Давай будем называть всё своими именами

             Звёзды. Бесчисленные, светящие далеко-далеко, заполняющие своим сиянием весь необъятный космос. И каждая из них уникальная, каждая светит по-своему, каждая неповторима в своём имени...       Имя... имена...       Сатурн терялся в мыслях и пространстве. Для планет нет дня, нет ночи, нет и сна - лишь орбита, по которой они размеренно перемещаются до конца времён. Но даже так единственные ориентиры здравого смысла начинают сбиваться, когда он в который раз читал имена из блокнота и пытался их запомнить. Ключевое слово - пытался.       И Сатурн не знает, что не так. Он самая прекрасная планета с кольцами, второй по размеру в Солнечной системе, и все, конечно, любят его и восхищаются его красотой. Тогда почему ему так сильно хочется плакать?       Почему всё так сложно? Почему он как раньше не может просто радоваться бытию и разговаривать с его любимыми соседями и спутниками? Почему все обижаются на него, почему все обижают его? Почему Сатурн не может запомнить их имена, это же так просто?       "Мимас, Рея, Япет, Ди... Диана? Нет же!"       "А что, если я записал неправильно? Но я же так внимательно слушал, я помню... Энцелада? Энцелад?..."       "Может, будет проще запомнить, если я увижу их? Они же вернутся...? Так ведь?..."       Сатурн оглядывается вокруг, но всё, что он видит, это темнота, усеянная уже надоевшими звёздами. Никого, похожего на спутника. Никого, кто хотел бы с ним поговорить.       А затем взгляд падает на собственные кольца. Символ красоты, его уникальность - сделаны из сотен тысяч камней и льдинок, обломков спутников и астероидов.       Обломков спутников.

...

      Как бы Сатурн не старался, но он не мог запомнить всё. Имена путались и мешались, каждое новое проговариваемое делало два предыдущих более размытыми, и он снова делал ошибки. Он хотел поговорить с кем-то об этом, попросить совета, как это выучить?       "Может у Юпитера? Он такой умный, и так много знает, и..."       Ах да. Юпитер вроде как не хотел его видеть. Причём, видимо, уже давно - каждый раз он встречал его либо усталым, либо сердитым взглядом, а Сатурн продолжал навязываться. Только вот ничего не менялось, и сейчас вряд ли что-то поменяется.       Что ж, тогда остаётся ещё один вариант.

***

      На орбите Урана всегда было тихо. Не было звонких голосов каменистых планет, не было светских бесед газовых гигантов - но и пустота не ощущалась. Седьмая планета находилась в том идеальном балансе, когда было не так одиноко, чтобы сойти с ума, но при этом достаточно спокойно, чтобы рисовать или делать записи в дневнике (хотя, возможно, это было скорее следствием скуки, но Уран предпочитал не думать на этот счёт).       Потому, когда Сатурн осторожно подлетел к орбите Урана, тот сразу уловил движение и, убрав в сторону холст с одинокой кисточкой, перевёл незаинтересованный и слегка рассеяный взгляд на соседа:       - Что-то случилось, Сатурн?...       Когда он полностью рассмотрел собеседника, не получив ответа, Уран немного отшатнулся, впав в ступор от состояния кольцевой планеты. Одни из немногих черт лиц у планет - глаза, смотрели так устало и отчаянно, что на сей раз ледяной гигант откинул часть своего скептецизма и гордости, задаваясь вопросом, что же пошло не так.       - Эй, Сатурн, ты как? Выглядишь... расстоенным.       Вроде как всё очевидно и на поверхности, Сатурну остаётся просто сказать причину свое прихода, но внутренне его что-то останавливает. Словно если он в привычной манере начнёт тараторить обо всех несчастьях, то от него опять отвернутся, словно его голос и его жалобы уже давно стёрли грань терпения всех его знакомых.       Тогда он просто откидывает ненужные мысли, заставляющие его грустить ещё больше, и старается подбирать слова покороче, переходя к сути и игнорируя предыдущий вопрос:       - Уран, как ты запомнил имена своих спутников?       Теперь была очередь Урана придымавать, что ответить, ибо с этим были некоторые сложности:       - Я... я не помню их всех, да и необходимости особо нет... Они обычно не разговаривают со мной, и я особо не думал насчёт этого. Может, тебе спросить Юпитера? У него тоже много спутников, наверное, он может подсказать... - видя ещё более погрустневшее лицо кольцевого, Уран запнулся, но вскоре пришёл к осознанию, - ...тебе что-то. Ты поссорился с Юпитером, не так ли?       - Ну, ээ, не то чтобы... - Сатурн скривился, пытаясь придумать адекватный ответ, - ну ты просто видел, какой он в последнее время, сам на себя не похож! И я даже не знаю, что с этим делать.       - А ты не пробовал спросить, что его так беспокоит?       И Сатурн уже собирался ответить, когда вовремя остановил себя, промолчав.       "Да конечно я знаю, кого я обманываю"       Тем не менее, слова Урана явно заставили его задуматься. Задуматься о том, что ему с Юпитером уже давно пора поговорить.

***

      Самая большая планета Солнечной системы одиноко парила в космическом пространстве, судорожно оглядываясь по сторонам. Галилеевские луны опять куда-то улетели веселиться, остальные спутники последовали за ними. Хотя не велика разница - вряд ли Юпитер хотел бы говорить с кем-то из них.       Вряд ли хотел бы он кому-то расскать.       И он и не мог.

...

      Неожиданно, в поле зрения газового гиганта что-то мелькнуло. Что-то, стремительно к нему приближающееся - оттого и обернулся он быстрее обычного и остановил нервный взгляд на новом объекте.       - Юпитееер! - послышалось с привычным восклицанием.       Узнав своего кольцевого соседа, планета немного расслабилась.       - А, это ты. Здравствуй, Сатурн. Что-то случи....       - Да, случилось, - теперь уже необычно решительным тоном перебил тот, - Ты сам не свой на протяжении... Недель? Месяцев? Что тебя так гложет?       - Ты же знаешь, что, - напряжённо начал Юпитер, - то, что мы сделали с Пятым гигантом, то, что я видел его в поясе Койпера, то, что спутники ведут себя странно, и.... - но неожиданно замолчал.       Подумал, а затем внимательно посмотрел на кольцевого.       - Что, даже не прервёшь меня, как в прошлый раз?       - прости.       Сатурн виновато отвёл глаза, когда Юпитер направил на того удивлённый взгляд.       - За то, что не выслушал тебя тогда, - а затем кольцевой начал тараторить, - Я просто подумал, что это всё влияние восьмой орбиты, ну, знаешь, как это было с Нептуном, и тебе просто видиться всякое, и всё станет на свои места, когда ты вернёшь на свою орбиту, и мы снова забудем об этом... инциденте, и что всё будет в порядке...       Сатурн поднял глаза обратно к Юпитеру.       - ...и что ты тоже будешь в порядке.       Между ними возникла неловкая пауза.       Затянувшуюся паранойю во взгляде Юпитера теперь заменили озадаченность и некое отдалённое подобие былого спокойствия. Однако стоило гиганту заметить одну занимательную деталь, и эти две эмоции сразу улетучились.       - Где твои спутники, Сатурн? Я не вижу их на твоей орбите.       - А, об этом... Я как раз хотел...       - Прийти ко мне опять жаловаться на то, что ты потерял из виду Титана, - Юпитер выгнул бровь то ли с раздражением, то ли со смирением, даже не спрашивая, а утверждая. Как будто могло быть иначе.       - Погоди, так не пойдёт, - в глазах кольцевого появились маленькие прозрачные хрусталики, но он мужественно их сдержал, продолжая с напором, - Я знаю, что могу раздражать, и что я иногда слишком чувствительный на всякие пустяки, и что я могу тебе надоедать, но я не хочу опять через это проходить. Юпитер, ты газовый гигант, и у тебя множество десятков спутников! Разве ты о них не волнуешься?       - Я не сообщаю об этом постоянно всем ближайшим соседям, Сатурн, - сказав, закатил тот глаза.       - А стоит. Я обращаюсь к тебе, потому что чувствую, что ты можешь меня понять. Мы с тобой во многом похожи. У меня тоже множество спутников, за которыми надо приглядывать. Я тоже помню про тот инциндент. И я тоже боюсь его. И за спутников я боюсь. За всех, не только за Титана, - Сатурн тяжело вздохнул, вновь собираясь с мыслями. Может он выдохся с непривычки, ибо обычно нравоучениями обычно занимался именно Юпитер.       Может...       - Юпитер. Я постоянно обращаюсь к тебе не потому, что хочу тебя раздражать или отвлекать от чего-то важного. Я жалуюсь именно тебе, потому что ты мудрый, спокойный, и я тебе доверяю. Прости, если слишком сильно приставал к тебе с поисками Титана и всё такое. Я не хотел тебе надоедать.       И вновь наступила затянувшаяся пауза.       Тогда пятая планета наконец глубоко вздохнула и заговорила. Только теперь без каких-либо отголосков раздражения или напряжённости, а чем-то приближённым к тому самому мягкому, приятному тону, который действовал на всех обитателей Солнечной системы как успокоительное:       - Ты никогда мне не надоешь, Сатурн. Я приношу свои извинения, за то, что вспылил в тот раз. У тебя действительно были поводы переживать, и я повёл себя... Неправильно по отношению к тебе. И мне так же жаль, что я заставил тебя беспокоится...       - Не надо этого, ладно? - перебил его Сатурн, - Тебя всё ещё тревожит та тема, и это нормально. Давай просто спокойно поговорим об этом. Я так устал накручивать себя и думать, что ты на меня злишься. И я очень соскучился по нашим с тобой беседам. Давай обсудим всё и придумаем, как всё решить, хорошо? - в конце в выражении лица Сатурна скользнула слегка неуверенная, но улыбка.       - Хорошо, - Юпитер ответил ему той же едва заметной улыбкой, всё же разительно отличающей его от предыдущего нервного состояния.       - И чтобы ты знал - я тоже рад снова проводить с тобой время, Сатурн.       (А потом они вместе на пятой орбите с помощью ноутбука Нептуна пробовали "топ 10 способов выучить более ста имён за 5 минут", где Юпитер поддерживал Сатурна тем фактом, что тоже пытался запомнить имена всех остальных спутников кроме главной четвёрки.       А когда сбивались, смотрели на бесчисленные звёзды. Они все с уникальными именами и свойствами - и все такие красивые.       Это ощущение было гораздо лучше.       Лучше, чем если бы Сатурн путался в собственных мыслях и чувствах, в одиночестве давя истерику.       Лучше, чем если бы Юпитер постоянно озирался по сторонам, больше не чувствуя себя в безопасности.       В этом, наверное, и есть главная прелесть дружбы газовых гигантов)