Talking Bubble

      Когда Эндрю начал рисовать свой комикс, ему просто хотелось поделиться своими чувствами с кем-то, кто не Нил и у кого не будет возможности даже предположить, кем может быть человек, в которого он влюбился. Это было важно, потому что, даже если Нил часто тупит из-за плохой социализации, и ему сложно понимать намëки и границы отношений с другими людьми, даже он не настолько туп, чтобы в конце концов не догадаться, о ком говорит Эндрю. Это было легко, если начать думать. И, вероятно, это было бы хорошим признанием в ромкоме, когда персонаж внезапно понимает, что его друг влюблен в него и всë это время открыто говорил об этом, а он просто не замечал. Для ромкома — идеально, для жизни — очень плохо.       Ещë один плюс комикса — никто вообще не знал о том, что он построен на событиях из реальной жизни.       Эндрю записывает сюжеты для новых глав после каждой встречи с Нилом, потому что обязательно происходит что-то, из-за чего ему хочется провалиться под землю. Или поцеловать своего придурка. Иногда эти два желания совпадают. Это совсем не помогает понять, что ему нужно сделать в моменте, чтобы остаться при всех конечностях и ничего не испортить, но тут уж как есть. Зато потом будет забавно наблюдать за эмоциями людей, которые ощущают всë то же самое, в процессе чтения нового эпизода. Эндрю обожает все комментарии, в том числе полушуточные, сочувствующие, тому, что такое можно нарисовать, идеально передав всë, только прожив такие моменты. Они были правы, но деанонить и рассказывать о чëм-то Эндрю не планировал.       Ещë одним плюсом комикса были деньги.       Люди донатили ему, покупали специальные выпуски, в тот единственный раз, когда он решил пустить в продажу небольшую партию мерча, с небольшой наценкой, чтобы всë окупилось, его смели буквально за час. Ладно, последнее обернулось адом, потому что ему пришлось самому заниматься отправкой и следить за браком, собирать брелки… Оказалось, что это долго и муторно. Но, да, у него были деньги благодаря тому, что вместо психолога он выбрал рисульки в интернет. Эндрю считал, что это очень большой плюс. Точно компенсирует все его стремительно умирающие нервные клетки.       Правда, тратит он эти деньги на то, чтобы в очередной раз убить какое-то количество нервных клеток, потому что не может не пригласить Нила к себе посмотреть пару фильмов, а для этого нужно запастись едой. Или прогуляться с ним куда-нибудь. Второй вариант не очень безопасен, потому что в последний такой раз они подрались из-за того, кто будет платить. Нил хотел хоть раз сделать это сам, а Эндрю проверял, как долго он сможет удерживать его на расстоянии от терминала. Долго. Так долго, что их почти выставили из китайской кафешки. Эндрю просто не мог дать Нилу заплатить, зная, что они оба наели на сумму, равную его зарплате за неделю. Нет, это не дорого, просто Нил ценит постоянство и свою херовую работу, потому что только устроившись в круглосуточный, он может совмещать свою идиотскую сепарацию от дяди с учебой.       Эндрю готов до скончания веков платить за него, пусть только рядом будет. Подкидывает вдохновение, заставляет в отчаянии биться головой об стенку и медленно убивает его.       Жаль, что скоро это закончится.       Наверное закончится? У Эндрю был небольшой план, не может ведь он вечность рисовать это и ничего не делать в жизни, обходиться только намëками? Скоро начнëтся новая сюжетная арка, уже не бессмысленная и забавная, а с тем как его персонаж начинает готовиться к признанию. «Готовиться» — очень громкое слово, на самом деле. Просто немного рефлексии на тему того, что это не может продолжаться вечность, наблюдения одного персонажа за другим, попытки намекать не так завуалированно и само признание. Не что-то помпезное, просто его персонаж придëт к персонажу Нила с букетом цветов, его любимых, и скажет все как есть.       На этом комикс завершится. Не будет никаких специальных эпизодов, персонаж Нила ничего не ответит, и всё останется загадкой для читателей.       Потому что Эндрю планировал признаться Нилу как только закончит комикс. Он дал себе крайний срок и будет его придерживаться. Перед началом арки признания, в которой будет четыре эпизода, остаëтся всего три выпуска. У него в запасе есть не меньше полугода, всë же, он не так быстро отрисовывает всë это. Хотелось бы прокачать скилл, но это бы помогло мало, с его размерами глав и учебой.       Только его планы, кажется, показались Вселенной глупыми, если все пошло кувырком, и Нил увидел комикс.       Сначала Эндрю даже подумал, что это неплохо, он мог бы и полностью признаться через комикс, добавить повседневных ситуаций, что-то, что даст Нилу понять, что это правда они, а не два похожих персонажа. Это было в пять утра, после суток без сна в попытках прогнать небольшой артблок и спустя три банки энергетиков. Эндрю нельзя осуждать, только понять, его мозг был затуманен. И наброски он делал в невменозе. Он будет дальше оправдывать себя этим.       И сообщение Нила он будет игнорировать.       А ещë у него появится новая мечта — придушить Ники, который и рассказал Нилу о комиксе, потому что герои похожи на них с Эндрю. Теперь об этом знают вообще все вокруг, не только Нил.       Эндрю собирается организовать побег на необитаемый остров и проверить жизнеспособность всех планов по выживанию. Может быть, ему удастся найти своего Пятницу. Даже если у него не будет еды, у него появится дружелюбный абориген. Если вдруг этот абориген захочет его сожрать, Эндрю даже возмущаться или сопротивляться не будет. Это должно стать интересным опытом, наверняка будущий работодатель будет рад послушать историю о том, как его почти сожрал абориген. Эндрю ради этого даже пройдет тест на наркотики и психологическую экспертизу, чтобы в его вменяемость верили.       План звучал превосходно.       И Эндрю совсем не избегает Нила, не пропускает из-за него часть пар, и это не его Нил приволок в аудиторию за капюшон, случайно заметив его в коридоре. Абсолютно точно нет. Невозможно.       — Ты читал тот комикс, который я тебе скинул?       Эндрю в ответ только глазами хлопает, потому что уже почти неделю успешно избегал разговоров о своëм сраном комиксе, на который наткнулся Нил и на который отправил ему ссылку со словами: «Здесь герои на нас похожи, забавно». Да-да, уморительно просто, что Нил даже здесь то ли тупит, то ли прощупывает почву и пытается понять, насколько это вероятно. Эндрю хотелось под землю провалиться и не говорить о комиксе вообще ничего, потому что он — величайшее зло, которое нарушает планы своего создателя. Эндрю думал о том, что мог бы показать комикс Нилу. Позже. Намного позже. Когда уже признается, и, если все разрешится хорошо, может быть, они посмеются с этого. Или Нил посмеётся и поумиляется, пока Эндрю будет давить в себе это жгучее чувство.       Но Нил ждëт ответа прямо сейчас, не сводит с него взгляд, абсолютно нечитаемый, и точно не отстанет, пока Эндрю не скажет, что читал. А если не читал — заставит читать прямо на паре. Все равно философию они оба ненавидят. Эндрю еще и себя в этот момент ненавидит, вместе с тем отвратительным решением из прошлого, выкладывать комикс в общий доступ.       Всё усугублялось тем, что об этом правда начали говорить все вокруг, и Эндрю приходилось бегать не только от Нила, но и от любых людей в этом колледже, потому что все стали помешанными на этом комиксе. Эндрю правда создал величайшую ошибку в своей жизни, но признать, что все это сделал он (= признать, что он трус, который боялся рассказать о влюбленности в лучшего друга целых два года) было плохой идей. Ему точно не хотелось, чтобы об этом узнали все вокруг.       То, что все вокруг, и друзья, и незнакомцы, говорили о комиксе, только добавляло нервозности, появлялось противное ощущение, что все не просто обсуждают их с Нилом похожесть на персонажей — они знают. Эндрю считает себя идиотом и мысленно делает ставки на то, кто из их общих друзей быстрее всего сложит два и два и догадается. В конце концов, о том, что он неплохо рисует и делает это на заказ знают абсолютно все.       Нил пинает его под партой, когда так и не получает ответ на вопрос, а в аудиторию заходит преподаватель. Эндрю искоса смотрит на то, как Нил сжимает губы в тонкую полоску, хмурится, и сосредотачивается на лекции. Или делает вид, что сосредотачивается.       Нил снова пинает его под партой, чтобы привлечь внимание, пока у них еще есть немного времени, раз уж преподаватель напоминает, о чëм они говорили на прошлой лекции. Эндрю по губам читает вопрос: «Так что?» и кивает. Правда ведь читал. Не читать комикс, который сам же и нарисовал — затруднительно, особенно, когда просматриваешь всë по сто раз, чтобы убедиться в отсутствии ошибок и в том, что правильно всë закрасил и не пропустил ничего.       — Когда я сказал, что персонажи похожи на нас, это было больше шуткой, но с подачи Ники другие тоже начали говорить об этом, — продолжает Нил уже вслух, старательно отводя взгляд. — А ты… что обо всëм этом думаешь?       — Что пахнет бредом, — бормочет Эндрю. — Один идиот боится признаться, а другой не видит очевидного.       — Может, второй тоже идиот, потому что боится, что неправильно понимает, а не потому что не видит? — практически на грани слышимости произносит Нил и утыкается в свой конспект, больше не обращая внимания на Эндрю.       Он правда начинает спокойно конспектировать за преподавателем, пока Эндрю смотрит на него, пытаясь понять, было ли это намëком, и понял ли Нил что-то. Комикс правда рассматривает всё происходящее с точки зрения одного персонажа, потому что Эндрю не может влезть в голову Нила и узнать, что у него на уме. Он, к сожалению, не телепат и не станет им, ни в ближайшем будущем, ни вообще в этой жизни. Он просто чувствует себя тупым, потому что теперь сам не понимает, стоит ли думать о контексте фразы только по отношению к комиксу, или Нил говорил о себе?.. Да ни один нормальный человек не сообразит, когда за два года не происходило никаких изменений, а тут то ли намëк, то ли просто фраза, и ему нужно определиться с тем, стоит ли что-то делать и полностью нарушать свой план, или хотя бы попытаться его воплотить, даже со знанием того, что Нил будет следить за новыми эпизодами и все поймëт.       Эндрю вздыхает, смотрит на полностью погружëнного в свой материал преподавателя и достает скетчбук. Ему пора начать что-то делать. Наверное. Шанс того, что Нил говорил просто о комиксе очень мал. Возможно, он торопится, но если учесть то, как заходится в груди сердце, чем быстрее он с этим закончит, тем живее будет. Эндрю стучит карандашом по бумаге, думая, стоит ли разделять лист на привычные панели или оставить все так и сделать быстрый скетч. Он проверяет, не смотрит ли Нил в его сторону, на всякий случай отгораживается от него другой рукой и чуть поворачивается в бок, чтобы Нил не смог случайно увидеть.       Эндрю рисует обычный набросок, обычно, у одной страницы комикса бывает несколько вариантов, из которых он потом выбирает тот, что лучше, и работает дальше с ним. Да, долго, но он никуда не спешит. Сейчас ему нужно быстро и аккуратно сделать один набросок, заполнив им всю страницу. И начинает он с себя, потому что нарисовать своего персонажа так, чтобы передать свои чувства — очень легко. Ему правда это нужно, потому что Эндрю нервничает, пусть и остается внешне спокойным. Если бы помнил как это делается — точно захныкал бы, хотя бы про себя. От отчаяния, конечно же.       С Нилом тоже всë просто, у его персонажа не должно быть почти никаких эмоций, единственное, что как-то на них намекает — чуть более широко, чем обычно, раскрытые глаза.       Эндрю смотрит на время, понимает, что его вполне достаточно, и немного прорисовывает фон, чтобы персонажи не стояли на пустом листе. В голову ничего лучше, чем дорисовать ряды парт из аудитории, не пришло. Да, просто скопировал из того, что его сейчас окружает, но он не виноват, что фантазия отключилась, и не получилось представить их где-нибудь на пороге дома Нила.       Финальный штрих — два диалоговых облачка, по одному у каждого персонажа.       В своëм Эндрю аккуратно выводит: «Я давно влюблëн в тебя, не хочешь сходить со мной на свидание?»       Он обещает себе, что эта страничка — единственный раз, когда кто-то видит его нервным, с намëком на румянец на щеках и шее, кусающим губы из-за тревоги, в ожидании ответа. Если Эндрю не может позволить себе показывать всю эту нервозность, значит, лучшее решение — оставить еë на бумаге.       Он осторожно пинает Нила под партой, совсем как он сам недавно делал, и подталкивает к нему раскрытый скетчбук. Старается не смотреть на него, но все же замечает краем глаза, как дрожат его руки и как он осторожно выводит что-то во втором диалоговом облачке.       Эндрю не может сдержать облегчëнный выдох, когда видит «Да» и какой-то забавный рисунок в том же облачке, и остаток пары развлекает себя тем, что на другой странице рисует совсем уж быстрые миниатюры на тему их первого свидания, со всеми возможными вариантами и последствиями. Нил с трудом сдерживал смех, когда увидел зарисовочку, на которой они сидят в китайском ресторанчике и Эндрю плюется огнëм, превращаясь в дракона.       — Интересно, а поцелуй только с лягушкой работает? Как думаешь, дракона обратно в человека вернëт? — шепчет Нил, и рука Эндрю как-то сама рисует лужицу, в которую он потенциально расплывëтся, если Нил продолжит чудить.       Нил рядом совсем тихо смеëтся, а Эндрю больше и не надо.       — Как ты остаёшься серьëзным, — бормочет Нил. — У меня уже щëки болят. И живот.       — Какая жалость, — закатывает глаза Эндрю. — Если живот и щëки болят, то в китайский ресторанчик точно не пойдëм, даже в твой любимый, ты даже подуть не сможешь, если будет слишком горячо и остро.       Нил смеется в голос, когда слышит это, но их выставляют из аудитории за шум. Все, кто посещает с ними эти лекции, провожали их заинтересованными взглядами, потому что Нил и Эндрю — не из тех, кто шумит. Особенно Эндрю, который выглядел слишком довольным.       — Ты расскажешь мне всё про комикс, — говорит Нил почти грозно, тыча в него указательным пальцем. — И сразу уточним одну деталь: почему нельзя было как-то аккуратно показать мне его раньше? Столько времени потеряли…       — Сейчас это не важно, — внезапно произносит Эндрю, замирая посреди коридора. — Всегда хотел поцеловать тебя прямо посреди колледжа, жаль, что сейчас здесь пусто из-за занятий. Да или нет?       «Да» не прозвучало, зато Нил сам подошел к нему и обхватил его лицо обеими руками, притягивая ближе так, что Эндрю сначала запнулся о свои же ноги. И, окей, это было слишком быстро, просто чмок в губы, потому что Нил дурачился и хотел посмеяться. Он и посмеялся, когда Эндрю протестующе замычал и потянулся вперед, за отступившим на шаг Нилом.       — Я из приличной семьи, так что сначала свидание, — Нил засмеялся ещë громче, когда услышал его ворчание по этому поводу.       Эндрю впервые за долгое время почувствовал, как расслабляется. Ему нравилось это чувство, вытеснившее тревогу: такое теплое, приятное. Он надеялся, что оно с ним надолго, дольше, чем прошлая тревожность, и сможет стереть ее из памяти, сделать из неë что-то, над чем можно будет посмеяться через время.       И на самом деле, Эндрю был благодарен Нилу за то, что поцелуй в коридоре был очень быстрым (менее особенным он его считать из-за этого не стал), потому что до звонка оставалось всего ничего. А еще, Эндрю всё же немного нервничал. Потому что признаться с помощью комикса — хорошо, но ещë лучше — обсудить всë и переводить отношения в новый статус уже после диалога. Нил, пусть и дурачился, явно это понимал. А Эндрю просто пошёл на поводу эмоций, не думая о том, что не хотел бы оказаться в толпе студентов в момент поцелуя. Возможно, он излишне романтизирует.       Но самое неожиданное, что случилось после обсуждения и после того, как Эндрю, наконец, завершает комикс – специальный выпуск с ответами на вопросы, который Эндрю клялся себе не делать, небольшой деанон и объявление о том, что будет второй том. Во всëм виноват Нил, то как он рассказывал, как всë это выглядело с его стороны все эти два года и то, что их история не закончилась, хоть Эндрю и думал, что все будет плохо. Отвратительно. Но Нил снова вдохновил его: рассказать о том, что с ними происходило после признания и делать эпизоды с флэшбэками от лица Нила.