Холод безразличия

Сяньлэ пало, сраженное Поветрием ликов и Безликим Баем. Люди же думали, что пострадали из-за своего Небожителя, из-за Его Высочества Наследного Принца. Они умирали, проклиная его. Ци Жун тоже умер, в страхе, задавленный толпой, а когда очнулся демоном, привычный мир был уже уничтожен. Его любовь превратилась в ненависть. Ненависть жгучую и всепоглощающую, разъедающую душу. Долгое время, ничего больше он не чувствовал. Потом появилось кое-что похуже. Обида. Она терзала страшнее ненависти, заставляя выкрикивать в темноту не только грязные проклятья, но и мольбы, обвинения, предложения, а что самое главное, вопросы. Ответа на которые никогда не доставалось. Это одновременно пугало и раздражало. Ци Жун начал делать статуи Се Ляня. Они не имели с типичными статуями божеств ничего общего. Ужасные и оскорбительные. Озлобленные люди Сяньлэ использовали их вместо порогов, а коленоприклонные вместо объектов для битья. А Ци Жун все делал и делал такие статуи. В порыве гнева он иногда начинал с ними разговаривать, вернее, осыпать бессвязной бранью, больше напоминающий пьяный бред. Пить Ци Жун тоже начал. Чтобы опьянеть, демону требовалось выпить правда очень много, но он старался. Надеясь, что алкоголь подарит спокойствие хоть на чуть-чуть. Всего пара минут, чтобы побыть в покое, но даже их получить не удавалось. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Так что в один момент Ци Жун выпил особенно много и просто не выдержал. Бросив пустой кувшин из-под вина в стену, он перевел свой взгляд на статую Се Ляня, собственноручно сделанную с такой обидой и ненавистью. Статуя стояла на коленях, опустив голову вниз. — Вставай. — глухим шепотом потребовал Ци Жун, будто ожидая, что холодный камень исполнит просьбу. Прождав пару мгновений, Ци Жун повторил: — Вставай! И голову подними! И снова никакой реакции. Не выдержав, Ци Жун сам упал на колени рядом. Внутри все рвалось и кричало. Возможно, дело было в алкоголе, возможно в осознании собственного бессилия. — Ну почему ты такой?! — голос звучал надрывно и хрипло, — Ты бы никогда таким не стал! Ты бы никогда не опустился ни перед кем так! Тем более передо мной! Ну так вставай! Докажи, что хоть каким-то своим принципам ты еще следуешь! Крик отражался от холодных стен, лишь усиливая отчаянье. В некоторых залах императорского дворца тоже было эхо. Но оно было совсем другим. Ци Жун точно это помнил. Не выдержав, он нанес удар прямо по статуе, кусочек откололся и с тихим стуком упал на пол. — Боги страдают, когда их статуям вредят. Но тебе уже ничего не будет. Ты больше не тот возвышенный и чистый Небожитель. Ты больше не принц Сяньлэ! Потому что страны больше нет. Потому что ты позволил ее уничтожить. Тебе больше нечего наследовать! — Ци Жун давно уверил себя, что ненавидит. Но почему-то от этих слов становилось так больно, будто адресованы они ему самому. Согнувшись еще ниже, Ци Жун содрогнулся и тут же выпрямился. — А где ты сейчас? Неужели, пустился в странствия со спокойной душой, позабыв все, что совершил? А может, побираешься, подобно той черни с площадей? Ты ведь все еще жив?.. Верно! Ты не умер! Ты не мог умереть! — казалось, что вместо слез, из глаз течет огонь, обжигая кожу и еще сильнее душу. — Ты ведь даже не попытался меня найти, да? Почему? Все еще считаешь, что выше общения с демонами? А знаешь ли ты, кем я стал? — После этой фразы, Ци Жун вдруг расхохотался как настоящий сумасшедший. — Ну конечно! В твоих глазах я, наверняка, всегда был не более, чем мелким демоном! Иначе почему ты ни разу не одобрил ничего! Что бы я не сделал, ты оставался равнодушен или снисходителен! — голос снова дрогнул, — Ведь мне не надо было много… Вся эта роскошь, титул… К гулям это все! Хоть раз бы сказал мне «Ци Жун, молодец!»… Хоть раз… Что я делал не так?! — сделав на последней фразе особый акцент, Цин Жун вцепился в руки статуи. Холод камня немного отрезвил. Ци Жун снова увидел перед собой лишь уродливое изваяние. Се Ляня тут нет. Никогда не было. И, видят эти тупые Боги, никогда не будет. — Я ведь искренне восхищался тобой. Мечтал стать хотя бы подобием тебя!.. Если ты теперь уже посмешище, то кто тогда я? Ци Жун согнулся пополам. Слова больше не мешали рыданиям. Тело била крупна дрожь, а руки все еще крепко держали пальцы статуи. Было страшно. Ци Жун снова чувствовал себя ненужным брошенным ребенком. Вот только второй раз ему не повезет. Никто не заберет его во дворец, не позаботится, не окружит даже иллюзией любви и ласки. Никто больше не придет. Теперь он навсегда один. В пустой пещере наедине со статуей, оскорбляющей даже счастливые осколки прошлого. Ци Жун встрепенулся, занес сжатую в кулак руку для удара, намереваясь снести голову. Но не смог, вновь согнувшись пополам. — Ты больше не Бог, не принц и не наследник. Но ты ведь все еще мой брат. Правда ведь? Правда! Пусть идиоты зовут меня сумасшедшим, но я точно этого не придумал! Я точно помню! Тишина. — Царственный братец, я больше не буду... Правда не буду! Только вернись! Только не бросай меня больше! Прошу тебя, братец… Статуя так не подняла головы. Ответом послужило лишь безразличное эхо.