I see the devil in your eyes.

Ёнджун ненавидит Бомгю. Чхве Бомгю - весь такой противно правильный, приторно сладкий. имеющий идеальную внешность и тело, от кукольных почти чёрных глаз до тонкой талии. весь идеален, кроме характера. он младше всего на два года, но постоянно задирает нос, выставляя себя самым лучшим. лицемер, лжец, слишком гордый. и не смотря на все минусы за ним толпами бегают девчонки и даже парни, учителя ставят в пример и хвалят, прохожие головы сворачивают. не знают, какую грязь этот смазливый юноша вытворяет по выходным. как вливает в себя литрами дорогой алкоголь, крутит задницей на сцене, шуточно поёт так, что из ушей кровь идёт. Ёнджун был другим. он не притворялся тем, кем не является. плохо учился, постоянно хулиганил, ездил на своём мотоцикле в три часа ночи мимо окон преподавателей, открыто спорил с ними же на парах. явно умел постоять за себя и не раз влезал в драки. появлялся на парах пьяным, либо не появлялся вообще, трезвый очень редко. удивительно, как его ещё не выперли. свою неприязнь к младшему Чхве он тоже не скрывал. не секрет, почему его мнения никто не хотел разделять. всем нравилась та личность, которую создал Гю самостоятельно, чтобы только нравиться всем, не быть отвергнутым. не то, чтобы Ёнджуна волновало, что там у него на душе.. но почему-то больно было видеть его тихим, грустным, с блестящими глазами от слёз, курящего до последнего противные шоколадные сигареты. сегодня пятница, пары только закончились, но все успели разбежаться по домам. кроме Бомгю, который думал, что он остался один. в полной тишине он находил этому подтверждение, не спеша направляясь к выходу через всякие одинокие коридоры, где никого не бывает, чтобы застыть у открытого окна и чиркнуть зажигалкой, закурить. это полный абсурд курить прямо в университете, но его это волновало в последнюю очередь. сигарета из рук падает от сильного толчка в плечо, в следующую секунду его хватают за воротник, вжимая в холодную бетонную стену, с которой даже краска уже слезает. думает сопротивляться, но поднимая взгляд и видя знакомые лисьи глаза лишь улыбается. -о, ты меня напугал,-хихикает, глазки строит. знает, что так бесит ещё сильнее. как минимум потому, что хватка усиливается, - показываешь зубки, Джуни? из него успевает вырваться только короткий писк, прежде чем бока стискивают сильные руки, а в районе шеи чувствует жгучую боль. кусается. нет, не подумайте. Ёнджун делает это из чистой ненависти. потому что ненавидит его идеальную фигуру и сладкую, бледную кожу. ненавидит мягкие бедра, за которые сейчас несёт его на руках прямиком в ближайшую раздевалку, ненавидит пухлые и красные от тинта губы, только поэтому накрывает их своими более бледными. младший высоко стонет, когда холодная ладонь оказывается под рубашкой, прижимаясь и сжимая кожу, будто он что-то свыше, чего хён не мог никак получить. словно он что-то нереальное, во что настолько не веришь, что хочется ощутить и потрогать каждый миллиметр, чтобы убедиться в реальности происходящего. на самом деле он был ближе к первому варианту. его всегда жутко влекло к старшему, и потому он его ненавидел. ему всегда нравились широкие плечи, подтянутая грудь и венистые руки. тёмные как омут глаза, всегда выражающие только желание. только не понятно какое - трахнуть на глазах фанаток, или же перерезать горло. он был на пол головы выше, и весь его вид кричал, что он опасен. что один неверный шаг, и он размажет его по стенке. и Бомгю ненавидел то, как ему этого хотелось. -ты можешь быть хотя бы сейчас тихим, глупый щенок?,-тихий и хриплый голос, грубое прозвище, его уже ведёт,- ты слышишь меня? -как скажешь, Джуни. шлепок. и не рукой, а ремнем с железной пряжкой, только что снятый с бёдер Ёнджуна. Гю словно ток через себя пропускает и взвизгивает, губы дует. -больно. -заслужил. я просил меня так не называть, щенок. -Джуни? ещё один удар, только с ещё большим размахом и силой. в этот раз кричать не получается, рот закрывают рукой, как раз заставляя откинуть голову. вместо этого он скулит, ёрзая на месте. в следующий раз удар приходится без причины, и ещё, и ещё. до тех пор, пока кожа не просто краснеет, а легко кровоточит. но Бомгю не плачет. улыбается. даже когда его переворачивают, заставляя грудью упереться в деревянную поверхность стола. и тогда, когда бёдра сжимают до синяков. он знает, очень хорошо знает, что Ёнджун не будет с ним нежным. ведь он его ненавидит, всё ещё ненавидит. даже когда целует, кусая губы и зализывая раны. когда гладит по отросшим волосам, прежде чем войти одним резким движением и вырвать ещё один несдержанный стон. даже когда даёт привыкнуть к размеру и двигается медленно. осторожные поцелуи на лопатках ощущаются непривычно. слишком чувственно. у него даже мурашки пробегают. но его всё ещё ненавидят, как и он сам. холодные руки, свободно гуляющие по телу, помогают отвлечься от резкого темпа, плавно переходящего во что-то, не имеющее даже ритма. в него просто вбиваются с такой силой, что ноги начинают дрожать и еле держат, а из глаз всё таки капают слезы. -хороший мальчик,-шёпот на ухо,- самый красивый, самый послушный. мой. это выбивает из колеи. хочется дать старшему жестокую пощёчину и накричать. нет, нет же, не его. он не должен говорить такое. это слишком для них. к сожалению Бомгю остаётся не услышанным, ведь он даже не имеет возможности сказать что либо, задыхаясь в стонах. это не правильно. это не любовь. а если любовь, но неправильная. "I'm burning up, yeah, all I see is red."