Укротитель стихии

      Шквальный ветер свистел в ушах, посылал в лицо морскую пыль, от которой жгло и резало в глазах, корабль мотало из стороны в сторону с такой силой, что Леви уже ждал тот самый страшный звук от ломающейся мачты и трескающегося днища — кошмар любого капитана. Огромные волны били в корпус, перекатывались через палубу и едва не смывали моряков за борт. Сквозь шум воды и вой ветра прорывались команды и мат, но грохот грома, то и дело прокатывающегося над головой, затмевал собой вообще все. Вспышки молний на мгновения освещали разверзшийся ад, позволяя оценить обстановку, и она Леви совершенно не нравилась. Корабль стонал, как портовая шлюха, но, в отличие от последних, совершенно не притворялся и вполне серьезно предупреждал о надвигающейся катастрофе.       – Скала по левому борту! Скала по левому борту! – на пределе легких заорал впередсмотрящий.       Леви хмуро посмотрел налево. Здесь не должно быть скал, но очередная вспышка молнии действительно осветила надвигающуюся на них скалу — Леви крутанул штурвал, пытаясь уйти от столкновения, в корпус ударила еще одна волна, и корабль опасно накренило вправо. Команда покатилась по палубе, кто-то упал за борт, а Леви едва успел выровнять корабль, прежде чем его накрыло еще одной огромной волной, которая бы его перевернула. Леви посмотрел влево, проверяя расстояние до скалы, но очередная молния, расчертившая небо, осветила только беснующееся море — Леви огляделся, решив, что они проскочили скалу, но ее просто нигде не было. Будто никогда и не существовало. Впередсмотрящий ходил с ним в море все десять лет, что Леви был капитаном — Леви в нем не сомневался, как не сомневался и в своих глазах, но скалы нигде не было видно. Кипящее море не позволило удариться в размышления о природе явления, и Леви сосредоточился на том, чтобы вытащить корабль и команду из шторма. Но не тут-то было.       – Правый борт!       Леви и сам видел это. Скала, которая пару мгновений назад была слева, теперь оказалась справа и точно так же надвигалась на них, рассекая волны, наплевав на все законы природы. Вспышка молнии, и вся команда на мгновение замолчала, прежде чем вновь заорать — кто-то покрывал матами Создателя, кто-то вымаливал у него прощение, Леви же безмолвно смотрел на то, что до этого казалось скалой.       Он много чего повидал в своей жизни — он еще мальчишкой ступил на палубу и за прошедшие годы видел и морских чудовищ, и русалок, и все, что угодно душе, но все это всегда объяснялось очень банально: морские чудовища на деле оказывались неизвестными прежде морскими гадами, а русалки — обычными девчонками, плещущимися голышом под луной. Все остальное же объяснялось ромом. Но Леви к нему пристрастия не имел, пьяными галлюцинациями не страдал и потому не знал, как объяснить увиденное.       Огромное человекоподобное существо нависало над его кораблем и держало в руке что-то вроде копья, вот только его толщина была с главную мачту. По копью и руке вился какой-то длинный морской гад, будто змея, скрипевшая и шипевшая на корабль. Само же чудовище сверкало глазами, его волосы — или водоросли? — развевались от шквального ветра и липли к тому, что должно было быть лицом: ужасный оскал блестел под вспышками молний, черная пасть издавала потусторонние хрипы и рычания, и на приветствие это совсем не походило.       Леви никогда ничего подобного не видел и не мог перестать смотреть. Он должен был попытаться спасти корабль, спасти свою команду, но он таращился на чудище и не мог пошевелиться. Внутри все застыло, заиндевело. Где-то краем сознания Леви понимал, что от такого не уйти, не сбежать, как бы ни хотелось, и просто ждал. Команда на палубе орала, корабль швыряло в стороны, существо приблизилось на опасное расстояние. Леви увидел, как тот замахивается своим копьем, и только тогда сумел отлепить язык от нёба:       – Не смей, – выдохнул он — его сил не хватило, чтобы произнести это в голос, тем более чтобы выкрикнуть команду, но чудище будто услышало его и замерло в последний момент.       Леденящий душу взгляд остановился на Леви, и он его стойко выдержал, не обращая внимания на едва ли не разваливающийся от шторма корабль — со штормом Леви как-нибудь справится, если выдастся случай, с чудовищем, превышающим размеры корабля вдвое — определенно нет. Тот зарычал, заглушая собой очередной раскат грома, и подался вперед, вызывая новую волну, которая точно опрокинула бы судно, если бы когтистая рука не схватилась за палубу, круша ее доски, точно трухлявый пень. Команда начала прыгать за борт, Леви же продолжал таращиться на морского дьявола — тот склонился к кораблю и уставился на Леви светящимися зелеными глазами. Сквозь его стиснутые челюсти раздавалось клокотанье Преисподней, каждый зуб, находящийся в опасной близости от Леви, был размером со всю его руку, и он легко бы поместился у того во рту целиком — вполне возможно именно это его и ждало, но прежде чем монстр набросился, Леви повторил так четко, насколько хватало сил:       – Не смей топить мой корабль.       Зверь лязгнул зубами и в то же мгновение едва не оглушил Леви своим ревом, оплетающий руку гад зашипел и врезался своей рыбьей головой в борт, пробивая его, а чудище, отстранившись, ударило древком копья по поверхности моря за кормой, вызывая волну неимоверной силы, потащившую корабль вперед на сумасшедшей скорости. Морок спал, и Леви сосредоточился на штурвале, потому что чудовище продолжало нестись за ними и гнать корабль вперед, раз за разом поднимая столб воды от ударов по ее поверхности копьем.       Если они выберутся из этого ада живыми — Леви пообещал себе, что на следующий же день принесет жертву морским богам.       

***

      Сколько продолжилась гонка на изнеможение, Леви сказать не мог: в какой-то момент их сверхъестественный преследователь просто исчез — так же внезапно, как и появился, но шторм таскал их по морю всю ночь. Леви и прежде переживал такие длинные шторма, но этот вымотал его куда сильнее прежних. Трое из команды пропали, и Леви не надеялся на их чудесное спасение — он знал, что они к этому времени уже наверняка утонули.       К утру ветер стих, волны успокоились, а небо расчистилось от туч. Моряки раскрыли паруса, и вот уже часа три Леви смотрел, как парусина сохнет, и только вздыхал. Ветра не было. Корабль стоял на месте, и, судя по тому, что Леви видел на горизонте, куда бы ни посмотрел, он так и будет стоять как на приколе. Вслед за штормом они попали в штиль, и неизвестно, когда из него выйдут.       – Что за дьявольщина была ночью?       Леви в очередной раз вздохнул и покосился на своего старпома.       – Чтоб я знал. Видела хоть что-то похожее?       Ханджи, его бессменный старпом, сплюнула за борт добротную порцию коричневой от жевательного табака слюны и, сняв очки, протерла их краем рубашки.       – Чтоб я сдохла, если видела такую чертовщину. Я спрашивала тебя раньше, но все-таки. Ты веришь в богов? – она натянула очки обратно на нос и посмотрела на Леви.       – Теперь? Даже не знаю, – покачал головой Леви, щурясь от солнечных бликов на едва различимых волнах.       – Через пару часов наше отребье начнет просыпаться. Впору начинать молиться всем, в кого веришь, чтобы к этому времени в парусах был ветер, – вздохнула она и поправила кобуру с пистолетом.       – Держи руку на рукоятке, – кивнул он, глядя вдаль. – И займи их ремонтом, насколько это возможно.       – Есть, капитан.       Она была права: штиль был куда хуже шторма. При шторме все заняты тем, чтобы держать судно наплаву, а самим не оказаться за бортом — у людей нет времени на склоки и дрязги, но во время штиля, особенно длительного, моряки начинают сходить с ума от безделья. Чуть погодя появляются мрачные мысли: ветер не возвращается, пресная вода заканчивается, еда в трюмах тухнет на жаре — ресурсов всем не хватит, а это значит, что в команде есть лишние рты. Леви не терпел подобного, и любая попытка пресекалась им по всей строгости — в море нет места чувствам и состраданию: если кто-то посягал на чужую жизнь, Леви, как капитан корабля, выступал в роли судьи, никогда не выносящего оправдательный приговор. Он ненавидел это и знал, что может дойти до того, что против него обернется часть команды — то самое отребье, что они набрали в порту перед отплытием. Леви бы и рад сколотить команду из несменяемых моряков, но у многих были семьи, и простых подручных нужно было набирать по новой перед каждым выходом в море.       На горизонте не намечалось никаких изменений, и Леви, в очередной раз вздохнув, побрел через потрепанный штормом корабль в свою каюту. Он замедлился у развороченной чудищем палубы и с удивлением понял, что, судя по отметинам на досках, расстояние между суставами пальцев на кисти зверя ровнялось целому шагу Леви. Кто бы их вчера ни преследовал, он был огромных размеров — не зря и Леви и впередсмотрящему он изначально показался возникшей из ниоткуда скалой.       

***

      ...Ветра не было пятый день. Команда начинала нервничать — особенно выделялись молодые и глупые, но бывалые их осаждали, и пока это работало, но Ханджи то и дело бросала на Леви настороженные взгляды. Он и сам понимал, что дело — дрянь. Моряки на то и моряки, что живут движением — Леви и сам не находил себе места, а количество провианта и вовсе беспокоило. Ничуть не лучше обстояли дела с отдыхом: только Леви прикрывал веки, чтобы хотя бы вздремнуть — зеленоглазое чудовище из ночного шторма вставало перед ним, освещенное очередной молнией в кромешной тьме, и Леви едва не подскакивал со своего места, напуганный до чертиков. Оно не давало покоя и преследовало Леви во сне и наяву: он начал видеть его в рисунке на древесине, в темных водах моря, в ночном безлунном небе. Списать все на галлюцинации от недостатка питьевой воды или голода не выходило — они, конечно, сократили потребление провианта, но прошло слишком мало времени, чтобы его разум помутнился. Леви убеждал себя, что все дело в недосыпе и простой усталости и потому не говорил Ханджи о своем состоянии, хотя она и без того замечала, что выглядит он плохо.       На пятую ночь после злополучной встречи Леви, устав от бесполезных попыток уснуть, вышел на палубу и подошел к борту, уставившись на черные воды под собой. Они манили его, как никогда прежде, звали, убаюкивающе плеща мелкими волнами о деревянный борт, и он впервые подумал, что это было бы так просто: прыгнуть и позволить темному омуту утащить себя на дно. Леви схватился за борт и склонился ниже, будто на его шее была петля, за которую его тащили, точно непослушную дворнягу за цепь.       – Чем занят, капитан? – за его спиной раздался голос вездесущей Ханджи, и Леви выпрямил спину так резко, что треуголка слетела с головы и упала на палубу позади него. Будто тянущая его сила враз отпустила петлю, и его распрямило, как пружину. Он глубоко вдохнул, как если бы долгое время пробыл под водой, посмотрел в черноту на небе, опустил взгляд в отражающуюся черноту за бортом и решился:       – Помоги спустить шлюпку.       – Чего это? – вытаращилась Ханджи, и Леви показалось, что стекла ее очков блеснули каким-то потусторонним светом.       – Забылась? Выполнять, старпом! – скомандовал Леви, но все еще приглушенным голосом, чтобы его не услышала вся команда.       – Какого дьявола ты задумал? – прошипела она, но поторопилась подчиниться, спуская вместе с Леви шлюпку на воду.       – Слушай внимательно, старая ты стерва, – начал Леви, когда шлюпка плюхнулась о воду, а Ханджи сбросила с борта веревочную лестницу, – хотя я никогда не был уверен, баба ты или нет, – хмыкнул он и смерил ее тощую и длинную фигуру взглядом. – Не вернусь к рассвету — корабль твой.       – Что за?..       – Молчи. Может быть, я схожу с ума, но тот морской черт зовет меня — я постоянно вижу его везде и всюду, во сне и наяву. Даже в твоих проклятых очках.       – Тебе бы выспаться, – покачала головой Ханджи.       – В том и беда, я не могу спать, – возразил Леви и посмотрел за борт, куда его тянуло с неимоверной силой. Даже думать становилось сложно.       – Ты же понимаешь, что в любом случае уже не вернешься капитаном на эту палубу? Капитан не оставляет свою команду в такой момент, ничего не объяснив. Хотя и твои нынешние объяснения вряд ли кого-то устроят.       Леви прекрасно это понимал. Как и то, что если не сядет в шлюпку — очень скоро просто сиганет за борт, как едва не сделал до появления Ханджи пару минут назад.       – Если я и правда тронулся умом, то мне лучше сойти с корабля, а тебе встать на мое место. Если же я прав, то надо узнать, чего он хочет, иначе мы будем сохнуть тут, как чертовы морские ежи на суше.       – Ты переутомился. Давай?..       – Отставить. Ты ведь всегда хотела стать капитаном? – усмехнулся Леви. – Ну, тогда начинай молиться, чтобы я не вернулся, – он заспешил вниз, не желая затягивать с прощанием. Ханджи не торопилась останавливать или вытаскивать его обратно, и Леви это слегка развеселило. Меркантильная дрянь — Леви всегда знал это, но увидеть подтверждение в момент, когда он явно играл со своей жизнью, было забавно. Или он все же действительно сошел с ума.       Он спустился в шлюпку и быстро отвязал ее концы, вставил весла в крепления и стал грести прочь от своего корабля, который десять лет служил ему верой и правдой. Леви усиленно греб до тех пор, пока тот не стал едва различим в темноте, и только тогда, запыхавшийся и вспотевший, вынул весла и положил их вдоль борта шлюпки, позволяя ей скользить по воде, пока она сама не остановится.       Вода тихо плескалась, врезаясь в деревянные борта, Леви слышал собственное дыхание и сердцебиение, но больше звуков в этом мире будто не существовало. Будто чернота вокруг него поглощала их или просто не давала пробиться сквозь себя.       Леви глубоко вздохнул.       – Ну... я здесь, – собственный голос показался оглушающе громким. – Чего ты хочешь?       Он почувствовал себя рехнувшимся, едва задал вопрос. Ханджи была права — ему следовало попить воды и, главное, хорошенько выспаться, прежде чем решаться на такую глупость: он уже не видел корабля — знал, в какую сторону грести, благодаря звездам над головой, но все же была велика вероятность промахнуться и уплыть черт знает куда, и за все то время, что Леви провел в море, это был самый безрассудный его поступок, и он, очевидно, уже его погубил.       Леви только потянулся к веслам, чтобы попытаться вернуться обратно к кораблю, как шлюпку качнуло, вода вокруг запузырилась, будто закипая, и Леви вцепился в борта, впервые со шторма почувствовав, как лица касается легкий и такой приятный ветерок. Очень скоро он усилился, и Леви стало сложно держать веки раскрытыми: глаза слезились от потока встречного воздуха, но это было так приятно, что он чуть не расхохотался от удовольствия, но все же счастливую улыбку не сдержал, чувствуя ветер в волосах, слыша плеск воды, разрезаемой носом шлюпки от невероятной скорости, на которой та неслась. Может быть, он умер даже не после того, как спустился один на воду с час назад, а намного раньше, в собственной каюте, или — еще более вероятно — в тот злополучный шторм, а бесы только сейчас пришли за его никчемной душой, но все это не имело значения: Леви напоследок вновь почувствовал, что значит оседлать стихию, и это было лучшим концом, на который он только мог рассчитывать.       Он все же расхохотался, когда в лицо ударили брызги воды, и слизал с губ соль, позволяя вкусу растечься по языку. Пусть он умрет — или уже умер — черт с ним, зато случится это не от старости, не от болезни, не на смертном одре, провонявшим его собственной мочой и дерьмом, а вот так, с ветром в волосах, с солью на губах, под шум волн посреди бесконечного моря.       Он не пытался найти рациональное объяснение происходящему, а несся вместе со шлюпкой вперед, как и всю свою проклятую жизнь — в неизвестность, за горизонт, что невозможно было нагнать.       Место его последнего приюта медленно приближалось — поначалу Леви казалось, что зрение его подводит, но чем дальше, тем больше становилось пятно, за которым не было видно звезд, и в какой-то момент Леви узнал эту скалу — именно ее он видел вместе со своим впередсмотрящим перед тем, как морской дьявол обрушил на них свою ярость. При приближении к ней шлюпка замедлилась, а в грот, находящийся в ее подножии, вошла и вовсе с деликатной точностью и едва различимой скоростью. Леви стер подсыхающие соленые капли с ресниц и огляделся в мерцающей темноте — чем больше он вглядывался, тем больше убеждался, что выстилавшая потолок грота порода не была однообразно темной — в ней были вкрапления из камней, которые светились едва различимым зеленым светом. И они создавали собственные созвездия — замысловатые, загадочные, как и вся эта ночь. Леви разглядывал их, пока нос шлюпки не врезался в камни, и она не села на мель. Он осторожно переступил через борт, тут же набирая полные сапоги соленой воды, и вытащил шлюпку дальше на берег, вглядываясь в мерцающую зелень грота, отыскивая подходящий камень, к которому можно было привязать свое единственное спасение, чтобы ее не унесло во время прилива в открытое море. Он нашел надежный и, проверив узел, осмотрелся в пещере, подсвеченной зеленым мерцанием.       Леви подошел к одной из стен и аккуратно ощупал светящиеся камни — никогда прежде ничего подобного он не видел, они были похожи на изумруды, но ведь изумруды не светились во тьме? Эти же подсвечивали его пальцы и, более того, казались теплее темного камня вокруг них.       Глаза привыкли к тусклому освещению, и Леви внимательней огляделся: высокий потолок заканчивался расщелиной, в которой были видны звезды с черным небом, широкая пещера уходила вглубь скалы, а пол был усыпан все теми же светящимися зелеными камнями и мелким песком. Леви поднял один из камней и ощупал его: вода сделала свое дело, избавив его от острых граней, что Леви чувствовал, когда изучал стену, но окатыш, пусть и казался чуть темней своих собратьев, тоже излучал свет и тепло.       Леви хмыкнул и огладил его, но внимание привлекло движение у шлюпки, и Леви замер, уставившись на, как он поначалу решил, валун, которого прежде там не было — иначе шлюпка бы напоролась на него, подходя к берегу. Но у валуна были вполне себе живые глаза — горевшие все тем же зеленым огнем и внимательно следившие за каждым движением Леви. Он опустил руку со светящимся камнем и позволил ему выскользнуть из пальцев — зеленые глазища, находившиеся чуть выше уровня воды, внимательно проследили за падением и вновь скользнули по Леви — он буквально чувствовал их движение по своему телу вверх.       – Что ты такое и почему не оставишь меня в покое? – тихо спросил Леви. Он не сомневался, что узнал эти глазищи — пусть в ночь шторма они угрожающе горели, в отличие от искреннего любопытства сейчас, Леви узнал их. Узнал бы из миллиарда других — этот инфернальный блеск в глубине он ни с чем бы не спутал.       – Ты меня понимаешь? – еще раз попытался Леви, и существо медленно кивнуло. – Кто ты? – повторил вопрос Леви, и после короткой заминки, морской дьявол восстал из воды — так резко, что Леви попятился назад и едва не упал, когда у шлюпки, где вода доходила Леви до колена, будто вырос колосс едва ли не на голову выше. Мерцающая зелень скользила по его телу вместе со стекающей водой, позволяя угадать в очертаниях того монстра, что Леви видел у корабля в шторм, но он не заметил ни копья, ни морского гада, ни пугающей зубастой пасти вместо губ и подбородка.       Леви пришлось задрать голову, когда морское создание остановилось в полуярде от него. На удивление, в нем оказалось гораздо больше человеческого, чем показалось поначалу — и тем более чем того, что помнил Леви из штормовой ночи. Перед ним стоял молодой мужчина, с упрямо вздернутым подбородком, с вызывающим взглядом и сжатыми в тонкую линию губами. Он раздувал ноздри, тяжело дыша, будто недавняя гонка вымотала его — Леви был уверен, что это именно он мчал шлюпку на неподвластной ветру скорости, но в чем Леви сомневался, так это в том, что причиной загнанного дыхания было именно их путешествие, а не то, что заставляло существо так плотно сжимать губы.       – Что я здесь делаю? – тихо спросил Леви, разглядывая лицо напротив. Хотелось увидеть его при лучшем освещении, потому что сейчас, со всеми этими тенями и игрой неестественного света оно казалось слишком привлекательным, а зеленые омуты манили, как совсем недавно манила черная вода с палубы корабля.       Существо вдруг задрало голову и уставилось в расщелину в потолке — Леви тоже посмотрел наверх и увидел мириады падающих звезд, на доли мгновений освещавших черное небо.       Создание — русалка? бес? морской дьявол? — усмехнулось и вновь встретило взгляд Леви.       – Ты и впрямь тот самый.       – Кто? – не понял Леви.       Тот молча протянул руку, на которой сейчас не было длинных когтей, к лицу Леви, но будто не решился коснуться и вновь опустил ее вдоль обнаженного влажного тела.       – Две тысячи лет назад морские ведьмы предсказали мне, что однажды я встречу крошечного мужа на огромной деревянной рыбе, который не побоится моей истинной формы, который отдаст мне приказ, и я не смогу его ослушаться. Мне предсказали, что в ночь, когда я впущу его, звезды посыплются с небес, а у меня появятся мириады глаз. И вот он ты.       Леви нахмурился, но не успел опомниться, как оказался во влажном объятии — он ожидал, что прикосновение того, кто только что был в довольно холодной воде, тоже будет холодным, но его кожа была такой же теплой, как и камень, что Леви совсем недавно выпустил из пальцев.       – Я так долго тебя ждал... – теплый влажный шепот коснулся губ, тут же сменяясь поцелуем.       Сознание окутало мягким приятным туманом, и Леви, после стольких дней и ночей без отдыха и сна с удовольствием поддался, погружаясь в темноту и теплоту все глубже, позволяя себе насладиться сдавливающей его теснотой, как бывало обычно, когда он глубоко нырял. Хотелось остаться здесь, застыть в этом моменте, приносящем столько удовольствия. Навсегда. Просто наслаждаться остаток вечности.       Звезды все еще сыпались с небес, освещая небольшую расщелину в потолке пещеры, приливная волна катала светящуюся зеленым гальку по песку, вода плескалась и хлюпала, разбиваясь о борт шлюпки, а Леви тонул, захлебывался в зеленых омутах, последними отблесками разума понимая, что никогда из них не выберется, что пропал в них навечно, что та тяга к морю, что была у него едва ли не с рождения, исчезла. Что его путь окончен. Что он, наконец, причалил к тому месту, что так давно преследовал в своих снах.       Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в умиротворенный сон, сморенный приятной усталостью — мягкий и шуршащий, точно набегающая на песчаный пляж волна, шепот его морского дьявола:       – Где ты был всю эту мучительную бесконечность? – Лица Леви коснулась теплая ладонь. – Как же долго я тебя ждал, мой укротитель...