Фея

      Коё стремительно шла по коридору. В руках у неё были отчёты и прочие документы, которых было так много, что Озаки едва не роняла их каждые несколько метров.       Настроение было отвратительным. Публикация отчётов о пособиях по безработице в США заставила инвесторов отказаться от многих проектов, и рынки во всём мире начали валиться один за другим. Партнеры подставных компаний Мафии начали задерживать заключения контрактов, и прибыль резко начала падать. Всё это произошло вчера, и сегодня Коё боялась даже показывать отчёты боссу.       Мыслей в голове было слишком много, они роились внутри, будто стая чёрных пчёл. Озаки уже второй день жила с ощущением, что ни на минуту не может перестать волноваться. Взвинченная до невозможного состояния, она с трудом сдерживала себя, чтобы не накричать на подчинённых. Вместо этого она шла нарочито стремительно, громко цокая каблуками, и кимоно развевалось позади неё, словно предупреждение. Сейчас на Коё лучше было даже не смотреть лишний раз, если не хотелось лишиться головы.       Она шла по коридору в сторону кабинета босса, когда вдруг её тонкий нюх уловил запах краски. Озаки остановилась и огляделась. Странно, ремонта, вроде бы, не планировалось… Кто-то решил что-то покрасить?       Она пошла на запах и очень скоро оказалась в какой-то комнате, которая практически не использовалась. Дверь была слегка приоткрыта, и из неё лился яркий солнечный свет. Проведя большую часть дня в зашторенном кабинете, Коё почти и забыла, что на улице стоит жаркое лето.       Она заглянула в комнату и обомлела. Комната оказалась большим залом, в два этажа. Никакой мебели, однако, не было. Вместо этого весь пол был устелен газетами, все окна были распахнуты, и солнце заливало помещение. Коё осторожно заглянула дальше и вдруг увидела высокую стремянку. На стремянке стоял стул. Потом лежало ещё несколько книг.       А потом стояла Элис.       Дочка босса была любопытной девочкой. Она легко управлялась с пистолетами и ножами, владела рукопашным боем и в целом была весьма способной. Схватывала всё налету. Могла бы стать отличным мафиози, как и Осаму с Чуей. Однако Элис не тянуло к мафиозным делам. Она любила рисовать.       О страсти девочки в Мафии знали все. Элис невозможно было увидеть без скетчбука или планшета. Её одежда — совершенно не изысканная, а скорее просто удобная — постоянно была в пятнах краски, а длинные золотистые волосы забраны в нелепый пучок.       Но не это выделяло её среди других мафиози. А искренняя улыбка на милом лице и сияющие ярким светом глаза. Элис увидела и кровь, и травмы, и убийства, слышала пытки и крики умирающих, однако по-прежнему смотрела на мир чистыми глазами. Нет, она не была невинной и наивной. Просто несмотря на всё, что она успела увидеть, Элис продолжала видеть красоту этого мира.       И, возможно, в этом было её счастье.       Она говорила об искусстве и поэзии; о своих новых проектах-картинах и о желании посетить галерею д’Орсэ в Париже. Она видела красоту во всём — и в прекрасном лице Чуи и в испорченном шрамами лице какой-нибудь шестерки. И она рисовала. Какие шедевры она рисовала! Глядя на них, даже самые суровые мафиози начинали улыбаться, как дети. Они словно заново видели изумительные цветы на лугах; восхитительное цветение сакуры и вершину горы Фудзи; суровые волны океана и далёкие звёзды космоса. Элис была способна не только увидеть красоты этого мира, но и заставить каждого раствориться в них.       Теперь девочка сидела почти под самым потолком первого этажа и рисовала на стене. Одетая в простую белую футболку и джинсовый комбинезон, заляпанный краской, Элис сидела на шаткой конструкции, которую, очевидно, соорудила сама, и старательно рисовала. Её золотистые волосы опять были забраны в неопрятный пучок, а пряди, выпавшие оттуда, окрасились красным: Элис рисовала огромный мак. Слегка высунув язычок от усердия, девочка старательно выводила линии, и солнце освещало её бледное одухотворенное лицо.       А стремянка в это время покачивалась. — Элис! — оправившись от шока, воскликнула Коё. — Ты что делаешь?!       Она была уверена, что даже если Огай и разрешил ей раскрашивать эту комнату, он совершенно точно был против подобных конструкций. Элис повернулась на звук и, увидев Коё, радостно улыбнулась. — А, Коё-сан! — воскликнула она. — Здрасьте! А вы чего здесь?       Несмотря на всю свою внешнюю одухотворённость, внутри Элис была обычной девочкой. Сленг, непосредственность и задиристость — в этом была вся малышка, как ласково называли её все в Мафии. — Элис, немедленно спускайся! — нахмурилась Озаки. — Это опасно!       Девочка моргнула пару раз, осмотрелась, как будто только сейчас поняла, где она вообще. Затем, рассмеявшись, махнула рукой. — Не переживайте, Коё-сан, я очень аккуратна! — Спускайся, говорю тебе! — Озаки нахмурилась ещё больше. С такой высоты можно и шею свернуть, если неудачно упасть. Проверять нисколько не хотелось.       Элис вздохнула и ловко спустилась вниз. Каждый раз, когда стремянка начинала опасно раскачиваться, у Коё замирало сердце. Когда Элис оказалась внизу, Озаки, не обращая внимание на газеты и возможную краску, подошла к ней и заключила её в объятия. — Боги, Элис! Нельзя по таким конструкциям на такие высоты лазить! — воскликнула она. — Это опасно! Шею можно свернуть, если упадёшь! Попроси папу, он тебе устроит рабочее место! — Я не хотела никого волновать, — Элис растерянно посмотрела на неё, явно не понимая, почему Озаки так перепугалась. — Папа и так разрешил мне расписать эту комнату, я не хотела его тревожить… — Я поговорю с ним об этом и о подходящем оборудовании для твоей работы, — твёрдо сказала Коё, отстраняясь и ласково гладя девочку по щечке. — А до тех пор не вздумай лазить туда самостоятельно и без оборудования.       Элис молча потёрла носик рукой, испачкав его красной краской, и зачем-то посмотрела вниз. Потом подняла невинные глаза на Коё. — У вас кимоно в банку с краской залезло.       Озаки уставилась на свою одежду. Подол багрового кимоно действительно каким-то образом очутился в зелёной краске. Коё прикрыла глаза, не зная, то ли плакать, то ли смеяться…

***

      В кабинете у Мори всегда было очень уютно. Хотя само помещение не располагало к уютным посиделкам и душевным разговорам, Коё всё равно чувствовала себя тут лучше, чем в остальных комнатах Мафии. Вероятно, потому что присутствие Огая действовало на неё успокаивающе. Она знала, что ей здесь рады, и это знание грело её.       Однако теперь Озаки была слишком взволнована встречей с Элис. Она вспоминала, на какой высоте работала малышка, и ей казалось, что если упасть с такой, то можно как минимум спину сломать. Коё была в ужасе, когда увидела девочку, балансирующую на хлипкой конструкции, и теперь никак не могла отделаться от мыслей о том, что может случиться, если Элис решит полезть ещё дальше. Девочка, вроде как, согласилась подождать, пока папа не решит вопрос с оборудованием, но кто знает… Коё не покидало ощущение, что что-то произойдёт. И это ощущение ей ужасно не нравилось. — Что у нас опять случилось? — послышался усталый голос босса. — Огай, твоя дочь… — начала было Озаки, переведя взгляд на Мори.       И тут же увидела, что Огай смотрит вовсе не на неё, а на документы. Его измученный взгляд скользит по строкам, а на лице появляется всё более суровое выражение. Не будь той встречи с Элис, Коё уже давно начала бы обсуждения возможных решений проблем, однако теперь голова Озаки была забита куда более серьёзными вещами. — Огай, мне надо с тобой поговорить, — твёрдо сказала она. — Мне тоже надо с тобой поговорить, — хмуро кивнул Мори, по-прежнему не отрываясь от отчетов. — Что это вообще такое? Кто это допустил? — Огай, я не об этом… — проговорила Коё, однако босс явно не намеревался её слушать. — Прогнозируемая прибыль в следующем квартале упала на пять процентов, — он слегка встряхнул документ, как бы привлекая её внимание. — Как вообще это случилось? Куда смотрел отдел управления рисками? — Огай! — Коё сердито посмотрела на него. — Я хочу поговорить с тобой вовсе не об этом!       Мори замолчал. В его кроваво-красных глазах на миг промелькнуло выражение негодования, которое быстро сменилось любопытством. Огай вспомнил, кто был перед ним — его верная советчица и подруга — и понял, что стоит выслушать её, раз уж она решилась на такой тон. Заметив перемену в его настроении, Озаки заговорила уже спокойнее: — Я встретила Элис сейчас в той комнате. Она рисовала на стенах. — Я разрешил, — кивнул Мори. И с некоторой нежностью в голосе добавил. — Её талант уже больше не вмещается в простой холст.       Коё мягко улыбнулась. Огай действительно гордился своей дочерью и любил её. Она точно знала, что никого больше Мори не любил так сильно, как Элис. Для своей дочери он был готов не просто горы свернуть, а построить новый мир, если бы она попросила. Одна улыбка Элис — и Мори готов сделать всё, что его малышка пожелает.       Но в то же время Огай был слишком занятым. Работа боссом Мафии — не просто руководителем, но главой, жестоким и справедливым, — почти не оставляла времени на заботу о дочери. Купить что-то — всегда пожалуйста, но вот на простые посиделки ночью у Огая времени не было. Да и сил тоже. Мори как-то обмолвился, что приходит домой и падает спать на диване, не раздеваясь. Потом просыпается, укрытый пледом. С каждым годом всё лучше и лучше: Элис растёт, и ей становится сподручнее укрывать папу.       Вот только растёт девочка фактически без папы.       Может быть, это была одна из причин, по которым мафиози любили её: они сочувствовали ей. Многие из них были сиротами, однако они все понимали: расти без родителей подчас легче, чем расти с ними, зная, что они никогда не будут рядом.       Элис, казалось, и не замечала этого. Она ярко улыбалась, словно и не думая о том, что она сирота при живом отце. Однако Коё порой видела, что в пронзительных синих глазах притаилась лёгкая грусть. А когда Элис думала, что никто не видит её, привычная улыбка спадала с её лица и она выглядела очень одинокой и печальной. — Это она мне сказала, — проговорила Коё, стараясь не думать об Элис в таком ключе. — Но она работала на стремянке, Огай… — Да, там довольно высокие потолки… — Поставив на неё стул, а на него положив десяток книг, — закончила Озаки.       Мори помолчал. На его лице не отразилось никаких эмоций, однако Коё уловила в прищуре глаз лёгкую тень беспокойства. После непродолжительного молчания Огай слегка наклонил голову, как бы признавая слова Озаки, и проговорил: — Я услышал тебя, Коё. Спасибо, что сказала мне. Немедленно распоряжусь найти для Элис подходящее оборудование.       Озаки мягко улыбнулась. Она не сомневалась, что Мори услышит её и поймёт. Совсем скоро оборудование доставят, и Элис сможет без проблем безопасно залезать на подобную высоту и работать там. Всё будет хорошо.       Ещё полчаса они обсуждали сложившуюся ситуацию, однако Коё видела, что Огай стал гораздо спокойнее. Закончив обсуждение, Озаки поднялась, чтобы отправиться к себе в кабинет и заняться другой работой, однако Мори остановил её мягким окликом. — Коё. — Да? — она обернулась.       Вероятно, будь Огай обычным человеком, на его лице отразилось бы что-то вроде смущения или неловкости. Но босс Мафии не мог позволить себе ни единой эмоции, кроме тех, которые уместны для образа якудза. Поэтому его лицо осталось беспристрастной маской с фальшивой улыбкой на лице. Однако голос звучал вполне искренно: — Можешь, пожалуйста, сказать Элис, что я люблю её.       В сердце больно кольнуло. Коё вспомнила чистые глаза девочки и её слова. «Я не хотела никого волновать». Ей хотелось сказать Мори, чтобы он пошёл и сказал это Элис самостоятельно, но Озаки взглянула в усталые глаза босса и поняла, что никогда так не сделает. Он искренне пытается быть хорошим отцом. Просто у него не всегда получается. — Я передам, — она склонила голову и вышла из комнаты.       Элис Коё нашла на подоконнике в конце коридора. Девочка сидела и рисовала в графическом планшете. Подойдя ближе, Озаки увидела бездумные наброски каких-то фигур и предметов. — Я попросила твоего папу, оборудование скоро закажут и привезут, — сказала Коё, неслышно подходя ближе.       Все остальные при её неуловимом приближении вздрагивали. Но Элис не реагировала так никогда. Вот и в этот раз она лишь подняла голову и нежно улыбнулась Озаки. — Спасибо вам большое! — совершенно искренне сказала Элис. — Буду с нетерпением ждать! А пока вот, порисую… — Можно посмотреть? — улыбнулась Коё, гладя малышку по волосам.       Девочка прильнула к ней так доверчиво и спокойно, что у Озаки опять больно кольнуло в сердце. Как часто Элис вспоминает маму? Помнит ли её вообще? Коё не знала, что случилось: Мори никогда не говорил, Элис тоже. Но Озаки понимала, что ничего хорошего. Потому и не спрашивала. — Я покажу вам после, — пообещала Элис. — Пока это просто наброски. У меня вертится в голове какая-то идея, но я никак не могу её поймать.       Она виновато улыбнулась, будто говорила: да, идею поймать очень сложно! Коё ответила мягкой улыбкой и, наклонившись, слегка прикоснулась губами к чистыми волосам малышки. — Ничего страшного, я подожду, — она чуть отстранилась. — Надеюсь, ты поймаешь свою идею. — Непременно! — рассмеялась Элис, очевидно радуясь даже такому простому жесту.       Коё улыбнулась и развернулась, чтобы пойти дальше. Однако, отойдя на пару шагов, она обернулась, внезапно вспомнив, что совсем забыла сказать самое главное. — Элис, твой папа просил тебе передать… — она замялась, не зная, как сказать. — Что передать? — Элис даже выпрямилась, слегка наклонившись в сторону Коё.       От такого на сердце стало ещё тяжелее, но Озаки мужественно продолжила: — Что он любит тебя.       Пустые, ничего не значащие слова. Коё и представить не могла, что чувствовала Элис, когда слышала, как её отец передавал ей через подчиненных слова любви. Самой Озаки казалось, что такое просто невыносимо.       Но Элис ярко улыбнулась, буквально озарив этот мир светом. Её пронзительные глаза заблестели радостью так искренне, что сердце у Коё едва не разорвалось от боли. — Спасибо! Если увидите папу, передайте ему, что я тоже люблю его!

***

      Ситуация на рынке улучшилась через неделю. Опубликованные данные о заработной плате вселили в инвесторов уверенность, и активность бизнеса потекла с новой силой. Отдел управления рисками даже улучшил прогноз. Мафия воспрянула духом.       В общем, Коё в этот раз шла по коридору в довольно приподнятом настроении. Она несла новые отчёты боссу и была уверена, что Мори они порадуют. После того, что прочил им предыдущий прогноз, ситуация намного улучшилась.       Она проходила мимо очередной двери, когда вдруг что-то привлекло её внимание. Мельком взглянув туда, Коё так и застыла, обомлев.       Элис стояла на значительной большей стопке книг, которая стояла на стуле, который стоял на стремянке. Хлипкая конструкция покачивалась всякий раз, как Элис двигалась. На руке у малышки висела банка с зеленой краской, и девочка увлечённо раскрашивала огромный лист цветка.       Размашистые движения, казалось, могли создать только картину в стиле авангарда или что-то вроде этого — Коё не особенно разбиралась. Но каким-то образом (под влиянием таланта Элис, не иначе!) мазки превращались в тени, в оттенки на листке. И казалось, что с каждым движением широкой кисти лист словно оживает, становится ярче, натуральнее. И вот уже начинает чудиться, будто Элис резко уменьшилась, и вправду превратившись в фею-художницу, и стоит напротив гигантского листа, размышляя, куда ей полететь дальше.       Уже невозможно было смотреть на пустые белые стены рядом, хотя их было намного больше. Внимание привлекал только этот лист и большой лепесток мака, нарисованный в прошлый раз. И никуда иначе посмотреть было нельзя, только на эту часть огромного замысла хрупкой феи, готовой превратить эту комнату в чудесный лес.       Порой казалось, что Элис может раскрасить весь мир.       И тем не менее сердце у Озаки, громко стукнув, остановилось. Ей показалось, что её сейчас удар хватит. Коё шагнула в комнату, решительно крикнув: — Элис! Немедленно спускайся!       Девочка обернулась. Банка с краской — корзинка цветов. Кисточка — волшебная палочка. Только крыльев не хватает, чтобы спасти от возможного падения. — Коё-сан! Здравствуйте! А что вы тут…? — Живо! — прикрикнула Коё.       Она понимала, что кричать, пугая девочку на такой высоте, — не лучшее решение. Но ничего не могла с собой поделать. Страх поглотил её с головой, заставив действовать. А видя, что Элис не слишком-то хочет спускаться и делает вид, что подобное происходит в первый раз, Коё ещё и слегка рассердилась.       Девочка тем временем как-то печально вздохнула и начала спускаться. Её движения были плавными и аккуратными. Казалось, она танцует в воздухе, ловко спускаясь на землю. Фея, вышедшая из мака, чтобы раскрасить этот мир для всех. Вот только если эта фея, забыв, как летать, упадёт, мир станет чёрным-чёрным, как грязная нефть. Никто не захочет видеть краски, если их феи не будет.       Возможно, именно по этой причине с каждым движением Элис Коё всё больше закипала. Она ведь говорила девочке, что та не смела работать так! Попросила Огая заказать нужное оборудование и установить его! Так сложно подождать?! А потом не сложно будет передвигаться в инвалидной коляске?!       Озаки сжала в руках документы и каким-то образом приняла решение за секунду до того, как нога Элис коснулась пола. Потому что когда девочка наконец твёрдо встала возле стремянки, Коё положила документы на газеты — пока ещё чистые — и стремительно приблизилась к ней. — Коё-сан, что вы…?       Озаки не обратила на слова девочки ни малейшего внимания. Положив руку на заднюю сторону шеи Элис, Коё заставила её перегнуться через ещё один стоявший поблизости стул и крепко шлёпнула по отставленной пятой точке. — Ай! Коё-сан, за что?! — обиженно воскликнула малышка, падая животом на стул от неожиданности. — За твое безрассудное поведение! — воскликнула Коё, шлёпая Элис второй раз. — Я тебе что говорила? Чтоб ты не лазила на такую высоту без специального оборудования! А ты что сделала?       В это время она успела шлёпнуть девочку ещё несколько раз. Элис запыхтела и дёрнула ножкой, однако выбраться не попыталась. Звуки шлепков разносились по большой комнате, эхом отскакивая от стен. Коё, вероятно, обратила бы на это внимания и смутилась бы, если бы не была так рассержена. А вот Элис определённо смутилась: вся покраснела, даже кончики ушей стали алыми. Малышка явно не хотела, чтобы кто-то стал свидетелем её наказания. И ей совершенно точно хотелось закончить его поскорее. Вот только Коё не была настроена завершать шлепание сейчас. — Но, Коё-сан, я ведь невысоко! — попыталась возразить было девочка, однако Озаки пресекла все возражения очередным звонким шлепком. — Это теперь называется невысоко? — сухо спросила она, взяв эмоции под контроль. — Элис, да с такой высоты можно шею свернуть. Спину сломать. Ты в своём уме? А если бы ты упала? — С такой высоты можно максимум руку сломать! — обиженно воскликнула Элис, дёргаясь и ёрзая на стуле. Она тихонько пыхтела и потихоньку пыталась выбраться. Коё прижала её рукой к стулу, заставив девочку недовольно скривиться, и снова как следует шлёпнула. — Ай! И я была аккуратна! — Малейшая случайность, Элис, и ты могла сломать не только руку! — Озаки чуть получше уложила малышку на стул и снова как следует шлёпнула. — Ты понимаешь, насколько опасно это было?!       Девочка ничего не ответила. Очевидно, теперь ей стало не до препираний, она явно пыталась справиться с неприятными ощущениями. Ёрзая и тихонько пыхтя, Элис заметно сжимала ягодицы и жмурилась после каждого шлепка. Однако Коё это нисколько не разжалобило. Напротив, она лишь продолжила наказание.       Шлепки разносились по комнате, и наверняка их можно было услышать в коридоре, но Озаки не думала об этом. Вряд ли кто-то пойдёт сейчас к боссу, зная, что там должна быть она, поэтому свидетелем наказания никто стать не мог. Всё, о чем могла думать Коё, — это то, как сильно напугала её Элис.       Она шлёпала сильно, твёрдо, как будто делала это тысячу раз, тогда как это едва ли был третий. Пару раз она шлёпала Чую, однако мальчик совсем скоро вырос. Да и послушным он был, шлёпать его было не за что. Элис тоже была послушной девочкой и обычно никому не доставляла неприятностей, напротив, заставляла всех улыбаться и быть лучше. Но теперь девочка явно перешла черту дозволенного. Коё ведь четко сказала ей, чтобы она не смела работать в таких условиях, а дождалась оборудования. И тем не менее Элис всё равно полезла на эту конструкцию.       Шлёпал ли Огай свою девочку? Коё в этом сильно сомневалась. Во-первых, Мори был слишком занят, чтобы заниматься наказаниями девочки, во-вторых, Элис обычно была послушной дочерью, а в-третьих, Огай питал огромную слабость к своей малышке и никогда не смог бы быть строгим с ней. Наверняка для Элис это первое в жизни наказание. Что ж, Коё позаботится, чтобы оно было запоминающимся. — Ты просто не представляешь, как напугала меня! — Коё шлёпнула девочку ещё раз, заставив малышку сжаться и вскинуть бёдра. — Я ведь сказала тебе не лазить туда. Неужели так трудно было подождать несколько дней? Почему ты не подумала о последствиях? О том, что можешь легко упасть?       Озаки и сама не знала, почему она так волновалась за малышку. Возможно, потому что Элис была дочерью её друга. А может быть, потому что она, как и все в Мафии, была привязана к девочке. Но Озаки была привязана особенно сильно.       Ведь именно она укачивала Элис на руках, когда она была совсем маленькая и капризничала, потеряв папу, заработавшегося допоздна. Именно Озаки водила Элис качаться на качелях в парке и покупала ей её любимое клубничное мороженое. Именно Коё была рядом с девочкой на всех художественных выставках, и именно она первая услышала мечту Элис уехать во Францию учиться в художественной школе.       Именно она заменила девочке маму.       Поэтому Коё крепко шлёпала Элис. Шлепала сильно, почти не жалея девочку, потому что ужасно испугалась потерять свою малышку. Она и представить не могла, что делала бы, если бы с Элис всё-таки что-то случилось. Возможно, тогда её мир навсегда потерял бы все краски.       Неожиданно Озаки услышала тихие всхлипы. Элис, лежа на стуле и уже нисколько не сопротивляясь, плакала, вскрикивая от шлепков и дёргая ножками. Её глаза покраснели от слёз, а руки сжали стул в попытках справиться с болью.       Коё моментально остановилась, опустив руку, занесённую для очередного шлепка. Что-то щёлкнуло в её голове, и она поняла, что больше не может продолжать наказание. Озаки тут же подняла девочку, всё ещё плачущую и не осознавшую, что всё закончилось, и крепко прижала к себе. Малышка задрожала и прильнула к ней, заливая слезами её кимоно. — Простите меня! — воскликнула Элис. — Я не хотела волновать вас! Я не хотела беспокоить папу! Я только хотела порисовать! Я хотела, чтобы ему понравилось! Простите меня!       И Коё внезапно поняла всё так отчётливо, что ей стало дурно. Элис не нарочно ослушалась её. Она лишь хотела закончить рисунок на стене, чтобы папа посмотрел. Всегда борясь за его внимание с его же работой, Элис лишь отчаянно хотела, чтобы папа побыл с ней хотя бы немного. И если для этого надо было рискнуть, залезть на хлипкую высокую конструкцию, Элис была готова сделать это, даже не задумываясь.       Озаки тяжело вздохнула. Рука болела, но наверняка не так сильно, как пятая точка Элис. Сердце тоже было не на месте: лишь теперь Коё осознала, что крепко отшлёпала свою девочку, в общем-то, за то, что она пыталась привлечь внимание своего слишком занятого отца. Озаки, в целом, могла бы ожидать, что Элис просто обидится и убежит. Но девочка осталась с ней. Ещё и стала просить прощение. От этого сердце заболело только сильнее. — Прощаю, — тихо сказала Коё. — Не делай так больше, пожалуйста. — Не буду! — Элис продолжала плакать.       Сердце у Коё снова сильно сжалось, а в глазах почему-то стало мутно. Она моргнула пару раз, потом судорожно вздохнула. — И ты никого никогда не побеспокоишь, — прошептала она. — Мы все тебя любим, Элис. И лишь хотим лучшего.       Элис ничего не ответила, только продолжила плакать, вытирая слёзы кулачками и пряча лицо в её кимоно. Однако Коё почувствовала, что она прислушалась к ней и услышала её.       Озаки покрепче обняла Элис, поцеловала в голову и прикрыла глаза. Лишь теперь, когда она ощутила тепло девочки, Коё поняла, что всё будет в порядке.

***

— Ты принесла мне отличные новости, Коё! — воскликнул Мори, бегло просматривая отчёты.       Коё отошла к окну, рассеянно слушая его. Успокоив Элис, заверив её, что она простила её и нисколько не будет сердиться, если она больше не будет так делать, Озаки отвела её в буфет, купила ей чай с пирожным и сказала, что вернется через час. Девочка осталась сидеть на стуле, немного морщась от боли и болтая ножками. Коё могла бы винить себя, но больше не винила. Элис заслужила это. Зато теперь точно не полезет на высоту без специального оборудования.       Мори позади неё продолжал говорить о прибыли и о других показателях, и Озаки внезапно ощутила лёгкое раздражение. Огай понятия не имел, что его дочь делала сегодня, и даже не ведал, что мог потерять её. Что его мир мог навсегда лишиться красок. И тогда у Коё внезапно вырвалось: — Элис опять полезла на высоту рисовать. — Да-да! — махнул рукой Мори. — А прогнозы-то радужные, Коё! Смотри, индекс…       Озаки выждала несколько секунд с улыбкой на лице. Позади неё шевеление внезапно прекратилось. — Погоди, Элис что сделала? — Огай быстро поднялся с кресла. — Где она? Она в порядке? — Она в порядке, — улыбнулась Коё. — Пьёт чай и ест пирожное. Отделалась лёгким испугом.       Мори рухнул в кресло, и на его лице отразилось такое облегчение, что Озаки даже пожалела его. Совсем чуть-чуть. Каким бы занятым он не был, ему следовало уделять больше внимания своей дочери. — Оборудование придёт завтра, — проговорил Мори. Он довольно быстро оправился от испуга — или во всяком случае сделал вид, что оправился. — Я заказал неделю назад, но там были сложности с поставкой…       Коё покивала, снисходительно улыбаясь. Не признавая своих слабостей и не желая показывать их, Мори переходил на более знакомую ему сферу и начинал вести разговор в ней. Озаки, давно разгадавшая все секреты Огая, не была особенно впечатлена. — Коё, можно попросить тебя об услуге? — спросил вдруг Огай. — Можно, — кивнула Озаки. — Ты можешь присмотреть за Элис до завтра? Чтобы она больше не лезла во всякие опасные ситуации.       Коё открыла было рот, чтобы согласиться. Она правда хотела согласиться. Но неожиданно ей вспомнились заплаканные глаза Элис и её отчаянные слова. «Я не хотела беспокоить папу! Я только хотела порисовать! Я хотела, чтобы ему понравилось! Простите меня!». И у Озаки вырвалось совершенно другое: — Лучше присмотри за ней сам.       Огай моргнул. Посмотрел на Коё повнимательнее. Озаки выдержала его взгляд. Некоторое время между ними была тишина. А затем Мори проговорил: — Ну что ж, в таком случае хочу попросить тебя о другом. — Я слушаю, — улыбнулась Коё, уже догадываясь, что последует. — Не могла бы ты заменить меня завтра? Я хотел бы взять отгул, — Мори посмотрел на неё совершенно серьёзно. Коё улыбнулась ещё нежнее. — Конечно, Огай.       Может быть, мама Элис уже далеко. Может быть, она в ином мире. Но папа малышки здесь. И он нужен ей.