Лукавая фея

Где ветром стонут, слышишь, озорные леса,

Лукавая фея творит чудеса...

Сергей остановил автомобиль на обочине, метров на двадцать проехав условный знак – кривое дерево, раскинувшее толстые изогнутые ветви во все стороны, словно приглашая в объятия, из которых, как красочно вещала ему Марго, уже было не выбраться. Остановившись на минуту, Разумовский задумался, созерцая зеленое обрамление, и решил, что без листьев это порождение природы выглядело бы действительно пугающим. Ну конечно, конечно, все колдуны и иже с ними еще со времен Бабы-яги живут в лесных чащах в избушках на курьих ножках. Впрочем, на курьих ножках, кажется, будет само это создание. Обернувшись на машину и собираясь с духом, Сергей снова подумал, что творит какую-то дичь, вписываясь в игры для маленьких наивных девочек, но в очередной раз здравый смысл был сокрушен надеждой и желанием поверить в любое, какое угодно чудо. Пробираться пришлось прямо через бурьян, ни обустроенной дорожки, ни протоптанной тропинки, конечно, не было. Сергей усмехнулся, подумав про себя, что значит не так часто люди сюда наведываются, и это было приятно. Он считал, что в век цифровых технологий и приоритета реальной жизни бессмысленно и скучно верить легендам и мифам. То, что он сам упорно продвигался вперед, обходя деревья, диссонанса у него не вызывало. Наоборот, влекомый образом похитивших его душу темных глаз, он шел все быстрее и решительнее, мечтая только о том, кто так дорог его измученному сердцу, представляя, как будет счастлив, когда, наконец, получит объект своей страсти. У озера полагалось повернуть направо. Хорошо, что просто направо и просто у озера, а не на северо-восток от третьего дерева, покрытого мхом, – ехидничал Сергей, полагая, что подобные квесты должны выглядеть примерно так. Хотя и на этот случай карманный навигатор был при нем и даже исправно работал, вопреки слухам, ходившим об этом лесе, что здесь и ветер не дует, и звери обходят стороной, и телефоны глючат, и связи нет. Впереди показался домик, за ним еще один. Вот и заброшенная деревня. Осталось лишь миновать ее, и он придет к финальной точке. Разумовский замедлил шаг. Придет, а дальше что? Злость на самого себя стала распаляться внутри. Это надо же додуматься, собрав все возможные сплетни, отправиться в лес к какой-то неведомой колдующей хтони! И это он, Сергей Разумовский, лауреат конкурсов по программированию, отличник МГУ, создатель первой в стране собственной соцсети находится сейчас здесь. Надо же. Надо. Ему надо, это его последний шанс. Мужчине стало одновременно страшно, стыдно и волнительно. Он со всей убежденностью осознал, что пойдет на все ради того, чтобы ответили на его любовь, чтобы на него смотрели с нежностью, держали в объятиях, чтобы его любили. Деревушка, состоявшая всего лишь из нескольких домов, которые, скорее всего, были ранее чьими-то дачами, была такой же давно заброшенной и заросшей. Деревьев в ней было меньше, солнце припекало сильнее, умиротворяло. Проходя под одичавшей яблоней, Разумовский подхватил крупное, почти идеально круглое румяное яблоко и зачем-то сунул в карман. Пройдя через деревушку, вновь вошел в лес и несколько растерялся. Это прикол, что ли? Никакого жилища великой и ужасной Птицы он не наблюдал. Сергей раздраженно огляделся, потоптался на месте и пошел дальше уже не сильно рассчитывая что-то найти. Если через сто метров ничего не будет, то сначала он прибьет подругу, направившую его в эти далекие дали, а потом уничтожит все упоминания этого места и этой Птицы из интернета. Но через пару десятков шагов слева за деревьями и правда показался мрачный гнилой домик. Разумовский замер от изумления. По телу прошла дрожь и уколола кончики пальцев. По наитию он направился прямо к пункту назначения, остановившись и начав соображать только у порога. Мысли перемешивались, перебивая друг друга. Происходящее все еще воспринималось мужчиной как шутка, он был уверен, что дом пуст, и он зря потратил время, правда испытав массу впечатлений, и в то же время понимал, что безгранично, по-детски неопровержимо верит, что теперь получит то, что так долго ждал. Резко оробевший, притихший Сергей, затаив дыхание, постучал в дверь и поймал себя на ожидании того, что ему действительно откроют. Но никто не открыл, даже когда он постучал снова, а не входить без разрешения в обиталище хтонического монстра ему хватило терпения. За спиной раздался смех. Разумовский чуть не подпрыгнул от неожиданности, резко повернулся, но никого не обнаружил, как ни пытался вглядеться между деревьев, и едва не пропустил, как с могучих ветвей стоящего сбоку дуба отделилось и плавно спустилось нечто. В первую очередь он увидел огромные черные крылья, внушающие ужас и восхищение. Затем взгляд пробежал по покрытому черными перьями телу, скользнул по лицу, на удивление человеческому, на еще большее удивление – мужскому и остановился на ярко-золотых глазах. Неужели такое действительно может существовать? – Зачем пришел? – каркающим, нереальным, словно раздающимся откуда-то со стороны, голосом, спросило оно. Сергей даже оглянулся. Он вполне понимал, что это могло, даже должно каркать, но все еще не был уверен, что то, что он видит, в самом деле существует. – Ты кто? – спросил он и сам удивился своему спокойствию. Лицо Птицы было молодым, миловидным, острый носик был побольше, чем у людей, рыжие хорошо прочесанные волосы кончиками ложились на оперенные плечи. Птицу очень хотелось потрогать руками, но Сергей, наконец, понял и принял реальность, и его захватило чувство благоговейного почитания и уважения к существу. – Познакомиться пришел? – обрадовался Птица. – Это приятно. Ко мне очень давно не приходили просто познакомиться. Это прозвучало так искренне и просто, что Сергей смутился и от своего неверия, и от того, что разглядывал Птицу словно диковинку в цирке, и того, что и он пришел из корыстных побуждений. – Мне нужна твоя помощь, – сказал он тихо и подумал, что если ему сейчас откажут, отказ он, конечно, примет, но не перенесет. Внезапно почувствовал свою усталость, свою уязвимость. Не перед Птицей, но перед всем миром и ситуацией, в которой он оказался. Опустил глаза. Птица, не говоря ни слова, прошел в избу. Разумовский направился за ним через сени в небольшую сырую комнату. Присесть ему не предложили, да ему и самому не пришло это в голову, тем более что и Птица остался стоять, ожидая, когда гость заговорит, терпеливо и добродушно позволяя себя разглядеть. В этот момент Сергей поверил, что это создание действительно поможет ему, понял, что, дойдя до сюда, готов пойти на все ради исполнения желания, почувствовал, с какой силой на самом деле давят на него беспокойство и отчаяние. – Помоги мне, пожалуйста, – он опустил голову и едва устоял на ногах. – Есть мужчина, и я люблю его так, что уже полностью изведен этой любовью. Он не отвечает мне взаимностью, а я… я больше не могу выносить это. Я почти не сплю, у меня путаются мысли, я ни в чем не нахожу радости и отдыха. Думаю только о нем, если засыпаю, вижу во снах только его. Я сойду с ума от этого или просто умру. Птица все это время смотрел на него так, словно необычайным, потусторонним существом здесь был Разумовский. – Я заплачу тебе, – у Сергея сорвался голос, – у меня много денег, очень много. Я заплачу, сколько скажешь, только помоги мне. Кончики крыльев колыхнулись, Птица посмотрел, как показалось Сергею, обиженно: – Мне вовсе не нужны деньги. – Я что угодно отдам, что захочешь, – с горячностью проговорил Разумовский, машинально засовывая руки в карманы и протягивая существу яблоко, в то же время сознавая, как это нелепо. Но Птица протянул черную лапку в ответ и с радостью сцапал угощение, и этот жест показался Разумовскому таким доверительным, что в груди на мгновение появилось совершенно новое, щемящее чувство, отвлекшее его от своей беды. Он посмотрел на Птицу и словно иначе увидел его. Вовсе не всесильным исполнителем треб, способным, согласно комментам на форумах, и убить, и возвысить, и помочь завоевать мир. Птица смотрел на человека с любопытством. Без скуки, без жалости, без выражения своего превосходства. Перья по краям крыльев слегка подрагивали сами собой, от чего казалось, что и хтонь волнуется от этого контакта не меньше человека. – Что же ты ответишь мне? – Сергей поднял глаза и посмотрел в лицо, которое теперь нашел красивым. Приятным, притягивающим. – Я на все готов. – На все? Разумовский обреченно кивнул: – Я пропаду без него. Если уж пропадать, то хотя бы, получив его. Во взгляде Птицы промелькнуло что-то, что можно было бы принять за смесь испуга и боли, если бы Сергей не был так сосредоточен на своей проблеме. Из размышлений его вывела легкая дрожь. Он заметил, что Птица пристально смотрит, будто бы сквозь него, будто читает его душу, пытается проникнуть в самые глубоко запрятанные секреты. – Помогу. Разумовский выдохнул. – Надо подписать что-то кровью? – Кровью? – существо округлило яркие глаза и напомнило удивленного птенца, едва не вызвав у Сергея, уже почти не контролирующего себя, добрую усмешку. Птица был гораздо забавнее и моложе, чем он представлял по рассказам. – Зачем? – Э… – Разумовский развел руками. – Не трать кровь понапрасну. Я знаю, что тебе нужно. Будет тебе любовь. Сергей кивнул и ожидал чего-то еще, чего угодно, если честно, но Птица ничего не говорил и не предпринимал, просто разглядывал мужчину, и под его взглядом было, как ни странно, уютно, и Разумовский был вовсе не против, что хтонь изучает его так же, как и он изучал ее. Внимание Птицы было лестно, его хотелось продлить. – Это все? – наконец, спросил Сергей, посчитав, что пауза неприлично затягивается. – Что-то еще угодно? – Нет. Спасибо. – Сергей направился к выходу, но повернулся обратно. – А что, всякие зелья, заговоренная вода, амулеты, куклы вуду мне не полагаются? Высыпать на перекрестке через левое плечо или закопать в могиле недавно почившего?.. Птица смотрел на него, немного наклонив голову, и вдруг улыбнулся полудетской улыбкой. – Извини, – Сергею стало очень совестно за неуместное остроумие, – я просто не знаю что нужно. – Я знаю, что тебе нужно, – повторил Птица. – От тебя требуется только доверять. Разумовский снова кивнул. – Рад был увидеть тебя, Сергей, – призналось существо, ловя удивленный взгляд Разумовского, который хорошо помнил, что не называл своего имени. – Заходи еще. Выпускник МГУ и самый известный программист России Сергей Разумовский не верил в магию, мистику и прочее, и тем более странным было то, что он вновь направлялся к Птице. Направлялся, чтобы увидеть это безумное или попросту глупое создание, посмотреть в манящие огнем глаза только для того, чтобы высмеять, высказать все, что думает о всех этих сверхъестественных штучках, указать крылатому существу на его бездарность и бесполезность. Пробираясь все ближе к обиталищу Птицы и совершенно не замечая, каким прекрасным образом осень в лесу сменила лето, разнообразив краски и подарив неповторимый аромат, он думал, что только идиот мог купиться на такое. Да он и есть идиот. Потому что изначально явился к Птице, поверив в сказки. Разумовский поежился, чувствуя раздражение на все, но в первую очередь на чувство, подчинившее себе всю его жизнь и заставившее пасть так низко. Теперь уже он стыдился себя, одержимого любовью, и осознал, насколько легче стало дышать, когда та любовь стала его отпускать. Мужчина окинул взглядом избушку, потрепанный облик которой открылся перед ним и презрительно усмехнулся. И тут же перед взором возник образ крылатого парня, его бледное лицо с четкими контурами, покрытые перьями острые плечи, тонкие руки. И когда только он успел рассмотреть и запомнить? Сергей задумался. Он отдавал себе отчет в том, что в прошлый раз был не в состоянии обращать внимания на детали. Наверное, это произошло тогда, когда Птица взял предложенное яблоко. Этот момент почему-то крепко запечатлелся в его памяти. Сергей вдруг почувствовал, что засмеяться ему в лицо будет слишком жестоко. Нужно взять себя в руки и не натворить ничего, о чем потом дополнительно будет жалеть. Сергей уселся на трухлявый порог, чтобы прийти в себя и продумать план действий. Это непонятное существо ведь на самом деле не виновато, что в современном мире нет места предрассудкам и вере в чудеса. Нет места ему самому. Сергей вздрогнул. На секунду ему стало обидно за Птицу. Он представил, как это странное, но очень милое создание всю жизнь проводит в одиночестве, вынужденное скрываться от людей, что эти самые люди приходят к нему только для того, чтобы просить о своем, а сами в глубине души бояться, либо – мужчина почувствовал упрек совести – насмехаются. Он не станет смеяться над ним, это так мелочно и оскорбительно в первую очередь для него самого. Но и благодарить Птицу ему не за что. Ему так и не ответили взаимностью. Приступ злости охватил Разумовского. Злости, а потом отчаяния и обиды. Он согнулся, обхватывая руками колени, терзая себя мыслями, что все произошедшее – такой позор для него. Теперь сидит здесь как дурак и заслужил это. А вот любви он может и не заслуживает вовсе. Или может быть его удел – любовь миллионов людей, чью жизнь он делает лучше, разнообразнее, интереснее, легче, но не какого-то конкретного человек. – Удобно сидеть? – раздался за спиной тихий голос, нарушивший этот приступ страданий и жалости к себе. Разумовский, уже забывший, где он, обернулся. Птица стоял в дверях. Сегодня он выглядел почти как человек: без перьев, в черной рубашке, черных брюках, разве что с крыльями, сложенными за спиной, растрепанный и немного растерянный, будто только что проснулся, и почему-то босиком. Сергея изнутри коснулось что-то трогательное и теплое от такого беззащитного вида. Он сглотнул. Существо отошло в сторону и в приглашающем жесте распахнуло дверь. Разумовский прошел внутрь, оглядел жалкую комнатку, будто впервые и повернулся к хозяину дома, проследовавшему за ним. Тот, казалось, выглядел еще моложе, чем в первую встречу. И внимательно смотрел на визитера бесстрашными глазами. – Не работают твои чары, великий маг, – усмехнулся Сергей, позабыв о своем решении не смеяться над Птицей. – Такого не может быть, – Птица оставался совершенно невозмутимым. И голос его в этот раз был совсем человеческим. – А вот ты можешь не понимать или неправильно понимать, что хочешь. Да и яблоко я уже съел, так что твою плату вернуть не смогу. Разумовский сжал губы и пожалел, что пришел. Оно ведь, создание это, совершенно неадекватное. Есть ли смысл что-то говорить такому? – Я приходил с конкретным требованием, – вернулся он к разговору, – но ничего не получил. – Ты хотел обрести любовь, – напомнил Птиц то ли Сергею, то ли себе. – Он меня не полюбил, – сообщил Разумовский, за попыткой задеть Птицу не замечая, что ему вовсе и не больно говорить об этом. В глазах Птицы вспыхнули лукавые огоньки: – Это не твоя любовь. Свою ты обрел. – Чушь. Я никого не люблю. – О, – радостно отметил Птица, – уже никого? Значит, ты исцелился от того наваждения? Приятно это слышать. Разумовский снова начинал злиться. – Тебе просто повезло, что так совпало. И вообще это не важно. То есть, это здорово само по себе, но ты все равно несешь чушь. Может быть, я больше не люблю его, но и никого другого тоже не люблю. – Или просто еще это не понял. – Логично, – не стал спорить с безумцем Сергей, – такое, конечно, возможно. Вдруг твоя магия подействует лет через десять… Птица беззлобно принимал подколы, скромно улыбаясь. – Твой сон наладился? – вопрос оказался неожиданным. Разумовский и правда стал лучше спать, крепкий здоровый сон постепенно вернулся к нему, а он принял это как должное. Сон… Обезоруживающим шквалом на него обрушились воспоминания о недавних снах, в которых, как он теперь понял, часто фигурировал рыжеволосый молодой человек с крыльями, привлекательной улыбкой на тонких губах, успокаивающим, обволакивающим голосом. Ему снился это чертов Птица. С пораженческим ощущением он вспоминал, что слышал его смех в своих снах, шепот, твердивший, что все будет хорошо, вспоминал, что после чувствовал себя полным сил и энергии, ощущал нерушимую защиту. Он давно уже не горевал по тому, кто пренебрег его чувствами, и жизнь его незаметно, но так естественно вернулась в прежний ритм. А Птица словно незримо был с ним все это время. Сергей уставился на колдовскую хтонь, взиравшую на него с нежным беспокойством. Несколько секунд назад он был готов признать, что все и правда наладилось, жизнь стала такой же прекрасной, как и была раньше, поблагодарить, но этот невинный и уверенный в себе взгляд вывел его из себя. – Ты что, приворожил меня? Ты кто вообще такой? – Твоя судьба, Сергей. Привороты для глупцов, если заставить любить, счастья не будет. Тебя же мне привораживать тем более незачем, потому что и ты – моя судьба, и пришел ко мне сам. Птица счастливо рассмеялся, зашелестев расслабленными крыльями, а потом подошел ближе, протягивая руку. – А… а где твои перья? – спросил Сергей, воспринимая происходящее будто через пелену и прикасаясь к его пальцам с каким-то исследовательским любопытством. – Ты шел сюда в дурном настроении, я не хотел раздражать тебя еще сильнее и постарался принять человеческий облик. Крылья я скрыть не могу. Сергей невольно улыбнулся от такого искреннего признания. Птица несет бред. Конечно, изначально было глупо рассчитывать на здравый смысл, особенно у хтони, но почему-то находиться рядом было уютно, еще более уютно, чем просыпаться после встреч во снах. – Я не понимаю, что чувствую. – Тшш, не волнуйся. Я помогу тебе справиться. Сергей нервно рассмеялся. Птица, продолжая улыбаться, кивнул головой, указывая на крылья. – Хочешь потрогать? – Хочу, – Разумовский не видел причин отказываться, когда ему предлагают. Хтонь направила кончики крыльев вперед. – Что ты чувствуешь сейчас? – Приятно, – признался Сергей. – Мне тоже, – смутился Птица. Сергей ощутил желание закрыть глаза и зарыться глубже в мягкость перьев, провести ладонью дальше, туда, где они становились короче и гуще. А Птица этот очень интересный зверек. Ладно, не зверек. Совсем даже не зверек, а удивительный молодой человек. – А вот так? – его щеки коснулись холодные пальцы. Глаза закрылись сами собой, неосознанно Разумовский подался навстречу ласковой руке. – Что еще ты можешь мне предложить? – Посмотри на меня, – попросил Птица, и когда мужчина выполнил просьбу, мягко поцеловал его. – Одурительно хорошо, – ответил Разумовский на незаданный, но ожидаемый вопрос, как только их губы разомкнулись. – Так ты все знал? – Я понял, кто ты, когда ты шел ко мне, – Птица озорно блеснул глазами, а потом смущенно отвел их в сторону. – Я наблюдал за тобой с дерева. – Почему же ты ничего не сказал и отпустил меня? – Сергей поглаживал плечи Птицы, наблюдая за его эмоциями. Тот подступил ближе и нежился в его руках. – Как будто бы ты стал меня слушать. Я знал, что ты все равно вернешься, иначе не могло быть. Разумовский толкнул его к стене, прижал всем телом и поцеловал куда более пылко. Птица зарылся пальцами в его волосы, отвечая с таким же напором. – Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня прямо сейчас, – жарко прошептал Разумовский ему в ухо, когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. Птица решительно посмотрел в глаза, облизнув раскрасневшиеся губы. Он выглядел готовым на все. Сергей засмеялся, любуясь им и млея от заполняющего его счастья. – Покажи перья! Пожалуйста!

Подманит взглядом, сгинет меж высоких стволов,

И иверни счастья залечит в одно.

И засмеется рядом, расплескав колдовской настой.

Сама безумить рада, без причин уводить с собой.