Same Game, Different Name

      — Итак? — нетерпеливо спрашивает Цзин Юань, сразу же как Дань Хэн присоединяется к звонку. — Как всё прошло? Твой первый день? Ты должен рассказать нам обо всём, что произошло.       — Особо ничего интересного, — рассеяно отвечает Дань Хэн, запуская игру «High Cloud Kingdom», чтобы присоединиться к их миру. Единственное, что его удивило, это огромное количество людей. Он знал, что в Беркли учатся около тридцати тысяч студентов, но не осознавал, насколько это большое число, пока не увидел их всех бродящими вместе с ним по кампусу. — Это очень большой колледж.       — Ладно, но что ты делал? — наседает Цзин Юань.        — В основном были просто занятия. Вряд ли это то, о чём бы тебе было интересно слушать.       — Всё, — повторяет Цзин Юань, растягивая каждую букву. На заднем фоне Байхэн издаёт хриплый смешок.        — Ну же, — скулит Цзинлю, и Дань Хэн практически видит её надутые губы. — Позволь мне почувствовать себя тобой! Моя пóпо не даёт мне даже поужинать, пока не убедится, что я выполнила всю домашнюю работу. Я не могу дождаться того момента, когда выберусь отсюда и поступлю в колледж.       Дань Хэн вздыхает, скрывая свою мягкость за раздражением.       — Мне нравятся лекции по статистике, — говорит он. — Профессор кажется очень опытным. Сейчас он занимается изучением ошибок в опросах и говорит, что ему нравится проводить исследования.         Цзинлю вздыхает:       — Конечно тебе нравится статистика. Ты же знаток в науке о данных.       — Что ещё ты хочешь, чтобы я тебе рассказал?        — Грязные секретики!       — У меня нет никаких грязных секретов, Цзинлю. Я ходил на занятия. Что ты от меня хочешь?        Его прерывает характерный звук, издаваемый пятым участником, когда тот подключается к разговору. Темноволосый обрывает себя. К счастью, никто не замечает внезапной несвязанности, потому что-       — Привет, — говорит Инсин, и Дань Хэну приходится подавить свою улыбку. На самом деле, он не знает, зачем: вокруг никого нет, а даже если бы и был, улыбка явно не является чем-то незаконным.       — Привет, — здоровается в ответ Дань Хэн. Остальные участники звонка хором присоединяются к нему.       — Иньюэ только что рассказывал нам грязные секретики о своём первом дне в колледже, — сказала Байхэн.        — Не было такого!        Смех Инсина напоминает фырканье, глупое фырканье, которое в некотором роде надоедливо, но в тоже время заразительно, отчего вскоре все начинают смеяться, даже Дань Хэн. Особенно Дань Хэн.       — Знаете, сегодня был и мой первый учебный день, — говорит Инсин, надувшись. — Почему никто не спрашивает о моих грязных секретах?       — Ты опоздал, — сообщает Цзин Юань. — Наш разговор начинается в пять.       — У меня занятия до половины шестого!        — Неважно!       — Ну, тогда дайте мне рассказать о них хотя бы сейчас, — настаивает Инсин. Он, очевидно, принимает отсутствие возражений со стороны остальных за согласие, потому что не ждёт больше двух секунд и приступает к делу. — Итак, у меня есть соседка по комнате, и она самый надоедливый человек, которого я когда-либо встречал. Я спросил у неё, не выбрала ли она совместное общежитие для себя и своего парня, после чего она двадцать минут держала меня за голову и показывала фотографии своей девушки.        — О, точно! — голос Байхэн звучит громче от волнения. — Соседи по комнате! Я забыла! О боже, Иньюэ, у тебя есть сосед? Он хороший? Он симпатичный?        Дань Хэн что-то бормочет:       — Ну, он нормальный.       И это правда. Его сосед по комнате, Лоча, вполне адекватный. Может он и кажется немного странным, но Дань Хэн уверен, что Лоча тоже отозвался бы о нём таким образом, поэтому они квиты. А ещё у него есть микроволновка и рисоварка. Дань Хэн чуть не расплакался от облегчения, когда увидел их, потому что Цзин Юань сказал ему, что в общежитиях колледжа этих электроприборов может и не быть.       — Ох, я понимаю, — глубокомысленно говорит Байхэн. — Он находится в зоне слышимости и ты не хочешь признавать, какой он горячий, потому что он может тебя услышать.       — Нет!       Все, кто подключён к звонку, смеются.       Дань Хэн стонет:       — Ты можешь уже просто войти, пожалуйста?       — Мои занятия прошли хорошо, спасибо, что спросили, — ворчит Инсин. Но через пару мгновений в их лобби добавляется пятый игрок, и персонаж Инсина появляется рядом с его собственным.        Дань Хэн улыбается, наблюдая, как загружается их мир. Он находится в чужой стране, в чужом колледже и утешается при виде знакомых пиксельных окрестностей на их сервере в «High Cloud Kingdom». Домик на дереве, который Цзин Юань построил в качестве их первой базы. Лучший дом на дереве, построенный Инсином, а после сожжённый Байхэн, затем снова восстановленный Инсином, но на этот раз с добавлением камня в постройку. Храм, который построила Цзинлю в честь своего любимого вебтуна, перестроенный так, что лица их аватаров заменяли оригинальные. Секретный подземный сад, похороненный под песками, был создан им и Инсином.        Заоблачный квинтет. Они существуют уже почти три года. Пожалуй, это немного эгоистично, но Дань Хэн надеется, что они будут существовать вечно. 

***                            

      Дань Хэн начинает подумывать о том, что, возможно, он освоился в студенческой жизни, как встречает Блэйда.        Он стоит у ворот кампуса, тех самых знаменитых, что изображены на всех брошюрах, и подсчитывает количество проходящих мимо людей. Случайная выборка. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать. Затем Дань Хэн окликает пятнадцатого человека:       — Эй!       Пятнадцатый человек поднимает взгляд. Его глаза встречаются с глазами Дань Хэна, когда он снимает наушники и вешает их на шею. Радужки его глаз красного цвета, а волосы были бы довольно красивыми, если бы не вмятина от наушников посередине.        — Да?       Дань Хэн пялится на него. Затем вспоминает о планшете в своих руках и отрывается от него.        — Извините, — говорит он, прочищая горло. — Вы учитесь здесь?       — Да, — нерешительно отвечает он. — А что?       — Я провожу опрос. Для научного аналитического проекта. Могу я задать пару вопросов?       — Ладно.       — Отлично. Первый вопрос: насколько по пятибальной шкале вам нравится пицца с ананасами?       Незнакомец пристально смотрит на него. Дань Хэн напрягается под его взглядом и делает вид, что что-то записывает на планшете.       — Что? — наконец спрашивает тот.       — Пицца с ананасами.       — …Четыре.       Дань Хэн делает заметку.       — Хорошо. По шкале от одного до пяти, насколько экономически консервативным вы себя считаете?       — Что?       — Экономически консервативным.       На него снова смотрят. Дань Хэн обычно терпеть не может, когда на него обращают внимание, но сейчас это не так уж и неприятно. Его глаза рубиновые. Дань Хэн подумал, что уже заметил это, но не может не подчеркнуть это вновь, ведь они выглядят особенно алыми. Мысли Дань Хэна блуждают от вмятины от наушников на волосах к этим же наушникам, висящим на шее, и к тому, что, вау, у него действительно красивая линия челюсти.        — Два.       Хэн чуть не забыл свой вопрос. Спасибо, чёрт возьми, за планшет в его руках, потому что он просто записывает двойку и кивает.       — Это всё. Спасибо.        Незнакомец не уходит.       — Ты даже не собираешься спросить, как меня зовут?       — Мне это не нужно.       — Блэйд, — всё равно произносит он. Дань Хэн делает мысленную пометку. У него плохая память на имена, но он знает не так уж много людей, поэтому, вероятно, запомнит.       — Хорошо, — говорит Дань Хэн. — До свидания, — затем он уходит, чтобы найти других людей, которые могли бы ответить на его вопросы об ананасовой пицце и экономическом консерватизме, и до конца дня не вспоминает о Блэйде.

***

      — Ты никогда не догадаешься, что со мной сегодня произошло, — говорит Инсин, присоединяясь к звонку.       Он сегодня рано. Дань Хэн тоже рано, потому что в Сяньчжоу сейчас семь утра, но для него уже после полудня. Ну, он говорит, что они подключились раньше времени. Но на самом деле это все остальные просто опаздывают. Наверное, дрыхнут допоздна.        — Что случилось? — спрашивает Хэн.       — Ко мне подошёл парень, который проводил опрос и задал самые странные вопросы из всех, что я когда-либо слышал. Это было так запутанно.       Дань Хэн улыбается, загружая их сервер. Здесь только он и Инсин, бегающие по траве возле домика на дереве.        — Не нужно так быстро отказываться отвечать на эти вопросы. На самом деле, я сегодня тоже проводил опрос. Возможно, тот парень просто очень любит статистику.       — Я не думаю, что есть кто-то, кто разбирается в статистике лучше тебя.       — Если бы это было правдой, у меня бы не было профессора статистики.       Инсин фыркает. Его персонаж целится огненной стрелой в ноги Дань Хэну. Трава загорается, но парень быстро отскакивает.       — Ты так меня никогда не поймаешь, — невозмутимо говорит Дань Хэн, туша огонь.        — И без тебя знаю, — стонет Инсин. Хэн представляет, что, если бы он был в комнате, то драматично развалился на розовом диванчике Лочи с пятью такими же розовыми подушками. — Клянусь, однажды я тебя поймаю. Я сегодня не в настроении. Этот колледж пиздец какой странный.       За те три года, что Дань Хэн знаком с квинтетом, Инсин, безусловно, был самым загадочным. Изначально все они были замкнутыми. Лично Дань Хэну понадобился год, чтобы признаться, что он живёт в провинции Лофу. Но Инсин ещё более скрытен, раскрывает только крупицы информации о себе. Его семья из Сяньчжоу; сам он живёт в Америке; дома и с квинтетом он разговаривает на мандаринском, но в остальных местах на английском; он собирается стать инженером-механиком; он по парням.       Дань Хэн чуть не поперхнулся, когда узнал о последнем факте. В чём-то они похожи. Ему тоже нравится один парень. Ему нравится Инсин. Уже почти два года. Но всё-таки он почти ничего не знал о нём, поэтому ничего не предпринимал по этому поводу.        Как бы то ни было, подобные возможности узнать что-то об Инсине встречаются редко. Дань Хэн это понимает и, вопреки своему здравому смыслу, решает ухватиться за эту нить.        — Твой колледж? — осторожно спрашивает он. — Я помню, как ты искал колледж. Это один из них?       — Да. Тот странный.        — Все эти твои колледжи были странными.       Инсин фыркает. Хэну хочется записать этот несносный смех и слушать его всё время на повторе, слушать в те моменты, когда ему грустно, и хранить в сердце.        — Ты, между прочим, тоже их изучал, — напоминает Инсин. — И в итоге выбрал один из них. Так что они не такие уж и странные.        Год назад Дань Хэн купил такую же книгу о колледжах, что и Инсин, просто чтобы иметь ещё один повод поговорить с ним. До этого он вообще не рассматривал американские колледжи. Он думал, что проживёт в Сяньчжоу всю оставшуюся жизнь, пока не купил ту книгу. Он никому не рассказывал об этом, но у него такое чувство, будто Инсин всё равно знает, что это было сделано ради него.        Возвращаясь к их игре, Дань Хэн направляется к ручью, чтобы набрать ведро воды.        — Я не против чего-то странного, — говорит он. — А если бы и был, то не якшался бы с тобой, Инсин.        — Эй!       Трава под ними снова загорается ярким пламенем. Дань Хэн радостно смеется и прыгает, избегая каждого метнувшегося в его сторону огня, уклоняясь и петляя до самой воды. Инсин кричит ему вслед и неустанно гонится за ним, пока они оба не падают в ручей. Дань Хэн так сильно задыхается от смеха, что едва не тонет.

***

      Дань Хэн заводит друзей. Если честно, он сам не понимает, как и почему это происходит. Сперва он сидит один в аудитории, а на следующий день рядом с ним сидит Март, как будто она всегда была здесь и будет постоянно.        — Привет, — говорит она, садясь. — Меня зовут Март! У меня довольно плохо со статистикой, поэтому мне нужен кто-нибудь, кто помог бы с этим предметом. Ты не выглядишь таким уж страшным, так что я решила сесть с тобой. Я из Сан-Диего, но мне уже очень нравится в Беркли, хотя здесь прохладней. А ты любишь фьюжн-кухню? Просто мне очень нравится суширитто, и это очень странно, ведь я обычно не люблю суши или буррито. Я предпочитаю кесадильи. Кстати, как тебя зовут?       — Я Дань Хэн, — представляется он. — Я из Сяньчжоу, провинции Лофу, — затем, обработав её слова, добавляет:        — Я никогда не пробовал буррито.       Мартовская челюсть отвисает. После занятий она тащит Дань Хэна на два квартала вниз по улице в мексиканский ресторан и покупает ему буррито. Примерно так у Дань Хэна появляется подруга.       — У меня появились друзья, — сообщает темноволосый квинтету несколько дней спустя.       — Быть не может, — удивляется Цзин Юань. — Ты с людьми научился разговаривать?       — Эй, вообще-то Иньюэ довольно общителен, — в его защиту говорит Байхэн. Конечно, она не права, но Дань Хэн всё равно ценит её добродушие.       — Нет, я не такой, — произносит Хэн. — Вот поэтому я и горжусь тем, что завёл друзей.        — Друзей? — замечает Цзин Юань. — Несколько друзей?       — Да. Я подружился с одной девушкой. Потом она привела меня к себе в общежитие посмотреть фильм, и теперь я дружу с её друзьями.       Байхэн, благослови её сердечность, хмыкает в одобрении:       — И как всё прошло?       — Один из них потерял сознание, когда увидел меня, и мне чуть не пришлось делать ему искусственное дыхание. Он сказал, что это потому, что я слишком красив, и ему очень жаль, что я так и не сделал ему это дыхание изо рта в рот.       — Блять, Иньюэ, — произносит Инсин, достаточно искренне, чтобы сердце Дань Хэна забилось быстрее, заставляя его пальцы на клавиатуре дрогнуть. — Может, самое время показать мне своё лицо?       — Нет.       — Всё в порядке, — подозрительно легко говорит Инсин. — Просто отправь мне какую-нибудь свою фотографию.       Хэн заикается. Он еле как успевает выпрыгнуть из вновь вспыхнувшей травы, пока у его персонажа не заканчиваются все сердечки здоровья.       — Жаль, — щёлкает языком Инсин. — Я почти поймал тебя.        Парень съедает семь яблок, чтобы похилиться. Он задумывается, знает ли Инсин, что Дань Хэн уже давно попал в его ловушку.

***

      — Ты в порядке, Дань Хэн?       Темноволосый отрывает взгляд от человека, сидящего у окна ресторана. В центре внимания снова оказывается Март. Она с любопытством наклоняет голову вбок, а не её носу пятно от гуакамоле.       — Всё нормально, — говорит он. — Просто отвлёкся.       Девушка оборачивается, чтобы посмотреть абсолютно безо всякой скрытности. Её взгляд на мгновение бегает из стороны в сторону, прежде чем она находит цель. А затем поворачивается к Дань Хэну с коварной улыбкой.       — Теперь я поняла, — лепечет она, поддразнивая. — Ты увидел горячего парня. Он весь такой мрачный-загадочный-красивый-плохой-мальчик. Не знала, что тебе такие нравятся.       Дань Хэн чувствует, как его лицо покрывается краской.        — Не нравятся.       — Ага, конечно.       — Мне нравятся умные парни, – бездумно говорит Дань Хэн. — Которые умны в математике. Возможно, в науке. Инженеры-механики, разбирающиеся в машиностроении. С приятным голосом и быстрой реакцией.        Март непонимающе смотрит на него. Она ещё не заметила гуакамоле на своём носу.        — Очень специфично, — она вновь улыбается, но ещё более злорадней. — У тебя ведь уже есть кто-то на примете, да?       — У тебя гуакамоле на носу.       Девушка высунула язык и вытерла пятно салфеткой.       — Не переводи тему, — хныкает она. — Иди и поговори с ним, я же знаю, что ты этого хочешь.       С некоторым удивлением Дань Хэн замечает, что он действительно хочет это сделать. Он мельком поглядывает на Март, а затем подходит к окну, где сидит Блэйд в полном одиночестве и ест тарелку чили-реллено.       — Привет, Блэйд, — говорит парень и садится на стул рядом с ним.       Блэйд оглядывается и приподнимает бровь.       — Я думал, тебе не нужно моё имя.       — Ты помнишь меня?       — Конечно, помню. Довольно сложно забыть чудака, который расспрашивал тебя об ананасовой пицце и экономике.       — Самоопределение экономического консерватизма, — поправляет Дань Хэн. — И я уже говорил тебе, это для научного аналитического проекта.       Блэйд странно на него смотрит. Он откладывает вилку.       — Так значит, заядлые фанаты статистики всё же существуют, — произносит он, и в его голосе звучит удивление. — Дай-ка я угадаю. Ты специализируешься в области науки о данных, родом из Лофу и любишь играть в «High Cloud Kingdom».       — На самом деле, да, — немного озадаченно говорит Дань Хэн. — Я люблю эту игру.       Глаза Блэйда удивлённо расширились, хотя это было не так заметно из-за неровной чёлки, частично скрывающей его лицо.       — Меня зовут Дань Хэн. А тебя?       — Ты уже знаешь моё имя, — бормочет он, но затем добавляет:       — Блэйд. Инженер-механик.       Дань Хэн делает мысленную пометку и старается не смотреть на Март, которая, сидя за своим столиком, показывает ему большой палец, поднятый вверх.       — Существует взаимосвязь, — говорит он. — Между пиццей с ананасами и экономическим консерватизмом. Так что эти вопросы не были бессмысленными.        — Я и не говорил такого, — парирует Блэйд. Он откусывает ещё кусочек своего чили-реллено.       Хэн уставился на его тарелку.       — Ты нарезал всё заранее?       — Так удобнее, — говорит он, поднимая глаза. — Я сначала режу, а потом ем. По-другому с этим не получится, — парень поднимает свою левую руку. Она плотно забинтована. Дань Хэн морщится.       — Как ты повредил её?       — Я ударил девчонку по лицу, — говорит он, косо улыбаясь. — Доктор сказал, что стало хуже, потому что я слишком много играю. Стрессовая травма в дополнение к обычной.       — Оу.       Блэйд кивает. Он съедает ещё один кусочек. В другом конце ресторана Март пожимает плечами.       — Только меня по лицу не бей, пожалуйста, — говорит Дань Хэн.       Парень напротив улыбается. Его улыбка – идеальное сочетание смятения и утешения, и Хэну немного не по себе от этого, но в каком-то смысле это мило.       — Не переживай, я не буду этого делать.       — Хорошо, спасибо.       Этого, похоже, достаточно, так как Дань Хэн возвращается к Март и садится рядом с ней. Она выглядит изумлённо, когда парень опускается на своё место, и, игнорируя кесадилью с креветками на гриле, наклоняется вперёд, чтобы задать вопрос.       — Ну? — настойчиво спрашивает девушка. — Как его зовут? Он не женат? Ты взял его номер телефона?       Дань Хэн моргает.       — Я должен был узнать его номер?       Март пристально смотрит на него. Её глаза тускнеют.       — Он учится на инженера-механика, — учтиво добавляет он.       Март бьётся головой об стол и стонет.

***

      — Я познакомился с парнем из Сяньчжоу в своём колледже, — рассказывает ему Инсин, раскладывая онлайн-пасьянс. Дань Хэн не умеет играть в эту карточную игру, но смотрит на экран. И если Инсин говорит, что он выиграет, то, скорее всего, так и будет. — Точнее, из Лофу. Так что ты не такой странный, Иньюэ.        Дань Хэн чувствует, как его губы слегка искривляются.        — Не странный я.       — Да, ты именно такой, — без обиняков отвечает Инсин. — Он тоже учится в области анализа данных. На минуту мне показалось, что я нашёл твоего соулмейта.       Соулмейт. Хэн молится, чтобы его микрофон не уловил звук тяжёлого глотания.        — Я не знаю, — выдыхает, размышляя уже не в первый раз, знает ли Инсин о том, как сильно Дань Хэн его желает. — Может и правда нашёл.

***

      — Куда мы идём?       Дань Хэну нравятся Келус и Стелла. Они немного странные, но ему не привыкать. Келус часто заявляет, что Дань Хэн – его единственная истинная любовь, а любовь Стеллы – это мусорные баки. Но он действительно возмущается, когда в свободный послеобеденный час его тащат по незнакомому коридору в аудиторию, в которой он никогда не был.       — В корпус физики, — весело отвечает Март, словно не она руководит их попытками тащить его по коридору. — Мы ищем твоего мужчину!       — Моего что?       — Твоего мужчину, — повторяет Стелла. — Который инженер-механик.       Должно быть, они имеют ввиду Инсина, в замешательстве думает Дань Хэн.        — Как вы вообще узнали о нём?       — Март рассказала нам.       Они резко останавливаются перед дверью. Март заглядывает внутрь и указывает на третий ряд.       — Вон там, — шепчет девушка. — Четвёртое место с конца.       Дань Хэн хмурится. Но он всё равно заглядывает внутрь, и… о. Верно. Очевидно, что они имели ввиду Блэйда, а не Инсина. Как они могли знать о последнем? Он старается звонить квинтету только тогда, когда Лочи нет в общежитии, что… на самом деле случается очень часто. Кроме того, в квинтете все говорят на мандаринском. Март было бы трудно их понять, даже если бы она каким-то боком оказалась рядом.       — Иди к нему!       — Что? — спрашивает Дань Хэн, но внезапно кто-то (Стелла) выталкивает его за дверь лекционного зала. Дань Хэн вваливается в аудиторию с широко раскрытыми глазами, но, когда он оборачивается, от этой троицы уже и след простыл.        Такое чувство, что все присутствующие глазеют на него. Он знает, что это не так, что большинство просто ждёт начала лекции, но всё же. Его взгляд падает на Блэйда.       К чёрту это всё. Темноволосый пересекает аудиторию и садится рядом с ним.       — Дань Хэн, — приветствует Блэйд, не выглядя при этом удивлённым. — Хочешь задать мне ещё один странный вопрос для своего проекта?       — Нет, — отвечает Дань Хэн, но затем вспоминает. — Хотя да, хочу.       Блэйд улыбается. Его улыбка… очаровательна. Его рот очарователен. Его глаза очаровательны. Его волосы очаровательны, без вмятины от наушников.       — Хорошо. О чём на этот раз будешь спрашивать?       — Можно твой номер телефона?       Блэйд моргает. Затем его улыбка становится шире, обнажая ряд ровных зубов.        — Воу. Ты проделал весь этот путь сюда только для этого?       — Пожалуйста, не отвечай вопросом на вопрос.       Выражение его лица не меняется.       — Дай мне свой телефон.       Дань Хэн даёт. Блэйд создаёт свой контакт, добавляет свой номер и сохраняет своё имя в виде эмодзи ножа и красного сердечка без каких-либо слов. Дань Хэн мог бы пожаловаться, что это может сбить с толку, но у него не так много знакомых, так что это не так. Он всё равно поймёт, что это Блэйд.        Хэн пишет ему быстрое «Привет». Блэйд открывает страницу контактов на своём телефоне и отдаёт в чужие руки.       — Ты уже знаешь моё имя, — сказал Дань Хэн, возвращая смартфон обратно.       Блэйд хмыкает. Он переключается с одной раскладки клавиатуры на другую.       — Тогда так.       Это клавиатура на мандаринском. Дань Хэн слегка улыбается, набирая пиньинь своего имени и выбирая нужные иероглифы. Он так привык видеть простое «Дань Хэн», а не своё настоящее имя, что это освежает память.        Блэйд бросает на него взгляд, когда ему возвращают телефон.       — Твоя фамилия Фэн?       Дань Хэн кивает.       — А зачем у тебя установлена эта клавиатура?       Блэйд недоуменно смотрит на него.       — Я тоже из Сяньчжоу. Или моя семья, по крайней мере, уж точно.       — Ох, — произносит парень, как идиот. Он не понимает, как не смог соединить все эти кусочки воедино. Блэйд ведь сумел прочитать его имя. Очевидно ведь, что он знает мандаринский. Он даже видел «WeChat» на телефоне Блэйда, твою ж. — Я не знал.        — Ты думал, мои родители проснулись и сказали: да, мы хотим назвать нашего ребёнка «Блэйд», чтобы сохранить наследие семьи Рен, состоящее из пиздецки странных имён?         — Я не знаю. До приезда сюда я никогда не бывал за пределами Лофу. Я реально не знаю, как здесь всё устроено.       — Разница не так уж велика, — говорит Блэйд, откидываясь на спинку кресла, когда свет в зале начинает тускнеть, а профессор поднимается к кафедре. — Если ты хочешь уйти, то тебе следует сделать это сейчас.       Дань Хэн, на самом деле, никак не заинтересован в физике, но он заинтересован в том, чтобы продолжать сидеть там, где сидит. Поэтому он не двигается. Он наблюдает, как длинноволосый записывает конспект правой рукой, и задаётся вопросом, а может ли он вообще писать левой. Блэйд прижимается своим бедром к его бедру из-за узких лекционных сидений. Ему тепло. Хотя Дань Хэну обычно холодно. Он никогда не жаловался на холод, но и не жалуется на тепло, исходящее от Блэйда.       — Значит, ты никогда раньше не бывал в штатах? — спрашивает механик, убирая тетрадь обратно в сумку по окончании лекции. — Совсем никогда?       Дань Хэн отрицательно мотает головой.       — Ты уже был в городе?       — Нет.       Брови Блэйда взлетают до волос.       — Хорошо, — сказал он твёрдо. — Я отвезу тебя завтра. Мы сходим на паромный вокзал и вместе поужинаем.        — Серьёзно?       — Да, серьёзно, — говорит Блэйд, будто это само собой разумеющееся. — Встретимся у Таул-холла в пять.       Дань Хэну действительно следует сказать «нет». Его представление о хорошем отдыхе – это когда он вообще никуда не выходит. К тому же, сам Беркли прекрасен. И ему не нужно пересекать залив, чтобы посмотреть на Сан-Франциско. Но всё же, в глазах Блэйда есть что-то невероятно убедительное.       — Хорошо, — говорит он, а дыхание слегка сбивается. — Увидимся там.       Механик просто кивает и выходит из аудитории. Хэн стоит и смотрит ему вслед, чувствуя, как бешено колотится сердце, и гадает, во что же он вляпался.

***

      Лоча редко бывает дома. Дань Хэн настолько привык игнорировать его воображаемое присутствие, что, за исключением микроволновки, рисоварки и розового диванчика с пятью розовыми подушками, иногда забывает, что Лоча фактически тоже здесь живёт. Поэтому, когда дверь распахивается, а Дань Хэн уже успел разложить весь свой шкаф на кровати, он подпрыгивает от испуга.       — Тише, это всего лишь я, — говорит Лоча с ноткой веселья в голосе. — Действительно, кто бы ещё это мог быть?       Темноволосый берёт себя в руки и заставляет не чувствовать себя идиотом.        — Я задумался.       — Понятно, — Лоча вешает пальто и смотрит в сторону Дань Хэна. У них есть бумажная ширма, стоящая в центре комнаты и разделяющая её надвое, но она не очень полезна, потому что Лоча выше этой ширмы примерно на восемь сантиметров. — Уже наводишь порядок в своём шкафу? До нового года ещё далеко, знаешь ли.        — Я не убираюсь, — говорит Дань Хэн. В любом случае, у него практически нет лишней одежды. — Я пытаюсь выбрать, что надеть.       Глаза Лочи расширяются в осознании. На лице расцветает улыбка. Губы у него тонкие. Это немного озадачивает.        — Ааа, обыкновенная тревога перед свиданием. Честно говоря, Дань Хэн, ты великолепен в любом виде. Так что не волнуйся.       Хэн всматривается в его лицо в поисках притворства, но не находит.        — Спасибо?       Воцаряется тишина, пока Дань Хэн снова перебирает кучу одежды, откладывая более лёгкие рубашки в сторону. Слишком холодно. Он переоценил тёплую погоду Калифорнии. Наверное, ему стоит купить ещё один свитер.       — Ладно, — ни с того ни с сего драматично вздыхает блондин. — Я слышу, как ты молча просишь моего совета в области моды, и это ранит моё кровоточащее сердце. Позволь мне предложить тебе свою помощь.        Дань Хэн мнётся. Но ему бы не помешало услышать чужое мнение, так что…       — Хорошо.       Лоча молниеносно подлетает к его кровати и отбрасывает половину вещей куда подальше.        — Нет, — объясняет он. Затем с рекордной скоростью ворошит свитера Хэна, вытаскивая три из них с задумчивым выражением лица. Зелёный кардиган на пуговицах, белый вязанный свитер и розовый шёлковый халат.       Хэн насупленно смотрит на последнюю вещь.       — Не знал, что у меня есть такое.       — Теперь знаешь, — говорит сосед с улыбкой, которая должна была выглядеть милой, но в итоге получается довольно угрожающей. — Ты прав, это не совсем то, что нужно. Попробуй вот это.       Примерно так Лоча терроризирует его гардероб. Дань Хэн ловит белую рубашку, летящую в него, и смиряется.

***

      — Отлично выглядишь, — произносит Блэйд, когда парень подходит к зданию общежития, где первый назначил встречу.       — Спасибо, — благодарит Дань Хэн. Лоча был беспощадным мучителем, но в итоге остановился на зелёном кардигане и единственных джинсах темноволосого. — Мой сосед по комнате перерыл весь мой шкаф и заставил примерять половину свитеров. Рад, что его усилия оказались не напрасны.        Блэйд смотрит на него с кривоватой полуулыбкой.       — В некотором смысле напрасны. Ведь ты выглядишь прекрасно во всём, насколько я могу судить.       Дань Хэн чувствует, как согревается от холода, и задумывается, а действительно ли ему нужен ещё один свитер или достаточно просто держать Блэйда рядом с собой.        — Он тоже сказал нечто подобное.       — По крайней мере, твой сосед в своём уме, — мрачно бубнит Блэйд. — Не то, что моя… — он начинает идти, Дань Хэн понимает намёк и следует за ним к станции. К неизведанной территории. Это было бы пугающе, если бы не успокаивающее присутствие человека рядом. — Она – общественная катастрофа. Угроза обществу.       — Неужели всё настолько плохо? — Дань Хэн издаёт сдавленный смешок.       И он слушает, как Блэйд разглагольствует о своей соседке по комнате, Кафке, специализирующейся в области литературы, которая громко и страстно играет на скрипке в неподобающее время, ежедневно сочиняет стихи о своей девушке и заставляет его готовить почти каждый вечер. Дань Хэн поймал себя на том, что смотрит на лицо Блэйда, а не под ноги, отчего чуть не спотыкается.        Они быстро добираются до станции. Поездка тоже проходит без происшествий. Этот поезд намного громче тех, что он видел в Сяньчжоу, ездящих по скоростным рельсам, которые приближались бесшумно, как зловещий убийца. Он больше похож на неуклюжего писю́, извещающего о своём присутствии. Дружелюбный зверь.       Дань Хэн говорит об этом Блэйду, и тот хмурится.        — В самом деле так шумно? — спрашивает он. — Я вырос рядом с железнодорожной станцией, так что привык. Нам даже приходилось постоянно телевизор ставить на паузу, когда мимо проезжал поезд.       — Железнодорожная станция? С грузовыми поездами?       — Нет, — Блэйд качает головой. — Пассажирские поезда. Грузовые поезда ходят где-то на Среднем Западе.        Дань Хэн не знает, где находится Средний Запад. Он думал, что Калифорния – это уже Средний Запад. Но он не успевает спросить, Блэйд тянет его за руку, заставляя встать. Вероятно, это их остановка. Она под землёй. Хэн с лёгким волнением следует за парнем к эскалатору.        Как только они выбираются наружу, становится очевидно, что они попали в совершенно другой мир. Сияющие небоскребы никого не впечатляют. Нет, настоящее зрелище – это огромная, залитая светом, белая башня с часами, за которой нет ничего, кроме воды. Огни башни мерцают в своём отражении, как более красивая и яркая версия города, сохраняя его свет и красоту.       Блэйд, должно быть, замечает, что Дань Хэн взгляда оторвать не может от раскинувшегося перед ними пейзажа, поэтому разводит руки в стороны, будто желая охватить всё вокруг, и улыбается.       — Добро пожаловать в Сан-Франциско, Дань Хэн.        Парень с широко раскрытыми глазами впитывает сияние города на закате.       — Пошли, — говорит Блэйд, беря его за руку. И Дань Хэн не в силах сопротивляться, когда механик ведёт его по улице к белой башне, в которой темноволосый едва различает паромный вокзал, к сверкающей воде и ослепительным краскам всего вокруг. Всё такое красивое, и яркое, и красивое, и захватывающее, и красивое, и Блэйд-       Ох.       И Дань Хэн думает, что Блэйд-       — Ты в порядке?       До Хэна долго доходит, что он застыл на месте. Блэйд поворачивает голову, солнечный свет отражается в его глазах, что делает их почти оранжевыми. Словно огонь. Огонь у его ног, жгущий сердце, пока не становится слишком поздно.       — Да, — вздыхает. — Я более чем в порядке.

***

      — А потом мы пошли в ресторан и заказали устриц, — рассказывает Дань Хэн, делая большой глоток своего бабл-ти. Он слишком сладкий, но сообщать об этом персоналу парень не собирается.       Трубочка Март выпадает из её рта обратно в стакан с лимонадом.        — И потом?       — И потом мы вернулись на поезде и я лёг спать.       — А, — догадливо произносит Стелла, приподнимая брови. — В его кровать, я полагаю.       Дань Хэн чуть не давится шариком бобы.        — Нет! — он прочищает горло, пытаясь сохранить достоинство и способность дышать. — Я проводил Блэйда до его общежития. Затем я вернулся в своё общежитие и лёг спать.        — И в его общежитии ничего не случилось? — спрашивает Стелла.       — Почему ты продолжаешь допытывать меня? — хмурится Дань Хэн.       — Устрицы, — просто отвечает она. — Самый известный афродизиак. Предложить устрицы на первом свидании – это явный намёк.       — Ох, — по правде говоря, это он заказал устриц. Блэйд прочитал список ресторанов в округе и Хэн выбрал заведение с морепродуктами, знать не зная о возможных намёках. Он снова прочищает горло, на этот раз не из-за бобы. — Я не думаю, что это было свидание.       Март привычно стонет, ударяя стол ладонями.        — С меня хватит. Всё, Дань Хэн. Больше никогда не буду тебе помогать.        — Окей.       — Ты должен был быть расстроен этим фактом.       — А я нет, — спокойно отвечает. — Хочешь ещё лимонада?       Март фыркает.       — Не думай, что я так легко отвяжусь от тебя, маленький пакетик с барбекю-соусом, — шипит девушка, но всё равно протягивает пустой стакан, чтобы он наполнил его. — Ты собираешься снова встретиться с ним?       — Да.       Март чуть не роняет лимонад, когда он вручает его ей.       — Что в этом удивительного? — не понимает. — Мне понравилось проводить время вместе. Я бы хотел снова погулять с ним. Разве это не естественная реакция?       — Тебе понравилось проводить время вместе, — безэмоционально повторяет Стелла. — И ты бы хотел снова погулять с ним.       — Да.       — И это не свидание.       — Всё верно.       — Как хорошо, что я уже сказала, что не стану ему помогать, да? — Март вздыхает.       Стелла сердито смотрит на неё.       — Эй, я тоже не хочу взваливать на себя всю тяжёлую работу! А Келус отказывается признавать, что Дань Хэн был на свидании с кем-то, кроме него, так что он тоже пролетает.        — Это не свидание, — снова говорит Дань Хэн. — И я не смогу прийти в среду на ужин. Блэйд сказал, что его соседка по комнате уходит, и он хочет, чтобы я выбрал фильм. Как думаете, в учебной библиотеке есть «wò hǔ cáng lóng»? Режиссёрская версия?       Март кидает в него трубочку.       — Ты всегда можешь скачать пиратскую версию, — любезно помогает Стелла. Март, оставшись без трубочки, толкает её локтем в бок.

***

      Он не лгал, когда говорил, что хотел бы ещё раз встретиться с Блэйдом. Его компания ему приятна. Такое чувство, будто у него есть высказывания по каждому поводу, и хоть Дань Хэну не всегда есть, что возразить в ответ, всё же ему нравится слушать.        Так что Блэйд смотрит вместе с ним «wò hǔ cáng lóng» и они оба плачут. После Блэйд приготовил ньокки с соусом песто и радовался тому, что соседка ушла восвояси.       — Разве со мной не так же? — спрашивает Дань Хэн. — Ты всё равно готовишь, хотя её здесь нет.       Блэйд пожимает плечами.       — Да, но ты мне нравишься. Поэтому мне не жалко.       — Ох, — говорит Дань Хэн. К его лицу приливает краска. Он откусывает ещё кусочек ньокки и надеется, что Блэйд не заметит заалевших щёк, но, судя по тому, как Блэйд улыбается, это, видимо, тщетные надежды. — Это хорошо.       — Рад, что тебе понравилось, — говорит Блэйд. — Ибо Кафка говорит, что чеснок, который я использую, слишком острый, но мне нравится именно такой. Как думаешь, может ещё добавить кедровых орехов?       — Я имел ввиду, что нравлюсь тебе.       Брови Блэйда скрываются за чёлкой. Он откладывает вилку.        — Песто тоже неплохое, — быстро добавляет Дань Хэн, на что Блэйд только смеётся, одаривает улыбкой, и та слишком нежна для человека, с которым ты знаком всего месяц. Дань Хэн не даёт себе времени задуматься об этом, поскольку Блэйд уже начинает рассказывать о фильме, о любовных историях, облечённых в форму рыцарства, о давно забытых прошлых и невероятных дуэлях, парень любит этот фильм, но ещё больше любит слушать о нём из уст Блэйда.       И так всё идёт своим чередом. Дань Хэн усердно учится в университете, но всякий раз, когда ему приходит сообщение от Блэйда с приглашением попробовать новый рецепт шакшуки, или с просьбой помочь завернуть пельмени из трёх сокровищ, или доесть странный пудинг с семенами чиа по рецепту Кафки, он соглашается. Иногда его втягивают в просмотр фильмов. Блэйд считает преступлением, что Дань Хэн не смотрел «Касабланку»; а Блэйда, в свою очередь, заставляют посмотреть «Зажги красный фонарь».       Дань Хэну очень нравится их приятное времяпровождение. Единственная проблема – стёбы. Лоча смеётся над ним каждый раз, когда он уходит, и желает хорошо повеселиться со своим возлюбленным. Келус присылает плачущие смайлики, когда Дань Хэн говорит, что не сможет прийти на ужин. А теперь-       — Иньюэ, — задорно лепечет Цзинлю. — У тебя есть парень?       Дань Хэн даже не позволяет этому застать себя врасплох.        — Нет, — отрезает он, уже чувствуя усталость. — Я тысячу раз говорил тебе, что мой сосед по комнате абсолютно обычный, и я не-       — Не он! Новый парень.       — Какой новый парень?       — Тот, который заставил тебя посмотреть фильм на английском?       Дань Хэн нахмуривается, запуская «High Cloud».       — Откуда ты об этом узнала? Цзин Юань рассказал?       — Нет, — влезает упомянутый, звуча обиженно. Даже слишком. Подозрительно. — Я бы никогда не разболтал твои секреты. Особенно такому человеку, как Цзинлю.       — Эй! На что это ты намекаешь?       — Успокойтесь, — говорит Байхэн, как обычно самая рассудительная из всех. — Мы должны сосредоточиться на текущей задаче. Продолжаем допрашивать Иньюэ.        Неважно. Дань Хэн надеется, что её персонаж споткнётся о камень и умрёт.       Внезапно в наушниках раздаётся звук подключения нового участника. Голос спрашивает:       — Что делаете?       — А, Инсин, — приветствует Байхэн. — Как раз вовремя. Мы собираемся разузнать о парне Иньюэ. О том, кто уговорил его посмотреть английский фильм.        — Я же уже сказал, что он не мой парень, — ворчит Дань Хэн, направляясь в лес, чтобы поохотиться на могучих приматов и пофармить ресурсы. — Он хороший, поэтому я посмотрел с ним один из его любимых фильмов. Я тоже заставил посмотреть «Зажги красный фонарь» со мной, так что всё по-честному.       — «Зажги красный фонарь»? — повторяет Инсин непривычно тихо.       — Ужасный фильм, — критикует Байхэн. — Никто не любит его, кроме тебя, Иньюэ. Должно быть, ты ему очень нравишься.       — Это классика.       — Моя пóпо любит, — прямо сообщает Цзинлю. — Это должно сказать тебе хоть что-то о твоих вкусах.       — Он говорит на мандаринском диалекте, — оправдывается Дань Хэн, бегая взад-вперёд, тем самым подавая остальным сигнал отправиться с ним в лес. — Так что он всё прекрасно понял. Во всяком случае, Инсин, пошли со мной?       — Подожди, — вдруг выпаливает Инсин. — Какой фильм он заставил тебя посмотреть?       — Не заставлял он меня, — бубнит Хэн, но затем всё-таки отвечает:       — «Касабланка». А что, он тебе тоже нравится?       Тишина.       — Ты завис, Инсин, — говорит Цзин Юань.       Внезапно персонаж Инсина появляется рядом с его персонажем и движется к лесу вместе с ним.        — У него хороший вкус.       — Это правда, — бездумно отвечает Дань Хэн. — Мне очень понравился фильм. Ещё он готовит. Он приготовил пельмени «три сокровища» с баклажанами вместо креветок. Я думал, что они мне не понравятся, но они были восхитительны.       Он практически слышит усмешку в голосе Инсина.        — Я имел ввиду, что у него хороший вкус, потому что ты ему нравишься.       Цзин Юань медленно присвистывает.       — Инсин, если парень Иньюэ приготовит ему ещё пельменей, боюсь, тебе придётся отступить.       К его удивлению, Инсин просто смеётся. Он не фыркает, как обычно. Этот смех более хриплый, лёгкий.        — Не думаю, что мне придётся беспокоиться об этом.       Дань Хэн чувствует, как вспыхивает его лицо, и молчит.       — В итоге, Иньюэ? — нетерпеливо спрашивает Цзинлю. — Он тебе нравится или как?       Дань Хэн, как всегда, хочет ответить решительным «нет». Раньше у него не возникало проблем с этим. Никогда и ни с кем. Но он думает о Блэйде, о его голосе, волосах, о том, как он готовит, о его улыбке, и выдавливает:       — Я не знаю.       Тишина. Затем, после долгой и напряжённой паузы, Цзин Юань говорит:       — Почему бы тебе не рассказать нам о нём?       «Уж точно не тебе», — с иронией думает Дань Хэн, но они заслуживают знать, к тому же он уже рассказал Цзин Юаню о просмотре фильма. Так уж и быть.       — Он хороший. Много готовит. Он говорит, что может приготовить всё что-угодно, я не знаю, верю ему или нет. Ещё он ненавидит свою соседку по комнате, но он распечатал на 3D-принтере горшок для её растений.       Снова тишина. Он натыкается на примата и спамит пробел, прыгая, пока к нему не подбегает Инсин и не атакует врага.       В конце концов, именно Цзинлю не выдерживает:       — Он сексуальный?       Пальцы Дань Хэна соскальзывают и он случайно нажимает левой кнопкой мыши. Примат чуть не убивает его.       — Нас всех волнует этот вопрос, — в свою защиту говорит она. — Нужно знать о таких вещах.       Дань Хэн прокашливается и поедает яблоки из своего инвентаря.  — У него, конечно, неплохая внешность… эй, почему они не хилят нормально?       — Моя вина, — говорит Инсин, как-то уж слишком неискренне. Только тогда Дань Хэн опускает взгляд и замечает, что трава под его ногами охвачена пламенем, наносящим дополнительный урон.       — Ты издеваешься, — безучастно произносит Дань Хэн, тушит огонь и съедает ещё одно яблоко.       Инсин смётся.       — Я почти убил тебя. Хотелось бы, чтобы ты думал обо мне, а не о нём.       Может быть, Дань Хэн и обрадовался бы, если бы Инсин уже показал ему своё лицо.       — Не беспокойся о пельменях, — вместо этого говорит Дань Хэн, собирая лут, выпавший с могучего примата. — Он ужасно их заворачивает.       Инсин хмыкает.       — Если это единственное, что стоит между ним и тобой, то, я думаю, ему просто нужно попрактиковаться.

***

      Зима наступает быстро. Дань Хэн слышал, что в Калифорнии тепло, поэтому и собрал соотвествующие вещи. Но по меркам Сяньчжоу, в Беркли ни тепло, ни холодно. Температура постоянно скачет от двенадцати до двадцати двух градусов. Парень не знал об этом. Он услышал «тепло» и подумал «двадцать пять». И вот, когда наступил ноябрь, Хэн явился в общежитие Блэйда в одной хлопковой рубашке на пуговицах, которая никак не спасала от холода, витавшего в воздухе.        — Ты пришёл сюда в этом? – прямо спрашивает механик. Он находится на кухне, которая изначально была просто комнатой для приёма пищи, но стала настоящей кухней благодаря упорству Блэйда. У него есть электрическая плита и тостер, чтобы компенсировать критический недостаток комнаты, заключающийся в том, что она не является настоящей кухней.        — Да, — на полке для обуви есть специально выделенное для него место, что вызывает странные чувства. Это невероятно приятно. — А что? Цвет не очень или типа того?       — Ты выглядишь замёрзшим.       — Ты сказал, что готовишь suān là tāng, после которого я уж точно согреюсь, — замечает Дань Хэн, кладя свой пакет на стойку рядом с собой. — Я принёс остальные ингредиенты.       Блэйд бросает на них взгляд, затем кивает.       — Напиши мне позже, я верну деньги. Порежешь их?       — Хорошо, — говорит Дань Хэн, изо всех сил стараясь не смотреть на забинтованную руку Блэйда. Возможно, ему уже лучше. Он не может знать точно. В любом случае, лучше подержать его подальше от ножей. Блэйд, похоже, наслаждается процессом приготовления супа, а Дань Хэн чувствует себя хоть немного полезным, по крайней мере, когда нарезает грибы и побеги бамбука.       Перейдя к свинине, парня преодолевает внезапное любопытство, и он спрашивает:       — Почему ты ударил её?       Блэйд издаёт грустный смешок, больше похожий на вздох.       — Долго же ты спрашивал, — тихо говорит он. — Эта девчонка обозвала мою кузину, Серебряного Волка. И я ударил её. Сломал ей нос. Потом она откуда-то вытащила складной нож и отхерачила половину моих пальцев.        — Ох, — говорит Дань Хэн, не зная что ещё сказать. Он опускает взгляд на нож в своих руках и с трудом сдерживает дрожь. — А ты… часто ввязываешься в драки?       На этот раз Блэйд смеётся по-настоящему, искренне и весело.        — Нет. Это был единичный случай. В остальное время я чёртов-пай-мальчик.       Дэн Хэн молча заканчивает разрезать свинину. Он передаёт Блэйду разделочную доску, которую тот берет с тихим одобрительным гудением. Они оба стоят над кастрюлей с супом на электрической плите, наблюдая, как поднимается пар.       — Ты собираешься домой на осенние каникулы? — внезапно спрашивает Блэйд.       — Нет, — отвечает. — Слишком далеко. И с семьёй отношения не очень хорошие.       — Скучаешь по Лофу?       Хэн задумывается. Скучает ли? В Лофу у него были деспотичная семья, жёсткий и плотный график дня, и ноль друзей, за исключением квинтета. А здесь же он волен сам выбирать распорядок дня. У него есть замечательный профессор статистики. У него есть Март, Стелла и Келус. У него есть свободные вечера, которые он может провести с Блэйдом. У него здесь всё прекрасно. Лучше, чем когда-либо прежде.       — Точно нет.       Длинноволосый резко выдыхает. От этого пар, исходящий от супа, пропадает.       — Я никогда не был в Сяньчжоу, — говорит он. — Всегда хотел побывать там. Может быть, ты когда-нибудь возьмёшь меня с собой.        Он не особо любит свою родину, но если бы он был с Блэйдом, Дань Хэн не думает, что возражал бы вернуться.        — Только если тоже отвезёшь меня туда, где вырос ты.       — Так я уже.       — Ты водил меня только в одно место, — хмурится парень.       — Я знаю.       Дань Хэн вспоминает городские огни на воде и мерцающую белую башню с часами, и его глаза расширяются.       — Ты вырос там?       — Ну, не совсем там, — говорит Блэйд, накладывая на тарелку свинину и побеги бамбука. — То был центр города. А я жил в районе Сансет. Это единственный район в городе, где можно говорить на любом диалекте Сяньчжоу и не менять язык.        — На любом? Во всём районе?       — Не звучи так удивлённо, — ворчит механик, закатывая глаза. — Ты же знаешь, я говорю на мандаринском диалекте. Я же не случайно его где-то выучил. На нём говорят мои родители.       Хэн невольно задумывается об Инсине и задаётся вопросом, насколько здесь распространены семьи, говорящие на языке Сяньчжоу. Но он быстро отбрасывает эту мысль в пользу более насущной проблемы.       — Раз ты свободно говоришь на мандаринском, то почему со мной на нём не разговариваешь?       Блэйд давится воздухом.       — Ты в порядке?       — Всё хорошо, — отвечает длинноволосый немного торопливо. — Когда я говорю на нём, мой голос звучит совсем по-другому. Так что лучше придерживаться одного языка, будет меньше путаницы.        Это не совсем убедительно, но Дань Хэну всё равно на эту битву, особенно когда Блэйду от этого явно не по себе. Поэтому он просто бросает взгляд на таймер и спрашивает:       — Разве не пора добавлять грибы?       Благодаря супу Хэн действительно согрелся. Тарелка в его руках тёплая, а сам суп получился более острым, чем он ожидал. Блэйд только смеётся над ним, опрокидывая в себя бульон. Приготовление занимает достаточное количество времени, но механик настаивает на том, что они ещё могут посмотреть фильм. Он включает какой-то чёрно-белый детектив, который, вероятно, популярен, и позволяет Дань Хэну положить голову на подушку у себя на коленях, и всё становится размытым, когда Хэн натягивает одеяло повыше и закрывает глаза. Ему кажется, что он чувствует, как рука Блэйда зарывается в его волосы, а после исчезает.

***

      Дань Хэн просыпается в постели, и ему приходится моргать минуты две, чтобы прийти в себя и осознать, что находится в спальне Блэйда.        Он встаёт и плетётся по коридору, пока не натыкается на гостиную и успокаивается в знакомой обстановке, но вдруг замечает женщину, стоящую у тостера и одетую во всё черное.       — Привет, — говорит он.       Она оборачивается.       — Привет, — отвечает она, растягивая слова и, похоже, ни капельки не удивляясь. — Ещё одна интрижка на одну ночь, Блэйдик? Ты такой жестокий.       — Блять, просто заткнись, — Блэйд лежит на диване и бурчит сквозь подушку, в которую уткнулся лицом. Ту самую подушку, на которой вчера заснул Дань Хэн.        — Что за интрижка на одну ночь?       Блэйд поднимает голову, чтобы бросить взгляд в сторону кухни.       — Не слушай её, Дань Хэн.       — Оу, так это Дань Хэн.       Парень понимает, что это, должно быть, печально известная соседка – Кафка.        — Приятно познакомиться, — говорит он. — Не беспокойтесь, я скоро уйду. Прошу прощения, что уснул здесь.       — Не извиняйся, — произносит Блэйд. — У тебя лекция в девять, верно? — он не дожидается ответа. — Возьми.       Дань Хэн ловит непонятную вещь, летящую в него. Он разворачивает её. Это фланелевая кофта с чёрно-красным принтом.       — Надень её. Ты, кажется, замёрз прошлой ночью.       Он надевает. Вещь немного велика, но отлично надевается поверх рубашки. А ещё приятно пахнет. Он думает, что это кондиционер Блэйда.        — Спасибо.       — Ничего себе, — Кафка облокотилась на стойку, глядя на Дань Хэна и слегка улыбаясь. — Жаль, что у тебя занятия. Я бы с удовольствием задала тебе пару вопросов.       Возникает ощущение, что она хочет его запугать, но на него это не действует, ведь он слишком устал, чтобы чувствовать себя запуганным.        — Хорошо, — говорит он, надевая обувь. — Ты тоже должна сыграть мне на скрипке.       Глаза Кафки загораются. Затем её полуулыбка превращается в широкую ухмылку.        — Я влюбилась. Прости, Блэйди, но тебе придётся отказаться от него. Теперь он мой.       Дань Хэн смеётся, выходя и закрывая за собой дверь.       — Увидимся!       Он клянётся, что слышит, как Блэйд говорит что-то вслед, вроде «Не поддавайся ей», но он больше ничего не может разобрать из-за стука своего бешено колотящегося сердца. «Брось его», — доносится голос Кафки. Как будто он уже стал дурной привычкой Блэйда. Как будто Блэйд уже принадлежит ему.

***

      В четыре часа дня Дань Хэн получает сообщение. От Цзин Юаня. @JingYuan Во что ты сейчас одет

                                                       @DanHeng

              Зачем тебе это?

@JingYuan Поспорил с Инсином. Просто ответь

@DanHeng

Черно-красная фланелевая кофта на пуговицах и вельветовые брюки.

      Цзин Юань печатает очень долго. И, наконец… @JingYuan Блять.

@DanHeng

???

@JingYuan Я проебал свои деньги. Я теперь должен Инсину кучу денег       Дань Хэн не придал этому большого значения. Скорее всего, они поспорили на что-то глупое. Заоблачный квинтет всегда вытворяет что-то подобное, особенно Цзин Юань, с которым может потягаться только Цзинлю. Он улыбается, просто думая о них. Он любит квинтет. Всех их. Они-       Ой. Квинтет.       Вчера вечером они собирались поиграть в «High Cloud», не так ли? И он пропустил игру, потому что… заснул на коленях Блэйда. Цзинлю сойдёт с ума, если узнает.       Он открывает их чат на сервере и отправляет короткое сообщение.

@DanHeng

Извините, я не смог вчера поиграть.

Случайно заснул на диване у своего друга.

      Цзин Юань тут как тут. @JingYuan Блять Блять блять блять блять блять @Baiheng Ахуеть       Подхватывает Байхэн. И тут, конечно же, появляется Цзинлю. @Jingliu О господи что за пиздец происходит       Но самым таинственным является Инсин, который выдаёт только: @Yingxing Я же вам говорил       Дань Хэн долго смотрит на это сообщение, гадая, что бы оно могло означать.

***

      Он узнаёт об этом на следующий вечер, когда заходит в «High Cloud» вместе с Байхэн, чтобы построить загон для овец.       — Ты же не на диване Инсина заснул, верно, Иньюэ? — спрашивает она.       Рука Дань Хэна скользит по мышке.        — Это то, о чём он тебе вчера рассказал?       — Да. Он сказал, что ты не смог поиграть, потому что спал на его диване.       — Думаю, я бы знал, если бы реально спал на его диване, — говорит парень.       Байхэн выдыхает с явным облегчением.       — Ладно, хорошо. У тебя есть еловые доски?       Дань Хэн отдаёт ей еловые доски на автомате. Он бы знал, если бы Блэйд был Инсином. Точно бы знал. Они бы, вероятно, говорили о «High Cloud» намного больше. Он даже не знает, играет ли механик в эту игру. Кроме того, голоса Блэйда и Инсина совершенно разные. Инсин говорит медленнее, отрывисто и на более высоких тонах.       Да. Он бы знал. Он бы знал, если бы Блэйд был тем человеком, в которого он по уши влюблён с шестнадцати лет.        Дань Хэн больше не позволяет себе думать об этом.

***

      Предполагаемый отдых на осенних каникулах нависает над Дань Хэном, как туча тревоги. Он мрачно бродит по общежитию около двух дней, пока не вмешивается Лоча.       — Прекрати хандрить и трагично шататься по общежитию, — говорит Лоча. — Из-за тебя мой диван скоро станет серым.       — Он всё ещё розовый, — произносит Хэн, усаживаясь на него.        Лоча смотрит на него и тяжело вздыхает.        — Расскажи, что случилось.       — Я не знаю, что делать на каникулах.        Пауза. Затем блондин смеётся. Он смеётся, как пеликан, пытающийся подражать цапле: пробует достичь грации, но терпит сокрушительную неудачу.       — И это всё?       — Да. Все мои друзья уехали.       — Тогда езжай вместе с ними.       Дань Хэн думал об этом. Стелла и Келус едут домой во Флориду и сообщили ему, что он там попросту не выживет. Март едет в Сан-Диего навестить бабушку с дедушкой, и, наверное, позволила бы ему поехать с ней, но он сомневается в её водительских способностях. Блэйд сказал, что уезжает на несколько дней, не вдаваясь подробности, и Дань Хэн решил, что лучше не спрашивать.       — Что ж, — медленно проговаривает Лоча. — В худшем случае, ты всегда можешь пойти со мной.       — Правда?       — Конечно. Так или иначе, мы всегда ходим в один и тот же ресторан. Если ты не против часовой или двухчасовой езды до Сакраменто и пяти моих тётушек, которые будут пытаться тебя накормить, то присоединяйся.       Хэн размышляет об этом. И ему не нужно много времени, чтобы принять решение.       — Хорошо.        Поэтому, когда наступает День благодарения, Лоча берёт машину друга и отвозит их в ресторан под названием «Изобилие», где вся его семья садится за огромный круглый стол. Их, как минимум, двенадцать человек. Они говорят на яркой смеси кантонского и английского, из-за чего Дань Хэн понимает только половину. Как и было обещано, пять тётушек Лочи суетятся вокруг него, говорят, что он слишком худой, и накладывают побольше еды на тарелку. Сам Дань Хэн сидит рядом с одной из двоюродных сестёр Лочи, Сушан, старшеклассницей без стеснения. Он очень быстро решает, что она хорошая компания.       — Ты им понравился, — шепчет она ему, указывая на собравшихся тётушек. — Смотри, они сейчас скажут Юйкун, чтобы она нашла себе такого мужчину, как ты.       — Юйкун, — начинает одна из тётушек и пускается в скоростной поток речи на кантонском диалекте.        — Дань Хэн такой приятный молодой человек, к тому же очень умный, — вполголоса переводит ему Сушан. — Почему бы тебе не поехать на каникулах в общежитие к Лоче и не найти себе кого-нибудь? О боже, я так и знала.       — Они такие настойчивые.       Сушан хихикает.        — Ты бы видел их, когда им приносят счёт. Они ссорятся из-за него, как курицы.       — Они серьёзно… — протянул Дань Хэн. — Мне… нужно в уборную.       В уборную он не идёт. Вместо этого, он подходит к стойке регистрации, протягивает свою кредитную карточку, и просит снять деньги за всю еду, что была на их столе. Затем он возвращается и заканчивает трапезу вместе с семьёй Лочи. Парень рассказывает им о своей специальности и карьерных стремлениях. Все они кивают и бросают многозначительные взгляды в сторону Юйкун. Он пытается извиниться перед ней, но она не обращает на это никакого внимания. Как будто уже привыкла к этому.       — Итак, Дань Хэн, — начинает мужчина, как он думает, дедушка Лочи. — Ты одинок?       Он давится водой. За столом раздаётся смех.       — Никто из одиноких людей так не реагирует, — шепчет Сушан.       — Да ладно вам, — перебивает Лоча. Его глаза сияют, когда он улыбается. — Конечно он не одинок, с такими то мечтательными глазами и невероятным умом. У него есть прекрасный партнёр в колледже.        Дань Хэн вот-вот под угрозой вновь оказаться в центре внимания, но его спасает официант, подошедший к столу с подносом и чеком в руке. К счастью, тётушки забывают про парня, так как внимательно рассматривают счёт.       — Позвольте мне, — говорит одна из них, прежде чем официант успевает что-либо сказать.       Затем начинается какофония. Набор фраз, состоящих из «На этот раз я», «Позвольте нам», «Вы не можете», «Прошло уже столько времени с тех пор, как я платила». А усилия официанта что-либо сказать тщетны.       — Извините, — вмешивается Хэн, и, к его удивлению, все оборачиваются на него. — Не волнуйтесь, пожалуйста. Я уже заплатил.       Проходил целых три секунды молчания. Затем, словно по команде, все пять тётушек вскрикивают и бросаются обнимать его одновременно. Дань Хэн немного ошеломлён такой реакцией, но это не так уж и плохо. У него никогда не было такой семьи. У него была прислуга, но они скорее были телохранителями, чем опекунами. Старейшины Фэн, которые его воспитывали, никогда такими не были. Это приятная перемена.       — Кажется, ты нравишься моей семьей больше, чем я, — жалуется Лоча, когда они едут обратно. Они покинули ресторан в десять вечера. Парень дал Сушан свой номер телефона и заверил тётушек, что позвонит им, если когда-нибудь будет одинок, чтобы они помогли ему кого-нибудь найти.        — Спасибо, что спас меня там, — вспоминает Дань Хэн. — «У него есть прекрасный партнёр» – быстро ты это придумал.       — Я не придумал, я сказал правду.        — Но я же ни с кем не встречаюсь?       Лоча всё смеётся и смеётся.        — Это ты так думаешь.

***

      Приближается конец семестра. Дань Хэн и Блэйд перестают смотреть фильмы и начинают готовиться к экзаменам. Хэн застрял на своём задании по истории США, а смертельная слабость Блэйда – английский.       — Эта херня даже не мой родной язык, — ноет он, разглядывая аналитическое эссе. Уже почти час ночи. У Дань Хэна нет занятий до обеда завтрашнего дня, и он не сказал Лоче, когда вернётся, поэтому, после окончания пар, он просто остался здесь.        — Я выучил английский только в восемь лет, но у меня всё равно нет никаких проблем с ним.       Длинноволосый откидывает голову назад и издаёт стон.       — Поздравляю с тем, что ты просто ахуенен и идеален во всём.       — Я не идеален во всём, — говорит Дань Хэн. — Я получил восемьдесят два балла за свою презентацию о Позолоченном веке.        — Больше никогда не буду готовить для тебя, — угрожает Блэйд.       — Всё в порядке. У меня есть план питания.        — Я ненавижу тебя.       — Я прочту твоё эссе, — предлагает Хэн, уже наклоняясь, чтобы заглянуть в его ноутбук. Рабочий стол Блэйда находится прямо напротив, в его комнате, но он всегда работает с Дань Хэном на диване. Он говорит, что это из солидарности, но Дань Хэн думает, что это для того, чтобы просто посидеть рядом друг с другом.       — Я больше не ненавижу тебя, — Блэйд задирает нос, боковым зрением глядя на парня.       Хэн наклоняется ближе, чем нужно, чтобы прочитать эссе. Когда он наклоняет ноутбук к себе, его пальцы касаются бедра Блэйда. Он тёплый, всегда теплее, чем Дань Хэн, который холоден даже во сне.       — Измени это, — говорит он, выделяя несколько предложений анализа. — Это не согласуется с твоим аргументом. Также тебе следует изменить структуру этого тематического предложения. И знаки препинания должны стоять за кавычками, если после них ничего нет. Номера страниц указываются в скобках снаружи.       Механик моргает.       — Я исправлю, — продолжает парень, протягивая руку, чтобы исправить знаки препинания. Но пальцы не попадают по клавишам, когда рука Блэйда неожиданно ложится на его талию с другой стороны.       — Ты хорош во всём, — говорит Блэйд, и слова почти сливаются воедино. — Блять… ты хорош в английском. И в сяньчжоуском. И в статистике. И в играх. И ты такой красивый. Боже, как бы я хотел, чтобы ты всегда был рядом со мной.       Дань Хэн в недоумении глазеет на него.       — Что?       — Пошёл ты, — бурчит Блэйд. Его глаза полуприкрыты и с каждой секундой опускаются всё ниже. Дань Хэн в изумлённом молчании наблюдает, как тот заваливается на его бок. Ох. Он уснул.       Хэн вспоминает, что тоже заснул здесь, а проснулся уже в постели механика. Он так и не спросил, спал ли Блэйд в ту ночь на своей кровати, но, учитывая, что утром он был обнаружен на диване, то, скорее всего, нет. Дань Хэн бесцеремонно затащил его в спальню, уложил на кровать и укрыл одеялом. Затем направился в гостиную.       Когда он выходит, за ним следует тень.       — Привет, — раздаётся голос Кафки. Дань Хэн чуть не подпрыгивает. Она смеётся над его реакцией, щёлкая своими ногтями. — Тебе не обязательно спать на диване. Блэйдик бы с тобой так не поступил.       Дань Хэн хмурится.       — Он не будет возражать?       — Нет, если это будешь ты, — загадочно говорит она. — Кстати говоря, слова про отношения на одну ночь были шуткой. У него никогда никого не было, кроме тебя. Будь уверен.       Он не совсем понимает, что она имеет ввиду, но звучит это ободряюще.       — Диван тоже удобный.       Девушка ухмыляется, склонив голову набок.        — Никто не сомневается.       Дань Хэн занят тем, что закрывает программы на ноутбуке, чтобы потянуть время. Он ставит оба компьютера на журнальный столик и размышляет.        — Ты уверена?       — Да, — говорит Кафка, на этот раз мягче. — Ты ему нравишься. Очень.       — Он говорил мне об этом.       — Значит, ты знаешь, что это правда, да?       В конце концов, принять решение оказалось несложно. Дань Хэн убеждает себя, что кровать Блэйда достаточно большая, так что он даже не заметит. Парень осторожно приподнимает одеяло и ложится на другую сторону. Его привычная холодность мгновенно исчезает. Он не уверен, из-за Блэйда это или просто из-за одеяла. В любом случае, усталость от полной нагрузки быстро берёт своё, и он засыпает, не успев почувствовать себя виноватым.

***

      Сколько Дэн Хэн себя помнит, он всегда вставал рано. Он не знает, то ли это у него от природы, то ли его так воспитали, но, как бы то ни было, это настолько укоренилось, что он не может избавиться от этой привычки.       Он медленно приходит в себя. Первое, что он замечает, – это нежное, приветливое тепло. Второе – тяжесть на своей пояснице. Третье – Блэйд.       Внезапно Хэн полностью просыпается. Он смотрит на Блэйда, который всё ещё спит, его волосы распластались по подушке, словно чёрно-красный нимб, а рука обвивает талию Дань Хэна. Слишком близко. Парень ясно помнит, как забирался на другую сторону кровати, но всё же он теперь здесь – уткнулся головой в подбородок Блэйда, а тепло его тела проникает в собственное.        Дань Хэн быстро вскакивает. Он не позволяет себе лежать долго. Тем более, странно делать что-то подобное, не спросив разрешения. Ему вообще не следовало творить такое. И неважно, что это был лучший сон за последние недели.

***

      Обед. Столовая. Дань Хэн с грохотом ставит на стол лимонад из магазина в квартале отсюда в качестве подкупа и настойчиво просит:       — Помоги мне, Март.       Она приподнимает бровь.       — Я в истории так же паршива, как и ты.       — Не с историей.       Март с недовольным видом берёт предложенный лимонад.       — Я же сказала, что не буду помогать тебе.       — Может передумаешь?       Девушка закатывает глаза. Она делает глоток лимонада. Клубнично-персиковый вкус. Её любимый. Дань Хэн не знал, что лимонады бывают разных вкусов. Он думал, это просто лимонад.       — Я спал с Блэйдом.       Напиток фонтаном льётся из её рта прямо на стол.       — Нихрена себе… — она тяжело дышит. — Хорошо, эм? Что? Из-за тебя я разлила этот чёртов чай, боже.       — Это лимонад, а не чай.       Если бы Март могла смотреть ещё пристальнее, её глаза бы ударились о стол и запрыгали, как шарики.        — Ты понял, что я имела ввиду, — ворчит она. — Ну и? Он был хорош? Он был сверху? Он на самом деле подкачан под той курткой?       — Что? — не понимает парень.       — Секс, Дань Хэн. Ты сказал, что занялся с ним сексом.       — Я сказал, что мы спали вместе. Проблема не в этом. Проблема в том, что я ушёл после этого.       Март непонимающе смотрит на него. Затем в её глазах медленно проступает понимание.        — Дань Хэн, — невозмутимо начинает она. — Только не говори мне, что ты имел ввиду это буквально.       — А как ещё я это мог иметь ввиду?       Девушка снимает крышку с лимонада и выпивает всю бутылку за три глотка.       — Убей меня, — решительно заявляет она. Затем встаёт и уходит.       Дань Хэн озадаченно смотрит ей вслед.       Что.

***

      Дань Хэн обдумывает свои выходы из этой ситуации. Они ограничены. Очевидно, он не может спросить Блэйда. Связаться с Март уже пытался. Также он не может спросить Лочу; он слишком смущён тем, что не вернулся прошлой ночью. Спрашивать квинтет – тоже не вариант; Цзинлю будет прыгать по стенам и падать в обморок от того, насколько романтична его несуществующая личная жизнь. Он не может попросить Келуса; он бы заплакал. Парень мог бы спросить Стеллу, но он объективно боится всего, что она предлагает.       Он уже почти сдался, как вспомнил о новом контакте в своём телефоне.       «Плевать», — думает Дань Хэн. Старшеклассницы – специалисты в такого рода вещах, верно?

@DanHeng

Привет, Сушан. Мне нужен совет.

***

      — Открой дверь, Блэйд.       — Что?       — Открой дверь, — повторяет Дань Хэн по телефону.       Блэйд открывает дверь. Его глаза расширяются, когда он видит Дань Хэна, стоящего в той самой фланелевой кофте с формочкой кексов в руках и прижатым к уху телефоном.        — Что это значит?       — Прости, — быстро говорит Дань Хэн, переступая порог и вешая трубку. Блэйд озадаченно берёт форму с кексами. — За то, что ушел на днях. Убежал от тебя.       Блэйд странно смотрит на него.       — Ты не должен извиняться за то, что у тебя своя жизнь.       — Ох, — Дань Хэн замер, сняв один ботинок. — Ну, я имел ввиду кексы в качестве извинения. Но если не хочешь, мы можем просто украсить их забавы ради.       — Звучит идеально, — губы Блэйда приподнимаются в улыбке.       Дань Хэн снимает второй ботинок, ставит оба на отведённое для него место на обувной полке и снимает крышку с формы для кексов. Внутри дюжина кексиков. Блэйд выглядит еще более удивлённым, когда видит её содержимое.       — В общежитии Стеллы есть кухня, — объясняет Дэн Хэн, доставая из сумки сливочный крем, который он приготовил заранее. — Я испёк их там. Они могут быть не очень вкусными. Не знаю.       — А почему кексики?       Дань Хэн чувствует, как его лицо слегка краснеет.       — Кузина моего соседа сказала, что это хороший способ извиниться, — бормочет он. — Ей пятнадцать. Наверное, не стоило мне её слушать.       Но, к его удивлению, улыбка Блэйда становится только шире.        — Ты серьёзно переживал из-за этого, а?       — Да, — прямо говорит Дань Хэн. — Я не хочу, чтобы ты на меня злился. Не думаю, что мне бы это понравилось.       Блэйд молчит, пока Дань Хэн ищет ножницы, чтобы срезать краешек сливочного крема и сделать импровизированный кондитерский мешок. Механик молча протягивает ножницы. Их пальцы соприкасаются. Дань Хэну приходится напоминать себе, что нужно дышать, и он почти обрезает половину пакета, когда чувствует, как рука Блэйда скользит по его талии.       — Кстати, я не возражаю, — тихо произносит Блэйд, и Дань Хэн откладывает ножницы, пока не наделал ещё каких-нибудь ошибок. — Что ты такой прилипчивый, когда спишь.       Если Дань Хэн сначала думал, что его лицо пылает хуже некуда, то теперь представить не может, насколько сильно оно покраснело сейчас.       — Я не прилипчивый, — бурчит он. — Ну, по крайней мере, обычно. Но ты тёплый.       — Как жестоко. Используешь меня только из-за моей температуры тела.       — Я пытаюсь извиниться.       — Не нарывайся, — парирует Блэйд, но при этом широко улыбается, и, стоя рядом с Дань Хэном, достаёт кекс из формы, дабы тот его украсил. Он сталкивается с бедром Дань Хэна, вероятно, нарочно. — Тебе повезло, что я люблю кексы.       Дань Хэн думает, что, скорее всего, ему повезло, что он нравится Блэйду, но хранит молчание.       Первый кекс получился неудачным, в основном из-за того, что Блэйд постоянно наклонялся к нему через плечо, проверяя технику, и был так близко, что темноволосый чувствовал его дыхание на своём ухе и путался в собственных руках. Он позволяет Блэйду украсить второй и чувствует себя чрезвычайно довольным, когда у того тоже не очень получается. Третий кексик у Дань Хэна получается намного лучше, с почти идеальным завитком. На четвёртом у Блэйда дрожат руки, поэтому Хэн помогает ему держать мешок ровно и водить кончиком по кругу. На пятом Дань Хэн пытается изобразить пятиконечную звезду. Он сосредоточенно смотрит на неё, пока-       — Ты такой милый.       Звезда Дань Хэна теряет один из своих лучей. Сливочный крем стекает с края кекса.       Блэйд хихикает.       — Попался, — восклицает он, убирая указательным пальцем стекающий крем. Он бросает взгляд на палец, затем ухмыляется. И проводит пальцем по носу Дань Хэна.       — Эй!       — Извини, — говорит Блэйд. Звучит совсем неискренне.       Дань Хэн вытирает сливочный крем с носа бумажным полотенцем.       — Ты тут пропустил.       И вдруг Блэйд наклоняется ближе, его рука поднимается, чтобы обхватить лицо Дань Хэна. Парень судорожно сглатывает, но не протестует. Блэйд прижимает его к столешнице. Он загнан в угол. Его сердце бешено колотится, когда длинноволосый проводит большим пальцем по губам Дань Хэна. Прикосновение длится слишком долго, чтобы быть случайным. Слишком долго, чтобы парень не успел понять, что это значит.       — Не думаю, что ты испачкал кремом мои губы, — шепчет Дань Хэн.       — Нет, — тихо говорит механик. – Я этого не делал, — и затем губы Блэйда оказываются на его губах.       Ох.       Глаза Дань Хэна закрываются, когда Блэйд целует его. Это легко, даже несмотря на то, что его губы потрескались. Блэйд целует его не слишком быстро, но всё равно требовательно, соединяя их губы под нужным углом, чтобы Дань Хэн почувствовал слабость в коленях, когда их губы разомкнутся. Он наклоняется навстречу прикосновению, ближе, ещё ближе, пока единственное, что удерживает его на ногах, – это столешница за его спиной и рука механика на лице. Парень выдыхает, расслабляясь настолько, что у него почти начинает кружиться голова.       Блэйд медленно отстраняется от него. Дань Хэну требуется несколько секунд, чтобы осознать, что он вообще отпрянул, учитывая, как близко всё еще находятся его губы. Хэн открывает глаза.       — Дань Хэн, — еле слышно говорит Блэйд, поглаживая щеку большим пальцем, а голос звучит резче, чем обычно. — Скажи мне, что ты тоже этого хочешь.       И Дань Хэн колеблется. Всего на мгновение, но, судя по тому, как парень напротив на него смотрит, это мгновение тянется слишком долго.       — Есть кто-то ещё, помимо меня, — делает вывод Блэйд.       Дань Хэн отводит взгляд.       — Я… не знаю.       Механик медленно отходит, словно стараясь не спугнуть.       — Прости. Я должен был спросить.       — Я думал, это я должен извиняться.       Это заставляет Блэйда слегка улыбнутся уголками губ.       — Да, ты прав.       Какое-то время они стоят в тишине. Дань Хэн пытается встать ровно, но обнаруживает, что его колени до сих пор немного дрожат. Он не целовался до этого с таким уж большим количеством людей, в основном потому, что первые несколько поцелуев показались ему неприятными. Но этот поцелуй был абсолютно не таким. Совсем наоборот.        — Это кто-то из Сяньчжоу?       Хэн моргает.       — Тот, к которому ты привязался, — уточняет Блэйд. — Тебе не обязательно говорить, если не хочешь. Мне просто любопытно.       Дань Хэн всё ещё немного ошеломлён, и когда он пытается представить Инсина, опираясь на его ограниченные описания и аватар в «High Cloud», единственное лицо, которое приходит на ум – это лицо Блэйда. Он прочищает горло и быстро отгоняет эту мысль.        — Это мой старый друг, — признаётся парень. — Он мне нравится уже много лет.       — Довольно миленько, — говорит Блэйд, хотя его взгляд выглядит мягким, почти с оттенком самоиронии.       — Прости, — произносит Дань Хэн, путаясь в словах. — Я не хотел… ну, я просто… я не знаю, правда. Прости меня.       — Кажется, я просил тебя больше не извиняться?       — Да, просил.       — Вот и не надо, — говорит Блэйд, как будто это так просто. — Это не обязательно должно что-то значить, если ты не хочешь. Я просто забуду обо всём произошедшем. Ничего не изменится.       — Ты уверен?       — Конечно уверен. Мне достаточно того, что ты рядом.       Дань Хэн невольно вспоминает слова Блэйда, сказанные им поздно вечером, прямо перед тем, как тот заснул. Как бы я хотел, чтобы ты всегда был рядом со мной. Это хрупкое, полубессознательное признание показалось ему настоящим.       — Хорошо, — выдыхает он. — Тогда я останусь рядом.

***

И он остаётся рядом. На следующей неделе, прямо перед началом экзаменов, он всё равно заходит к Блэйду в общежитие перекусить. Механик готовит блинчики с луком, а Дань Хэн пытается пожарить несколько из них. Они сидят слишком близко друг к другу. Как будто вообще ничего не изменилось, но всё-таки теперь, когда он познал прикосновение губ Блэйда к своим, всё кажется по-другому.       Дань Хэн старается не оставаться на ночь. И всё же, даже вернувшись в свою постель, он часто не может уснуть, думая о поцелуе с Блэйдом, чтобы успокоиться.       Хуже всего, с иронией думает он, то, что он не хотел останавливаться. Целовать его показалось донельзя правильным. Дань Хэн сделал бы это первым, если бы не Блэйд. Он ответил на поцелуй, не задумываясь, растворился в его прикосновениях, словно не хотел больше нигде находиться. Наиболее ужасно то, что он даже не думал об Инсине, пока не стало слишком поздно. Пока уже не понял, насколько это приятно.       Нет, думает он, лежа в кровати и не находя покоя. Самое ужасное, что он сделал бы это снова. Он бы даже не колебался. Он бы даже не пожалел об этом.       Когда Блэйд садится рядом с ним, полностью поглощённый выбранным чёрно-белым классическим фильмом, Дань Хэн думает о том, чтобы толкнуть его на подушки дивана, прижать и не отпускать до тех пор, пока их губы не покраснеют и не распухнут. Но Блэйд сдерживался. Поэтому минимум, что может сделать Дань Хэн, – это отплатить тем же.       Неважно. Ничего страшного. Он скоро придёт в себя.

***

      Парень пропускает звонок квинтета. Потом ещё один. И ещё.       Цзин Юань пишет ему сообщение, спрашивая, всё ли с ним в порядке. Дань Хэн отвечает, что всё хорошо, просто он нервничает из-за недели экзаменов. Цзин Юань передаёт свои соболезнования и желает всего наилучшего.       На самом деле, всё, чего хочет Дань Хэн, – это поговорить с Инсином. Им даже не обязательно играть в «High Cloud». Он бы снова смотрел, как Инсин играет в пасьянс. Он бы позволил Инсину разгромить его в шахматах. Ему всё равно. Сейчас – что угодно. Но Инсин не пишет ему. Не выходит на связь. Поэтому Дань Хэн тоже прикусывает язык и молчит. Он ставит статус «не в сети» и запирается в своей комнате, чтобы готовиться к зимним экзаменам.

***

      Лоча решительно берёт всё в свои руки в середине последней недели.       — Дань Хэн, — окликает он, осуждающе глядя на бесполезную бумажную перегородку. — Я не знаю, что случилось, но пожалуйста. Ты ведь не можешь весь день хандрить в своей комнате. Мне плевать, что натворил твой любовничек, ты выше этого.       Дань Хэн удивлённо поднимает взгляд от своего ноутбука.        — Я не говорил, что это был он.       — Но это он.       Дань Хэн не сводил взгляда с Лочи целых две секунды, прежде чем согласно вздохнул.       — Это он.       — Что ж, тебе не нужно ничего объяснять, — заявляет Лоча, драматично качая головой. — Мы идём гулять. Одевайся. И я имею ввиду, реально одевайся. Никаких пижамных штанов. И не вздумай надеть его фланелевую кофту. Знаешь что? Позволь мне.       — Не стоит.       — Ох, ещё как стоит, — парирует Лоча, ухмыляясь, и, прежде чем Дань Хэн успевает возразить, светловолосый снова роется в своём комоде и бросает ему брюки-чинос и вязаный свитер. Дань Хэн не знал, что у него есть вязаный свитер, но предполагает, что Лоча сказал бы что-то вроде: «Теперь знаешь». Поэтому он просто надевает его и позволяет соседу оценить свою работу, пока тот, наконец, не кивает в знак одобрения.        Блондин не говорит, куда они идут. Он жестом приглашает Дань Хэна следовать за ним и они идут пешком. Воздух свежий, но не холодный. Темноволосый вдыхает его и впервые радуется тому, что ошибся в прогнозе погоды, когда переехал сюда.       В конце концов они доходят до кирпичного здания, где останавливается Лоча.       — Мы на месте, — говорит он. — Заходи. Я куплю тебе билет.       Дань Хэн, несколько сбитый с толку, следует за ним внутрь. Лоча уже стоит у стойки регистрации и болтает с сидящим там человеком. Она лучезарно улыбается и протягивает ему два билета и две программы, на каждой из которых красуется надпись «Репертуарный театр Беркли».       Театр. Дань Хэн никогда раньше не видел ни одной пьесы на английском языке. Да и вообще ни одной пьесы, если не считать нескольких классических опер, на которые его водили старейшины Фэн.       — Шоу моей подруги, — поясняет Лоча, протягивая одну из программ. — Называется «Wildfire». Она написала пьесу. Исполнительница главной роли – моя давняя коллега.       — Ты знаешь так много людей, — рассеяно говорит Дань Хэн, просматривая программу.       Лоча пожимает плечами.       — Беркли как большая школа. Со временем начинаешь узнавать людей.       Дань Хэн решает больше не спрашивать. Он не совсем понимает, почему Лоча знает столько людей или почему так часто отсутствует в общежитии, но вспоминает, что и сам знает немало людей и провёл несколько ночей вне общежития. Дань Хэн может быть кем угодно, но не лицемером.       Они без проблем находят свои места. Хэн просматривает анкеты актёров, пока свет в зале не гаснет.       Это спектакль о группе сопротивления, подпольном обществе, состоящем из тех, кого считают преступниками и которых изолировали от общества «на поверхности» якобы для их же блага. Пьеса рассказывает о бизнесмене, который путешествует между двумя мирами — верхним и нижним. Преступник, пытающийся скрыть своё доброе сердце, во время погони с законом увлекает за собой аристократку с поверхности. Она сама становится свидетелем страданий людей подземного мира и решает изменить ситуацию.       Повествование быстро захватывает его. Это увлекательно, актёры превосходно справляются со своими ролями, а декорации на поверхности и под землей прекрасно контрастируют. Как бы он не хотел этого признавать, Лоча был прав. Шоу – идеальное средство отвлечься.       Они также вместе ужинают. Сосед тактично избегает посещения близлежащего ресторана морепродуктов и предлагает вместо этого блюда средиземноморской кухни, а Дань Хэн соглашается. В целом, это прекрасный вечер.       — Жаль, что ты мне не нравишься, — говорит Дань Хэн, когда они возвращаются в общежитие.       Лоча запрокидывает голову назад и смеётся.       — И это хорошо. Ты заслуживаешь гораздо лучшего, и мы оба это знаем. Даже мои тётушки это знают.       Дань Хэн не мог оспорить его слова, так что и не стал.       — В любом случае, спасибо за сегодняшний вечер.       Лоча слегка улыбается.       — В любое время, Дань Хэн, — говорит он. — В любое время.

***

      — Расскажи мне о нём, — просит Блэйд, когда они прогуливаются вдоль пруда на окраине кампуса.       Они оба сдали все экзамены. Дань Хэн уверен, что сдал историю США, и это большое облегчение. Но, услышав эти слова, он испытывает прямо противоположное чувство. Парню не нужно спрашивать, о ком он говорит. Они оба уже знают.       — Не думаю, что мне следует это делать.       — Почему?       Дань Хэн не может посмотреть на него.       — Ты сам знаешь почему.       — ...потому что он нравится тебе больше.       Их шаги замедляются одновременно. Блэйд, кажется, специально делает более мелкие шаги, чтобы соответствовать его темпу. От этой мысли у него кружится голова.       Рука Блэйда слегка касается его, но затем отстраняется. Дань Хэн думает о мимолетных словах, поздних ночах и тайных подземных садах, и принимает решение.       — Он для меня всё, — тихо говорит он. — Он остаётся со мной, когда мне хочется плакать, чтобы заснуть. Он показывает мне, как создать что-то прекрасное из ничего. Он всегда приглядывает за мной. Он заставляет меня смеяться. Я не могу представить, что это мог бы быть кто-то другой.       Блэйд молча идёт рядом с ним. Он погружен в свои мысли, и пруд, вдоль которого они прогуливаются, очень уж похож на пруд в их с Инсином саду. Если бы он добавил немного лилий, получилось бы то же самое. Не хватает только второго создателя.       — Я понимаю, — мягко говорит Блэйд. — У меня тоже есть такой человек.       Дань Хэн удивлённо поднимает взгляд. Уголки губ Блэйда приподнимаются, а взгляд не отрывается от лица Дань Хэна.       — Правда?       — Да.       Он смотрит на Дань Хэна так, будто именно он тот человек, которого Блэйд знает много лет, будто он тот, вместо которого Блэйд не может представить себе никого другого. И хотя он понимает, что это маловероятно, ведь они знают друг друга всего один семестр, его сердце всё равно пропускает удар.       На этот раз, когда рука Блэйда касается его, Хэн протягивает руку и берёт её. Возможно, пруд вовсе не похож на их с Инсином. Он не знает. Он не заходил в «High Cloud» уже неделю. Может, две. Он не уверен, хочет ли он услышать голос Инсина или избегает этого.       — Пойдём со мной, — резко говорит Блэйд, обрывая его мысли.       Дань Хэн даже не позволяет себе почувствовать себя удивлённым.       — Куда?       — Обратно в город. Я хочу показать тебе место, где я вырос.       Дань Хэн сглатывает внезапный ком в горле.       — Хорошо, — говорит он, не думая о том, как крепко он держит руку Блэйда. Не думая о том, что он никогда не принимает спонтанных решений. Не думая о том, что Блэйд является исключением из всех его правил.

***

      Они оказываются перед тем же зданием, что и в первую ночь. Следуют тому же маршруту. Хэн немного гордится, когда покупает билет на поезд без проблем. Блэйд просто смотрит на него с лёгкой улыбкой, а затем достаёт карту метро. Дань Хэн недовольно морщится и прячет свой бумажный билет в карман.       Поезд снова гудит. Дань Хэн готовился к этому, но всё равно оказался застигнутым врасплох его интенсивностью.       Блэйд толкает его в плечо. — Он всё ещё кажется… как ты назвал поезд в прошлый раз? Писю́?       Дань Хэн хмыкает, почти впечатлённый тем, что тот помнит.       — Это намного лучше, чем тихие поезда. Никогда не знаешь, когда они приедут. А эти, по крайней мере, сообщают о своём прибытии.       — Поверь мне, тебе надоест, если они будут объявлять о своём присутствии каждые пять ебанных минут. Прямо под окном твоей спальни.       — Таким было твоё детство?       — Ладно, я немного преувеличил, — признаётся. — Это происходило не каждый пять минут. Скорее, каждые десять. И затыкались только в полночь.       Они сидят в тишине, которая была бы полной, если бы не вышеупомянутый шум поезда.       — Наверное, это было неудобно.       — Не совсем, — небрежно отвечает Блэйд, открывая свой телефон. Он предлагает Дань Хэну один из своих наушников:        — Хочешь?       Парень берёт наушник и придвигается поближе, чтобы провода не натягивались. Не ради близости. Конечно же. Он не узнаёт песню, но она приятная. Кажется, что-то вроде электроники, но не слишком энергичное. Остаток поездки пролетает незаметно, и, когда они доезжают до своей остановки, поезд снова замолкает.       — Я никогда раньше не покупал билет на поезд, — ни с того ни с сего говорит Дань Хэн, когда они высаживаются.       Блэйд поворачивается к нему так быстро, что наушник чуть не выпадает из его уха.        — Как?       — Не знаю, — пожимает плечами Дань Хэн. Они идут к другой станции, пересадке на автобус, который едет дальше на запад. — Мы не очень много путешествовали. В поместье было всё, что мне нужно.       — Блять, что, — ровным голосом произносит Блэйд.       — Поместье, — Дань Хэн хмурится. — Разве я тебе об этом не рассказывал?       — Думаю, я бы запомнил, если бы ты рассказал, что вырос в поместье, — он выдавливает из себя смешок. — Дай угадаю. Тебя вырастили эти чёртовы семейные старейшины или что-то такое.       — Фактически воспитанием занимались слуги, — говорит Дань Хэн. — Но слуг выбирали старейшины, так что…       Блэйд смотрит на него, а потом смеётся, почти задыхаясь от безумного смеха.       — О боже, — пытается отдышаться он. — Выйди уже за меня замуж. Я тоже хочу быть богатым.       Дань Хэн старательно игнорирует то, что его сердце бешено колотится.        — Мы, на самом деле, не очень богаты.       — Я учусь в государственном колледже по стипендии и всё равно в долгах. Ты богатый.       Хэн никогда особо не задумывался о богатстве своей семьи. По правде говоря, он десятки раз подумывал о том, чтобы отказаться от него. Завещать поместье Фэн Байлу. Но ей всего восемь, и, кроме того, ему нравится, что он может платить за обучение. Может быть, через несколько лет.       — Так выходи за меня замуж, — повторяет Блэйд, прерывая его мысли, когда подъезжает автобус. — Это беспроигрышная сделка. Ты получаешь грин-карту, а я – твои деньги.       Дань Хэн знает, что он шутит, знает, что так и должно быть, но выражение его глаз слишком искреннее. Он пытается сказать, что не хочет ничего подобного. Не думает о Блэйде в таком ключе. Но из его уст вырывается только:        — Я не знаю, хочу ли получить грин-карту.       Как только эти слова слетают с его губ, парень понимает, что облажался. Взгляд Блэйда становится менее искренним. Маска. Возможно, защита.       — Верно, — говорит Блэйд, улыбаясь со странной горечью в голосе. — Он вернулся в Сяньчжоу, не так ли? Конечно, ты бы не хотел здесь оставаться.        «Со мной», — он не говорит этого, но Дань Хэн всё равно слышит.       Наступает долгая пауза, пока они вдвоём находят свои места в автобусе. Блэйд уступает Дань Хэну место у окна, и тот зачарованно наблюдает за проплывающим мимо городом. За считанные минуты они переходят от небоскребов к неоновым зданиям, а затем к паркам. Темноволосый позволяет всему этому захлестнуть себя, притворяясь, что не чувствует на себе взгляда Блэйда, который окутывает его лёгкой тяжестью.       Как только здания переходят в ряды многоквартирных домов, а парк превращается в зелёную гладь, механик хлопает его по плечу.       — Это наша остановка.       Блэйд берёт его за руку, чтобы помочь выйти из автобуса. Его прикосновение тёплое. Оно всегда тёплое. Даже когда Дань Хэн может не остаться, даже когда Блэйд уже знает, что он ещё не уверен, ему тепло. Дань Хэн просто хочет… Он хочет, чтобы-       — Он не в Сяньчжоу, — выпаливает Дань Хэн. — Он живёт здесь. В Америке.       Блэйд спотыкается. Он спотыкается даже на своей родной земле, в районе, где прошло его детство.        — Мне казалось, ты говорил, что мало путешествуешь.       — Так и есть. Я никогда не встречался с ним лично. Только онлайн.       И Блэйд останавливается. Поворачивается к нему лицом и хватает за плечи.       — Дань Хэн, — говорит он. — Дань Хэн, — затем смеётся. — Твою мать. Ты издеваешься.       — Я не…? — парень осторожно убирает его руки со своих плеч и старается не показывать, что ему слишком больно. — Это довольно обычно – заводить друзей в интернете, разве нет? Я действительно раньше не знал больше никого. По крайней мере, до того, как приехал сюда.        — Дань Хэн, — повторяет Блэйд, не дыша. — Иньюэ. Это я. Всё это время это был я.       Глаза Хэна расширяются. Его сердце на мгновение замирает, но в следующую миллисекунду делает тысячу ударов. Возможно, ему послышалось. Он не может-       — Ты никогда не спрашивал моё настоящее имя, — говорит Блэйд. — Моё сяньчжоуское имя. Рен Инсин.       Мир Дань Хэна разрушается и заново воссоздаётся в один миг. Он преображается заново и ничего не меняется, кроме глаз Блэйда, глаз Инсина, превращая карминовый цвет в рубиновый и придавая всему смысл.       — Инсин, — шепчет он. — Chú le nǐ, wǒ wú fǎ xiǎng xiàng rèn hé rén.       Блэйд смотрит на него и смеётся. А затем, тем же голосом, который Дань Хэн слышал в наушниках последние три года, говорит:       — Wǒ men de xīn yī yàng.       На этот раз, когда Блэйд наклоняется, Дань Хэн сокращает дистанцию первым.       Иньюэ целует Инсина в первый (второй?) раз на тротуаре в городе другой страны. И хотя ему приходится встать на носочки, хотя Блэйд неловко притягивает его к себе, хотя они оба задыхаются, это был самый лучший поцелуй в жизни Дань Хэна.       К моменту, когда они достигают пекарни, куда механик собирался зайти, этот рекорд уже был побит как минимум трижды. Дань Хэн надеется, что Блэйд побьёт его ещё тысячу раз.

***

        Когда зимние каникулы подошли к концу, Дань Хэн тащит с собой Блэйда на ланч с Март, Стеллой и Келусом недалеко от кампуса.       — Боже мой, — громко восклицает Март, подходя к их столику. — Дань Хэн, это не тот горячий парень-механик, с которым мы пытались тебя свести?       Блэйд бросает на него взгляд, лукаво улыбаясь.       — Ты думаешь, я горячий?       — Да, — ровным голосом произносит Дань Хэн, садясь рядом с ним гораздо ближе необходимого. — Я думаю, что ты просто потрясающий. Самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо встречал.       У Март отвисает челюсть. Её трубочка безвольно падает обратно в стакан с лимонадом.       — Думаю, это сработало, — мягко говорит Стелла.       Келус обхватывает голову руками и впадает в отчаяние.

***

      — Ахуеть, — выдыхает Байхэн три месяца спустя. Дань Хэн слышит, как дрожит ее голос. — Боже мой. Чёрт возьми. Это действительно происходит.       — Что? Расскажи нам! — требует Цзинлю, спамя в игре прыжок.       — Я поступила в Стэнфордский университет! — визжит она. — Инсин, Иньюэ, готовьтесь, сука! Я еду в Америку, детка!       Но прежде чем кто-либо из них успевает ответить, Цзинлю начинает причитать:       — Не оставляй меня, — кричит она. — Байхэн, не предавай меня вот так. Не переходи на их темную сторону. Я заставлю вас троих заплатить за этот проступок, клянусь.       — Успокойся, — говорит Цзин Юань, хотя даже его, похоже, забавляет её драматизм. — Америка – большая страна. Возможно, они находятся далеко от Стэнфорда. А возможно даже в другом штате.       — Вообще-то, — перебивает Блэйд. — Это… э-э… Это наше конкурирующее учебное заведение. Оно примерно в часе езды от нас.       — Нас? — Цзинлю практически визжит. — Ты и Иньюэ? Вы двое...       — Да, — говорит Блэйд. — Мы оба учимся в Беркли. Ему понадобилось около четырех месяцев, чтобы понять, что это я. Кстати, он заснул на моём диване.       — Я полагаю, сейчас самое подходящее время сказать, что мы встречаемся, — услужливо добавляет Дань Хэн.       Тишина. Затем, подобно единственному солнечному лучу, пробивающемуся сквозь самую высокую тучу, появляется Цзинлю, выражая все их мысли одним:       — Что за хуйня.       (Позже Блэйд подходит, разворачивает лицо Дань Хэна от компьютера и томно целует его. Дань Хэн настолько отвлекается, что даже не замечает, как его персонаж в «High Cloud» сгорает дотла, а на экране появляется надпись «Game Over».       — Наконец-то я поймал тебя, — злорадствует Блэйд, на что Дань Хэн только вздыхает и отвечает:       — Ты поймал меня уже очень давно, знаешь ли.)