Wesen

      Голова ноет. Не помню, пил ли я ксанакс или глицин, или ту же самую элементарную валериану, но идея запереться в ванной комнате, покрытой прохладной плиткой и лишённой какого-либо отопления, оказалось немного хорошей. Они говорят, что это на погоду. За окном август, какое к чёрту «на погоду»? На неё всегда изнывает коленная чашечка, ступня, рука, но про то, что на плохую погоду, оказывается, голова также входит в список нытиков, никогда не слыхал. Потому что у меня самого она никогда не вызывала недомоганий.       Горло жжёт из-за подташнивающего чувства. Я чувствовал то, насколько сие чувствие выраженно и прекрасно понимал, что незанятый чем-либо рот вот-вот собирается выблевать нечто мерзкое. А в комбо с головным нытиком можно было писать завещание той самой блевотиной, которая должна вырваться с минуты на минуту. К моему кратковременному счастью, ничего не случилось. И когда я проснулся, я оказался не в задолбавших родных стенах, а в приятной прохладе, где запах металла и свежих вещей стали самым лучшим, что я когда-либо нюхал. Любая одежда переставала ощущаться, становясь невообразимо свободной. Мысли ставились по полочкам. Всё казалось невероятно идеальным, как в мультике.       — Hallöchen.– негромко здоровается со мной существо, только что вышедшее из незнакомой мне комнаты. Несмотря на плохое освещение (точнее, практически нулевое), мне удаётся рассмотреть «проводистое» лицо с чёрными глазницами, песочными клыками и небольшими зелёными зрачками, которое слегка моргали, аналогично лампочке, когда кто-то использует слишком много электричества, или когда она вовсе собирается затухнуть. Его тело, состоящее из таких же множеств длинных чёрно-зелёных проводов, спрятано за одеждой из мягкого, уютного материала. «Домашняя», как любят называть. Оно садится напротив меня, пока я скромно киваю в ответ на приветствие. На столе оказываются карты. Все сто двадцать восемь штук. Я считал. Существо разбивает стопку карт на восемь колод, в каждой из которых по шестнадцать карт.       — As usual 50 cards?– интересуется существо, глядя на меня из-подо лба. Оно определённо знает о положительности моего ответа, и могло бы даже не спрашивать, но ему нравится слушать мой голос, нравится взаимодействовать со мной. Или ей?       — As usual.– с кивком отвечаю я, и существо принимается тасовать первую колоду. Тасует быстро, не сводя взгляд с моих хрустальных, как стёклышко, глаз. С глаз, в которых, наверное, существо давно бы уже утонуло.       — So, how was your day, silber? Anything interesting?– вновь спрашивает оно, заканчивая тасовать вторую колоду и принимаясь за третью. Немного помалчиваю, не зная, стоит ли мне ему... ей... этому рассказать о том, что на самом деле таится внутри меня, что произошло за сегодня, что тревожит за последние пару дней. Я не знаю, насколько оно искренне со мной, насколько оно дружулюбно. Существо, заметив моё молчание, слегка насупилось в несколько обеспокоенной манене, и негромко прибавила:— Silber?       — It was okay.– отмахнуто отвечаю я, чуток растягивая слова. Мастер тугодумства, чего ещё можно ждать от меня?       Существо к этому моменту закончило тасовать шестую колоду, теперь принимаясь за седьмую, и я безучастно смотрю на то, как карты перепешиваются. На самом деле в моих глазах всё плывёт, как при отсутствующем фокусе фотоаппарата. И никто не представляет то, как сильно мне хочется напросто взять и выдернуть из себя объектив. Никто. Никогда.       — You sound thoughtful.– подмечает оно. Седьмая колода. Оно прекрасно знает, что я не слежу за тасовкой. Не слежу я и за восьмой, последней колодой. И теперь, когда все восемь колод перетасованы, жестом руки существо предлагает мне первому сделать ход.— Something's wrong...       Я не отвечаю на его слова, принимая во внимание только жест. Я беру первые карты с колод. Гляжу в них, прищурившись.       — 43.– говорю я, и откладываю карты в сторонку. Существо делает свой ход, ловко и аккуратно. Оно также хмурится и, подняв на меня глаза, секундно молчит.       — How interesting, 43 too.– с удивлением произносит оно, вскинув глазницы (потому что у существа нет бровей). Мой ход. Гляжу на карты и безразлично хмыкаю в такт собственных мыслей. Раньше, когда всё только-только начиналось, мне было волнительно, интересно играть с ним. Я чувствовал азарт, чувствовал как моё любопытство к незнакомому созданию полыхало адским пламенем. Хотелось близиться к нему, узнать что оно такое, откуда пришло, и почему именно эта игра оказалась его любимой. Но с тех пор прошло слишком много суток, столько, сколько на пальцах сосчитать не является возможным. За это время то, что бурлило внутри, банально стухло. Плевать, что оно такое. Плевать, каков итог наших партий. Я стал приходить сюда только для того, чтобы забыться и не думать о том, каким окажется завтрашний день.       — 29.       — 82.       Шестнадцать карт на восемь колод – долго, скажете вы. В самом деле, это действительно не быстрый процесс, однако именно в неторопливости заключается моё спокойствие. Находясь здесь, пока стрелки движутся своим чередом, у меня достаточно часов, минут и секунд для того, чтобы уйти отсюда с чистой головой.       — 30.       — 17.       Мне плевать, что я проиграю. Я уже давно перестал бояться лезвия, из раза в раз втыкаемое в ту руку, в которой последний раз была карта. Мне не было больно ни тогда, ни потом. Нервы притупились, кровь не капает. Чудной ножичек какой-то у него, однако. Если б у меня был такой, я бы с удовольствием тыкал в свои руки и шею этот неестественный металл столько, сколько нужно.       — 9.       — 67.       Существо играет честно, не волнуйтесь. Оно не мухлюет, не научилось. В первые дни моего прибывания здесь, в невесть где, я думал о том, что оно намеренно делало так, чтобы его итоговое число было больше моего. Хотелось возмутиться, но существо, будто прочитав мои мысли, предложил продемонстрировать мне, как делается тасовка. Не мог не отказать. Он показывал, говорил, объяснял, и после этого все претензии к игре сошли на нет.       — 20.       — 18.       Никогда не выигрывал. В первый раз было обидно, в третий тоже, а потом стало плевать. Потому что потом я стал приходить ради того, чтобы не думать о рутине.       — 20.       — 53.       Сейчас седьмые ходы. Существо украдкой поднимает на меня зелёные зрачки, когда я беру карты с колод. Его ладонь слегка дёргается, будто желая сделать резкое движение. А я предпочёл не заметить этого. Он не имеет права взять меня за руку, остановить или остановить игру, если нет полноценного завершения. Ущерб от своих же правил.       — 37.       — ...– существо медлит с ответом. Хмурится неуверенно, и ответ, следующий после небольшого молчания, также выдаёт неуверенность.— 38.       Восьмые ходы. Я смотрю только на карты, хотя мне так хочется вытянуть карты, просто смотря ему в глаза, и с непоколебимым, безразличным выражением назвать число, которое у меня получилось, исходя из вытянутых карт. Я вытягиваю их, смотрю, а затем, аккуратно сложив, откладываю в сторонку.       — 21.       Оно опять медлит с ответом. Подолгу смотрит на карты в своей когтистой (если это вообще когти) руке. Я прекрасно вижу на нём неуверенность, будто бы оно мечется между чем-то. Медленно опустив карты, оно смотрит на меня.       — 10.       — You're lying.– говорю я, и существо лишь кивает, закрыв глазницы.— What's your actual number?       Несколькосекундное медление.       — 51.– оно называет это число тихо и нехотя, почти что сдавленно, едва расслышишь. Я смотрю на него, оно – вниз. Оно начинает считать, и я отрываю взгляд для того, чтобы также суммировать все те цифры, которые получились.       — 209.– говорю я.       — 369.       — Nice.– сухо комментирую я, и существо выглядит так, будто оно совсем опечалено исходом этой игры. Оно даже вздыхает, и его вздох кажется таким же холодным, как заледеневшее зимнее окно. Теперь оставалось поделить числа, которые у нас вышли, ровно на восемь. У кого будет ближе к заданному числу в начале игре, тому принадлежит победа. А в голове считать не разучился, поэтому, стоило мне увидеть, какова моя суммарность, я сразу же вычислил и ответ.       — 26.– говорю я существу.       — 46...– отвечает оно.       — Well, at least both numbers end with six.– усмехаюсь я. Оно усмехается ничтожно жалко, выдавая свою печаль. Оно выглядит паникшим, и мне начинает казаться, что существо сделало что-то не так. Оно замолкает, собирает карты и бережно складывает их в ящик. Затем достаёт небольшой ножик с тем самым чудным лезвием, о котором я вам уже поведал ранее. Я покорно кладу свою левую руку на стол, засучив рукав и открывая вид на мои вены, артерии, капилляры, на саму бледную кожу в принципе.       — One day you'll definitely win.– оно пытается ободрить себя, говоря мне эти слова. Но оно прекрасно знает что мне плевать, что эти слова я слышу уже не впервые, и что от них меня и без того чертовски тошнит. Я без морганий и всякого интереса смотрю на то, как лезвие неспешно, плавно проходится по моей коже, оставляя за собой красную полоску. Ножик исчезает где-то в темноте. Я смотрю на полоску. Кровь чётко видна, но течь явно не собирается. А затем я вижу как существо мягко берёт мою ладонь из-под низа и своими пальцами загибает мои. Большой палец гладит мою кожу. Я не смотрю на него, но прекрасно ощущаю то, что существо опустило взгляд, зрачки потухли, а само оно, как мне кажется, неестественно нежно со мной. Оно никогда не брало меня за руку, даже тогда, когда очень сильно хотелось. А теперб, видимо, решилось.       — You're going to come back here, aren't you?– спрашивает оно. Я молча киваю.— Well, can I ask you something? It will only take a few minutes, no more.       Я думаю. Что же такого оно хочет от меня? Попросит не приходить сюда вновь? Попросит потренироваться дома? Моё сердце.начинает стучаться чуточку быстрее, и когда стуки отдаются в ушных перепонках, я осознаю что именно со мной не так – нервничаю. Мне нервно от той мысли, что существо может попросить меня более не приходить сюда. Скажет забыть дорогу сюда, забыть их игру, забыть его самого. Забыть всё после того, как много времени я торчал здесь? Это жестоко, даже по меркам моего малодушия. Я смотрю то на его руку, то на его лицо. Он не смотрит на меня. Не смотрит, не думает смотреть. Как это называется в романтизме? Трогательный момент? Нежный? Чёрт с этим, сейчас я считаю, что моя жизнь вот-вот разделится на «до» и «после».       — Yeah, sure...– наконец, даю я ответ. Оно расжимает мои пальцы, тянет вторую руку, также из-под моей ладони, и уже два больших пальца гладят внутреннюю сторону моей ладони.       — Could you bring something with you next time you come here?       Я вскидываю брови и затем слегка хмурюсь в конфузе.       — What exactly should I bring?       — Anything. Whatever you think is appropriate.– оно смотрит на меня из-подо лба, и тише добавляет:— Bitte, silber... bitte...       Не нужно знать немецкий, чтобы понимать то, какое слово оно сказало. Оно просит, оно жалобными глазками смотрит на меня. Оно прекрасно поймёт мой отказ и великодушно поблагодарит за согласие. Оно будет готово к тому, что, в случае отказа, я могу взять и не вернуться сюда. Понимающее существо, сволочь... Возможно, я скажу отказ. Да, пожалуй, я так и сделаю, но оно стало ближе всех моих родственников, оно стало главной причиной того, почему я вообще прихожу сюда из раза в раз, проигрываю, и при этом продолжаю играть. Даже назвать его каким-нибудь ругательством язык не поворачивается. Существо одновременно самостоятельно и невинно в моих глазах. Быть может, я просто единственный такой придурок, который после первых трёх партий не понял, что победа мне никогда не сулит, и увяз в мною сотканную листву до уровня плеч. А быть может, мне просто стало жаль это существо, которое вынуждено каждый раз видеть то, как кто-то проигрывает. Быть может, я заслужил то, в каком положении нахожусь сейчас. Быть может, оно заслужило меня.       — ...Okay, i'll do it.– отвечаю я, хотя на деле хочется задать уйму вопросов. Для чего? Это так важно? Но я никогда не был мастером вопросов, поэтому ответ – всё, что хорошо выходит из моих уст. Существо улыбается, поднимая на меня голову.       — Danke, mein lieber.– говорит оно, отпуская мою руку, и только сейчас я замечаю что на месте царапины находится пластырь из экологичного материала.— You can go now. I dare not detain you any longer.       — Mhm, yeah, thanks.– спокойно отвечаю я, встаю и ухожу навстречу тёмной пелене. Я ощущаю чужой взгляд на себе, слышу едва уловимый вздох, и в моём сердце что-то опять вскакивает.       Быть может, я поторопился?