнее — но им ведь ещё работать вместе. Всего за несколько минут он сменил позу три раза, дважды поправил ремень и четыре раза дёрнулся. Это начинало действовать на нервы. Отыскав в пакете, куда они складывали упаковки, чтобы потом выбросить, пустую бутылку, Ацуши решил попробовать снова. — Эй, Акутагава, — наклонившись к самому его уху, прошептал он. — Может, воспользуешься этим? Он протянул ему пустую бутылку, но вместо того, чтобы принять её, Акутагава уставился на него в ответ так, будто готов был вот-вот его убить. — Ты издеваешься надо мной, или просто спятил? — спросил он тем же шёпотом, явно не желая привлекать внимание старших. Но в этом ровном, тихом голосе, было больше угрозы, чем в любых воплях. — Не издеваюсь, я просто подумал… — На кого я похож, по-твоему?! — удивительно было, как ему удалось перейти на крик, продолжая при этом шептать. — На человека, который очень хочет в туалет? — Ацуши приподнял одну бровь. — Слушай, если сделаешь всё тихо, то никто не заметит. Я тоже не буду смотреть, обещаю. — Убери это, — поняв, что Ацуши всерьёз пытается ему помочь, и от этого почувствовав себя ещё хуже, сказал Акутагава. — И больше не предлагай ничего подобного. Вообще ничего мне не предлагай. Он отвернулся к окну, снова откинувшись к спинке и закинув одну ногу на другую, незаметно — по крайней мере, так он пытался — сжал бёдра и вздохнул. Интересно, он до сих пор думал, что Ацуши не замечает, как он помогает себе расёмоном, или ему было уже всё равно? За этим было немного забавно наблюдать — как ткань его брюк временами едва заметно подсвечивалась и деформировалась в определенной области, и зачастую это синхронизировалось с его резкими вдохами и тем, как руки сжимались в кулаки. Может, способность срабатывала рефлекторно? Смотреть достаточно долго для того, чтобы удостовериться, он себе не позволил. Но он был абсолютно уверен в том, что Акутагава терпел из последних сил. Бесконечной силы воли уже не хватало, и он искал всё новые способы помочь себе, не подав при этом виду — самым очевидным стала рука, просунутая между крепко сжатых ног на опасном расстоянии от паха. Его было жалко, и одновременно с этим Ацуши бесило, что он так упрямо отказывается от его помощи. Наконец решив, что он сделал всё возможное, а вставить мозг Акутагавы на место он не в силах, Ацуши просто отвернулся. Хочет страдать — пусть страдает. Главное, чтобы его сиденье осталось сухим. Но это оказалось просто только на бумаге. — Чёрт, — прошептал Акутагава, сжимая колени крепче. Ацуши подпрыгнул. — Что случилось? Тебе больно? — Отстань от меня, — ответил Акутагава, жмуря глаза и хмуря брови. — Тебя трясёт! — Хватит. — Но… — Пожалуйста. — Эй, там, сзади, — глядя в зеркало, позвал Чуя. — У вас всё в порядке? — Нет, Чуя-сан, остановитесь, пожалуйста, — гладя Акутагаву по колену, попросил Ацуши. В любой другой момент он бы рисковал остаться без руки, но сейчас его напарнику было не до этого. — Мне кажется, это срочно. — Тебе кажется? — оборачиваясь к ним, спросил Дазай. — Акутагава-кун! Так это ты в туалет хотел! — Что? — Я в порядке! — он выкрикнул, наклоняясь вперёд и упираясь лбом в кресло. Чуя оглянулся на них через плечо. — Блять, так плохо? Почему ты… ладно, неважно, — он прервался, оборачиваясь по сторонам с паникой в глазах. — Сейчас остановимся, постарайся в машине не… того самое, ладно? — Я же сказал, я… — Акутагава запнулся, когда всё его тело прошила дрожь. Он скрутился ещё больше. — Божечки, я знал, что у тебя плохо с самоконтролем, но чтоб настолько… — Дазай, — Чуя сказал голосом настолько серьёзным, что стало страшно. — Закрой рот. Хватит над ним издеваться, от тебя и так уже проблем достаточно. Чуя глянул в телефон, где у него была открыта карта, нахмурился и посмотрел на них через зеркало. — Ближайшая заправка через семь километров, дотянешь? — спросил он, пока машина набирала скорость. — Через пять минут там будем. Или остановиться на обочине? — Нет! — Ладно. Только салон мне не затопи, я тебя умоляю… Это были самые напряжённые пять минут в жизни Ацуши. Он всем телом чувствовал чудовищный стресс Акутагавы, но и глаз оторвать не мог, как будто в случае чего был в силах как-то помочь ситуации. Чуя тоже был близок к состоянию паники: он нарушал все скоростные ограничения, постоянно оглядывался, видимо, в поисках какого-нибудь подходящего места, что не отразилось на карте; время от времени приговаривал что-то вроде: «Почти приехали» и «Подожди ещё немного». Было не до конца понятно, к кому он обращается — к себе или к Акутагаве. Акутагава очень старался удержать всё до последней капли, это было видно по тому, что каждая мышца в его теле была напряжена; даже на небольшие кочки его лицо давало очень яркую реакцию. Казалось, что ему больно — вероятно, так и было. Он ни на секунду не мог распрямиться, только сжимался всё больше и больше, стараясь и вовсе исчезнуть из этого мира. Когда машина, скрипя шинами по асфальту, резко остановилась, Акутагава практически вывалился с заднего сиденья. Заглушив двигатель, Чуя посидел немного, крепко держа руль обеими руками, попытался отдышаться. Затем тоже вышел, и Ацуши не захотел оставаться наедине с Дазаем. Пока он расхаживал взад и вперёд неподалёку от заправки, пытаясь хоть немного размять онемевшие от долгого пути ноги, на его телефон пришло сообщение. И после одного только взгляда на экран старенькой раскладушки он удивлённо вскинул брови. Злая собака: Накаджима Он даже не был уверен, что Акутагава знает его имя, не то что фамилию — а тут такой сюрприз. Никаких дальнейших сообщений, впрочем, не последовало, а любопытство тут же достигло своего пика, так что Ацуши ответил.

Злая собака

Накаджима

?

Окажи мне услугу.

??!!?!

Ты просишь меня об услуге?

Да.

И что мне за это будет?

Я останусь у тебя в долгу. Можешь делать с этим всё, что позволит тебе твоя совесть.

Знаешь, иногда моя совесть

засыпает беспробудным сном

Ты уверен, что готов на такую

сделку?

Мне абсолютно плевать. Ты поможешь мне или нет?

Ладно

Что за услуга-то?

Возьми в багажнике мою сумку и принеси её мне. И не вздумай задавать вопросы. Если скажешь хоть слово — я тебе язык вырву.

Не очень убедительно

Я предупредил. На этом Ацуши захлопнул телефон и направился к машине. Чуя, похоже, всё ещё был в зоне для курения, а Дазай остался на своём месте. Стараясь не привлекать лишнего внимания, он достал из багажника чёрный рюкзак Акутагавы и направился к зданию заправки. — Акутагава, — оглядевшись в уборной, негромко позвал Ацуши. — Ты где? — Первая кабинка, — отозвался хриплый голос. — Принёс? — Да, открывай. Дверь приоткрылась только на маленькую щёлку, через которую едва пролезло тощее запястье. Ацуши вложил рюкзак в руку, и она тут же исчезла. — Даже спасибо не скажешь? — Заткнись. Ацуши только усмехнулся, слушая шорох одежды. Он понял, что случилось, когда Акутагава только написал свою просьбу, но почему-то подшучивать над ним не хотелось. Ему было даже немного жалко своего нерадивого напарника, хоть он и поставил себя в это неловкое положение самостоятельно. Гордость и упрямство когда-нибудь его погубят. — Ты ещё здесь? — Да, — ответил Ацуши без задней мысли. — Ну так проваливай. — Я сам решу, когда мне уйти, это общественное место! Послышался тяжёлый вздох, и Ацуши показалось, что он услышал в нём не только раздражение, но и какую-то печаль. Акутагава был до смерти унижен, это было очевидно и абсолютно закономерно. Ацуши совсем не хотелось усугублять ситуацию — даже напротив, он бы с радостью его утешил. Но кто ему позволит. — У меня… заклинило ширинку, — тихим, уязвлённым голосом сказал он. — Поэтому так получилось. — Бывает. С любым могло произойти, можешь не оправдываться. — Я не оправдываюсь. Ещё один вздох спустя, тонкая деревянная дверца открылась, и Акутагава вышел из кабинки. Ацуши впервые увидел, как выглядит румянец на его лице: причём яркий, не розовый, а прямо красный, доходящий до самых кончиков ушей. Восхитительное зрелище. — Только не говори, что ты штаны прям так положил в сумку, — он отошёл в сторону, пропустив Акутагаву к раковине. — Я их выбросил. Мне пришлось сломать молнию… — И что, её даже расёмоном не починить? — Расёмон не работает на фурнитуре, только с тканью. — Ясно. Жаль. — Как думаешь, Дазай-сан понял, что случилось? Ацуши обернулся, и сразу увидел надежду, с которой Акутагава смотрел на него через зеркало. Он тут же опустил глаза, но было уже поздно, он успел заметить. Расстраивать его ещё больше не хотелось, но и врать Ацуши не собирался. — Наверное. Он всегда всё понимает. Плечи Акутагавы опустились, он покачал головой и выключил воду. Постоял немного, угрюмо нависнув над раковиной и смотря на себя в зеркало. — Не знаю, станет ли тебе от этого легче, но у Дазай-сана тоже были такие ситуации. — Серьёзно? — Ну, не прям точно такие же… Похожие. Он же тоже человек. — Понятно, что человек, но… — Если он будет над тобой подшучивать, не воспринимай близко к сердцу. Он всегда такой, кому как не тебе это знать? — Я никогда ещё так не позорился, тем более перед ним. — Ты бы знал, сколько раз он прилюдно позорился! И ничего. Так что забей. Если сможешь, я буду считать, что мы в расчёте. Впервые за долгое время, Акутагава посмотрел ему в глаза. Не стал сразу же отводить взгляд, а задержался, как будто пытался Ацуши что-то передать. Понять его было сложно, поэтому он просто улыбнулся. — Спасибо, Тигр. — Что-что? — Спасибо, — повторил он, почти улыбнувшись. — Я слышал, что искреннюю благодарность повторяют трижды. — Не дождёшься. — Попробовать стоило. Они вместе вернулись в машину, где за рулём уже ждал Чуя. Дазай всё так же сидел, убрав руки за голову, и смотрел в окно. — Можем ехать? — спросил Чуя, когда двое расположились на своих местах после того, как Акутагава убрал свой рюкзак обратно в багажник. — Больше никому ничего не надо? — Да поехали уже, Чуя, — устало протянул Дазай. — Я тут с вами состарюсь. Лучше бы к Фудзи-сану съездил…

***

Он действительно был на пределе. Акутагава не знал, что так бывает, не знал, что его тело на это способно, но сейчас он ощущал это каждой клеточкой своего организма. Это абсолютный лимит его возможностей. Всё, что он ощущал ниже пояса — один огромный спазм, судорога, в которой сводило всё нутро. Это невыносимо, это было просто невыносимо, он чувствовал, что ещё немного, и его разорвёт на две части, но он продолжал ждать и терпеть, терпеть, терпеть. С каждой пульсацией крови в ушах это слово било по черепу изнутри, и с каждым ударом он чувствовал, как контроль ускользает от него. Ещё не до конца, он ещё мог остановить своё тело, но отвращение к самому себе от этого никуда не пропадало. Это было так мерзко, неприятно, стыдно. Было страшно, что организм окончательно сдастся. И было больно, потому что он до сих пор не сдался. Разогнуться было невозможно, но он с огромным трудом смог выйти из машины и дойти до туалета на заправке, опозорившись перед всеми, кто находился в магазине. Он был настолько не в себе, что не обращал на это внимания, сейчас его волновало только то, как поскорее прекратить эту пытку. Он чувствовал, что с каждым шагом, как только нога ударяется о пол и отправляет крошечную вибрацию вверх по телу — то, чего обычно даже не замечаешь — он упускает ещё немного. Чувствовал, как медленно течёт по ногам. Он никогда не испытывал такого омерзения. Зайдя в кабинку и захлопнув за собой дверцу, Акутагава не выдержал и зажался рукой — продержаться ещё хотя бы две секунды казалось невозможным. Расстегнуть ремень одной рукой оказалось тоже непосильной задачей, и из двух зол он выбрал меньшее. Молнию, что предательски заела в самый неподходящий момент, он просто со всей силы дёрнул вниз. Когда он наконец позволил себе расслабиться, Акутагава даже не сразу заметил разницу. Мышцы давно его не слушались, а разрывающая боль всё никак не отступала, но спустя всего несколько секунд, он почувствовал. Облегчение окатило его волной — такой огромной, что ноги подкосились, и пришлось опереться рукой о стену для поддержки. Он едва сдержал стон — настолько было хорошо. Выдох всё равно получился до ужаса громким, и если бы его кто-то услышал, вероятно, ему пришлось бы убить этого человека. Но к счастью, он был один, и лишь поэтому позволил себе отдышаться, не пытаясь подавить лишние звуки. Он не замечал, как долго задерживал дыхание. Казалось, что всё продолжается бесконечно долго, но когда блаженство от долгожданного облегчения начало отступать, он обратил внимание и на менее приятные ощущения. Брюки, теперь не только мокрые, но и холодные, противно липли к коже. Он не мог вернуться в таком виде, это даже как вариант не рассматривалось. Но что ему… нет, он был не в состоянии думать. Когда он наконец-то закончил, — это был уже третий раз, после двух, когда ему казалось, что он закончил, но поток возвращался с новой силой, — Акутагава выдохнул и без сил опустился на закрытую крышку унитаза. Ноги не держали, внизу живота всё ещё неприятно тянуло, — растянутым до предела мышцам понадобится время, чтобы вернуться в норму, — и дрожь в руках никак не унималась. Но теперь надо было придумать, что делать дальше. У него даже плаща с собой не было, чтобы укрыться от посторонних глаз. Оставалось только сидеть в этой кабинке не самого чистого туалета на заправке где-то у чёрта на куличках до скончания времён. На самом деле, вариант у него был действительно один, но совсем другой. Акутагава достал телефон и в записной книжке отыскал контакт под лаконичным названием «Хвостатый». Проглотив свою гордость, он напечатал сообщение — его хватило лишь на одно слово, и словом этим было «Тигр». Немного подумав, он стёр его, и написал новое. «Накаджима». — Я никогда от этого не отмоюсь…