Золотая неделя

28 апреля

— Вы оба говорили, что пойдете со мной на пикник в день Сёва! Что мы будем любоваться на сакуры, есть онигири с лососем и сливами, а я буду играть вам на гитаре. И что же теперь? Уф-ф! — вздыхал расстроенный голосок Эри в телефонной трубке, — день Сёва уже завтра! Когда приедет Тоши? — Через четыре дня. Шинсо должен приехать через четыре дня, — Айзава посмотрел на календарь и уточнил, — второго мая. — Ну вот! Столько ждать! Шота мог представить, как она сейчас расхаживает по своей комнате, время от времени сердито топая ногой. — А еще он обещал мне яблоки в карамели и что сам приготовит окономияки с морскими гребешками. Айзава только слегка усмехнулся: очень неосмотрительно было обещать Эри что-то приготовить, особенно учитывая, что последняя кулинарная попытка Хитоши закончилась смрадом на кухне и сгоревшими сковородками. Да и вообще, что можно обещать, если тебя могут вызвать по работе в любое время суток и отправить на другой конец Японии? Шота уже к этому привык и редко строил долгосрочные планы, а вот Эри… она все еще ребенок. И сейчас Айзаве пришлось отказать ей в долгожданном развлечении — совместном праздничном пикнике в городском парке. У них даже была любимая сакура, под которой они уже пять лет подряд собирались вместе на день Сёва. — Хочешь, я позвоню Мономе? Уверен, он будет рад тебя видеть. С ним весело. — Ну нет, с Нейто мы договорились встретиться 5 мая, на день детей. — Тогда пойдем вдвоем, — Айзава очень терпеливо предлагал варианты. — Так не интересно! Без Тоши ты уснешь к концу пикника. Нет, я использую план Б! — Ага? План Б? – Айзава был удивлен. Быстро растет девчонка. Уже знает, что всегда нужно иметь план Б про запас. — Да, пойду в парк с друзьями. Знаешь, одноклассники… Интересно. Одноклассники, друзья… Значит, время для контрольного вопроса: — И Кота там будет? — Ну… Кота тоже будет, — не очень уверенно ответила Эри. — Он хорошо себя ведет? Эри засмеялась: — Конечно! Попробовал бы он вести себя по другому! Я его отмотаю до состояния зародыша, — она немного помолчала и попросила, — слушай, пообещай, что второго числа Тоши точно приедет! — Эри, ты же понимаешь, что все зависит от его работы, — Шота не мог наступать на те же грабли и обещать то, в чем не уверен. Неделю назад Шинсо подняли на срочное задание среди ночи. Случилось что-то серьезное. Не исключено, что Хитоши может задержаться. — Хорошо, я понимаю, — немного грустновато произнесла Эри, — но ты же будешь? — Я точно буду. — И привезёшь яблоки в карамели? — Яблоки в самой вкусной карамели в мире, — пообещал Айзава. Это ему по силам. — Тогда хорошо. Встретимся как всегда на нашем месте. — Договорились. Он со вздохом отложил трубку. Айзава не сказал Эри одного: всю последнюю неделю Шинсо не выходил на связь.

29 апреля

Айзава шел по украшенным улицам, вокруг все кипело праздничной суетой. Яркие гирлянды и радостные толпы людей на каждом шагу напоминали о празднике, но его мысли были заняты другим. Телефон, словно по привычке, оказывался в руках. Никаких новых сообщений от Хитоши с момента отъезда. Уже восемь дней. Он направился в магазин, чтобы купить продукты домой и к предстоящему пикнику. Пока Шота проходил мимо полок, его взгляд машинально скользил по знакомым товарам, руки складывали в корзину яблоки, рис и морские гребешки, а мысли возвращались к молчащему мобильнику. «Все нормально, Хитоши просто занят», — повторял он про себя успокаивающие мантры, но прекрасно знал: даже после тяжелого дня Шинсо всегда находил в себе силы отправить ему хотя бы дурацкий смайлик. На кассе он снова мельком взглянул на телефон, но не увидел ничего нового. Слегка усмехнувшись своему волнению, он затолкал телефон в карман и пообещал себе больше не лезть в мессенджер до утра. Завтра он обязательно найдет сообщение от Шинсо. Айзава забрал пакеты и пошел домой, хотя на задворках сознания продолжало тлеть беспокойство, которое он старался не замечать.

30 апреля

Утром сообщений от Хитоши не было. Шота закрыл глаза, глубоко вздохнул и встал с кровати, чтобы занять себя делами. Он начал с уборки. Расставил книги, разбросанные Шинсо перед отъездом, вытер пыль и убрал его бумаги со стола. Затем перешёл на кухню. Шота никогда не умел готовить сложных блюд, но Хитоши всегда был в восторге от его незамысловатой готовки. Суп мисо — любимое блюдо Шинсо. Айзава чуть аккуратнее чем обычно нарезал тофу, водоросли и зеленый лук. Все таки, это будет их совместной праздничной едой. На минуту он задумался и чуть было не пересолил бульон. «Сосредоточься, Шота!» — пришлось приказать самому себе. После супа пришла очередь рисовых шариков онигири с лососем и сливами. Айзава готовил их механически, то и дело задерживая взгляд на телефоне, который лежал на столе на видном месте. Но темный экран мобильника был безмолвен, и ему приходилось возвращаться к готовке. Он так и не вышел из дома. Праздничная суета казалось далекой и ненужной. Перед сном он поменял постельное белье на свежее, но в кровать так и не лег. Уснул, ворочаясь в спальном мешке.

1 мая

Он снова был дома. За окнами все так же шумел город, продолжая праздновать Золотую неделю, но Шота не обращал на это внимания. Домашних дел не осталось. Занять себя было нечем. Он пытался есть приготовленную к празднику еду, но аппетита не было. Телефон несколько раз звонил, заставляя его резко вскакивать с места. Но всякий раз на экране высвечивалось знакомое имя — Хизаши или Всемогущего — только не Хитоши. Айзаве приходилось брать трубку. Не сделай он этого, навязчивый Ямада может нагрянуть в гости, чтобы проверить его состояние. Все телефонные разговоры были короткими и формальными. Шота слушал, что ему говорили и отвечал односложно, пока его мысли витали где-то далеко. Нужно было приготовиться к пикнику с Эри. Айзава начал готовить карамель для яблок, но все шло не так, как должно. Он никак не мог сосредоточиться: сахар плавился слишком быстро или слишком медленно, и три раза подряд ему приходилось начинать заново. На третий раз карамель удалась, но радости от этого не было. Вечером Айзава долго смотрел на аккуратно заправленную постель, на правой стороне которой виднелось небольшое углубление, явно пролежанное одним из котов. Спать на постели один он так и не решился и снова раскатал свой спальный мешок на полу. Сон не приходил. Шота переворачивался с бока на бок, слыша, как роятся мысли в голове. Десять дней. Десять дней Шинсо не на связи. Последний раз, когда Хитоши доставили в больницу без сознания, он не был на связи неделю…

2 мая

Старая сакура, под которой они собирались каждый год, была покрыта густым розовым цветом, нежные лепестки сыпались и устилали траву густым ковром. На покрывале были разложены онигири с лососем, сок и карамельные яблоки, которые дались Шоте с таким трудом. Рядом лежала гитара Эри. Все выглядело идеальным, кроме одного — Хитоши по прежнему не было. И телефон зловеще молчал. Эри все поняла, когда увидела вместо Шинсо Моному. Она лишь грустно улыбнулась Айзаве и кинулась навстречу хохочущему Нейто. Тот старался и веселил ее на славу. Но Шоте казалось, что каждый звук: заливистый смех, радостные возгласы других семей, шелест ветра в листьях, звон гитарных струн — только подчеркивали тишину, царившую в его душе. Через время к ним подошел мальчишка из парка, и Эри, захватив ракетки, помчалась играть с ним в бадминтон. Монома подвинулся ближе и внимательно прищурился: — Что-то случилось? Ты выглядишь уставшим, сэнсэй. У Шинсо все в порядке? — Я всю жизнь выгляжу уставшим, — отмахнулся Шота. Пару ночей беспокойного сна — неужели по нему так заметно? — Ну, я имею в виду, чуть больше, чем обычно, — уточнил Монома, не отводя пристального взгляда, — так что насчет Шинсо? — Хитоши… он на миссии. Он в порядке… надеюсь, — последнее слово вырвалось из Айзавы нехотя, и он тут же прикусил язык. Но досужего Нейто не провести. Он ухватился за обрывок фразы: — Надеешься, но не знаешь? Шота молчал. Что он мог сказать? — Сколько Тоши не выходит на связь? Айзава убедился, что Эри нет рядом. — Десять дней… было вчера, — собственный голос звучал глухо. — Да… — только и смог ответить Монома. Он нервно забарабанил по корпусу гитары. Звук был искусственный, пластиковый — полгода назад Нейто потерял в сражении с злодеем три пальца и теперь носил на их месте протезы.

3 мая

Шота проснулся от настойчивого звонка в дверь. Ночь снова прошла беспокойно и сон пришел лишь к утру. Он вскочил, и бросился открывать, путаясь ногами в спальном мешке. Айзава надеялся, что это Хитоши. Вдруг он забыл ключи и теперь звонит? Но на пороге стоял курьер с небольшой посылкой. — Доставлено по адресу. Распишитесь, пожалуйста, — буднично сказал курьер. Шота растерянно расписался и забрал коробку. Это был заказ Хитоши, сделанный перед его отъездом на миссию. Эта посылка только напомнила, что Шинсо еще нет дома. Словно по привычке, он проверил телефон. Пара сообщений от Эри и Мономы, звонок от Ямады, но ничего от Хитоши. Айзава бесцельно сделал круг по пустой квартире. Нашел на кухне испорченную еду, которую забыл убрать в холодильник. Пришлось все нехотя выбросить. Остальную еду он быстро упаковал и отправил в морозилку, пытаясь удержать хоть какую-то часть привычного порядка в своей жизни. Еще один круг по квартире. И еще один. Так можно и с ума сойти от бесполезного хождения. Шота решительно взялся за телефон и набрал номер агентства, где работал Хитоши. Дождавшись соединения, он почти сразу заговорил: — Здравствуйте, это Айзава Шота. Где сейчас находится про-герой Шинсо? Он уехал на задание двенадцать дней назад, должен был вернуться вчера, но до сих пор не выходил на связь. — Подождите минуточку, — ответил вежливый женский голос. Прошла пара секунд, затем девушка продолжила, — простите, не могли бы вы уточнить, кем вы приходитесь агенту Шинсо? — Мы живем вместе, — коротко ответил Айзава, раздражение начало нарастать. Шинсо работал в этом агентстве не больше полугода, и Шота не знал всех сотрудников, а тем более секретарш. — Простите, но вы состоите в браке? В голосе девушки не было и капли злобы или праздного интереса, лишь профессиональная строгость, но ее вопрос выбил Шоту из колеи. — Это не ваше дело, — холодно ответил он, — где находится Шинсо? Девушка на другом конце провода начала спокойно объяснять: — Дело в том, что с первого мая вступил в силу новый закон, который запрещает распространять любые личные данные о про-героях и агентах лицам, которые не находятся с ними в официально признанных семейных отношениях. У вас есть подобные документы? Вы можете прислать на наш е-мейл… — Что? Какие документы? — прошипел Шота, чувствуя, что терпение на исходе. — Простите, — продолжила секретарша, — но я, кажется, вас помню. Вы Айзава, школьный учитель Шинсо, верно? У вас есть документы, подтверждающие родство? Возможно, усыновление или документ о признании отцовства? — Что за бред?! Шота не стал дальше слушать. Он с силой нажал на кнопку, прерывая звонок и с раздражением отбросил телефон на стол. Закон, препятствия, бюрократия — все это казалось абсурдным. Мысли о Хитоши не давали покоя, и Айзава решил идти до конца. Он начал искать в телефоне номер Ястреба. Первый найденный номер не отвечал, и это лишь усилило напряжение. После нескольких минут безуспешных попыток, он наконец нашёл домашний номер. Вздохнув, он сделал вызов, готовый к неприятному разговору. Спустя нескольких долгих гудков Кейго всё-таки ответил. — Алло, Шота! — раздался расслабленный и немного небрежный голос. Кейго явно отдыхал, наслаждаясь праздниками. — Кейго, мне нужно срочно узнать, где Хитоши. Он на миссии, и я не могу с ним связаться. Все плетут про какой-то новый закон, — сразу перешел к делу Шота, его голос был резким, почти приказным. — Эй, спокойно, — ответил Ястреб невозмутимо, — закон и правда приняли, теперь данные о местонахождении героев под таким же секретом, как и их личности. Всё из-за одного скандала. Кто-то проболтался насчёт личных данных героя, и это привело к серьёзным последствиям. Знаешь, у меня седых волос подобавилось, пока мы тут улаживали дела. — Но почему такой тупой закон?! — Айзава не мог сдержать раздражение, — куча людей живёт друг с другом без брака. Это просто глупо. — Слушай, это предусмотрено. Герой перед каждой миссией должен подать заявление и обозначить круг людей, которым можно сообщать информацию. Понимаешь, партнёров у героя может быть много, хоть каждый месяц новый. А семья — это семья. — Что? Перед каждой миссией? — Шота едва сдерживал гнев, — а если его срывают из дома посреди ночи? Кто будет подписывать бумажки?! — Ну, ты понимаешь, — продолжил Кейго, явно не торопясь менять свою расслабленную позу, — система не идеальна, но её приняли из-за этого скандала. Мы не можем рисковать безопасностью героев. — Ладно, — с нажимом произнёс Шота, чувствуя, что разговор не приводит к результату, — тогда ты как председатель комиссии можешь узнать лично, где он? Кейго вздохнул, явно не горя желанием ввязываться в эту проблему. — Слушай, Шота, я не могу рисковать своей должностью из-за этого. Закон суров, но таков порядок. Лучший вариант — это связаться с родителями Шинсо. Они могут подать запрос, и тогда, возможно, мы сможем получить информацию. Айзава на секунду задумался. Звонить родителям Хитоши? Хорош же совет. Это означало бы втянуть их в эту ситуацию, в его беспокойство. Он сам направил Хитоши на путь героя, и теперь он должен просить их разыскать своего собственного сына? — Нет, не хочу вовлекать их в это, — коротко ответил Шота. — Ладно, как хочешь, — Кейго явно начинал терять интерес к разговору, — Слушай, праздники всё-таки, я тоже отдыхать хочу. Если к концу Золотой недели ничего не выяснится, свяжись со мной снова. Закончив разговор, Айзава отбросил телефон в сторону. Внутри его кипело раздражение и бессилие, когда он переваривал разговор с Ястребом. Сейчас герои немного изменили свою сферу деятельности. В стране стало безопасно. Героев много. Поменялись рейтинги и оценивание. Практически каждый может стать героем, спасателем, защитником. Но Ястреб не договаривает всей правды. Львиная доля безопасности страны лежит на плечах таких героев, как Шинсо. Тихо и незаметно для общества, они вырубают зло на корню, давят его в зародыше, не позволяя преступным бандам и организациям распускать свою паутину по Японии. До конца дня Шота метался по квартире, как тигр в клетке, то и дело смотря в телефон и натыкаясь на мелочи, напоминавшие о Хитоши. Вот его толстовка, оставленная на вешалке у входа. Наушники для утренних пробежек. Игрушки для их котов. Кстати, где сами коты? Даже они где-то спрятались, пропали. Айзава забыл и думать о них. Хорошо, что у котов были автоматические кормушки и поилки.

4 мая

Утро началось для Айзавы раньше обычного. Едва забрезжил рассвет, как он уже был на ногах. Он быстро собрался и направился в геройское агентство, где работал Шинсо. Ему нужно было что-то большее, чем просто слова по телефону. Когда он вошёл в здание агентства, на ресепшене его встретила молодая девушка. — Доброе утро, чем могу помочь? — спросила она вежливо. — Мне нужна информация о Хитоши Шинсо, — без лишних предисловий ответил Айзава. Девушка вздохнула, явно уже зная, что сказать. — К сожалению, мы не можем предоставить информацию о местонахождении агента. Новый закон запрещает нам разглашать эти данные, если только вы не член семьи. — Тут есть кто-то из руководства? Она покачала головой: — Нет, только я и несколько героев. Сейчас ведь Золотая неделя, все в отпуске. Шота раздраженно выдохнул. Толку от посещения агентства ровно ноль. Он уже хотел развернуться и уйти, но девушка внезапно добавила: — Подождите... — она проверила что-то в компьютере, — вы числитесь в системе как контактное лицо в случае его смерти. Это старое заявление. Написано при приеме на работу. Если что-то случится... мы вам сообщим. Эти слова, вместо того чтобы успокоить, лишь усилили беспокойство. — Успокоили, называется, — пробормотал он, чувствуя, как напряжение нарастает, и кинулся к выходу, даже не зная, куда дальше направить свое тело. У выхода его неожиданно окликнули: — Простите, вы... Айзава-сенсей? Он кивнул. — Может, вы меня помните. Я училась в другой академии. Айзава снова кивнул. Он помнил. Академия Шикецу, Кеми Уцушими. Создает иллюзии из ничего. Девушка подошла ближе: — Я не знаю много. Но они тоже не знают. Он не выходит на связь. GPS-передатчик не работает. Я понимаю, что это плохие новости, но подумала, что вы должны знать. Пожалуйста, не говорите никому, что я вам сказала, — прошептала она, озираясь по сторонам. Шота внимательно посмотрел на неё, кивнул и, не сказав ни слова, ушел. Он бесцельно бродил по городу, дергаясь от каждого телефонного звонка. Но звонки оказывались лишь пустыми: Хизаши спрашивал про какие-то бумаги, а Деку — про проверку контрольных. Разговоры не ладились. Его мысли блуждали далеко, где-то в неизвестности, где был Хитоши. Праздничная атмосфера вокруг казалась чуждой и раздражающей. Толпы нарядных веселых людей склеивались в одну липкую цветную массу, как варево для папье-маше из старых журналов. Изобилие и перепроизводство лезло из всех щелей. Вечером он вернулся в пустую квартиру и пытался накормить себя какими-то остатками еды, которая на вкус была, как горелый пенопласт. Выпил бутылку саке. Потом пиво. Уснул ближе к утру, сидя за кухонным столом.

5 мая

День рождения Ширакумо. Он приехал к нему на могилу в надежде на облегчение, но ему было плохо. Плохо. Нет сил даже на молитвы. Он просто сидел и бездумно сверлил глазами безмолвный гранит. Кое-как вернулся домой. Отрыл в кабинете старые альбомы из Академии. Серый кот, которого не было видно неделю, внезапно нашелся и устроился у него на коленях. Он механически гладил кота и всматривался в знакомые веселые лица. Фото с выпускного. Фото Хитоши. Фото Оборо. В руках Айзавы неизвестно какая по счету бутылка с пивом. Или с саке? Из всей череды звонков смог ответить только на звонок Эри. — Как там Тоши? — Все хорошо. Он выполняет работу. Передаёт тебе привет. Пока ничего не известно, ложь — его выбор. — Тебе грустно, да? — колокольчиком звенел тоненький голосок на том конце линии, — праздники закончились, а вы так и не были с Тоши нигде. — Совсем чуть-чуть грустно. — Мне жаль, что я была капризной в начале Золотой недели. Мы сегодня здорово повеселились с Мономой. А теперь я думаю о Тоши, который сейчас далеко. Он наверное устал и хочет вкусной еды. Будешь звонить ему — передай, что как только он вернется, мы пойдем в то самое новое кошачье кафе и будем там сидеть, пока не перетискаем всех кошек. — Я передам… — выдавил из себя Шота. Он уснул прямо за столом, заваленном фотографиями и пустыми бутылками.

6 мая, 3 часа утра

— Утро доброе! Ты чего не спишь в кровати? Ищу тебя по всему дому, нашел только пустой мешок, хотел уже подавать в международный розыск! — знакомый низкий голос разорвал пелену сна, — О, саке! Кто-то веселился без меня?! Хитоши? Айзава быстро заморгал, чтобы настроить зрение. Хитоши! Серый кот спрыгнул с колен на пол, потерся о штанину и ускакал прочь, истошно вопя голодным голосом. Шота сидел, не шевелясь, боясь, что фигура Шинсо перед его носом рассыпется, развеется, как предрассветный туман. Но это был его Хитоши. Стоял и улыбался, как ни в чем не бывало. Шота дернулся и быстро смахнул альбомы с фотографиями в ящик стола. Потом стал внимательно осматривать Шинсо на целостность. Он в гражданской одежде. Джинсы, сверху свитер. Маски нет. На шее ленты. Пластырь на пальцах правой руки, но это явно ерунда. Длинные волосы растрепаны больше обычного. Бывает, на улице ветер. Но что-то не так. Зачем ему лента? Шинсо продолжал улыбаться: — Ты не рад меня видеть? Айзава встал и начал обходить его вокруг, втягивая воздух ноздрями, как кот, который обнюхивает человека, пришедшего с улицы. Показалось, что немного пахнет чем-то химическим. Дезинфекция из аптечки. — Рад, — ответил невозмутимо Шота, продолжая присматриваться к Шинсо. Ленты. Зачем ему ленты? Он всегда оставляет их на крючке у входа. С одной стороны он заметил буроватые следы крови, наспех замытые перекисью. Неопытный человек принял бы их за грязь, но Шота знал, что это такое. Самому не раз приходилось избавляться от кровавых пятен на ленте. Шинсо улыбнулся еще шире и потянулся, чтобы поцеловать Шоту, но успел лишь мазнуть губами щеку. В следующую секунду Айзава резко отклонил его голову вбок, собирая волосы в пучок, схватил за ленты и разом дернул их вниз, обнажая кожу на шее. Он так и знал! С правой стороны шеи пластырь. Огромный кусок безобразного, замусоленного и потрепанного по краям пластыря. — Что там? — Шота ослабил хватку и прищурил глаз, указывая подбородком на шею. Шинсо выскользнул из его рук. Он снял ленты, которые уже ничего не скрывали, и бросил их в кресло. — Ничего, просто царапина, — его голос звучал слишком беспечно, чтобы сказанное было правдой. — Показывай, — потребовал Айзава, — не понимаю, на что ты рассчитывал, когда лентами обмотался? Глаза Шинсо задумчиво скользили по потолку. Как будто речь не о нем! — Показывай, — повторил Шота, придав голосу жесткости. Шинсо слегка фыркнул, но кивнул. Спорить с Айзавой бессмысленно, когда он говорит таким тоном. Аптечка была в ванной комнате на своем привычном месте. Айзава заставил Шинсо переодеться и усадил его на край ванной. Стоя перед ним, медленно и аккуратно он начал отклеивать пластырь. Он почувствовал, как Хитоши напрягся под его пальцами, но не издал при этом ни звука. Под пластырем была жуткая шитая рана. Опять. Ровно под двумя старыми, давно зажившими красноватыми шрамами. Глубокий разрез, как будто кто-то целенаправленно хотел повредить голосовые связки Шинсо.  Шота тихо выдохнул, стараясь сохранить спокойствие. Он взял дезинфицирующее средство и начал обрабатывать рану.  Шинсо закрыл глаза, сонно откинул голову вбок, одной рукой держась за край ванны, другой — поглаживая бедро Шоты, как будто успокаивая его.  Айзава никак не мог сосредоточиться. Ватные тампоны несколько раз выпадали из его рук, сердце билось чаще, чем обычно, разрываясь между беспокойством и той близостью знакомых рук, которую он так давно ждал. — Всё хорошо, — тихо сказал Шинсо, заметив, как напряжён Шота, — я дома.  Шота кивнул, но не ответил. Он продолжал аккуратно обрабатывать рану. Он как можно реже хотел видеть Хитоши таким: раненым, избитым, уставшим. Но это путь героя. Когда всё было закончено, Айзава вздохнул, отложив аптечку в сторону. Он сел рядом с Шинсо на край ванны, чувствуя, как напряжение немного спадает. Шинсо прислонился к его плечу, уже наполовину погружаясь в сон. — Спи, — сказал Шота тихо, поглаживая его по длинным волосам. Но Шинсо замотал головой, встал и едва держась на ногах, направился к кухне. — Я хочу есть. Шота шел за ним, внимательно следя, чтобы тот не потерял равновесие. Оказавшись в тёплом полумраке кухни, Шинсо сонно повторил: — Я страшно хочу есть, — и вяло похлопал себя по животу. Шота оглядел кухню и ответил: — Всё заморожено. Но у нас есть пакетики с энергетическим желе. Шинсо недовольно нахмурился, покачав головой. — У меня от этих желе изжога, — пробормотал он, продолжая осматривать кухню. — На первом курсе ты ел мои желе с удовольствием, — заметил Шота. — На первом курсе я ел бы и землю из-под твоих сапог, — Шинсо закинул голову в беззвучном смехе, довольный своей шуткой, но быстро скривился и потер пластырь на шее. Его взгляд рыскал в поисках еды. Наконец, он остановился на морозилке. Он открыл её и нашёл там праздничный обед, приготовленный Айзавой ещё в начале Золотой недели. Шинсо с усилием вытащил контейнер и поставил в микроволновку. — Свежее было бы вкуснее, — заметил он, усмехнувшись и бросив взгляд на Шоту. Шота кивнул, опираясь на стол и наблюдая, как Шинсо делает всё привычными движениями, несмотря на усталость. Внезапно на кухню сбежались все три их кота, явно почувствовав запах еды. Они терлись о ноги Шинсо, требовательно мяукая. Вид у толстых прожор был такой жалостливый, будто они не ели все две недели отсутствия Хитоши. — Ладно, ладно, — с улыбкой сказал им Шинсо, доставая с полки пакетик с лакомством. Он присел, чтобы угостить их, а те тут же бросились жадно поедать угощение, довольные вниманием. — Они скучали по тебе, — заметил Шота, наблюдая за сценой кормления голодающих, — пролежали целую яму с твоей стороны кровати. Шинсо улыбнулся, и тут его взгляд остановился на посылке, лежащей на кухонном столе. — Это что? — спросил он, поднимая коробку. — Курьер принёс пару дней назад. Ты заказывал, — ответил Айзава. Шинсо открыл коробку и достал оттуда фигурку персонажа из неизвестного Шоте аниме. Какая-то голубоволосая девушка в нарядном платье и с кошачьими ушками на голове. — Это для Эри. Она давно хотела эту фигурку, — сказал Хитоши, разглядывая её. — Она будет в восторге, — сказал Шота, слегка улыбнувшись. Еще в коробке оказались игрушки для котов — мячики, легко позвякивающие изнутри, которые Шинсо сразу высыпал на пол. Коты радостно закрутились вокруг, тут же начав гоняться за новыми игрушками, и в доме стало шумно и оживлённо. Шота с облегчением смотрел на эту картину. Он устал от пустоты и тишины, которая царила в доме последние две недели. — Кстати, как Эри? — спросил Шинсо, открывая контейнер с разогретой едой. — Передавала тебе привет, — ответил Шота, наблюдая, как тот жадно начинает есть. — Завтра пойду с ней на прогулку в парк. На целый день. Я обещал, — сказал Шинсо с уверенностью, несмотря на усталость в голосе. — Она завтра в школе. Так что, если только после уроков. — Подожди... Завтра уже школа? — Хитоши поставил контейнер на стол и потер виски, явно сбившись со счета дней. — Да, ты был на миссии дольше, чем планировал, — ответил Шота значительно, наблюдая, как сон и усталость берут верх над Шинсо. — Чёрт... — Хитоши вздохнул, протерев глаза. Он начал снова погружаться в еду, но делал это так медленно, что было ясно: силы уже на исходе. Шота, наблюдая за ним, продолжил: — Завтра всё равно не строй никаких планов. Мы идём в магистрат.  — В магистрат? — Шинсо нахмурился, пытаясь вспомнить, зачем им могло понадобиться это учреждение, — у нас какие-то проблемы с домом? — Нет, — спокойно сказал Шота, — ты слышал что-нибудь о новом законе, касающемся информации о героях? — Что-то слышал в офисе... говорили, что теперь только родственники могут получать информацию, — Шинсо кивнул, вспоминая обрывки разговоров, — или надо писать заявление… я спешил домой… Шота на мгновение задумался, пытаясь сформулировать мысль. — Так вот, — сказал он, выдержав паузу, — мы не будем откладывать и решим этот вопрос завтра. Шинсо взглянул на него внимательно, его глаза сузились в попытке понять, о чём идёт речь. — Это именно то, о чём я думаю? — в его голосе прозвучала легкая надежда, которую Шота никак не ожидал услышать, — мы вступаем в брак? — Нет, — Шота усмехнулся, но быстро вернулся к серьёзному тону, — мы просто сделаем дурацкие бумажки. Я не хочу чувствовать себя идиотом перед твоими секретаршами, объясняющим, что я не твой отец или усыновитель. Что… что если опять не будет связи? А мне понадобится передать по рабочим каналам, чтобы ты заехал за кошачьим кормом после миссии? — Окей, — коротко отозвался Шинсо, но в его глазах мелькнул огонёк, — мы завтра идем делать дурацкие бумажки. Назовем это так. Шинсо бросил контейнер с недожёванной едой и сонно поплелся из кухни, вытирая руки о футболку. Но в отражении стеклянной двери Шота заметил, что как только Хитоши завернул за угол — его сон как рукой сняло. Шинсо подскочил, как шальной подросток и сделал победный взмах рукой. Шота не удержался и крикнул: — Может, у меня только один глаз, но я всё вижу! — и отправился следом. — И что я делаю? — со смехом ответил Шинсо, оборачиваясь. — Ты ведёшь себя, как первокурсник, который выиграл спортивный фестиваль, — отозвался Шота, не скрывая лёгкой насмешки. — Больше, — сказал Шинсо, подойдя ближе, — я выиграл эту жизнь. Хитоши обнял его, крепко прижимая к себе. Шота изо всех сил старался держать серьёзный вид, не поддавался, но его маска строгого безразличия слетела быстро. Он глубоко вздохнул и, обнимая Шинсо в ответ, почувствовал, как его сердце успокаивается. Он скучал. Он очень скучал. И теперь, прижимаясь к нему всем телом, Шота окончательно убедился: Шинсо дома и в безопасности.