Если бы только

      Если бы они были в каком-нибудь дерьмовом фильме, то последние минуты жизни Деку провел бы в его руках. Его угасающий взгляд был бы направлен на Кацуки, пока тот в отчаянии шептал бы всё, что он всегда чувствовал к задроту, но боялся сказать. Покидая этот мир, Изуку бы знал, насколько сильно он был любим, как много он значит в жизни Кацуки, как он, черт возьми, сожалеет, что не признался раньше.       Вместо этого Кацуки был слишком занят тем, что пытался остановить кровь, которая хлестала из множества ран напарника, в то время как Деку едва удавалось удерживать глаза открытыми. Бакуго сомневался, что он помнил тогда даже своё собственное имя, тем более осознавал, что рядом находится именно Кацуки или вообще кто-либо, если уж на то пошло.       Он всё время шептал хрипло что-то тихое, отчаянное, болезненное, так неправильное напоминающее его обычную болтовню, если бы только не красные кровавые пузыри, которые мешали ему говорить и делали его речь такой невнятной.       Только потом, когда вокруг появились люди, и они общими усилиями смогли наскоро перевязать его самые опасные раны, поднять и занести в машину скорой, до Кацуки дошло, что одно из повторяющихся слов, которое вылетало изо рта задрота, было "мама, мама, мама".       И это неожиданно напугало его еще больше, потому что он не знал точно, зачем Изуку звал именно Инко. Была ли эта последняя неосознанная попытка угасающего сознания найти какое-то подобие комфорта в человеке, который всегда значил для Изуку безопасность, или готовность воссоединиться с матерью в следующей жизни… потому что старшая Мидория к тому моменту уже два года как была мертва.       Он тогда в очередной раз пожалел, что не стал спорить и не заставил взять себя в ту же машину, на которой увезли Деку, но они только что вышли из битвы: Кацуки с головы до ног был покрыт грязью и засохшей кровью, большая часть которой принадлежала Изуку, и опасался, что может помешать стараниям врачей поддержать жизнь Деку, пока они добираются до больницы.       Машина, на которой он и Киришима добирались до госпиталя, следовала практически сразу за скорой: они должны были убедиться, что никто не нападет на неё во время перемещения. Когда Кацуки влетел в зал ожидания, Изуку уже готовили к операции, и всё, что он мог сделать, это сидеть на неудобном пластиковом стуле и ждать, ждать, ждать. Всё тело Бакуго гудело от нервного напряжения, ему хотелось – нужно было – что-то сделать, куда-то направить эту энергию: драться, взрывать... да просто ходить, но он не мог никуда уйти.       Боялся, что если оставит свой пост хоть ненадолго, то с Изуку может что-то случиться.       Наверное, это было глупо: он ничего не мог поделать, не мог абсолютно ничем помочь хирургам в операционной, но трудно рассуждать взвешенно и рационально, когда жизнь кого-то настолько значимого в жизни, как для него Изуку, висит на волоске. Кроме того, Бакуго никогда не мог до конца принять собственную беспомощность, даже если разумом понимал – вынужден был со временем начать понимать, – что иногда от него действительно ничего не зависит и он не может сделать ничего полезного.       Бездействие медленно, но верно сводило его с ума, потому что он, мысленно, раз за разом возвращался к их битве со злодеями, вспоминая, взвешивая, анализируя.       Почему всё в итоге получилось именно так? Как вышло, что Изуку пострадал настолько сильно? Чья была вина? Мог ли Кацуки лично сделать что-то, чтобы предотвратить это? Даже если в этом конкретном бою он сделал всё правильно, возможно ли, что Кацуки всё равно был косвенно виноват в том, что для Деку всё закончилось именно так? Должен ли он был быть более настойчивым, когда пытался втемяшить немного разума в голову задрота и заставить его относиться бережнее к себе, особенно когда стало ясно, насколько сильно ударила по нему смерть матери? Не было ли в том, как они взаимодействовали друг с другом чего-то, что могло повлиять на Изуку, а в результате и на исход всей битвы в целом?       …если бы он тогда, полтора года назад, был честен, принял чувства Изуку и признался, что они взаимны, было бы сегодня всё как-то по-другому?..       …Часы тянулись, словно годы. Кацуки казалось, что он стареет с каждой минутой, которую он проводил в коридоре больницы. Рядом то появлялись, то исчезали люди: знакомые, незнакомые лица. Он смутно осознавал, что Киришима всё время парил рядом с ним: скорее всего это именно он втискивал в руки Кацуки то бутылку с водой, то какой-то сэндвич, вкус которого Бакуго был не в состоянии разобрать, пока послушно машинально жевал. Слышал голоса Урараки, Ииды, Тодороки. Слышал рыдания, но не знал, кому они принадлежат. Собственные глаза болели от непролитых слез, но он не мог позволить себе сломаться там, пока Изуку вместе с врачами боролся за свою жизнь. В какой-то момент его плечи обняли знакомые женские руки, и только по запаху Кацуки понял, что это его мать. – Всё будет хорошо, Кацуки. Он сильный, всё будет хорошо, – прошептала ему мама. Ему хотелось ответить какой-нибудь резкостью. Сказать что-нибудь вроде: "Без тебя знаю! Отцепись от меня, старая карга!".       Вот только они оба знали, что это было неправдой, потому что будь всё иначе, ей бы даже не пришлось говорить эти слова, в которые она сама толком не верила.       Никто из собравшихся не знал, сможет ли Изуку выбраться на этот раз или нет. За последние годы, особенно после смерти Инко, Деку слишком часто подходил к опасной черте, становился всё более и более безрассудным, и с каждым разом начинало казаться, что этот будет последним.       Кацуки понял, что это так в тот момент, когда двери операционной открылись, и к ним вышел один из врачей. Он еще даже не слышал ничего из того, что мужчина собирается сказать – просто знал по удрученному взгляду, по поникшим плечам, по пораженному выражению, что всё кончено.       Не будет больше застенчивых улыбок. Не будет крепких объятий после очередного сумасшедшего боя, закончившегося совместной победой. Не будет комфортных посиделок в его квартире за банкой пива. Не будет сияющих зеленых глаз, которые, несмотря ни на что, всегда смотрели на него с любовью и обожанием.       Ничего из этого.       Всё кончено.       Вообще всё.       Если бы они были в каком-нибудь дерьмовом фильме… Изуку бы не пришлось умирать.       Он бы остался здесь, с Кацуки. Он бы получил свой счастливый финал, а Кацуки бы получил своего задрота, каким бы отвратительным неуверенным в себе трусом он бы ни был.       Если бы только.