Уговор есть уговор

***

В четырёх стенах плохо освещающегося кабинета стояла тишина, пока тонкие пальцы мелькали по клавиатуре, набирая нужный текст латинскими буквами. Щуря уставшие аметистовые глаза, парень не отрывался от экрана уже долгое время, но одно его всё-таки заставило отвлечься. Конечно, несложно было угадать, кому принадлежала манера входить в кабинет без спроса. Так что брюнет на пару секунд взглянул на пришедшего и вздохнул. — Мой дорогой Фёдор, у меня есть чудесное предложение для тебя, — зайдя в его обитель, протянул Николай. Он нашёл того в состоянии потяжелей, по сравнению с его прошлым приходом, и на секунду нахмурился. — Выйди, работать мешаешь, — сразу ответил Фёдор, выискивая ошибки в напечатанной программе на экране. — Я ведь ничегошеньки ещё не сделал… Почему сразу мешаю? Он слабо улыбнулся, когда подошёл достаточно близко, и вальяжно уселся на краю его стола. Достоевский медленно вздохнул и перевёл на него уставший взгляд. — Я так много прошу? — Это твоя единственная и самая главная цель — избавиться от меня? — сложил руки на груди парень, не торопясь выполнять чужие указания. — Да, чёрт возьми. Я просто хочу тишины. Ответив, по своему мнению, доходчиво и понятно, брюнет попытался вернуться к работе, как вдруг его руку накрыли своей, не давая набирать нужный текст. — Что мне сделать, чтобы ты ушёл? — Предлагаю пари. — Зачем? — непонимающе осмотрел его внешний вид парень. — Простая игра, ничего такого… Николай медленно огладил внешнюю сторону его ладони, призывая смотреть на себя, и сощурил хитрый взгляд. — Камень-ножницы-бумага, знаешь ведь? — Ты хочешь, чтобы я бросил всё и сыграл с тобой? — недоверчиво покосился на него. — Конечно, будут условия, — помотал головой светловолосый и улыбнулся. — Какие же? В ожидании Достоевский вздохнул и убрал от него свою руку, не желая чувствовать непривычное тепло его прикосновений так долго. — Если это какая-то чушь — даже рта не открывай. — Если ты одержишь победу, я оставлю тебя и не подойду ни разу за два дня, ведь столько тебе осталось до дедлайна. — Ни разу за два дня не заговоришь со мной? Не верю, что ты такое можешь, — усмехнулся и чуть откинулся на кресло, раздумывая. — Но это интересно… Ладно, что требуется от меня, если не выиграю? — Если так сложится и выиграю я… Парень говорил голосом, будто это действительно что-то невозможное, и ненадолго приостановился, создавая мучительную интригу. На его манипуляции темноволосый лишь нахмурился, а тот чуть облизнул нижнюю губу и радостно улыбнулся. — Ты спишь со мной. — Ч-чего? С чего бы я должен… Смутившийся брюнет не ожидал такого варианта и в возмущении сложил руки на груди, на что Гоголь смирил его хладнокровным взглядом и грубо перебил. — Таковы условия. Играем? — Три раза, чтобы тебе просто не повезло. Хоть он и придал лицу спокойное выражение и также незаинтересованно выдвинул требование, всё же ощущал, как быстро стучит его сердце в предчувствии приближающегося поединка. Гоголь незамедлительно переменился и с улыбкой протянул руку, намереваясь начать. — Хоть пять. — Нет, достаточно и этих, — помотал головой и вздохнул, тоже будучи готовым. — Начнём… Николай улыбнулся в предвкушении и ритмично проговорил три слова, вдруг усмехнувшись при виде камня Фёдора, что был накрыт его бумагой. — Неплохо. — Поэтому и три, — собрался с мыслями и сосредоточенно сыграл с ним во второй раз, тут же хмыкнув. — Моя победа. — Итак — решающий. Гоголь испуганно зажмурился, прикусил губу и, как только всё закончилось, открыл глаза и взглянул на их руки. Фёдор нахмурился и поднял серьёзный взгляд, встретившись с чужим, немного удивлённым, но в то же время до отвращения довольным. — Быть не может. Ты… — Уговор есть уговор. Вторя словам он обречённо вздохнул и дотронулся до его ноутбука, чтобы медленно опустить монитор. Достоевский тут же помотал головой и настороженно отряпнул от блондина к спинке кресла. — Это чушь какая-то… — Увы, но всё так и есть, — с улыбкой протянул руку к чужому лицу и огладил очертания нижней челюсти. — Я очень хотел бы получить свою награду сейчас… — Я отказываюсь. Фёдор отвернулся, а Николай слез со стола и наклонился к нему. Пока его пальцы сомкнулись на чужих тонких запястьях, с усмешкой дотронулся губами до его виска и тише выдохнул. — Идём в спальню. Достоевский повёл плечом, чтобы согнать неприятные мурашки по спине. Он всё еще не понимал, что происходит. Когда его настойчиво потянули вверх и заставили подняться на ноги, снова замотал головой. — Ты ведь ни разу не выигрывал… — Значит, удача улыбнулась мне. Парень довольно хмыкнул на его нахмуренный взгляд и потянул за собой из кабинета, шагая размеренно и не отпуская руки. Фёдор сгорал от чувства смущения и приближающегося волнения и слабо верил в происходящее. Они даже не целовались ни разу, будучи просто друзьями, так какого чёрта творится? Как только язык повернулся согласиться на такое безумие… Уставший мозг плохо соображал, что на момент договора, слепо ухватившись за возможность оказаться в одиночестве, что во время игры с ним. Когда коридор был преодолён, брюнет насторожился и окинул взглядом приближающуюся дверь комнаты блондина. Сердце забилось ещё чаще, и к лицу прилила кровь от мысли, что здесь всё и произойдёт. Наконец, Николай вздохнул и свободной рукой открыл дверь. Как только она со скрипом заперлась позади них, отпустил запястья брюнета и кивнул вглубь комнаты. — Садись на кровать. — Ты понимаешь, что творишь? Фёдор хмурился и не собирался выполнять чужое указание, а потом и вовсе сложил руки на груди в протесте и деловито прошёл к окну возле кровати. — Я твой руководитель, и выполнять что-либо не обяз… — Ты отказываешься от своих слов, уважаемый лидер столь могущественной организации? — усмехнулся и подошёл к нему, чтобы одним движением толкнуть на постель. — Как же с вами иметь дело после такого? — Раз так, катись из этой организации, а я ухожу. Фёдор попытался подняться, но тот не дал и снова толкнул в плечо, заставив упасть на мягкую поверхность. Отрицая даже мысль о побеге, проскочившую в аметистовых глазах, помотал головой и стал расстёгивать на себе рубашку. — Я не привык, чтобы меня обманывали. Кто бы это ни был. — Ты идиот, — процедил брюнет. Он сжал пальцы на пледе под собой и старался не смотреть на частично оголяющееся перед ним тело. Гоголь развязно откинул свою вещь в сторону и стал медленно приближаться к нему на коленях. — Давай подумаем... — наклонился к нему и принялся расстёгивать на нём рубашку. — Сбежать не получится, я намного сильнее тебя, да и ты ослаб. Достоевский поторопился отмахнуться от рук, не позволяя более касаться своей рубашки, однако те лишь охотнее спустились к брюкам, скоро расстегнув пуговицу и ширинку. — Т-ты.. — Не сопротивляйся. Николай аккуратными движениями стянул одежду и обувь с его ног, а потом и с себя. Теперь он оказался только в нижнем белье. Достоевский собрал ноги, обнял колени руками и прикусил губу. — Я не хочу этого. Николай вздохнул и прошёл с их вещами к стулу, чтобы положить на него, а потом к двери, защёлкнув замок. Наверное, во избежание попыток кого-то из подчинённых потревожить их. Представ перед блондином в таком виде, Фёдор метался между тем, чтобы попытаться выбраться отсюда и не позволить притягивающему внимание телу захватывать его мысли. Помогал отвлечься осмотр обустройства чужой комнаты, будь то кресло выгнутой формы или темные шторы, не впускающие лунный свет в комнату. Однако это не смогло отвлечь надолго, а в комнате снова раздался голос её владельца. — Ты должен был думать перед тем как соглашаться на игру со мной. Гоголь ласково улыбнулся и подошёл к кровати, усаживаясь рядом с ним, а потом протянул руки к рубашке и стянул с плеч. Брюнет неохотно вытащил руки из каждого рукава и с напряжённым взглядом проследил ее траекторию полёта в сторону стула. — Отодвинься чуть-чуть. — Зачем? — поднял бровь парень. Достоевский с искренним непониманием пронаблюдал чужую попытку отодвинуть край одеяла под пледом, а блондин лишь обыденно пожал плечами и снова дёрнул. — Разумеется, чтобы мы могли лечь. — Чего? Фёдор не стал сводить с него вопросительного взгляда и почувствовал, как край постельного упёрся в его ногу, согнутую в колене, поэтому всё-таки неловко отодвинулся. — Ты ведь… На несколько секунд замолчав, Николай забрался под одеяло, а потом протянул руку к талии темноволосого и с напором заставил лечь на кровать рядом с собой. — Хотя нет, лучше ты мне скажи, сколько ты не спал. — Не понимаю. Фёдор настороженно отряпнул к стене, на что светловолосый закатил глаза, вновь пододвинулся к нему и с задумчивым видом накрыл их одеялом по плечи. — Суток двое точно, — вздохнул и нахмуренно взглянул в аметистовые глаза. — Судя по кругам под твоими глазами. — Неужели… — немного начав понимать ситуацию, заговорил Достоевский. — Ну, Дос-кун, как мне ещё было возможно уговорить тебя отдохнуть? — парень с обиженным голосом пододвинулся ближе и аккуратно огладил чужую щеку. — Ты сам совсем не заботишься о себе и мне не позволяешь. — Зачем был этот спектакль? Достоевский искренне, всей душой и телом не одобрял чужую выходку и не сводил с него осуждающего взора, на что Николай довольно усмехнулся и закинул руку ему на талию, чтобы мягко прижать того к груди. — Всё взаправду. Я выиграл, и теперь ты будешь спать со мной, до самого вечера, если не больше, — прикрыл глаза и притих, чувствуя тёплое дыхание в районе шеи. — Разве что-то не так? — Ненавижу, — судорожно выдохнул Достоевский. Только сейчас он осознал, как ужасно, ничтожно, глупо и отвратительно выглядел с самого момента своего проигрыша. Ему хотелось сиюсекундно провалиться в этот мягкий матрас под ними, исчезнуть из города, а ещё лучше взять, да придушить подушкой этого клоуна, бонусом навсегда лишив себя проблем. — Коля, какой же ты идиот… — Зато я тебя люблю. Гоголь лукаво улыбнулся, никак не принимая чужие слова на свой счёт, ведь они исходили из-за обычного смущения и неловкости за своё поведение, и медленно погладил его кожу на талии. — Поспи, пожалуйста. Наберёшься сил и закончишь со всеми запланированными делами. — Да иди ты, — тяжело вздохнул Фёдор. На какое-то время между ними устоялась тишина. Достоевский чувствовал какую-то странную неловкость и непривычное, растекающееся тепло в груди, которым ему почему-то и совершенно определённым образом хотелось поделиться, будто без этого он никогда не сможет уснуть. Парень, далеко не сразу решившись, медленно приподнялся на локте, молча взглянул Николаю в глаза и кротко прижался к его тёплым губам своими. Прикосновение было недолгим, а из-за внутреннего волнения и смущения будто мимолётным, поэтому эдакий поцелуй не переродился во что-то более серьёзное, а Фёдор немедленно уткнулся носом в чужую шею и плотно закрыл глаза. — Не жди от меня чего-то большего. — Мне ничего и не нужно, — ласково улыбнулся Гоголь. Чувствуя, как расслабляется уставшее тело в собственных руках, а дыхание становится равномернее, что говорило о практически наступившем сне, он только крепче его обнял и судорожно выдохнул куда-то в макушку. — Я просто хочу, чтобы ты был в порядке…