Сквозь гордость и высокомерие.

— Ваше золотейшество, я всё. — Возьми с полки пирожок. — А это… Мани мани? Оранжерея приветствует Дракона приятным нежным запахом цветов. Разносортные растения — красивые и, наверняка, дорогущие — царственно растут, с ноткой высокомерности глядя на вошедшего. Чем-то похожи на их хозяина. Алтан сидит в глубине оранжереи на обустроенном для отдыха месте, попивая что-то из гранёного стакана, пафосно покуривая трубку, расслабляясь после тяжёлого трудового дня. Он посмотрел на Вадима. Взгляд красных глаз сочился ядом брезгливости с нотками задумчивости в качестве небольшого количества противоядия. Знать бы, что его приводит в такое состояние, помочь бы, но эта змеюка же не даст! Все при себе, все сам. Но ладно. Плавали, знаем. — Казна пустеет, милорд, — шутя напоминает об оплате Вадим. Алтан без слов, хоть и с недовольной миной, протягивает пачку купюр. Если бы они сейчас были в мультике, у Вадима стопроцентно в глазах появились значки доллара. Сегодня Дагбаев посылал Дракона на очередное задание, подразумевающее кровавую баню в целях выбивания какой-то важной юридической бумажки. Хоть Вадим и привел себя в порядок перед встречей с боссом, помылся-умылся, отмылся от крови, но предательская красная жидкость ещё красовалась бледным, почти незаметным напоминанием на его руках. — С вами приятно иметь дело, ваше золотейшество, — Дракон комично поклонился и попытался поцеловать тыльную сторону руки Дагбаева, за что получил смачную пощечину. — Но мне — люди, и те, что обидели — вы мне всего дороже и ближе. Видели, как собака бьющую руку лижет?) — Ты где такого понабрался? — Алтан сделал затяжку. Табачный дым окутывает небольшое пространство, зацепив и Вадима. — Не важно, — расплылся в улыбке-оскале Дракон. Несколько часов назад. Разобравшись со всеми неугодными на задании, Вадим уже собирался было уходить, как по чистой случайности со шкафа упала книга. Из нее выпала пачка денег, а на единственной целой странице, не вырезанной под купюры, были эти строки. И ещё какие-то, но на них мужчина внимание не обратил. Да и на эти бы не обратил, если бы они не были жирно выделены. «Вот вроде богатый человек был, давно сейфом пользоваться научился. А от жены заначку все равно в книжке прятал… Хах,» — подумалось тогда Вадиму. Зелень, конечно, забрал с собой.

***

Алтану на такой порыв цитирования классиков было… Ну, все равно. Единственное, что волновало его здесь и сейчас — крепкая мужская спина, удаляющаяся от дверей. Ну как, как при всем его сочившимся высокомерии и гордости сказать этому… этому, что ему хочется? Дверь в оранжерею закрылась. Уставшие веки опустились на глаза. Пальцами — тонкими и длинными — Алтан потер переносицу. Раздался вымученный выдох. И что с этим делать?

***

Впервые Алтан посмотрел на Вадима не как на подчиненного где-то год назад. Осознание, что зачастил засматриваться на татуировку на крепкой груди, пришло где-то с месяца 2 назад. Первая неконтролируемая эрекция на сильные мозолистые руки случилась недели две назад. И даже тогда Дагбаев запретил себе хотя бы задумываться о мастурбации на Дракона. Потому что понимал — сделает раз и остановить мысли уже не получится никогда. А ему ой как не до этого было. Алтан каждый такой раз пытался направить сознание на работу, бумаги, женщин, в конце концов. Но, увы и ах, тщетно. Каждое движение, каждая часть тела, даже призрачный запах Вадима приводили Алтана во внутренний восторг. Да, он до сих пор с мастерством актера мог держать лицо, но внутренне… Он даже себе в этом сознаваться не хотел — пищал, как двенадцатилетняя девчонка, увидевшая объект своего обожания. Он, конечно, быстро пресекал эти мысли на корню, но мимолетное «огосподибожемойтрахнименя» пролетало, вынуждая чуть дольше подумать об этом. А как-то раз, увидев Дракона на задании в действии… Глаз отвести не мог. Отточенные движения, выведенные до совершенства, с гибкостью гимнаста, с остервенелостью дракона, защищающего свои злата. Алтан, пересилив себя, попытался уйти. Потому что скрывать это дальше было невозможно. Дня три назад Вадим ему впервые приснился. Крепкие сильные руки, удерживающие Алтана от лишних движений. Горячий мокрый язык, проходящийся по недавно поставленным на шее засосам. Тихие, но властные рыки, влетающие в чувствительные уши. Острые зубы, кусающие за сосок. А главное, огромный толстый чл… Алтан просыпается в холодном поту, с горящими щеками и Эйфелевой башней в районе паха. Сонный, ещё сам не осознающий что-где, он потянулся рукой к тревожившему его органу. Одно касание — а тело уже пробила приятная дрожь. Предвкушение, сладкое возбужденное состояние — Алтан плавился от собственных мыслей. Вот рука Вадима проводит по рёбрам — ах… — Другой рукой удерживает его руки… — ах! — А губы впиваются в не защищённую шею… — Ах!!! Окончательно проснувшись, Алтан смотрит на руку, на белесую жидкость на ней. Осознание, что только что произошло, прошибает его. Таких ошарашенных глаз у него не было давно. Спать больше не хотелось. Вообще. Желание было совершенно иное. Вытерев руку, Дагбаев, наперекор своим желаниям, ложится и закрывает глаза. Нечего! Завтра вставать рано! Завтра встреча с Борисовым! Надо сказать Вадиму, чтобы… О нет. Это случилось. Алтан больше не может адекватно реагировать даже на мысли о Драконе, что уж там говорить о том, что будет, когда он встретит его лично. Не время. Спать.

***

Вадим встречает своего начальника в назначенное время. С первого взгляда этого даже не заметишь. Но наметанный взгляд сразу подмечает: синяки под глазами, которые старательно пытались замазать тональником, глаза красные не только в районе радужки, привычные косы заплетены на скорую руку — из узелков украдкой выбиваются небольшие петухи. Впрочем, это не очень заметно. Но Вадим, испытывающий довольно нежные чувства к Алтану, конечно, замечает. Он видел его каждый день, каждый раз пытаясь впитать его внешность в себя, выжечь у себя на веках его всего полностью, как будто завтра в обусловленное время они не встретятся и не свидятся уже больше вообще никогда. — Золотко, ты что, не спал сегодня вообще? — ухмыляется Дракон. — Субординация, Вадим, — буркнул Алтан. Вроде все хорошо, но голосок дрогнул. Не сильно, если бы Вадим не вслушивался в этот сладкий голос так рьяно — он бы не заметил. Алтан… Стесняется его? И правда, смотри-ка, глаза отводит, зрительный контакт удержать не в силах. — Золотко, вы что, меня стесняетесь? — Блондин давит обворожительную лыбу. Алтан, кинув лишь один быстрый взгляд на подчиненного, обильно заливается краской. Вадим, да и сам Дагбаев, даже не знал, что так умеет. — Я что-то сделал не так? — мужчина наигранно виновато взглянул на Алтана, наклонившись к нему. Щека снова в мгновение ока становится красной от пощёчины. Дагбаев по детски поджал губы, сжал кулачки и быстро сел в машину на заднее пассажирское сиденье. Ехали молча. Тишина была неприятной и давящей. Для Алтана, конечно. Вадиму было даже забавно наблюдать за истерическими потугами Дагбаева сидеть как всегда. Дракон то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, каждый раз натыкаясь на взгляд красных глаз, которые их обладатель поспешно отводил. — Золотко, не расскажешь, чем я заслужил такое пристальное внимание к своей персоне в последнее время? Молчание. Но покрасневшее лицо Дагбаева освещает, кажется, всю машину. — Вадим, потом. Если я опоздаю на встречу… — То что? - Вадик издевательски улыбнулся. — Тебе уши давно чистили? Я сказал: Не. Сейчас. — по буквам повторяет Алтан. Вадим, кажется, понимает, что время для элитного флирта и подначивания и правда не подходящее и дальше уже молча везёт свое золотейшество на встречу. Но он продолжит. Обязательно. Когда никакие инвесторы не будут мешать.

***

Начав работать на Алтана, Вадим сразу отметил красоту того. Отросшие черные волосы в то время, когда они не туго завязаны в косы с золотыми наконечниками, вечно кудрявые от них же. Красивое лицо с архитектурными бровями и острыми высокими скулами. Узкие красные бурятские глаза, постоянно смотрящие исподлобья с высокомерием и брезгливостью. Длинные чуть подкаченные ноги. Отлично бы смотрелись на плечах Вадима. Маленькая язва плотно засела в его мыслях, не желая уходить. Смыть бы это высокомерие с лица. Оторвать эту маску, увидев воочию что-то другое. Пошлое, смазливое, со слезами в уголках его красивых глаз, сладко стонущее имя Вадима своим прекрасным голосом. Вытянутая бледная шея. Ах, как бы красиво на ней смотрелись пара-тройка засосов. Руки с длинными пальцами и чуть отросшими ногтями. Дракон мечтал, чтобы Дагбаев расцарапал в порыве страсти его спину этими ногтями. Да, определенно, изначально в его списке желаний номером один было навариться деньгами на три жизни вперёд. Вторым — поход на концерт Леди Гаги. Но Алтан грубо перечеркнул своим существованием весь этот список. Перечеркнул, порвал и заставил сожрать. Да, первоначально было только пошлое желание обладать Алтаном. Но через какое-то время долгого созерцания подтянутой бурятской задницы, Вадиму в мозг, вместе с когда-то вошедшим туда с ноги Алтаном, подселили мысль. «А я, мать твою, кажется, влюбился.» Несмотря на его образ извращенца, всегда получающего любую задницу, которую тот только захочет, обходился он с Алтаном довольно осторожно, не подавая компрометирующего вида. Да, он мечтал о нем, грезил наяву перед сном и в ду́ше, но он бы никогда не сделал ему больно, если бы на его лице не было достаточно намеков на согласие. А теперь намеков предостаточно. Это были даже не намеки, а кричащие баннеры на лице Дагбаева: «возьми меня прямо здесь!!!». Вадим давно заметил, как Алтан пялится на его тату на груди. Как изредка украдкой засмотрится на его руки, забывая о лице, компрометирующем его заинтересованность. Как взгляд оторвать не может, когда Дракон, вырезая очередную жертву, выделывает все эти финты, отточенные до идеала. Что уж греха таить, Вадим в эти моменты как павлин, расправляющий хвост, чтобы выпендриться перед самочкой. И, о да, это производит нужное впечатление. Но сегодняшнее поведение Алтана в машине стало тем самым спусковым крючком. Тем самым «да», чтобы Дракон мог начать его откровенно кадрить, склоняя на темную сторону.

***

С делами практически покончено. Все эти встречи и обязанности отчасти даже помогли забыться, уйти от навязчивой нервозности перед следующей стычкой с Вадимом уже в неофициальной обстановке. Да, это было ясно, как день: без провокационного разговора Алтану сегодня не уйти, как бы ему ни хотелось. Он мог бы побегать от Вадима, или вообще уволить его, пресекая на корню все возможные варианты исхода, но он не будет этого делать, потому что в глубине души искренне надеется на продолжение разговора. И, вот черт, Алтан опять думает о руках Вадима. Не время и не место. Осталась последняя встреча. И домой он поедет сам. На такси. Он стопроцентно уверен в том, что Дракон будет ждать его. Но Дагбаеву нужно было чуть больше времени, чтобы морально подготовиться к диалогу с подчинённым. И желательно, чтобы готовился он без присутствия Вадима. Без давления его глаз и довольной ухмылки, как у кота, только что опрокинувшего банку сметаны со стола. Внизу живота что-то предательски дало о себе знать. «Не время и не место,» — строго напомнил себе Алтан и, гордо задрав башку и натянув свою излюбленную высокомерную маску, вошёл в кабинет очередного юриста.

***

Вадим на месте. Та же самая оранжерея. Тот же самый запах цветов. И тот же самый Алтан, курящий на диване, плохо пытающийся скрыть свою нервозность. Дракон знал — он будет здесь. И он будет ждать его. — Ну что, побегали от меня, ваше золотейшество? Это как же надо так меня бояться, чтобы при живом-то водителе с прекрасной машинкой первого класса вызывать какого-то деда на Киа Рио? Золотко, я начинаю ревновать. — Хватит, Вадим. — От чего же хватит? Нет, давайте уж поговорим, коль начали. Вы думали, я не замечаю ваших взглядов на моих руках, тату и… — Господи, помилуй, — разочарованно-уставше протягивает Алтан, массируя переносицу руками, закрыв глаза. — Так меня, конечно, ещё никто не называл. Вы что-то раздобрели, ваше золотейшество. Неужто я перестал вас так раздражать? Вадим с каждой фразой приближался к дивану. — А может вы мечтаете о моих руках на вашей шее? — шаг. — Или вы хотели языком пройтись по моей татуировке, ммм? — ещё шаг. — Или же вы так рьяно желали, чтобы я искусал вас с головы до пят? — ещё шаг. Вадим облизывается. И правда, как кот. Алтан неосознанно пытался вжаться в предмет мебели, чтобы увеличить стремительно мельчающее между ними расстояние. Но при всем при этом Дагбаев ещё и умудряется храбриться, казаться расслабленным и не таким напряжённым перед надвигающейся ситуацией. Взяв со столика рядом бокал, он делает небольшой глоток вина. Сгорел сарай, гори и хата. — Так и будешь болтать, или делом займешься? — Алтан выжидающе смотрит прямо в глаза Вадиму, приглашая. И впервые за весь день не отводит их, наслаждаясь пожирающим его взглядом. Дракону несколько раз повторять не нужно — в один шаг преодолевая оставшееся расстояние до дивана, он быстро нависает над Алтаном, впиваясь в красные от вина губы, наконец-то пробуя их на вкус воочию, а не во снах. И где только змеёныш научился так целоваться? Вопрос отпал сразу, как появился, когда Вадим вспомнил, как Алтан прожигал свою молодость в Китае. Языки сплетаются в танце — они изучают новые пространства, губы сминаются под напором чужих губ. Зубы кусаются, пытаясь выразить все нетерпение и явное наслаждение моментом. Вдоволь насытившись губами, Дракон начал опускаться ниже. Дагбаев неосознанно издал вздох сожаления, пока не почувствовал приятную боль на шее. Вадим кусал, всасывал бедную бледную кожу, оставляя красные пошлые следы. Укусив, зализывал, извиняясь. Мужчина смаковал каждый сантиметр бурятского тела, как гурман, впервые попробовавший что-то вкуснее и дороже картошки с котлетой. Он наслаждался им. Дракон наконец-то дорвался до своего золота. Он переходил ниже, к точеным ключицам, кусая резко выпирающие косточки. Алтан, честно старающийся держаться, не выдерживает и издает сладкий, ласкающий слух стон. Он искренне удивляется. Быстро, почти рефлекторно подносит руку к своему лицу. Вадим по-свойски перехватывает ее, вжимая в диван: — Нет, золотце, я хочу слышать тебя. Не сдерживайся, — хрипло шепчет на ухо Алтану Дракон. И Алтан не сдерживается. С каждой новой стимуляцией, все громче и вкуснее. Вадим запускает руки под облегающую черную водолазку Дагбаева, переместив свои губы обратно на чужие. Он хозяйничает руками по всему торсу бурята, несколько раз как бы невзначай проезжаясь по возбуждённым затвердевшим соскам, вызывая тем самым новые звуки разврата. Вадим снова отрывается от губ напротив, приподнимается и снимает ненужную тряпку с желанного тела. Пользуясь ситуацией, он также снимает и красную майку с себя, наконец демонстрируя татуировку во всей красе Алтану. Дагбаев протягивает руки, касаясь мускулистой груди. Он ведёт пальцем по рисункам, опускаясь ниже. Крепкий пресс твердеет под его рукой, поджимаясь. Дракон, дав немного поиграться с собой, опускается обратно. Он мучает бедное тело своим ртом и руками, сжимая ребра, кусает и оттягивает зубами соски, вылизывает от пупка и до подбородка, не забывая задерживаться на некоторых местах, оставляя красные следы. Алтан в нетерпении. Он откидывает голову, жмурится, хмурится, пытается за что-то ухватиться руками. Находит утешение в светлых пшеничных волосах. Сжимает их, оттягивает, пытаясь создать хоть какое-то расстояние. Но Вадима так просто не оторвешь от тела, которое он желал почти год. Наигравшись с торсом, он спускается ещё ниже, снимая брюки вместе с нижним бельем. Не секрет, что у Алтана эрекция уже изрядно набухла, покраснела и неприятно болела, жадно прося разрядки. Но рано, рано. Дракон ещё не насытился. Он тянет дорожку поцелуев, засосов и укусов прямо к татуировке на ноге. Целует ее, нежно так, без грубостей. Как будто невербально произнося: «твой шрам — не уродство. Видишь, как я люблю его? И тебя люблю.» Но нежность прекращается сразу, как неугомонный рот уходит с пределов золотой татуировки. Внутренней стороне бедра Вадим уделяет больше времени, чем той же самой груди. Кусает уже больнее, как будто и правда хочет отхватить кусочек. Он дразнит и мучает, специально обходя член. Лишь иногда едва заденет, как бы невзначай, как бы нечаянно. Дагбаеву, конечно, не хватает. И от этих стимуляций и мучений он хнычет, извивается, стонет. Иногда шёпотом пролетает имя Вадима. Алтан, не вынося больше этих прелюдий, пытается дотронуться рукой до своей плоти, обильно сочившейся смазкой. Дракон сразу перехватывает их. Ухмыляется, умиляется совершенно новому лицу Алтана и протяжно так, с хрипотцой, говорит: — Нет, нет, золотце, кончишь, когда я тебе позволю, — он, не отпуская чужих рук, опускается и быстро чмокает его в губы. — А чтобы соблазна не было… Вадим на несколько секунд отстраняется, вытаскивает из своих брюк ремень — кожаный такой, брендовый, дорогущий — обвязывает руки Алтана, прикрепляя их к ножке журнального стола, стоящего прямо за ручкой дивана. Вадим поднимается. Взору открывается новый вид — обнаженное тело с красными пятнами практически везде, чуть воспалённые соски с отметками от зубов. Руки заведены назад, надежно фиксированные ремнем. Член подрагивает, пытаясь привлечь к себе внимание, чтобы получить желаемую разрядку. А вишенкой на торте — буквально умоляющее, затраханное лицо Алтана с едва заметными бусинками слез в уголках узких глаз. Невероятное зрелище. — Пожалуйста, Вадим, — просит Дагбаев. — Пожалуйста что? — издевается Дракон. — Прикоснись ко мне. — Так? — мужчина кладет руки на грудь, мучая чувствительные от ласк соски. Дагбаев выгибается и стонет. — Сволочь, - сквозь зубы произносит он. — Я же и прекратить могу. — Я и говорю - сволочь. Алтан моментально затыкается, откидывая голову назад, закусывая и так потрёпанную губу до крови. Сильная рука, которая только что невесомо провела кончиками пальцев по члену, сжала его, на пробу проведя один раз вверх-вниз. Результат не заставил себя долго ждать — Алтан, задыхающийся от стонов, протяжно вскрикивает, приводя Дракона в экстаз. Он отпускает руку, переводя ее к более интересному месту. Из кармана брюк он достал тюбик смазки. Ну конечно, он пришел подготовленный! А вы как думали? Вадим выдавливает небольшое количество жидкости на руки, разогревая в пальцах, чтобы следом перенести их ко входу. Дагбаев вздрагивает. С капелькой страха смотрит на Дракона. Тот опускается, шепча в губы: «все хорошо, Золотко». Целует, одновременно надавливая на проход. Кончик пальца проникает внутрь. Алтан ахнул в губы партнёра. Палец медленно, осторожно проникает глубже. Подождав с миллисекунду, Дракон также медленно достает его обратно. — Да хватит дразнить уже… — Не могу, ваше золотейшество. Твои реакции на это такие поразительные. Но, несмотря на слова, Вадим ускоряет палец, вводя ещё один. Уже двумя он толкается внутрь, разводя ножницами, пытаясь найти что-то. — Опа, нашел. Алтан вскрикивает в наслаждении, снова откидывая голову, подставляя шею. Вадим нагло пользуется этим — впивается зубами, продолжая ласку внизу. Темп ускоряется, пальцы массируют простату, приводя Алтана просто к сногсшибательным эмоциям. Он вертит головой, стараясь спрятать ее в изгибах локтей, пытается отодвинуться, уйти, абстрагироваться от слишком чрезмерных стимуляций, но не может — крепко прижат сильным телом сверху. Вадим сжимает пальцы у основания члена, чтобы не закончить игру раньше времени. Дагбаев плавится и плачет под ним, от его пальцев, от него самого в принципе. Когда три пальца свободно двигались и разъезжали в отверстии, Дракон вытащил их. Привстал, снял брюки и опустился обратно. — Приподнимите-ка ножки, ваше золотейшество. Алтан честно старался подняться. Но у него почти ничего не получилось. Какие-то сантиметры только смог оторвать от дивана. Вадиму стало жаль смотреть на эти потуги, поэтому он взял Дагбаева за поясницу и с лёгкостью пушинки приподнял сам, подложив подушку. Он закинул ноги бурята себе на плечи (ах, как часто он это представлял!). — Готов? — Да трахни меня уже! — взмолился Алтан. — Как прикажете, ваше золотейшество. Направив кончик члена, он с легкостью вставил, выбивая из Алтана последний дух. Дагбаев, срывая голос от удовольствия, плавился в умелых руках. Вадим вбивался четко, жёстко, быстро, с пошлыми хлопками вставляя на всю длину. Дракон одну руку положил на бедро, второй поглаживая член бурята. Держаться долго не могли оба. Вадим наклоняется к лицу Алтана, шепча только: «Смотри на меня.» И он смотрит. Не отводит взгляд, как хотел бы. Не прикрывает руками, потому что те крепко привязаны к столу. Смотрит. Из-под прикрытых век, смотрит. Вадим ускоряет темп, бешено вбиваясь по самые яйца. Алтан гортанно, задыхаясь, выкрикивает его имя. Музыка для ушей, а не пошлые стоны! Кончая, Дагбаев расплылся в наслаждении, практически умирая от удовольствия. Вадим додрачивает Алтану последние капли, с таким же бешеным темпом продолжая его трахать. От чрезмерной стимуляции, от сорванного голоса, от осознания того, что, скорее всего, завтра не сможет ходить, бурят вырывает из себя последние задыхающиеся звуки, прежде чем Дракон кончает в него. Выходит, с пошлым хлюпаньем додрачивает уже себя, выдавливая остатки на живот Дагбаева, отвязывает того, разминая буряту руки и откидывается где-то рядом, умудрившись уместиться на этом узком диване. — В следующий раз, принцесса, можно просто попросить, а не бегать от меня с левыми таксистами по всему Питеру. — Заткнись, — Алтан блаженно прикрывает глаза, наконец, расслабляясь. — В ванну вас отнести, Ваше золотейшество? — Ща, ща, подожди… С этим словами Алтан окончательно отрубается. Проснулся уже посеред ночи, вымытый, в своей постели, с Драконом под боком. Плюнув на гордость, обнимает широкие плечи Вадима, укладывая на них голову. Тот ухмыльнулся и обнял бурята в ответ. Так и заснули.