Капли карамели

      В радужке глаз, где смешивались оттенки янтаря и горького шоколада, каждое утро отражалась одна и та же картина. Не спешащий день, не открытие уютной кофейни, а он. Первый посетитель, чье появление было точным, как часы. Ровно через пятнадцать минут после открытия он оказывался в дверях, неизменно путая, в какую сторону она открывается — на себя или от себя. И каждый раз он недоуменно морщил лоб, читая глупые надписи на стаканчике с его любимым напитком.       Постоялец был высоким, с огненно-рыжими волосами, в сентябре еще на его лице расцветали яркие, озорные веснушки, но с каждым днем тускнели, как летнее солнце. Два месяца этот ежедневный ритуал не менялся, создавая ощущение приятного, предсказуемого порядка в жизни шатена.       Два месяца Руслан мечтал узнать имя этого парня, но слова застревали в горле, словно пережаренные кофейные зерна. Он брал дополнительные смены, просто чтобы увидеть его снова, чтобы протянуть ему этот стаканчик — символ их тайного утреннего ритуала: двойной эспрессо, приготовленный с особой заботой. Втайне, с трепетом, Тушенцов добавлял капельку сиропа с соленой карамелью, чтобы сделать кофе еще более особенным. Ему казалось, что именно эта капелька, как нежная струна в мелодии его чувств, делает кофе совершенным. Он представлял, как она растворяется в горячей пенке, а затем попадает на язык парня, оставляя сладкое, волнующее послевкусие.       И, лукаво улыбаясь, Руслан слушал, как парень хвалит его кофе, не понимая, почему именно здесь он такой вкусный. Шатен просто сиял, когда слышал слова о том, что нигде в городе не готовят кофе так вкусно. Он топил свой взгляд в глубине голубых глаз парня, забывая обо всем на свете, погружаясь в эту нежную иллюзию. Он слушал комплименты и молчал, боясь спугнуть эту хрупкую магию их встреч. Ему казалось, что если он спросит хотя бы имя, то вся магия исчезнет. А если попросит номер? Перестанет ли этот голубоглазый парень заходить в кофейню? Или их утренние встречи станут неловкими, лишенными прежней нежности? Иногда, шатен даже рисовал на пенке кофе маленькие сердечки зубочисткой, но потом с тревогой стирал их, боясь, что парень заметит этот глупый жест.       Руслан понимал: его предмет воздыхания, скорее всего, живет где-то рядом, или работает неподалеку. Но даже такой вопрос казался ему слишком прямым, слишком навязчивым. Хоть рыжеволосый и шутил каждое утро, и даже иногда задавал вопросы, шатен все равно чувствовал некую недоступность в нем. Самой красивой для него была его улыбка, незнакомая, таинственная. Именно поэтому Руслан писал все эти глупые, но от души, надписи на стаканчиках, словно пытаясь завоевать его внимание нежными штрихами своих чувств. То про погоду напишет, то про политику пошутит, то с Новым годом поздравит в октябре. Каждая надпись была маленьким признанием, маленьким шагом навстречу этому загадочному парню, чей образ он лелеял в своей душе.       На выдумку новой надписи у него всегда было время: пока завтракал, пока спускался во двор, пока промывал и чистил кофе-машину, пока оглядывался по сторонам, будто искал за что бы зацепиться сегодня. Каждое утро, словно в немом диалоге, Руслан делился с ним своим миром, своей душой, пытаясь привлечь его внимание, заставить улыбнуться в ответ.       Стрелка минутных часов неумолимо ползла к четверти циферблата, но в округе было пусто. Шатен облокотился о столешницу, разглядывая проезжую часть, автобусную остановку, а в особенности угол кирпичного дома, из-за которого обычно выглядывала рыжая макушка. В этом ожидании он уже почти растворился, словно стакан с остывшим кофе, ставший одним целым с утренней тишиной и пустыми улицами.       Прошло еще десять минут, Руслан хмыкнул, взял ключи, куртку и пачку сигарет и вышел на улицу. Он встал сбоку, чтобы следить за углом дома, ожидая, что вот-вот появится знакомый силуэт. Но пока было тихо. В выходной день по утрам редко заходили за кофе, а на улице и без того было пасмурно. Небо затянуло свинцовыми тучами, ветер резко рвал листву с деревьев, и холодный дождь уже постукивал по крыше кофейни.       Парень закурил, разглядывая двор, окутанный туманом надвигающейся грозы. Он медленно повернулся на пятках, просматривая каждый уголок, словно ища отголоски солнечного дня в этом сером мире. Рядом с детской площадкой, где были разбросаны цветные пластиковые горки и качалки, стояли пара палаток. Одна из них, небольшая и уютная, с яркой вывеской «Кофе», и была его рабочим местом. Новые панельки многоквартирных домов возвысились над площадкой. Он почувствовал, как холодный ветер прошелся по его шее, заставляя поежиться. Руслан втянул голову в плечи, как черепаха в панцирь, и крепче сжал сигарету.       Проезжая часть с остановкой, где в будние дни люди, толкаясь, пробирались в транспорт, сейчас была пустая и мрачная, отражая настроение неба. Мокрая асфальтовая дорога блестела под тусклым светом уличных фонарей, и капли дождя бесшумно падали на землю. Тушенцов лишь посмеивался, понимая, что ему не нужно так ездить, ведь работа прям под домом, где была его съемная квартира. Но вдруг из-за заветного угла появился знакомый силуэт.       Порывы ветра сдували рыжие волосы, которые и без того всегда были взъерошены. Они танцевали вокруг его лица, как огненные искры, отражая в себе неистовую энергию бури. Черное пальто приходилось сдерживать рукой, а другой поправлять оправу очков, которые все съезжали на переносицу. Шатен помнил об этом, ведь пару дней назад постоялец делился, как расшатал крепление очков, а теперь приходится их приподнимать.       Среди всего темного и тихого двора со штурмовым предупреждением рыжеволосый парень выглядел так ярко, так жарко, что у Руслана будто дыхание перехватило. Его образ был словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, и карие глаза не могли отвести от него взгляд. — Извините, я опоздал, — смеется хрипло, заглядывая в карман за пачкой сигарет, и его смех звучит как треск сухих ветвей в морозный день. — И вам доброе утро, — вежливо кивает шатен, чувствуя, как дыхание успокаивается от ожидания и напряжения. Он понимает, что может докурить. — Долго мы еще на вы будем общаться? — вдруг пробурчал парень, словно бросая вызов установленным границам. В его голосе звучит легкая ирония, и он наблюдает за реакцией карих глаз.       Тушенцов опешил. Сам не понимая, от чего именно. От неожиданного смысла сказанного, от первого шага в его сторону, от того, как легко и непринужденно этот парень нарушил границы их «вы». В этом неожиданном теплом взгляде скрывалось что-то необычное, что-то, что заставляло сердце биться быстрее. А может быть, от той манеры, в которой это было сказано. Рыжеволосый постоянно был не выспавшимся, но не умолкая шутил или говорил о чем-то. При этом он так легко заводил разговор, что это казалось странным, словно он привык к тому, что люди с лёгкостью открываются ему. Невольно пару раз в своей голове Руслан сравнивал его с бабушками из поликлиники, которые за две минуты знакомства становились чуть ли ни близкими подругами, обсуждая семьи и болезни. На такие мысли он всегда усмехался, но пытался спрятать улыбку. Вдруг кто увидит, как он, как дурак, стоит и улыбается сам себе. — Я Даня, — тянет руку постоялец, и в этом жесте скрывается такая искренняя открытость, что Тушенцов снова хочет впасть в оцепенение. Но шатен тут же машет головой, приходя в себя, и протягивает руку в ответ.       Их пальцы соприкасаются на мгновение, и в этом кратковременном контакте Руслан чувствует нечто необычное. Даня улыбается, его глаза искрятся озорством, и парень понимает, что перед ним не просто клиент, а целый виртуоз жизненных игр. — Руслан, — он откидывает сигарету, но не гасит ее, а зажимает между указательным и средним пальцами, словно держа драгоценность. Он прикусывает губу, задумчиво взглядывая на остывающий огарок, и только после того, как Даня переступает порог, он гасит его о железный поддон для пепла, — Двойной эспрессо? — Это точно, — подмигивает рыжеволосый, облокачиваясь о столешницу у окна.       Голубые глаза блестят шаловливым огнем, а в его подмигивании сквозит не просто вежливость, а некая загадочная интрига, словно он скрывает за собой тайну, которую готов раскрыть только избранным. На удивление, его болтливость сегодня куда-то испарилась. Руслан вскипятил воду и засыпал кофе в турку. Аромат свежемолотых зерен разнесся по кофейне, заполняя ее уютным теплом. Он перебирает в руках турку, вдыхая аромат. — Чего опаздываете, Данила? — в шутку тянет каждый слог парень, а в душе ликует, что теперь может растягивать с уст буквы имени человека, что засел в голову второй месяц. Но увы, реальность такова, что просто взять и позвать на свидание — нельзя. Он смотрит на парня сквозь пар кофе, и ему кажется, что в голубых глазах мелькает улыбка, словно он чувствует это непроизвольное желание вытянуть из имени каждую ноту, каждую мелодию. — Авария на Ленина, — отмахивается тот, но тут же закусывает нижнюю губу. — Это же на другом конце города, — Руслан обернулся лишь на долю секунды, переливая напиток в стаканчик, будто ему важно было не пропустить ни одной капли кофе, — Где-то здесь работаешь? — он наконец оборачивается, протягивая кофе, и в его взгляде читается ожидание, а может быть, и надежда. — А где надпись? — Даня смотрит на стакан с кофе с полным недоумением, словно ему не надпись забыли добавить, а влили молока, на которое у него аллергия. Хотя кто знает, может, аллергия и была, может, шатен и знал бы об этом, если бы не молчал чаще, чем говорил. Рыжие брови взлетают к верху, губы сжимаются в тоненькую линию, и в этом движении сквозит не просто растерянность, а целый мир невысказанных мыслей. — Забыл, — Тушенцов забирает стакан, вскрывает маркер зубами, и вглядывается в бежевый картон. Он не знает, что написать, и в этом неведении скрывается целая история нереализованных желаний.       А рыжеволосый упоенно улыбается, да так, что сердце сводит, еще и игривым голосом продолжает: — Работаю я из дома, а сюда на автобусе по расписанию приезжаю, — молчит с секунду, но добавляет, — За твоим кофе. — Тогда держи.

«Кофе за два часа дороги и 215 рублей»

— Черт, — Даня смеется, разглядывая каллиграфично выведенные буквы. Он не может отвести взгляд от этой надписи, а в его улыбке что-то такое теплое мелькает, что будто уже родная реакция, — Я не виноват, что здесь вкуснее.       Руслан уже готовится прощаться с гостем, впитывая очередной рутинный день с лентой новостей в телефоне, да редкими клиентами. Он ожидал, что Даня скажет «до свидания», и они расстанутся, как и множество раз перед этим. Но тот не торопится, его силуэт не двигается, словно он прирос к этому месту.       За окнами вдруг полило, как из ведра, а тучи сгустились. Стало еще темнее, будто уже вечер, а не начало дня. Парень пытается смотреть куда угодно, занять чем-то руки, тело прихватывает от неловкости, а что спросить или сказать не знает. Он неуверенно перебирает в голове возможные фразы, но они все звучат слишком банально, слишком неискренне. Он чувствует, как его щёки пылают от стыда, а в жилах бежит холодный пот.       В этот момент Даня делает ещё один глоток кофе, смотрит на капли дождя, которые бегут по стеклу, и в этом движении сквозит не просто расслабленность, а целый мир. Шатен с неловкостью пытается продолжить разговор, но слова упорно не приходят. Он чувствует, как его шея наливается кровью, а руки становятся мокрыми от пота. Он не знает, что сказать, но ощущение того, что он должен сказать что-то важное, не отпускает. — Дождь как из ведра, — произнес рыжеволосый, его голос звучал легко и свободно, словно он не замечал неловкости, витающей в воздухе. — Не знаю, что сделать, если не прекратится.       Руслан застыл, как деревянный человечек, у которого заклинило механизм. Он молчал, лишь неловко перебирал стаканчики, задумчиво протирая их салфеткой. Он вспоминал все свои стандартные фразы, которые он произносил каждому клиенту: «Хорошего дня», «Прекрасная погода», «Приятной вам поездки». Но сейчас они кажутся слишком пустыми, неискренними. Даня заметил молчание и улыбнулся: — В общем, думаю, подожду, пока не перестанет. Или мне уйти?       Тушенцов не мог отвести взгляд от парня: — Нет, что ты, — прошептал он, боясь пропустить что-то важное, — Просто… я не привык, что клиенты так долго остаются. Обычно все берут кофе и уходят, — от волнения его щеки загорелись, и он попытался спрятать свои руки за спину. — А я — обычный клиент? — парень подмигнул Руслану и спросил, — Может быть, расскажешь секрет? Почему только у тебя так вкусно получается?       Тушенцов задумчиво посмотрел на парня, невольно сощурив глаза, пытаясь разгадать тайну, скрывающуюся в его улыбке. В голубых глазах, как в зеркале, отражались не только капли дождя, барабанящие по окну, но и целая гамма эмоций, которые он никак не мог расшифровать. Сердце стучало в груди, как барабан в неизвестном ритме, отбивая такт неуверенности. В его голове мелькали разные мысли: «Флиртует ли он? Или просто вежлив?», «Может быть, он действительно хочет узнать секретный рецепт?». Но за этим вопросом скрывался другой, более глубокий: «А что если он не просто хочет узнать рецепт, а хочет узнать меня?». Руслан чувствовал, как его щеки наливаются румянцем, пытался отвести взгляд, но Даня держал его в своем поле зрения. — А не устал на другой конец города ездить? — Тушенцов пытался отшутиться, но его голос выдал всю неловкость. Он невольно покраснел еще сильнее, словно стеснялся своих собственных мыслей, которые бежали в голове с бешеной скоростью. — От другого устал, — рыжеволосый улыбнулся настолько лукаво, настолько с иронией, что понять бы ее смог даже ребенок. — Все жду, пока ты расскажешь, как мимо кассы проливаешь карамельный сироп, — вновь он подмигнул, его голубые глаза заблестели.       У Руслана и сердце остановилось, не зная, что ответить: — Тогда ты знаешь секрет, тогда можно и не ездить так далеко от дома, — пожал плечами шатен, словно в него вселилась смелость, возникшая непонятно откуда. — Тогда я не буду считывать это за знак внимания? — вновь эта улыбка. Рыжеволосый уже допил свой напиток, наклонился через стойку к баристе, вглядываясь в карие глаза, — Я не дождусь, пока ты меня на свидание пригласишь? — Я так очевидно себя веду? — вдруг на душе полегчало, а из груди вырвался смешок. — Ну, не знаю, — Даня приподнял бровь, задумчиво размышляя, — Может быть, ты просто не хочешь признаваться в том, что я тебе нравился с самого начала? — И как ты понял о карамели? — Руслан пробормотал так тихо, что едва было слышно. — Сменщик твой заказ перепутал еще месяц назад, — ответил парень, — И все это время я приезжал перед рабочей сменой, пытался поймать тебя на добавлении сиропа. Но так и не заметил, как и когда ты его добавляешь, — он открыто флиртовал, с некой развязанностью, от чего по телу у шатена прошла волна дрожи. Ему словно начало нравиться это все еще больше. — Этот секрет точно не расскажу, — Тушенцов будто и сам влился в эту игру заигрываний, облокотившись о столешницу, находясь в центре их собственного спектакля. — А если я возьму твой номер и приглашу на свидание? — Даня слегка наклонил голову, сощурив хитрые глаза. — Я подумаю. — Насчет секрета или насчет свидания? — вдруг возмутился рыжеволосый, но тут же они вдвоем рассмеялись, — Так что? Когда у тебя выходной? — Могу на завтра попросить, — Руслан выдохнул, не веря тому, что все произошло само собой. — Договорились, — загорается Даня еще больше, попутно набирая цифры на чужом телефоне, кидая вызов на свой, чтобы у каждого из них сохранились номера. — Тогда до завтра, — он резко оборачивается к двери, кидая на последок шутку, — Больше хоть не придется на другой конец города мотаться.       Тушенцов остался стоять около кассовой стойки, следя за уходящим парнем. Он не мог поверить, что все произошло так быстро. В его голове мелькали разные мысли, он еще не мог понять, что же произошло на самом деле. Внезапно парень увидел уведомление о новом сообщении. Даня сам добавил себе имя в контактной книжке, как «Данечка с каплями карамели», а снизу под контактом глупая надпись: «Вдруг у тебя еще какие-то есть, а различаешь всех по сиропам» и куча скобочек, означающих улыбку. Руслан лишь усмехнулся, покачивая головой. Но все же перешел с карточки контакта в диалог, где была фотография остановки, которая находилась за домами. Она была полностью затоплена, а снизу сообщение, мол, придется ехать на такси. Шатен прикусил губу, задумчиво разглядывая фотографию.

«Напиши, как до дома доплывешь»

      Он откинулся на стуле, ожидая ответа. В груди снова забилось сердце, и щеки снова налились румянцем.       Дождь лил, словно небо решило устроить потоп. Капли били в окна кофейни, создавая глухой, монотонный ритм, который затягивал в себя всякое желание делать что-либо, кроме как прислониться к теплой столешнице и погрузиться в созерцание. Руслан вздохнул, поглядывая на пустынную кофейню. Воскресенье, дождь, и ни одного клиента.       Парень потянулся за тряпкой, будто хотел отогнать от себя тяжелые мысли, и начал протирать столики. Сначала — столики. Протереть, проверить, чтобы нигде не было пятен от кофе или воды. Он проводил тряпкой по каждой поверхности, затем переворачивал ее, чтобы протереть другой стороной, убирая пыль и остатки крошек. Каждое движение отточено за годы работы, рука двигалась автоматически по заведенному механизму.       Парень вернулся к кофемашине, включил ее и поставил на промывку. Звук шумящей воды с капельками кофе был знаком ему как родной. Почистить кофемашину — ритуал. Сначала промыть все отсеки горячей водой, затем протереть специальным средством, чтобы убрать остатки, затем протереть сухой тряпкой.       Тушенцов оглянулся на свою работу. Кофейня блестела, словно новая. Он убрал все необходимые вещи, выключил свет и, закрывая дверь, почувствовал легкое облегчение. Еще один день закончился. Дождь не утих, а стал еще сильнее. И хоть парень и промокнет до костей, ему было все равно. Он ждал завтрашний день.       Солнце, пробиваясь сквозь занавески, осветило лицо Руслана резким золотистым светом. Он поморгал, пытаясь отогнать сонливость, но голова тяжело гудела от недосыпа. Прошедшая ночь была заполнена перепиской с Даней, и парень ловил себя на том, что уже не помнит, когда уснул. В груди перемешивались волнение и нетерпение, словно две непоседливых птички били крыльями о ребра.       Шатен подскочил с кровати, почувствовав, как к нему возвращается жизнь. Он подошел к окну, и улица встретила его шумом и движением, хотя бы среди этого хаоса он смог бы отвлечься от тревожных мыслей перед свиданием.       Руслан пытался успокоиться, но его собственный внутренний диалог только усиливался. Он вспоминал, как долго мечтал хотя бы просто познакомиться с Даней. Два месяца он лелеял в душе эту мысль. И вот теперь эта мечта превратилась в реальность. Он чувствовал радость, но вместе с ней приходило и недоверие.       Парень переживал о том, что скажет и как будет выглядеть. Мысли кружились в голове. «Что, если я скажу что-то не то? Что, если он подумает, что я глупый?» — пробегала в голове мысль, оставляя за собой холодный след тревоги. Он представлял, как Даня смотрит на него с нескрываемым разочарованием, и от этого становилось не по себе, словно он неожиданно очутился на краю обрыва, а в глубине ждала бездна отвержения.       Шатен подошел к шкафу, полному одежды, но ничто не находило отклика в его душе. Его любимая черная рубашка казалась слишком формальной, а футболка с красным принтом — слишком несерьезной, приглашающей к веселью, которого сейчас не хотелось. Руслан перебирал вещи, его пальцы зацепились за мягкую ткань худи с небольшим логотипом его любимой группы.       Вечерний воздух, пропитанный запахом сырой земли и увядающей листвы, тяжелел с каждой минутой, предупреждая о скором приходе холодной зимы. Руслан стоял у входа в парк, переминаясь с ноги на ногу, поглядывал на часы, словно хотел ускорить время, но стрелки двигались неумолимо медленно, как бы насмехаясь над его нетерпением. Холодный ветер, пронизанный духом ушедшего лета, проносился по аллее, шелестя листьями. Одинокие капли дождя падали с неба, ударяясь о мокрый асфальт и отражаясь в лужах.       Тушенцов оглянулся вокруг, ища знакомые рыжие кудри, но были только прохожие, спешащие по своим делам, и тихие деревья, застывшие в ожидании вечера. Внезапно, в конце улицы, он увидел его. Из автобуса, окутанного мягким светом фар, вышел Даня. Он остановился на тротуаре, будто застыв в нерешительности, перед тем, как сделать шаг. Его широкие плечи и внушительный рост подчеркивались темным пальто классического кроя, которое, казалось неотъемлемой частью его стиля. На удивление, он был без очков. Его рыжие кудри ярко выделялись на фоне темной одежды, бросая вызов серой вечерней скуке и пробуждая в окружающем пространстве волну нежной тревоги.       Даня закурил сигарету, и в том, как он неторопливо поднес ее к губам, как он вдохнул дым, задержав его на мгновение, давая пропитать все его существо, и выпустил тонкой струйкой в вечерний воздух, была такая непринужденная естественность, такая неповторимая элегантность, что Руслан невольно улыбнулся. Он увидел, как рыжеволосый оглянулся вокруг, но вдруг замахал Тушенцову рукой.       Рыжеволосый шел быстро, лицо его озарилось теплой улыбкой, а в глазах зажглись искренние огоньки радости. Даня остановился перед шатеном, и Руслан почувствовал, как теплая рука парня легко обнимает его за плечи. — Привет, — прошептал он, и голос, словно вечерний ветерок, ласкающий листву, звучал так же тепло и мягко, продолжая мелодию их встречи.       Тушенцов кивнул в ответ, и в его душе затеплился слабый огонек успокоения, внезапно, с уходом тревоги и робости, он почувствовал легкость. Мир вокруг окрасился новыми красками, и вечерний воздух запах так же сладко и нежно, как первые капли осеннего дождя. — Пойдем к тебе на работу? Я сегодня не пил кофе.       Руслан улыбнулся, но ответил не сразу. — Сегодня у меня выходной, да, и идти далековато. Но можем зайти в другую кофейню, — он кивнул головой в сторону ближайшей, — Там я просто скажу баристе, что ему нужно сделать. — Ну, ладно, — Даня согласился, видно было, что он не в восторге от изменения планов, но решил не спорить.       Они пошли в сторону кофейни, и шатен почувствовал, как напряжение в его плечах немного уменьшилось: — Как у тебя день? — спросил он, стараясь поддержать беседу. — Нормально, — ответил Даня, делая небрежный жест рукой. — Отработал из дома с заказами онлайн. А у тебя? — Тоже все в порядке… — Неплохо, — рыжеволосый кивнул головой, словно оценивая слова собеседника. — А мы так и будем формальными фразами общаться?       Шатену нравился этот спокойный, вальяжный характер Дани. — Ты на меня смотришь, как на чудо света, — рыжеволосый вновь позволил себе легкую иронию. — Не боишься разочароваться? — Не боюсь, — Руслан ответил с улыбкой. Сам того не ожидая, добавил. — Я и так уже в тебя влюблен. — Ну, это уже интереснее, — прошептал парень, — А то я устал ждать, пока ты первый шаг сделаешь.       Они шли молча, но это молчание не было неловким. В нем было столько тайных желаний, что слова казались лишними. Руслан чувствовал, как рука парня, теплая и уверенная, легко положилась на его. Он не смел отвести взгляд, словно боялся нарушить этот момент, и просто шел вперед, чувствуя, как их руки соприкасаются.       Даня же, несмотря на свою раскованность, был немного растерян. Он глянул на шатена, в его глазах блеснуло что-то новое, что-то трогательное. Он усмехнулся, но усмешка была не издевательской, а скорее нежной, словно он пытался скрыть свою растерянность.       Старые дома с ярко-желтыми стенами и деревянными балкончиками казались застывшими во времени. Октябрь уже полностью захватил город, окутывая его бархатной прохладой и окрашивая листву в яркие краски увядания. Воздух пах сырой землей и легким дымом от костров, которые уже начинали разжигать в парках, готовясь к холодным вечерам. Руслан вглядывался в голубые глаза, улыбался в ответ на шутки, хотя они и были слишком резкими, и не всегда понятными. Иногда Даня легонько толкал его в плечо, и шатен смеялся еще сильнее, ощущая напряжение в плечах, которое было все еще присутствует, но уже не так сильно. Он старался не отрывать от него взгляда, хотя и иногда краснел, словно подросток. В конце улицы они увидели заветную кофейню. — Добрый вечер, — прозвучало уверенно, как только рыжеволосый переступил порог, — Двойной эспрессо. — И добавьте ему пару капель карамельного сиропа, — кивнул Тушенцов, разглядывая знакомое оборудование. Все было так же, как на его работе, но здесь было чуть больше шарма, чуть больше жизни. — А ты ничего не будешь? — выгнул бровь Даня, оплачивая банковской картой по терминалу. — Мне хватает на работе, а в выходные стараюсь не употреблять кофеин.       Бариста, девушка с веснушками и короткими темными волосами, улыбнулась парням и с ловкостью бармена взяла небольшую чашку. Руслан следил за каждым ее движением, словно хотел убедиться, что она сделает все правильно. Девушка поставила чашку на подставку под кофе-машину, затем взяла температурный датчик, проверив температуру воды. Она нажала на кнопку кофе-машины, и с негромким шипением в чашку побежал струйкой черный крепкий кофе. Шатен заметил, как она взяла небольшой флакончик с карамельным сиропом, потрясла его, сделав несколько капель в чашку. Потом взяла небольшую ложку, протерла ее по полотенцу и аккуратно помешала кофе, чтобы сироп равномерно растворился. Бариста с улыбкой поставила чашку перед Даней. — Приятного аппетита, — сказала она и повернулась к другому заказу. Руслан кивнул в ответ, удовлетворенный ее работой. Он чувствовал легкий аромат карамели, который словно приглашал его попробовать кофе.       Выйдя из кофейни, шатен вдохнул полной грудью прохладный воздух. Он посмотрел на рыжеволосого, который не спеша пил кофе, улыбаясь чему-то своему. — Пойдем? — спросил Руслан, чувствуя легкую дрожь от холодного ветра, который резко ударил в лицо. — Ты все равно делаешь вкуснее, — недовольно протянул парень. На что шатен мотнул головой, добавляя, что девушка сделала все в точности как он.       Даня кивнул, выкинув недопитую чашку. В этот момент небо словно разорвалось, и с неба хлынул ливень. Капли дождя били в лицо, как миллионы крошечных иголок. Ветер завывал и срывал с деревьев листья, которые кружились в воздухе. — Пойдем, — голубоглазый взял парня за руку, потянув его за собой в сторону ближайшего подъезда.       Они бежали, смеясь, упиваясь свободой и беззаботностью, словно дети. Тушенцов чувствовал, как капли дождя стекают по лицу, охлаждая его и оживляя. Он смеялся от души, сбросив с себя тяжесть всяких забот. В этом ливне он видел не бедствие, а очищение, и его душа радовалась дождю.       Внезапно, они забежали под козырек подъезда, пытаясь перевести дух. Улица стала совершенно темной — не только от черных туч, но и от времени, которое ускорило свой бег под натиском ливня. Они прислонились к стене, пытаясь отдышаться. Их тела были мокрыми насквозь, но им было все равно. Одежда липла к телу, но им было так хорошо, что они даже не заметили этого. Их лица сияли от радости, а глаза блестели от счастья. Дождь продолжал лить, барабаня по крыше подъезда. — А я хотел дойти до твоей работы, — прошептал Даня, хитро хмыкая, — Заставить тебя поработать в выходной. Но даже погода не дает мне насладиться хорошим кофе. — Под таким ливнем? — усмехнулся шатен, и их улыбки переплелись в едином потоке счастья под шум ливня, — Я бы с радостью посмотрел, как ты дойдешь.       Он следил за тем, как Даня, не отрывая взгляда, убирает с его щеки каплю дождя большим пальцем. В этот момент Руслан ощутил, как его собственная рука, не понимая приказа мозга, потянулась к лицу парня. Тепло рыжеволосого проникло сквозь кожу, и шатен забыл о холоде и дожде. — Можно тебя поцеловать? — шепнул Тушенцов, сглатывая неловкость. — Можно без глупых вопросов? — сощурил голубые глаза парень.       Руслан аккуратно коснулся его губ своими, словно боясь спугнуть хрупкую тишину, что висела между ними. Он чувствовал остаток карамельного кофе на его губах, сладкий и немного горький. Чувствовал тепло от его дыхания, которое согревало в этом холодном ливне, и соль дождя на его щеке.       В их первом поцелуе не было страсти, не было настойчивости. Шатен нежно провел языком по уголку изгиба лукавой улыбки, вплотную сжал его в объятиях, чувствуя как Даня отвечает ему на поцелуй, растворяясь в нем. В этом поцелуе он чувствовал все: и влажность от дождя, и сладкий вкус карамели, и тепло, и свою собственную страсть, которая только начала просыпаться. Он погружался в это чувство с головой, забывая обо всем на свете. В этот момент для него существовали только они двое, и их первый, робкий поцелуй, который обещал многое.       Поцелуй закончился так же нежно, как и начался. Руслан отстранился, но не отпустил парня, держа его руку в своей. Он смотрел на него, на его мокрые от дождя ресницы, на его блестящие голубые глаза, которые сияли от счастья. — Ты неимоверно красивый, — прошептал шатен, словно не верив сам себе, покачивая головой. Он так долго ждал, когда сможет поцеловать именно этого рыжеволосого парня, с его харизмой и глупой привычкой не запоминать, как открывается дверь, с привычкой хмурить брови, когда что-то идет не так или когда он недоволен. — А ты — лучший бариста в мире, — ответил Даня, и снова поцеловал его, на этот раз уже с нежной страстью. Этот поцелуй был более смелым, более глубоким.       Руслан, охваченный волной чувств, отвечал на поцелуй, теряясь в теплоте. Он ощущал, как капли дождя стекают по его лицу.       Смех раздался внезапно, разрезая тишину дождя. Шатен отстранился от Дани, не мог удержаться от смеха, который сотрясал его тело. Рыжеволосый же смотрел на него с удивлением, но потом и у него появилась улыбка. Он придвинул к себе парня, обняв его. — Что такое? — спросил он, еще не веря, что их романтичный момент прервался так внезапно. — Прости, — прошептал Руслан, пытаясь успокоиться, но смех все равно прорывался сквозь его слова. — Просто смешно как-то. — Давай еще раз, — отмахнулся Даня, и снова поцеловал его. Но когда он провел языком по губам Тушенцова, тот вновь засмеялся, и поцелуй прервался, — Я так смешно целуюсь? — буркнул он. — Прости, — протянул шатен, — С меня карамельный кофе. Простишь? — он слегка наклонил голову. — Если сегодня, тогда прощу, — пожал плечами рыжеволосый, поджав губы. — Ты серьезно? — вдруг прошептал Руслан, оборачиваясь на ливень, который, казалось, только усилился. Дождь бил по асфальту с неистовой силой. — Да, — ответил парень, и в его голосе звучала уверенность, — Я серьезно. — Но дождь… — начал Тушенцов, как Даня перебил его, поцеловав в щеку. — Не сахарный.       Руслан вызвал такси. В теплой машине они откинулись на сиденья, и Даня смотрел на парня, словно хотел узнать, что еще не знает о нем. Шатен улыбнулся в ответ и начал рассказывать о школьных годах. Вспомнил про свой выпускной, о том, как он стеснялся танцевать. Он рассказал о своих друзьях, о своей первой любви, о мечтах. Парень чувствовал, как собеседник слушает его внимательно, и в голубых глазах читался интерес и увлечение.       Когда они подъехали к знакомому району, в окне машины виднелся темный и тихий двор. Лишь один свет от кофейни пробивался сквозь темноту. Они вошли внутрь, и воздух окутал их теплом и ароматом свежемолотого кофе. Смена заканчивалась, поэтому Руслан мотнул головой сменщику, что сам все помоет и закроет. Рыжеволосый сидел за столиком, не скрывая интереса, наблюдал за парнем, как тот готовит ему тот самый кофе, который он пил изо дня в день. Руслан привык к этому рецепту, будто он знал его лучше, чем что угодно в этом мире. Этот кофе был тем, что все же дало толчок хотя бы на их первый поцелуй.              Тушенцов засыпал кофе в турку и поставил ее на слабый огонь. Карие глаза заблестели, в них отразился огонек от плиты, когда он увидел, как зерна кофе начинают отдавать свой аромат, как от них поднимается тонкий пар. В этом простом действии сочеталась точная наука и творческая интуиция — он знал каждый шаг этого ритуала, как знал свои собственные мысли. Парень ждал, пока кофе не начнет отдавать тепло, затем залил его подогретой до сорокового градуса водой.       Сняв турку с огня, Руслан нежно поставил ее на столик и покрыл крышкой. Он дал кофе немного настояться, словно хотел дать ему возможность обрести совершенство. Шатен добавил четыре капли сиропа и, немного размешав, протянул стаканчик, выжидая реакции. Долго ждать не пришлось, тут же на веснушчатом лице появилась широкая улыбка. — Я же говорю, что только у тебя такой, — сказал Даня, и в его голосе звучала благодарность и нескрываемая лесть. — Та девушка сделала абсолютно то же… — Нет, — вдруг рыжеволосый перебил его, словно хотел защитить свой любимый напиток от критики. — Ты не пробовал, поэтому молчи. — Хорошо, — поднял руки Руслан, сдаваясь в споре. — Мне нужно будет все убрать… подождешь или тебе вызвать такси? — Конечно, подожду, — возмутился парень, будто это было и так понятно. — У тебя есть идеи на этот дождливый вечер? — Если я на первом свидании приглашу тебя к себе, то будет совсем нагло? — Нужно пользоваться этим днем, — Даня смеялся, — Пока твоя смелость переходит все границы молчания двух месяцев. — Ну, тебя.       Они оказались в тени кофейни. В этом уютном и загадочном месте, где аромат кофе перемешивался с ароматом дождя. Руслан увидел в голубых глазах тот же огонек, что и в свете уличных фонарей, который пробивался сквозь темноту ливня. Шатен убирался, протирая поверхности барной стойки. Он слышал как капли дождя стучат по стеклам, чувствовал как его руки невольно задержались на гладкой поверхности кофемашины. Руслан взглянул на рыжеволосого, замечая в нем отражение своей собственной души, и ему казалось, что он знает этого человека всю жизнь.

***

      Полгода пролетели, словно дымка от первых весенних цветов, каждый месяц оставляя за собой нежный след в их отношениях. На улице был конец апреля, и воздух пах свежестью и ожиданием тепла, которое Руслан чувствовал в сердце при одной мысли о голубых глазах. Он вспоминал тот первый день, тот момент, когда увидел Даню в кофейне, как боялся сделать первый шаг, зачарованный веселым характером и яркой улыбкой. В тот момент он понял, что влюбился безвозвратно.       Вкус кофе, который шатен приготовил тогда, стал его секретом, его первым шагом в этот новый мир, где они были только вдвоем. Их первый поцелуй произошел под козырьком подъезда. В следующие недели они встретились еще несколько раз, гуляя по парку, сидя на скамейке перед фонтаном, слушая музыку в уютном кафе. Руслан чувствовал, как он все больше и больше влюбляется в парня.       Их отношения развивались естественно и красиво. Тушенцов ощущал, как их связь становится все крепче, как они все больше погружаются в мир друг друга. Но их отношения не всегда были идеальными. Однажды, перед Новым годом, когда воздух пах мандаринами и волшебством, а в окнах зажигались яркие гирлянды, их идиллия треснула.       Даня, утопая в работе и сроках, забыл об их планах встретиться. Руслан почувствовал укол ревности, ведь он так долго ждал этого вечера, мечтая о том, как они вместе будут наряжать елку, украшать его квартиру. Он был готов к волшебству, к романтике, к нежному свету гирлянд, а рыжеволосый как назло не мог ответить на его звонки.       Шатен расстроился и отказался говорить с парнем на несколько часов. Ему казалось, что его не ценят, но Даня, понимая свою ошибку, принес извинения и купил ему коробку сиропов для кофе, не зная, кому этот подарок нужнее, но тогда они лишь посмеялись. В итоге, их ссора укрепила отношения. Они поняли, как важно говорить о своих чувствах и уважать друг друга. Кашин принял, что нужно держать телефон рядом, а Руслан принял, что иной раз человек может быть слишком погружен в работу. Они научились говорить о своих ожиданиях, о своих страхах, о своей любви, и это сделало их отношения еще крепче.       И вот сейчас, спустя полгода, Даня натягивал джинсы на краю кровати, а шатен не мог отвести взгляд. Он любовался каждым движением парня, каждым изгибом его тела, каждой искоркой в голубых глазах. Воздух в комнате пах не только табаком и страстью, но и их собственным уникальным ароматом, который создавался из их любви и общих воспоминаний. Комната дышала спокойствием после бури. — А мы долго, как подростки, будем ныкаться друг у друга на квартирах? — недовольно потянулся, вставая с кровати, рыжеволосый. Он поднял с пола кофту на замке, накидывая на себя, но не застегивая. — Можешь переехать ко мне, — Руслан выгнул бровь, он давно перенял у парня привычку отвечать на все так, словно это очевидно. — Может, наоборот? — Даня искал пачку сигарет на полу, не помня, где видел ее в последний раз. Вдруг он нашел заветную вещицу, с улыбкой подняв ее. — Ты из дома работаешь, а мне придется на другой край города ехать, — шатен приподнялся с постели, потянув парня за руку на себя. И тихо шепнул на ухо, зарываясь в волосы рыжего отлива, — Ты если так будешь ходить, то мы из кровати не выберемся за сегодня. — Я и не против, — засмеялся Кашин, звук его смеха был таким же солнечным, как и веснушки, разбросанные по щекам. Он прикрыл глаза, вздрагивая от нежных укусов за мочку уха. Шатен пробирался под расстегнутую кофту, его руки были теплыми и нежными.       Руслан чувствовал, как тепло его рук проникает сквозь тонкую ткань кофты, и он уже представлял, как парень вздрогнет, когда он прикоснется к его коже. Он провел пальцами по плечам Дани, и тот действительно вздрогнул. Шатен увидел, как по щекам парня пробежал румянец, как его дыхание сделалось частым и неровным. Он чувствовал, как его тело горит от этого касания, как струйки жара пробегают по коже.       Руслан знал, что ему стоило лишь немного сильнее прижать руки к плечам парня, как кофта свалилась бы с сильных плеч, оголяя торс и спину. Он смог бы увидеть каждую мышцу, каждый изгиб этого тела, которое он так любил. Но Тушенцов не торопился. Он хотел наслаждаться этим моментом, этой нежной пыткой ожидания. — Значит, ты переезжаешь с сегодняшнего вечера? — шатен продолжил томно, голос его был низким и бархатным.       Он ощущал, как рыжеволосый поддается его ласкам, как тело мягко отвечает на касания. Его палец задержался на бледной веснушке, расположенной прямо под глазом, и он уже не смог удержаться. Руслан притянул Даню к себе, целуя его страстно, с неистовой силой. — Нужно будет квартиру сдать хозяйке, — Кашин шептал, целуя его в шею. — Вещи сложить, — он провел языком за ухом, и шатен вздрогнул, чувствуя мурашки по спине. — Перевести все сюда, — вдруг он снова взглянул в карие глаза и, целуя пухлые губы, спросил, — Выделишь мне полочку? — Конечно, нет, — засмеялся Руслан, продолжая касаться своими губами чужих.       Даня, чуть отстраняясь, с недоумением посмотрел на него: — Да, что с тобой не так? — отмахнулся рыжеволосый, но его тут же зажали в объятиях, развернув спиной к себе так, чтобы тот не видел лица партнера, — Чего ты смеешься всегда, когда я тебя целую? — произнес он тихо и недовольно.       Тушенцов нежно погладил рукой спину парня, с легкой улыбкой в голосе ответил: — Я читал, что это либо из-за нервозности, либо из-за стимуляции эндорфинов, — тихо произнес он, поглаживая рыжие волосы, — Я не могу с этим ничего поделать, — добавил он мягко. — Зачем ты читал об этом? — вдруг шепнул с возмущением Даня, но в ответ была тишина. Словно он сам догадался, резко оборачиваясь лицом к лицу, — Ты обижаешься на то, что я каждый раз подмечаю это? — Нет, — немного соврал Руслан. Он не обижался, просто хотел, чтобы их отношения строились так, чтобы обоим было комфортно. Но рыжеволосый каждый раз недовольно реагировал, может быть, Даня и вовсе думал, что это делается специально, чтобы его позлить.       Кашин немного задумался, потом улыбнулся, и его глаза заблестели от веселья — Да, ладно, — он снова поцеловал Тушенцова, на этот раз нежно и длительно. — Я люблю тебя, — шепнул он, отстраняясь, — Я покурю, и будем спать.       Руслан закрыл глаза, вдыхая аромат свежего воздуха, пропитанного дымком сигарет. Он чувствовал тепло рядом, как Даня прижимается к нему, уже успокоившись после сигареты. Рыжеволосый забрался в кровать, оставив за собой лёгкий аромат табака и свежести с балкона, которая еще пахла ночной прохладой.       Кашин спокойно дышал, прижавшись к нему спиной, и Руслан чувствовал, как ритм чужого дыхания успокаивает и его собственное сердце. Сквозь полуприкрытые шторы пробивались первые лучи рассвета, окрашивая комнату в нежные тона. Ветер нежно шептал за открытым окном, играя с тонкой занавеской, пытаясь разбудить их от сладкого сна. За окном расцветали деревья, словно хотели поделиться с ними своей радостью от прихода весны.       Ветер подул сильнее, и в комнату ворвались свежие ароматы весенней земли, только что освобожденной от снега. Солнце поднималось все выше, и комната заполнялась теплым светом. Руслан нежно поцеловал в щеку парня, прошептал «Доброе утро», и отстранился, чтобы посмотреть на него. Даня лениво потянулся, сладко улыбаясь, но продолжил спать дальше. Тушенцову хотелось прижать парня к себе, затискать в объятиях, словно мягкую игрушку. Но он лишь аккуратно встал, не желая будить сладкую дремоту, и прошел на кухню, где царил полумрак раннего утра.       Всё было просто: двойной эспрессо и капли карамели. Шатен давно не готовил по тому рецепту, по которому когда-то варил изо дня в день, тот самый кофе, что по сути и свел их вместе. Руки автоматически выполняли знакомые действия, будто сами помнили каждое движение. И вот на столе стояла чашка с запахом их первой встречи, с атмосферой приглашения на первое свидание, со вкусом первого поцелуя. Руслан усмехнулся сам себе, проходя в спальню, неся в руках ароматный напиток.       Парень поставил чашку на тумбочку и аккуратно сел на край дивана, пальцами перебирая каждый аккуратный завиток рыжих волос. Даня морщился, не желая просыпаться, но Руслан наклонился к его уху, не переставая гладить по голове, и прошептал: — С первым добрым утром в нашей квартире, — на его слова голубые глаза приоткрылись, а на веснушчатом лице появилась улыбка, полная трепета, — Ваш двойной эспрессо готов.