Чувства

      Елена устало шагает по коридору базы. Идущие ей навстречу солдаты здороваются с ней и ей приходится выдавить из себя улыбку и поздороваться в ответ. Она устала, у неё плохое настроение, но портить его другим она пока не планировала. Хотя могла бы стащить из комнаты МакТавиша отменную бутылку алкоголя, так сказать, для своего удовольствия. В прошлый раз он умыкнул у неё из-под носа последний шоколадный батончик и даже не поделился, потому что «опаздывал». И Елена пообещала ему, что надерёт ему задницу, если он ещё раз сделает это. Но задница МакТавиша была не тронута, а вот бутылка алкоголя находилась под угрозой похищения.       Вывернув из-за угла, она целенаправленно двигается в общую комнату их команды, где по-любому уже зависают Газ и Соуп, которых к их огромному счастью не отправляли на задание. А на улице, к слову, проливной дождь и холодрыга. Елена никогда не любила холод.       — Привет, — бросает она, когда заходит внутрь, и направляется в сторону кухни, чтобы сделать себе горячий чай. Джон валяется на диване, залипнув в телефоне и реагирует на неё не сразу. Кроме него никого в комнате нет.       — Привет, как прошло? — он прячет телефон в карман и поднимается с дивана, чтобы сесть за стол.       — Мокро, холодно и куча больных ублюдков, которых мы перестреляли, — отвечает она, слегка пожав плечами. Чайник уже греет воду, а она шарится по шкафчику в поисках любимой кружки.       — Значит как всегда, понятно, — усмехается он, замечая, что её волосы убранные в хвост слегка влажные.       — У вас что? — Елена упирается поясницей в столешницу, вскрывая пачку с шоколадным печеньем.       — Да почти ничего, — Джон пожимает плечам, — ну, кроме того, что у нас Гоуст заболел.       — Заболел? — в её голосе сквозит удивление вперемешку с недоверием. Гоуст редко болел.       — Ага, — Соуп кивает, — слёг с высокой температурой и жутким насморком. Уже как четыре дня.       Елена удивлённо дёргает бровями. Она заваривает себе чай и садится за стол напротив МакТавиша, замечая его пристальный взгляд к её скромной персоне. Она щурится в ответ, пытаясь понять почему он так смотрит на неё.       — Чего ты на меня так пялишься?       — Я не пялюсь, — он фыркает, — просто смотрю. Что нельзя?       — В последний раз когда ты на меня «просто смотрел» мы с тобой на пару драили толчки, — Елена издаёт недовольный фырк, откидываясь на спинку стула, — так что лучше признавайся сразу: чего задумал?       Джон улыбается, слегка съезжая на стуле вниз. Они с Еленой действительно потом мыли все уборные на базе, потому что у кое-кого шило в одном месте. Которое очень сильно не нравилось Гоусту.       — Ничего криминального, обещаю, — он поднимает руки вверх и ловит её взгляд, который так и говорит: «ну-ну, не рассказывай мне тут».       — Ближе к делу, Джон.       — В общем, я звонил Саймону, ему совсем плохо. И я подумал: не могла бы ты заехать к нему? У тебя ведь неделя отпуска...       — Заехать? Зачем? — Елена вскидывает бровь, глядя на Соупа.       — Ну... Проведать его? Я думаю, что он совсем не лечится и надеется на «само пройдёт», — МакТавиш вздыхает, проводя ладонью по макушке, — ты же знаешь его.       — В том то и дело, что знаю, — Елена тыкает в него ложкой, которой размешивала сахар, — он меня даже на порог не пустит. Скажет, что он не маленький мальчик и справится сам.       — Попытка не пытка, — пожимает плечами Джон и смотрит на Елену глазами кота из Шрека. Она вздыхает, пытаясь игнорировать его взгляд. Таскаться ещё за дохуя километров только ради того, чтобы тебя послали обратно туда откуда приехала, Елена не хотела. Но и проигнорировать просьбу Джона тоже не могла, просто потому что это Гоуст. Он не болеет, по крайней мере лёгкой простудой, потому что у него очень крепкий иммунитет. Да и, в последний раз когда они виделись, то поссорились. Елена уверена, что он даже не откроет ей дверь, не то что пустит на порог.       — Ладно, — она вздыхает, — я съезжу.       — Супер! — Соуп довольно барабанит пальцами по столу и улыбается, — меня с Газом на задание отправляют через пару часов, но ты мне всё равно парочку СМС черкани, ладно?       — Ладно-ладно, — бурчит она, всей душой желая, чтобы сейчас Джон отлип от неё и просто дал ей спокойно поесть. Понимая, что миссия выполнена, МакТавиш с радостной моськой упорхал обратно на диван. Он был спокоен, ведь Гоуст теперь был под присмотром и не надо было постоянно переживать помер ли он там от температуры или всё ещё барахтается в этом бренном мире.

***

      Гоуст лежит на диване, укутанный в тёплый плед. На фоне шумит телевизор, который стоит на минимальной громкости. На столике перед диваном куча салфеток и большая пустая чашка из-под чая. У него чертовски ломит всё тело, нос заложен и дышать приходится через рот.       Он редко болеет. А если и болеет, то быстро и без последствий, но не в этот раз. И это бесит его. Если он мог смириться с заложенностью носа, то вот с высокой температурой нет. Это приносило дикий дискомфорт, в особенности кружащаяся голова и слабость, из-за которой с дивана практически было невозможно встать. Он не любил испытывать беспомощность.       Гоуст заходится в надрывном кашле, переворачиваясь на бок. И в этот же момент слышит дверной звонок. Успокоившись, он хмурится, кидая взгляд в сторону коридора. Кого могло принести к нему в двенадцать часов ночи? Он лежит, не собираясь вставать, да и сил на это практически не было. Но звонок повторяется ещё раз, и ещё раз, и ещё. И когда он затихает, то Гоуст думает, что нежеланный гость ушел.       Его внимание привлекает завибрировавший телефон, на экране которого светится какое-то сообщение. Когда он читает содержимое, то вскидывает брови.       «Открой дверь, мудила».       Елена не сюсюкается с ним, да и не должна. Их отношения были натянутыми и местами имели желание «придушить» кого-то из них. По окну барабанит дождь и Гоуст злорадно думает, что она тащилась к нему под дождём, и без зонтика, потому что его у неё сроду не было. Но и думает о том, что она тащилась к нему под дождём через весь город с базы.       Он медленно откидывает плед с себя, собираясь встать с дивана. Его взгляд цепляется за сонную рыжую мордочку, выглядывающую из-под пледа. Он чуть убирает плед, чтобы открыть вид на кота, которого накрыл полностью. А затем всё же плетётся в коридор, не забывая взять маску с комода.       Когда он открывает дверь, Елена стоит прислонившись спиной к стене. Её куртка насквозь мокрая, взгляд недовольный, а на сгибе локтя висит пакет.       — Ты бы ещё через сто лет открыл мне дверь, — бурчит она, бесцеремонно отодвигая его плечом и проходя в квартиру. К её удивлению Гоуст с порога не спрашивает, что она здесь делает. Он молча позволяет ей пройти и разуться. Елена бросает мокрую куртку на вешалку, переплетает влажные волосы, убирая их в пучок, и идёт вглубь квартиры. Саймон устало плетётся в след за ней.       — Что ты здесь делаешь? — наконец хрипло спрашивает он. Елена кидает пакет на стол.       — Что это?       — Лекарства, — отвечает она, обводя взглядом маленькую гостиную. С её последнего визита сюда ничего не поменялось. У Гоуста в квартире всегда было чисто и убрано. Он любил порядок, поэтому у него всегда и везде всё было как с иголочки.       — Я не просил, — Саймон присаживается на подлокотник кресла, скрещивая руки, — и я думал, что ты ещё не вернулась.       — Днём вернулась, — Елена замечает кота, который с радостью забирается к ней на колени, когда она опускается на диван, — Джон сказал, что ты заболел.       — Я в норме.       — Я вижу, что ты в норме. На ногах еле стоишь, — фыркает она. Гоуст с виду напоминает ей потрёпанного котёнка, которого она подобрала в подворотне. Но это не так.       — Простая простуда, ничего сверхъестественного, — он закатывает глаза. Елена бурчит так, словно они с Саймоном женаты уже пару лет и ей приходится срываться с работы, чтобы проконтролировать упрямого муженька, который лечиться совершенно не имеет никакого желания. Отчасти так и было. Только они не женаты, да и в официальных отношениях никогда не состояли. Их можно было охарактеризовать как: изредко спим в одной кровати, но всё ещё чужие. Они так думали, но в глубине души знали, что чужими другу другу перестали быть в тот момент, когда плечом к плечу вышли на поле боя.       — Ты чем-нибудь лечишься?       — Да.       — Ты мне врёшь, — Елена недовольно смотрит на него, поднимаясь на ноги. Она вытряхивает содержимое пакета на стол, показывая многочисленные лекарства, которые купила для него.       — Этим ты будешь лечиться, а я буду контролировать, чтобы ты лечился.       — Я не маленький.       — Ты не маленький, но упрямый как баран. И поэтому Джонни попросил присмотреть за твоей задницей.       — За мной не нужен присмотр, — раздражённо шипит он сквозь зубы, опасно сузив глаза. Елена усмехается.       — Я дам тебе пять часов, чтобы ты доказал мне это. А пока всё это время я буду здесь. Поэтому захлопнись и ложись обратно.       Елена идёт на кухню, показывая, что разговор окончен. Гоуст смотрит ей в след, прожигая её спину недовольным взглядом. И ложится на диван. Он слышит, как на кухне щёлкает чайник, а потом раздаётся её глухое ворчание, потому что холодильник у него пустой.       — Я в круглосуточный, — Елена скрывается в коридоре. Саймон слышит, как звенит связка его ключей, а потом хлопает дверь. Она ведёт себя по-хозяйски. Это бесит его до зубного скрежета, но почему-то он не хочет, чтобы она прекратила так делать.       Последний раз когда они виделись, то выясняли отношения. Это было перед отправкой на его миссию, на которой потом он выпускал пар во время боя. А когда вернулся, то узнал, что на базе её нет. И ближайшие несколько недель не будет. Они так и не успели поговорить нормально. Без скандалов.        Они много чего наговорили друг другу, просто потому что до сих пор не могут разобраться чего хотят на самом деле. Они держатся на расстоянии друг от друга, но бывают моменты, когда кто-то из них приходит. И тогда все ссоры, которые были до этого, исчезают в один миг.       Вот и сейчас. Гоуст помнит, что она наговорила ему, что он ответил ей. Но в груди теплеет, потому что она пришла к нему. Снова.       «Позови меня. И я приду к тебе».       Её слова, которые она когда-то сказала ему, были у него в голове. И сколько бы он не пытался забыть об этом — не получалось. Они словно были выжжены у него внутри черепной коробки. И когда он закатывал глаза, то мог увидеть их.       Но он не звал её. А она всё равно пришла. Наверное, потому что в душе он этого хотел. Хоть и не признавался в этом сам себе.       Она всегда выводила его из себя. Любым действием, любым словом, любым взглядом, которым смотрела на него. А всё потому что не понравилась ему с первого взгляда. Слишком нахальная и упрямая. Елена любила показывать зубы. С первой их встречи она показала, что чего-то стоит и не позволит вытирать собой полы. Гоуст спустил ей это с рук, потому что ему понравилось то, как она себя повела. Она всегда могла постоять за себя. И ему отпор тоже давала.       Он бесил её одним своим присутствием. Ему даже говорить ничего не нужно было, просто посмотреть уже было достаточно. Её бесила его отстранённость. Холод, которым он одаривал её каждый раз, когда им приходилось контактировать. И поэтому Елена всегда старалась вывести его из себя. Вывести его на эмоции. Потому что не могла смотреть на него и на его чёртову маску, за которой он прятался. Она старалась вернуть ему человечность. И сколько бы раз она не обжигалась о его холодное сердце, она продолжала пытаться.       Саймон делает глубокий вдох, стягивает с себя маску. Остается абсолютно голым. Он смотрит на кота, который лежит у него в ногах. Она часто приходила, чтобы узнать, как у пушистого дела. Покупала ему корм, игрушки, которые Саймону каждый раз приходится собирать по всей квартире. Она любила это животное. И Саймон даже завидовал ему в какой-то степени.       Райли ложится на спину, натягивая на себя плед. Ему на грудную клетку забирается кот, который громко мурлычет. Он смотрит на него и зарывается пальцами в мягкую шерсть. Прикрывает глаза, успокаивая дыхание. Пытается смириться с мыслью, что она увидит его. В конце концов когда-то он должен был открыться ей полностью.

***

      Елена едет в лифте на десятый этаж. У её ног стоит внушительный пакет с продуктами. А сама она уделяет время телефону, чтобы таки черкануть МакТавишу парочку слов.       «Саймон под наблюдением. Буду лечить его, не волнуйся».       Она выходит из лифта, подхватывая пакет и идёт к нужной квартире. Ключ с глухим звуком проворачивается в замке и она заходит в квартиру. Её телефон в кармане вибрирует один раз. Она тормозит в коридоре, вешает куртку и проверяет сообщение.       «Позаботься о нём как следует».       Елена чуть фыркает, убирая телефон в задний карман джинс. Она идёт на кухню, попутно бросая взгляд на диван, на котором по всей видимости спал Саймон. Она раскладывает всё по своим местам и замирает посреди кухни, думая над тем, что приготовить. И в конечном итоге останавливается на курином супе. Самое то для больного человека.       Елена занималась многим в разное время, но вот варить куриный суп в два часа ночи на кухне Саймона Райли ещё не пробовала. Впрочем, всё когда-то бывает в первый раз.       Пока суп на плите потихоньку варился, она пошла, чтобы проверить Саймона. Слишком долгое время он не подавал признаков жизни. Хоть она и знала, что он спит, но всё равно нужно было проверить.       Первое что увидела, когда подходила — кота на его груди. Второе что увидела, когда обошла диван — на нём нет маски. Так и встала, как вкопанная, уставившись на его лицо. По её мнению он был симпатичным, даже шрамы на лице нисколько не портили его внешность. Шрамы с их профессией никогда их не смущали.       Елена знала его историю маленькими кусочками, которые он рассказывал ей. Она собирала полную картину помаленьку, каждый раз добавляя недостающий пазл. И это было одним из таких пазлов.       Она выдохнула, беря себя в руки. Осторожно наклонилась, прикасаясь к его лбу губами. У него была температура, потому что он был горячий, как раскалённая плита. Нахмурившись, она слегка коснулась его лица рукой, провела по щеке, заставляя чуть завозиться. Обычно он просыпался от любого прикосновения. Но сейчас лишь сморщил нос во сне.       — Саймон... — Елена запустила пальцы в его русые волосы, кажущиеся темнее из-за освещения, нежно массируя кожу его головы. Она попыталась разбудить его, чтобы померять температуру и дать ему лекарство. И накормить бы было бы неплохо. Он делает несколько тяжёлых вдохов, перед тем как его веки дрогнут и он откроет глаза. Она стоит рядом, смотрит на него сверху вниз тёплым взглядом. Саймон сглатывает комок, вставший поперёк горла. Хрипло произносит:       — Что?..       — У тебя температура, ты весь горишь, — Елена берёт со столика градусник, — измерь, пожалуйста, я принесу тебе воды.       Он провожает её спину растерянным взглядом, а затем смотрит на градусник, который она дала ему. Он хмурится, но меряет температуру, пытаясь не думать о том, что она может завести тему из-за маски. Елена возвращается со стаканом воды тогда, когда градусник тихо пищит.       — Что там? — на её вопрос он морщится, отдавая ей градусник. Елена смотрит на цифры и ей хочется обматерить его. Но вместо этого она поджимает губы и протягивает ему таблетку со стаканом воды.       Саймон чувствует себя беспомощным, но покорно позволяет ей контролировать ситуацию. Он знает, что она не бросит его сейчас.       — Придётся подождать, пока она подействует, — Елена хмуро осматривает его бледное лицо. Насколько бледный он сейчас можно увидеть даже в таком приглушённом освещении. Гостиную освещает одна единственная напольная лампа и телевизор.       Она упирается коленом в диван, наклоняясь. Касается его лица, стирая пот со лба. Гоуст чувствует какие у неё холодные руки. Они всегда у неё холодные. Но сейчас, когда он весь горит, он чувствует это особенно сильно. Он тихо выдыхает, прикрывая веки. Елена рядом и это даёт ему ощущение спокойствия.       Она отстраняется от него, чтобы пойти на кухню и проверить суп. Саймон реагирует слишком остро — хватает её за руку, удерживая на месте. Елена встречается с ним взглядом, мягко убирает его руку.       — Я сейчас вернусь.       Елена выключает уже готовый суп, оставляя остывать. И возвращается к Гоусту. Он сидит и ждёт её, как верный пёс. Он теснится, чтобы она легла. Когда она ложится, удобно устраиваясь, то он аккуратно опускается сверху, придавливая своим весом. Возится несколько секунд и затихает, уткнувшись носом ей в плечо. В их ногах где-то копошится кот, пытавшийся устроиться и наконец уснуть. Он никогда не оставлял этих двоих. Всегда был рядом, ходил по пятам, продолжая играть роль их хранителя.       Елена обнимает его, нежно перебирая пряди волос. Смотрит на потолок, обдумывая всё происходящее. Она могла сказать точно — Саймон был для неё всем. И пусть он тысячу раз скажет ей, что ненавидит её — она всё так же будет любить его.       — Прости меня, — Елена вздрагивает, когда слышит его хриплый голос. В нём она слышит столько извинений; столько невысказанных слов, что усмехается. Они никогда не могли поговорить нормально. Просто не любили это делать. Не умели.       — Останься со мной. Навсегда. Я не хочу терять тебя, — он шепчет, отчаянно цепляясь за неё. Она чувствует, как он сжимает её своими сильными руками. И думает: это бред, вызванный температурой или он говорит это в ясном уме? Но даже если это просто бред, вызванный высокой температурой, она всё равно ответит ему то же, что и всегда.       — Я всегда рядом.