Звёзды

Кто знает, зачем зажигают звёзды? Они ведь бесполезны. Просто тусклые огоньки, света которых не хватит ни на работу, ни на чтение... Разве что на то, чтобы разглядеть дорогу и не поскользнёшься на продолговатых холодных следах вчерашнего дождя. Дождь понять сложно - в жару он приходит героем, а зимой, на зло, не просто шагает - танцует по промёрзшему асфальту, дабы заследить большую территорию. Уличное освещение было создано, чтобы компенсировать недостатки бесцветных точек и, там где оно есть, со своей задачей справляется прекрасно. Но звёзды зажигать продолжают. Наверно, ради безопасности тех, кто гуляет сейчас во дворах, в спальных районах, до которых цивилизация ещё не добралась, да и не пытается. Она шагает тихо, размеренно, чтобы в гололёд не поскользнуться, а на жаре - солнечный удар не словить, да и хотелки панельной застройки, в виде сезонной любви-ненависти к свету, уважает. И Альфёдов её ждать не собирается. Потому что там, где светят фонари, звёзд не видно. Там их срок работы истёк, а значит, в тёмных уголках их больше должно становиться? Миграция какая-нибудь? На свету звёзды погибают. Они как люди: желают быть нужными, значить хоть что, а когда их заменяют чем-то получше, забывают все их старания, - потухают. И даже после смерти тех, всем всё равно, ведь их прекрасное изобретение, прекрасная лампочка продолжает работать. Но ведь прекрасным лампочкам для работы нужно электричество, а звёзды светят просто так. И продолжат светить, даже если о них забудут. Даже маленькой горсткой будут бороться до последнего. Как глупо. И какими бы витиеватыми узорами не обрамляли фонарные столбы, Альфёдов звёзды не разлюбит. Они всё равно красивее. Может, звёзды зажигают, чтобы кто-то на них смотрел? Так себе идея. Ради нескольких человек? Зимой? В снег? Какой нормальный будет обращать на них внимание сейчас? Все нормальные люди сидят дома, под крышей, согреваемые прекрасными лампочками. Смотрят в окно и звёзд не видят, потому что, пока существуют прекрасные изобретения, пока люди в их власти находятся, ни один нормальный белых точек на небе не высмотрит. И поверит наивно в то, что их там вообще нет. Снег под ногами не хрустит, а шуршит, разбегаются в страхе снежинки. А те, что убежать не успели, остаются вдавлены в след массивной подошвой сапог. И никто их оплакивать не будет. Снег не любит себе подобных, вас - тем более. Обидно? Или, может, вы любите снег? Снег имеет двух вечных спутников: холод и влажность. Их не любит никто, а ведь снег с ними неразлучен. Поэтому, можете бросить говорить, что любите снежную погоду. Снег ненавидит всех вокруг, к себе никого не подпускает, ведь люди влюбляются в красоту вальса снежинок, но не готовы смириться с покрасневшей кожей и образующейся при потеплении грязью. Если уж так подумать, зиму большинство из вас тоже не любит. Альфёдов снег тоже только в одной грани воспринимает. Тоже лицемерен, но для греха данного предпочитает настоящий момент и на него похожие. Когда поздно... Нет, скорее просто темно, потому что, когда Альфёдов выходил их дома, электронные часы на микроволновке моргали, выжигая в своих глазах "19:34". А зная их подольше, в глубине чёрных радужек можно было разглядеть напоминание о том, что они не переведины на зимнее время, а значит, числа можно воспринимать как "18:34". Сколько уже парень здесь шастает - другой вопрос. Сначала решил пойти пешком, избежав место скопление прекрасных лампочек в виде автобуса, потом стал обходить фонари... Параноик, ей богу. Но в тёмных дворах, обходя замёрзшие лужи, прислушиваясь к разговорам прохожих, завершение которых никогда не услышит, именно сейчас ему так хочется соврать, что он любит снег. В столь, всё же, позднее, по проведённым подсчётам время, он направляется к нормальному человеку, что сидит, наверно, за ноутбуком, попивая что-нибудь горячее. Потому что он лицемерием не страдает, снег, да и зиму, в целом, даже на словах не любит, из дома высовывается только за продуктами, а в последнее время, так вообще, пристрастился к лучшему, по его словам, после компьютера, благу цивилизации - доставке. И было бы логично остаться у него. Это не так скучно, как сидеть дома одному, у него отопление лучше работает, чай той же фирмы, но определённо вкуснее, (как бы глупо то не звучало, снеговик может долго доказывать, что это так), да и прекрасные лампочки тот не использует, предпочитая отсиживаться в полумраке, но Альфёдов туда идёт, чтобы приобщить черта к предпочитаемому ненормальными людьми проведению времени - "прогулке". Альфёдов во двор нужный только вошёл, а уже может заприметить светящееся совсем тускло окно пятого этажа - настолько часто здесь бывает. А ведь стёкол вокруг много, очень много. Для кого окон московских свет? Кому это нужно? Если уж так, звёзды не совсем бесполезные, и уж точно будут полезнее этих огоньков. Окна не способны осветить ничего совсем, окна не отличаются красотой. Любители звёзд найдутся, окон - нет. На них не смотрит никто. Зачем прекрасные лампочки выставляют напоказ свою работу? Отчитываются кому-то? Кто-то за этим следит? Или просто хвастаются перед звёздами, не понимая, что этим сами себя в яму загоняют? Они работают на отлично, но работу свою выполняют без души. Они подражают звёздам, но над этим закосом можно только посмеяться. От того звёздам ещё обиднее: их не просто заменили - их заменили этих глупых бесчувственных тварей. Прекрасные лампочки, снег, звёзды - всё это красиво, если не вникать в детали. Нет, нет, почти всё, поскольку звёзды красивы в любом виде. Альфёдов не знает, когда закончится зима, но надеется - скоро, ведь тогда хотя бы одна из проблем канет в лету. Он к нужному подъезду подходит, спотыкаясь о бардюр, что был скрыт снегом в ожидании неосторожного путника. Нужную дверь отыскать не сложно - под укрытым заботливо снегом козырком не спрятана прекрасная лампочка. Он, всё-таки, ошибся, когда сказал, что снег ненавидит всё. Снег любит крыши. Любые абсолютно, от бетонных консервов-многоэтажек, что прекрасно хранят годность - тепло, пока не откупоришь вход в подъезд, до ромашек-козырьков песочниц, что, как и любое растение, вянут, сбрасывают лепестки облезшей краски под покровом холода. На лицах крыш никто не оставляет чёрные точки следов, не одна снежинка не погибнет. Можно даже сказать, их кожа чиста, но лишь под снегом. Стоит весеннему теплу вскрыть вены ручьёв и напитать дождевые тучи, сходит накрахмаленая красота, а под ней - раскрашенный, заплёванный бетон или, может, гнилая черепица. Не столь важно. Есть ли в этом мире хоть одна вещь, не имеющая обратной стороны? Нет, ну, кроме звёзд. Заприметив знакомый номер квартиры, - а Альфёдов может предположить, что этот набор чисел вводится чаще всего, при том, только его руками, - домофон доверительно пискнул, залившись протяжной и, приятной, если бы не её гулкость, мелодией. Вызов пошёл. Это просто неприлично - приходить в такое время, в такую погоду, так ещё и без предупреждения. Ужас. - Выйдешь? Никакого тебе "Привет, как дела, прости, что так поздно...". Да что ты за человек такой, Альфёдов? Светодиод домофона, оповещающий о его работоспособности, презрительно покосился в сторону парня. Альфёдов поймёт, правда поймёт, если его пошлют. То, что он делает сейчас - ненормально. Он и сам ненормальный, а ведь должен сидеть дома под своей прекрасной лампочкой, думая, что за окном нет никаких звёзд... - Минутку. Светодиод моргнул удивлённо. ...но это далеко не первый его странный визит к подъезду Джаста. Не в первый раз светодиод застал этот разговор, не в первый раз Альфёдов поражается выдержке друга. Он просто ненормальный, такие остаются в одиночестве... Но он уже понял, что чёрт его не бросит, уже поверил в это окончательно, и нет теперь смысла пропускать все свои действия через призму нормального. Он может позволить себе делать, что хочет, говорить, что хочет, быть самим собой, в конце концов, - по-настоящему странным Альфёдовым. Если бы Джаст хотел, послал бы его ещё в первый раз. Это не в его духе - откладывать. А теперь всё равно. И надо почаще повторять это. Всё равно. Всё равно. Всё равно. На многие вещи просто необходимо наплевать. Всё равно, кто станет президентом. Всё равно, в какую погоду. Всё равно, когда настанет конец света. Всё равно, в чём сила, за кем правда. Всё равно, когда закончится зима. Всё равно на нелюдимость снега. Всё равно на грязь крыш. Всё равно, порезать или полоснуть. Всё равно на медлительность цивилизации. Всё равно на недоразвитость прекрасных лампочек. Всё равно на некрасивые окна. Всё равно на красивые звёзды и их дискриминацию. Всё равно, сколько сегодня стоит рубль. Всё равно на изогнутые шпалы фонарей. Всё равно, старый левый или новый правый. Всё равно, звёзды или лампочки. Всё равно на тех, кому отсчитываются прекрасные изобретения. Всё равно, абсолютно точно, есть Бог или нет. К людям, которым необходима эта, лишняя для многих, информация, например, политика, вопросов нет, конечно, но зачем столько знать конкретно вам? Это называется не "интересоваться", а забивать голову чем попало. Замёрзшие даже в перчатках, которые, честно, старались и грели, как могли, руки опускаются в карманы куртки, где нащупывают незнакомый коробок. Сигареты. Альфёдов не удивлён особо - Джаст уже отдавал их пару раз подержать, а на следующий день те находились у снеговика. Рассматривает красивым улыбающимся шрифтом выведенное название фирмы и расположенную выше картинку о раке какой-то там части тела, что выглядела даже угрюмей обычного. Настроение плохое, с каждым бывает. Из того же кармана выуживается зажигалка. Самая обычная, пластмассовая, в любом магазине такую найти можно. Он её купил ещё летом, не помнит зачем, но в тот же день случайно, проверяя её на работоспособность, поджёг кустик около этого самого подъезда. Всё ещё из головы не выходит жалобный треск древисины. Альфёдов не курит, нет, но переодически пробует. Потому что всё равно, сколько осталось сигарет - Джасту эта пачка уже не понадобится. Сигарета ведь тоже. Маленькая звёздочка. Её тоже нужно зажечь. Света она не даёт почти, получаемый с помощью горения дым вреден, но по красоте она не уступает другим звёздам. Альфёдов не курит, нет, но насмотреться на огонёк не может. Не вдыхает дым и, если честно, считает его противным на запах, но поджигает раз за разом. Звёздам повезло, ведь их не замечают. Их не используют. Если заставить звезду работать на человека, как прекрасную лампочку, та заточения не выдержит. Прогорит очень быстро, сжигая всё вокруг и опаляя сквозь перчатки неосторожные пальцы. Такие красоты, как звёзды, никогда не будут счастливы. У них и вариантов-то нет. Но зная, с какой медлительность шагает цивилизация, как она боится снега и льда на асфальте, Альфёдов считает, что нынешняя участь для них - лучший вариант. Пищит сиреной домофон, отчаянно, из последних сил, словно желает отогнать назойливого гостя. Джаст выскакивает, чуть не ударив друга дверью и бормочет под нос что-то вроде извинения вместо приветствия. Они, в принципе, не здороваются. - Опять подаёмся в курильщики? - Ну а вдруг в этот раз понравится? Закатывает глаза, пародируя привычку друга, и показательно втягивает дым. Тут же заливается в кашле, как, собственно, и бывает обычно. Сжимавшую уже наполовину сожжённую сигарету руку отводит в сторону, где её ловко перехватывают пальцы черта. Вторую ладонь парень оставляет на плече задыхающегося друга, наклоняясь к лицу. - Всё нормально? - ответом стал кивок и поджатые от обиды на самого себя губы, - Ты, что ли, поробуй разные фирмы, вдруг поможет, - добавляет с насмешкой, хоть и дружелюбной. Вся оставшаяся пачка, как и в прошлый, и в позопрошлый раз, отправляется в наплечную сумку Джаста. Чёрт докуривает чужую сигарету и следом берёт ещё одну. Куда идти, выбирает, по обычаю, Альфёдов. Вернее, идёт в какую-то из четырёх сторон, а там что-нибудь, да получается. Они молчат. Так бывает зачастую, и тишины этой Альфёдов дожидался весь день. Ветер не шепчет, снежинки под ногами умирают молча, и с Джастом рядом хочется остаться, по крайней мере, навечно. И он понимает прекрасно, как лампочки, что так не будет. Что когда-нибудь, при обстоятельствах, которые Альфёдов представить даже сейчас не может, они расстанутся. Джаст, поскальзываясь ещё раз, (и как он все эти следы на пути собирает?), хватается за снеговика и его чуть не роняет тоже. - М-м... Какую ты прекрасную погоду выбрал, - руки в стороны расставляет, будто это поможет - Прекрасными бывают только лампочки. - А красивыми звёзды, да, - хихикает беззлобно, - Я по этой теме могу экзамены сдавать. Смотрел, кстати, прогноз погоды. Ночью будет дождь, а под утро - мороз. Собираешься по льду ко мне переться? - Я не специалист, но вроде бывает и похуже, - эти пустые слова со временем обрели смысл. Нет, не смысл, скорее, а значимость. Он так отвечает раз за разом, потому что погоды "похуже" не существует. Они гуляли в дождь, хоть и летний герой, беспощадную грозу и ураганный ветер, что, в отличии от своего тихого собрата, не шепчет, а орёт прямо в уши. По Джасту видно, что он прекрасно всё понимает и ничуть не сомневается в том, что завтра прогулка тоже состоится. Их ненормальное проведение времени - наистабильнейшее явление в этом мире. Потому что при нём тихо. При Джасте всё вокруг замолкает. Когда Альфёдов только обнаружил это, то было единственной причиной общаться с чертом. Он ему тогда показался злым. Злые за человека принимают только абсолютно нормальных, а Альфёдова и таких как он, сторонятся. Он их не винит вовсе, наверно, будь он нормальным, тоже предпочитал бы общения с себе подобными. А Джаст под абсолютно нормального только маскируется: у него изъяны есть. И когда эти изъяны снеговику открылись, когда Джаст его принял спокойно, не стал отстраняться, не испугался, тогда Альфёдов с удивлением обнаружил, что способен, всё-таки привязываться к людям. Просто человека нужно найти подходящего. Просто Альфёдов старается с людьми находить общий язык, а тем на него плевать. Всё равно должно быть на многое, но не на людей. Тем более, не на тех, кому не всё равно на вас. Как вы находите друзей, вторых половинок, приятелей, если вам на них плевать? Если им тоже на вас плевать? Возможно, нет, скорее, вероятно, Альфёдов просто не догоняет чего-то, но, если есть здесь нормальные, объясните ему, пожалуйста. И хочется остаться запоминающимся. И лет через 100, Джаста, наверно, спросят о его жизни в эти времена. И он, наверно, привычно глаза под лоб закатит. И, Альфёдов надеется, ничего не вспомнит, кроме глаз его. Эгоистично звучит, не правда ли? Потому что Альфёдов из всей жизни вспомнит одного только Джаста, а Джаст станет рассказывать увлечённо о ком-нибудь другом. Потому что у Джаста много друзей, кто смог бы заменить Альфёдова, а у Альфёдова один Джаст. И это, возможно, глупо, и Джаст, услышав такое, пошутил бы о том, что подобного Альфёдову не найти. И это, в каком-то смысле, правда. Где ещё достать такого же ненормального? Но, что Альфёдов скажет с уверенностью, так это то, что хочется остаться с ним множеством воспоминаний. Не факт, что хороших, но бесконечно ярких. Хочется побыть его прекрасной лампочкой - глупым изобретением, что пришло на замену чему-нибудь и сваливать с добытого места не собирается. И не свалит, потому что каждый нормальный свою прекрасную лампочку любит, и не заменит ни на какие звёзды, не смотря на их красоту. И вместо электричества Альфёдов будет подпитываться вниманием, тем, что, в отличии от звёзд Джаста, имеет право прийти к нему в любое время, имеет право называть его чертилой, чего тот очень не любит, имеет право делать, что хочет. Он пересекался когда-то с друзьями Джаста и знает, что ему позволино больше. Знает, что он здесь - прекрасная лампочка. В жизни ведь нет положительных и отрицательных героев. И прекрасных лампочек при желании тоже можно понять.