When It Comes To You, There’s Nothing That I Won’t Do

Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь окна дома в переулке Моюй; Се Цинчэн в недоумении смотрел на стопку бумаг, оставленных на его столе вместе с двумя коробками и запиской. В ней говорилось: «Гэ, этой ночью мне исполняется двадцать шесть лет, и я подумал, что такая игра будет забавной. Пожалуйста, прочитай рукопись, а затем открой коробки. Надеюсь, ты побалуешь меня в мой день рождения. Вернусь позже. Люблю, Хэ Юй». Этому бесстыжему сорванцу даже хватило наглости нарисовать в конце своего послания большое сердце с умоляющей мордочкой щенка, у которого на голове красовались рожки. Се Цинчэн в замешательстве уставился на свой стол. Неужели Хэ Юй не мог, как большинство людей, просто захотеть ужин, торт и подарки??? Но затем он вспомнил, что Хэ Юй не похож на большинство людей, ведь в прошлом его дни рождения почти никогда не отмечались, — и его сердце смягчилось. Весьма вероятно, что самым счастливым воспоминанием о дне рождения Хэ Юя была ночь, в которую ему исполнилось двадцать лет, когда Се Цинчэн забыл о встрече в опере, но потом провёл с ним ночь и день, полные страсти. Чего бы ни пожелал Хэ Юй, Се Цинчэн был готов потакать ему, особенно в такой важный день, но какой ценой? Се Цинчэн потёр затылок и раздражённо вздохнул, инстинктивно пытаясь нащупать пачку сигарет. Но потянувшись за ней, вспомнил, что бросил курить, за исключением редкой травяной сигареты время от времени. Он выругался себе под нос. Хотя Се Цинчэн и обещал никогда больше не возвращаться к этой привычке, теперь, когда он жил с Хэ Юем, способным заставить даже буддийского монаха выкуривать по пачке в день, бороться с желанием стало ещё сложнее. Се Цинчэн ощутил зловещее предчувствие, начав читать страницы, оставленные Хэ Юем. В этой истории они были главными героями, и всё начиналось достаточно прилично: Се Цинчэн, одетый как полицейский, был готов арестовать печально-известного интернет-хакера под кодовым именем «Дьявол», — но происходящее быстро скатилось к разврату. Офицер Се попытался надеть наручники на этого «Дьявола», но в итоге всё обернулось против него: его самого заковали в наручники и трахали без остановки! Даже дубинка была использована крайне неподобающим образом! Чем дальше Се Цинчэн читал, тем больше возмущался, и тем выше поднималось его давление. Се Цинчэн дочитал последнюю страницу, поднял взгляд и с отвращением швырнул стопку бумаг на стол. Его персиковые глаза слегка покраснели в уголках. Это был полнейший позор, ничто иное, как чёртова порнуха!!! Хэ Юй рассчитывал, что он действительно будет играть с ним в это? Он что, сумасшедший? А. Се Цинчэн запнулся и произнёс вслух: — Он самый. Затем с большим опаской и осторожностью Се Цинчэн открыл первую коробку. Внутри оказалась накладная из какого-то развратного интернет-магазина под названием «Сексуальное нижнее бельё для тебя и меня». В ней было указано, что содержимое коробки — это мужской костюм полицейского «Арестуй меня, папочка». А на следующей строчке мелким шрифтом было написано: Костюм «Арестуй меня, папочка» включает в себя полицейскую рубашку, значок, галстук, фуражку, перчатки без пальцев, наручники и дубинку. И ниже, ещё более мелким курсивом: Штаны продаются отдельно. Се Цинчэн с отвращением отбросил накладную. Какого чёрта, почему они продавались отдельно? Се Цинчэн не нуждался в том, чтобы какая-то мерзкая интернет-компания унижала его ещё больше, утверждая, что любой, кто согласится надеть этот костюм, не заслуживает носить штаны! Будучи в ярости и надеясь, что они лежат во второй коробке, Се Цинчэн открыл её. И действительно, в коробке оказались брюки, а также пара смущающих трусов, надпись о которых гласила: «Эти сексуальные трусы из полупрозрачной сетки и кожи созданы для комфорта и скорости, с дразнящими молниями спереди и сзади, чтобы вы были готовы к действиям с обеих сторон!» С выражением крайней брезгливости на привлекательном лице Се Цинчэн бросил свёрток обратно в коробку и закрыл глаза. Он помассировал затылок, надеясь снять напряжение. Мужчина задавался вопросом, какие клетки мозга Хэ Юя были поджарены, чтобы додуматься до такого абсурдного сценария дня рождения. Порывшись в памяти, Се Цинчэн задумался о прошлом. Он вспомнил, что на съёмках фильма «Испытание» Хэ Юй агрессивно и собственнически отреагировал на то, что Се Цинчэн по просьбе Чэнь Маня переоделся в форму полицейской академии. Се Цинчэн также вспомнил, как они расследовали дело о массажном салоне в деревне Ицзя. Тогда они с Хэ Юем замаскировались под бедных фермеров из местной деревни, и Хэ Юй сказал ему: «Играть роль. Это очень интересно. Если захочешь узнать об этом больше, в следующий раз я подготовлю полицейскую форму и пару наручников. Ты можешь прийти ко мне домой, и я потихоньку научу тебя тому, как это работает». Но кто бы мог подумать, что однажды Хэ Юй воплотит в жизнь столь несерьёзное высказывание, сделанное так много лет назад? Подумав, Се Цинчэн понял, что за увлечением Хэ Юя подобными ролевыми играми кроется нечто большее. Когда они вдвоем работали под прикрытием на острове Мандела, парень разыграл сцену задержания Се Цинчэна, даже привязал его к стулу и держал в плену. Несмотря на то, что Хэ Юй в тот момент не хотел заключать Се Цинчэна, было бы ложью сказать, что он не получил некоторого удовольствия от этого агрессивного противостояния. Ведь парень был из тех, кто любит немного грубости в постели, и у него определённо был фетиш на фантазийные ролевые игры. Се Цинчэн прожил бо́льшую часть своей жизни сексуально фригидным, в отсутствии поблажек и самодисциплине. Он не был тем, кто уделяет много времени сексуальным фантазиям. Этот мужчина — человек с отцовскими замашками, чья главная радость заключалась в заботе и опеке над близкими. Однако потребности и желания Хэ Юя, часто кажущиеся нелепыми и возмутительными, обычно совпадали с желаниями Се Цинчэна, если его слегка уговорить. Ведь именно Хэ Юй пробудил в Се Цинчэне его собственную сексуальность. Как человек, который получал большое удовольствие от удовлетворения нужд других, Се Цинчэн искренне радовался, когда мог угодить Хэ Юю. Се Цинчэн и Хэ Юй, единственные оставшиеся в живых пациенты с Психологической Эболой, были людьми, познавшими пронизывающее до костей одиночество и отчаяние. Любовь Хэ Юя к Се Цинчэну безгранична, как море, и Се Цинчэн черпал силы из этих глубоких вод. Поскольку это был день рождения его парня, Се Цинчэн счёл нужным побаловать его этой нелепой ролевой игрой. Хэ Юй был единственным человеком в мире, ради которого тот решил бы надеть поддельную полицейскую форму и разыграть такую сцену. Он искренне любил этого бесстыжего мальчишку.

__________________________

Наступила ночь, и, выходя из машины, Се Цинчэн был благодарен судьбе за то, что его скрывает темнота. Хэ Юй велел ему приехать точно в девять вечера, и он успел как раз вовремя. Мужчина быстро направился к парадной двери их дома, безмолвно молясь, чтобы его никто не увидел. Глубоко вздохнув, он подумал: «Поистине нет предела тому, на что мы готовы пойти ради любви». Сжимая одной рукой нелепые наручники, другой постучал в дверь. Он надеялся, что Хэ Юй не будет медлить и быстро откроет дверь. Если бы кто-то из соседей увидел его в этот самый момент, то, не обращая внимания на то, что он вовсе не полицейский, Се Цинчэн был бы готов закинуть Хэ Юя в тюрьму и выбросить ключ. Хэ Юй невинно ответил с той стороны: — Кто там? Се Цинчэн не мог, блять, в это поверить. Он уже сделал всё это, а мальчишка всё ещё хотел с ним скромничать? Мужчина ответил тихим голосом, чтобы никто не услышал: — Ты прекрасно знаешь, кто это. Открой дверь. В написанном им сценарии Хэ Юй просил Се Цинчэна оставить свой ключ дома, чтобы добавить правдоподобности их ролевой игре. Теперь он жалеет, что последовал этому указанию. Хэ Юй продолжал упрямиться: — На улице темно и страшно, а мой гэгэ научил меня не открывать дверь незнакомцам. Се Цинчэн стиснул челюсти и только собрался заявить Хэ Юю, что если тот не откроет эту чёртову дверь прямо сейчас, то может праздновать свой день рождения в одиночестве, как услышал звук открывающейся соседней двери. В следующее мгновение приятный голос тётушки Ли позвал: — Сяо Се, это ты? Персиковые глаза Се Цинчэна расширились от ужаса, и он повернул голову в сторону её голоса. Он медленно и с опаской ответил: — ...Да, это я. Спокойной вам ночи, тётушка Ли. А затем, повернувшись лицом к нужной двери, сквозь стиснутые зубы прошипел: — Хэ Юй, открой эту чёртову дверь немедленно! Совершенно не понимая в какой неловкой ситуации оказался Се Цинчэн, тётушка Ли продолжила: — Не хочу тебя беспокоить, но у меня только что погас верхний свет. Не мог бы ты зайти на минутку и заменить лампочку? Се Цинчэн стукнулся лбом о свою входную дверь. С другой стороны послышался слабый звук смеха демона, виновного в его нынешнем положении. Он подумал, что поговорка «ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным» действительно правдива. Се Цинчэн нарядился для Хэ Юя, потому что хотел побаловать своего любимого парня. И конечно же, он поможет тётушке Ли, ведь ни за что не откажет ей в помощи. Оба поступка хорошие, и оба совершены за его собственный счёт. Выпрямившись во весь рост и изо всех сил стараясь излучать свою обычную мужественную и властную ауру, он повернулся и ответил: — Конечно, тётушка Ли, я всегда могу уделить вам минутку. Вскоре Се Цинчэн стоял на стуле в доме тётушки Ли и вкручивал новую лампочку. Когда он поприветствовал её у дверей, глаза женщины расширились от удивления и шока, но то ли из вежливости, то ли от смущения, то ли от сочетания этих двух причин она ничего не сказала. Сейчас, когда Се Цинчэн заканчивал установку новой лампы, тётушка Ли не могла не прикусить губу и не посмотреть на него в недоумении. Долго простояв так и молча наблюдая за ним, она не смогла удержаться и решилась заговорить о слоне в комнате. — Сяо Се... твоя одежда. Ты... сегодня работал в полиции? Се Цинчэн сделал паузу в своих действиях, прежде чем спокойно ответить: — ...Нет. — ...... Ли Мяоцин была женщиной широких взглядов, выросшей в танцевальных залах. Ей не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два. В юности она насмотрелась всякого и знала, что подобные извращённые ролевые игры весьма популярны среди некоторых пар в постели. Но она и представить себе не могла, что однажды сын Се Пина и Чжоу Муин появится на пороге её дома в костюме полицейского. Хотя Се Цинчэн и Хэ Юй больше не прятали свои отношения от окружающих, в некоторых вопросах они были очень скрытны. Она знала, что это не её дело, чем занимаются люди за закрытыми дверями, но их дверь оказалась совсем рядом с её собственной. Тётушка Ли всё ещё не забыла шум, который слышала много лет назад в канун Нового года, и до сих пор не могла не слышать его время от времени в те ночи, когда соседи оставались в переулке Моюй. Она научилась включать громкие боевики на телевизоре, когда в соседнем доме становилось особенно оживлённо. И всё же, наблюдая за тем, как Се Цинчэн меняет лампочку, переодевшись в полицейского, тётушка Ли не могла не быть немного шокирована. Се Цинчэн спустился со стула, тихонько откашлялся и, отводя взгляд, поставил стул на место, а затем сказал: — Готово. Тётушка Ли, если вам больше ничего не нужно, то я пойду. Когда Се Цинчэн снова надел на голову полицейскую фуражку, ему показалось, что сегодня он слишком сильно потерял лицо.  Она пролепетала в ответ: — Сяо Се... спасибо, — а затем, немного поколебавшись, добавила. — Сяо Се, это... об этом. Я... никому не скажу ни слова. — ...... А поскольку она была немного дерзкой и не могла устоять перед возможностью слегка поддразнить в такой неловкой ситуации, то вытянула руки перед собой и добавила: — В противном случае ты можешь арестовать меня. Се Цинчэн прочистил горло и направился к двери, отвечая как можно более высокомерно и с достоинством: — Уверен, в этом нет необходимости. Спокойной ночи, тётушка Ли. — И тебе тоже, — ответила она, подмигнув. Прихватив то, что осталось от его гордости, он направился к дому, где его ждал Хэ Юй, чтобы отпраздновать, возможно, свой последний день рождения.   Когда он подошёл, то вошёл без стука. По крайней мере, у Хэ Юя хватило чувства самосохранения, чтобы на этот раз открыть ему. Се Цинчэн с силой захлопнул за собой дверь, его аура была гнетущей и подавляющей. Глаза мужчины были темны, как ночь, скрытые в тени под козырьком полицейской фуражки. Напротив него стоял Хэ Юй, и, глядя на Се Цинчэна, он почувствовал лёгкую зависть и обиду, что именно глаза Ли Мяоцин, а не его собственные, первыми увидели его в таком виде. Он с жадностью смотрел на высокое стройное тело Се Цинчэна, с ног до головы облачённое в тёмно-синие тона полицейской формы. Хэ Юй любовался его широкими плечами, которые сужались к тонкой талии, опоясанной кожаным ремнём с серебряной пряжкой. Он взглянул на облегающие брюки, подчёркивающие длинные стройные ноги — те самые ноги, что дрожали, обвивая его тело. Однако у Се Цинчэна в данный момент были совсем другие планы на этого бесстыжего сопляка. — Се-гэ... — начал Хэ Юй, его адамово яблоко подпрыгивало вверх-вниз, когда он сглатывал. — Кого ты зовёшь? Се Цинчэн снял фуражку и положил её на стол с чётким хлопком. Затем подошёл к Хэ Юю, не сбавляя темпа. Шаги его были длинными и уверенными. Глаза походили на штыки, а выражение красивого лица — свирепое и суровое. Голос Се Цинчэна звучал низко и гнетуще: — Не стоит звать Се-гэ. Этой ночью я представитель закона и пришёл арестовать преступника. — ...... Без предупреждения Се Цинчэн протянул руку и ухватил Хэ Юя за подбородок кончиками длинных тонких пальцев, выглядывающих из чёрных перчаток. Он смотрел прямо на Хэ Юя, его персиковые глаза сузились, голос стал резким, и он произнёс сквозь стиснутые зубы: — Это называется играть роль. Это очень интересно. Я постепенно научу тебя тому, как это работает. Фразы показались Хэ Юю странно знакомыми. Его миндалевидные глаза расширились, и он понял, что Се Цинчэн повторяет слова, которые сам Хэ Юй сказал в деревне Ицзя много лет назад. С выражением неоспоримой власти и контроля Се Цинчэн презрительно откинул подбородок Хэ Юя в сторону и приказал жёстким и властным голосом: — Сядь. Заведи руки за спину. В его тоне не было ни капли сарказма. Изначально Се Цинчэн собирался разыграть эту роль лишь для того, чтобы поднять настроение Хэ Юю в день рождения, но теперь, после испытанного унижения от того, что его увидела тётушка Ли, женщина, бывшая для него семьёй, которую он уважал и любил, — исполнение роли стало для него вопросом гордости, а также возможностью поквитаться. Раз он уже так одет, — стоит хорошо сыграть свою роль. Хэ Юй хотел грёбаную ролевую игру, и он её получит. Се Цинчэн — зрелый мужчина, намного старше Хэ Юя, и он имел глубокую потребность в порядке и контроле. В первую очередь Хэ Юй — преступник, из-за которого он попал в эту нелепую ситуацию. В своём сценарии парень намеревался надеть на Се Цинчэна наручники и бесконечно мучить его во время ночи страсти и похоти. Однако мужчина был не из тех, кто добровольно пойдёт на такое унижение. К тому же он не привык подчиняться чужим приказам. Се Цинчэн почувствовал, что потерял слишком много самоуважения, согласившись на всю эту чепуху. На нём сетчатое бельё с застёжками-молниями спереди и сзади, чёрт возьми! Ему нужно восстановить своё мужское достоинство. Если кого-то и предстояло заковать в наручники и унизить, то уж точно не Се Цинчэна, а маленького зверя, виновного в его текущем затруднительном положении. Расстегнув одной рукой хлипкие поддельные наручники, Се Цинчэн властно приказал: — Соедини запястья. Хэ Юй подчинился, по его телу пробежала дрожь, когда он завёл руки за спину. Се Цинчэн защёлкнул наручники на запястьях, грубо пристегнув его к спинке стула. — Даже не думай вырываться, пока не получишь разрешение. Единственное право, которое ты имеешь сегодня, — это право подчиняться мне. Что бы я ни приказал, ты будешь повиноваться. Что бы я ни давал, ты будешь брать. Посмотрим, кто из нас в итоге будет молить о пощаде, — Се Цинчэн развернулся лицом к Хэ Юю и холодно взглянул на него. — Ты понимаешь свои права? — Гэ... — глаза Хэ Юя покраснели, а голос был глубоким, хриплым и полным желания.  Рука Се Цинчэна взметнулась, рассекая воздух, и с силой ударила парня, причём пощёчина вышла особенно сильной из-за материала его перчаток. — Зови меня офицер Се. От удара голова Хэ Юя резко повернулась в сторону, на щеке появился красный след, а во рту — привкус крови. Он повернулся назад, чтобы встретиться взглядом с Се Цинчэном, в глазах юноши читалась смесь покорности и желания. Этому мужчине не нужна была кровь гу, чтобы подчинить Хэ Юя. Когда Се Цинчэн полностью раскрывал всю свою мужественность, — его господство было неоспоримо. Хэ Юй выдохнул в ответ, покорно опустив голову: — Да, офицер Се. Се Цинчэн взял дубинку, которая висела у него на боку, и поднёс к подбородку Хэ Юя, с её помощью он медленно поднял его голову. Когда их взгляды встретились, миндалевидные глаза Хэ Юя чуть ли не светились красным, а в их выражении смешались благоговение и вожделение. Се Цинчэн плавно провёл жезлом по подбородку Хэ Юя, по середине груди, по животу, кончиком дразня и лаская кожу сквозь одежду. Взгляд Се Цинчэна сузился, пока он наблюдал за тем, как Хэ Юй извивается в кресле, явно требуя большего контакта. Единственными звуками в комнате были шорох штанов Хэ Юя и лязг наручников, когда он боролся с ними, желая освободиться, но сдерживаясь. Конечно, он мог в любой момент снять наручники, купленные в Интернете, но был во власти Се Цинчэна. Каждое прикосновение дубинки было для Хэ Юя сладкой пыткой, словно предложенная капля воды умирающему от жажды человеку. Дубинка лениво прошлась по телу Хэ Юя, медленно скользнула по верхней части одного бедра, затем другого, явно избегая того места, где тот желал прикосновений больше всего. — Раздвинь ноги, — велел Се Цинчэн.  Хэ Юй немедленно повиновался: прикрыв глаза и тяжело дыша, раздвинул ноги. Голова парня опустилась, он открыл покрасневшие глаза, его взгляд и голос умоляли, когда он, задыхаясь, прошептал: — Гэ… Офицер Се… Прошу… Дубинка резко ударила по бедру, издав звонкий шлепок. Хэ Юй шумно выдохнул, его лицо скривилось, а глаза зажмурились от смеси удовольствия и боли. Се Цинчэн с упрёком цокнул языком, отругав его: — Такой нетерпеливый. Однако в тот же момент Се Цинчэн встал на колени перед Хэ Юем и расстегнул пряжку на его поясе — тонкие, хорошо очерченные пальцы были наполовину скрыты чёрными перчатками. Ловким движением он расстегнул пуговицу на штанах Хэ Юя и медленно потянул молнию вниз. Сердце парня бешено забилось от волнения, дыхание стало тяжёлым и учащённым. Затем Се Цинчэн скомандовал: — Подними. Словно под контролем крови гу, Хэ Юй без колебаний приподнял бёдра. Се Цинчэн стянул с него штаны и опустил взгляд вниз, оценивая размер эрекции, выпирающей из трусов; взгляд его персиковых глаз был настолько пристальным, что казалось, способен пронзить сердце и душу. Палец за пальцем Се Цинчэн снял перчатки, его действия были томными и неторопливыми. Они смотрели друг на друга, не отрываясь ни на мгновение. Когда обе перчатки были отброшены, мужчина снова заговорил. — Я не лишён милосердия. Ты был послушен. Он погладил Хэ Юя через нижнее бельё, трение ткани возбуждало, а барьер между контактом их кожи сводил с ума. Взгляд Се Цинчэна потемнел, и он продолжил: — Однажды ты сказал мне: «Кое-что может быть иначе». Глаза Хэ Юя широко распахнулись. Он вспомнил, что много лет назад в канун Нового года, в ту ночь, когда Се Цинчэн был унижен визитом Ли Жоцю, он сказал ему те же самые слова прямо перед тем, как впервые заняться с ним оральным сексом. Не говоря ни слова, Се Цинчэн стянул с Хэ Юя трусы, освободив член. Он был горячим и обжигающим, а его размер — огромным. Взяв член в руки, Се Цинчэн несколько раз погладил его по всей длине, а затем наклонился взять в рот. Тело Хэ Юя напряглось, спина выгнулась дугой, он напряг запястья в наручниках. Се Цинчэн нечасто делал подобное. Находится в его руках было невероятно волнующе для Хэ Юя, заставляя его сердце биться чаще, а кровь вскипать. Он издал низкий глубокий стон, когда тёплый влажный рот мужчины и его стройная, хорошо очерченная рука начали работать в тандеме. Се Цинчэн отозвался на стон Хэ Юя глубоко в горле, в то время как губами обхватывал член. Парень содрогнулся от вибрации и ощущения, что его так бережно обволакивает мягкое тепло рта возлюбленного. Хэ Юй с благоговением наблюдал за тем, как нежно и заботливо с ним обращается его Се-гэ. Тело горело от желания, вызванного сочетанием сильного удовольствия и ограничений. Ему хотелось вырваться на свободу и запустить руки в тёмные волосы Се Цинчэна, но он не смел. В разгар получения такого удовольствия в эту ночь, Хэ Юй не мог не вспомнить о своём двадцатом дне рождения много лет назад. Тогда у него в голове царил полный хаос, и он верил, что появившийся перед ним Се Цинчэн — это галлюцинация. В тот раз Хэ Юй заставил Се Цинчэна взять его член в рот, вынуждая мужчину давиться и задыхаться. Когда Хэ Юй вспомнил событие шестилетней давности, в его сердце зародилось сожаление о том, что в порыве безумия он совершил такой поступок. Парень плотно закрыл глаза и откинул голову назад, повторяя про себя, что они оба пережили эту катастрофу, что Се Цинчэн любит его и готов ради него пойти на подобное. Никакой силы, никакого принуждения. Губы Се Цинчэна плотно обхватили его, а язык прошёлся по всей длине, и Хэ Юй ощутил в своём сердце волну любви, настолько мощную, что она, казалось, обрушилась на сожаления о прошлом, смывая всю боль. Хэ Юй чувствовал, что Се Цинчэн не просто дарил ему удовольствие. Он очищал его, исцелял и заменял кусочек их прошлого, окрашенного болью, счастьем настоящего. Любовь — настоящий дар. Когда Се Цинчэн взял особенно глубоко, Хэ Юй издал стон, громкий и безудержный. Се Цинчэн отпрянул, тяжело дыша, затем повторил это действие снова и снова. Глаза Хэ Юя стали кроваво-красными, дыхание участилось. Будучи не в состоянии продолжать разыгрывать ролевую игру в такой момент, Хэ Юй не сдержался и, задыхаясь, назвал мужчину по имени, волна наслаждения почти захлестнула его: — Блять, Се-гэ, ах... ты так хорош! Се Цинчэн — человек, столь долго проживший, раньше не чувствовал себя по-настоящему живым. Но постепенно Хэ Юй разрушил его стены, прорвал оборону и растопил ледяные равнины палящим жаром своей настойчивой любви. Хэ Юй медленно, но верно прокладывал себе путь в его сердце. И вот теперь Се Цинчэн, привыкший жить по строгим правилам, человек с железной волей, не желавший подчиняться, стоял на коленях перед этим парнем и дарил ему столько наслаждения. Для Хэ Юя это было таким явным и простым подтверждением их любви. Сердце юноши затрепетало и забилось быстрее от сильных ощущений, ведь человек, которого он любил, в этот момент отдавал ему всего себя. Хэ Юй был горячим во рту Се Цинчэна, из головки члена непрерывно сочилась смазка. Се Цинчэн мог чувствовать, как и без того огромный ствол Хэ Юя твердеет во рту ещё больше, и ощущал, что тело парня приближается к кульминации. Мужчина продолжал работать ртом и рукой, понимая, что разрядка его возлюбленного уже близка. — Нгх... чёрт... как же хорошо! Хэ Юй ругался и громко восклицал, его голос немного срывался. Се Цинчэн продолжал двигаться в том же темпе и ритме, а парень только и мог, что снова и снова звать его по имени: — Се-гэ! Се-гэ! В прошлом совершение такого рода поступка показалось бы Се Цинчэну чем-то отвратительным и немыслимым. Но сейчас это не только дарило Хэ Юю невероятное удовольствие, но и будоражило сердце Се Цинчэна и распаляло его собственное желание. Процесс обретения влюблённости у Се Цинчэна был долгим и трудным путём к осознанию того, что счастье, любовь и желание — это то, чего он заслуживает. Се Цинчэн отозвался на выкрики глубоким стоном, он чувствовал, что Хэ Юй приближается к кульминации, поэтому его движения становились всё быстрее. И когда тело парня судорожно дёрнулось, Се Цинчэн заглотил его член как можно глубже. Хэ Юй задыхался, из его глаз текли слёзы. Он пламенно смотрел на этого мужчину, который вобрал столько его спермы, сколько смог, и уже проглотил её, немного вымазав щёки и подбородок. То, как Се Цинчэн опустился на колени и взял у него в рот, сосал член до самого конца и проглотил его семя, заставило Хэ Юю захотеть прижать его к полу и жёстко трахнуть прямо здесь и сейчас. Се Цинчэн поднялся и взглянул на Хэ Юя, которого так сильно распалил, что тот выглядел почти безумным от вожделения. Волосы Хэ Юя промокли от пота и беспорядочно падали на лоб. Его глаза были красными, ресницы трепетали от эмоций. Даже лицо покрылось румянцем; на щеках всё ещё виднелись следы слёз, пролитых от столь страстных движений его возлюбленного. У самого Се Цинчэна глаза тоже наполнились влагой от напряжения, когда он взял глубоко в горло такой огромный ствол. Его тонкие губы распухли от того, что растянулись вокруг члена. Между Хэ Юем и Се Цинчэном вспыхнуло пламя. Парень наклонился вперёд, напряг скованные запястья, в то время как Се Цинчэн поставил колено на стул, вдавив его между ног Хэ Юя. Одной рукой он взялся за спинку стула, другой — обхватил шею парня, притянул к себе и погрузил пальцы в густые тёмные волосы. Се Цинчэн подался вперёд и прильнул к его губам в небрежном поцелуе. Хэ Юй ощутил свой вкус во рту и на языке Се Цинчэна. Они ласкали и покусывали губы друг друга, страстно и настойчиво. Губы Хэ Юя переместились на щеку и подбородок, слизывая мутную жидкость с лица возлюбленного. Хэ Юй снова соединил их губы в ещё одном безумном порыве, на этот раз не преминув углубить поцелуй, и передал свое семя в рот Се Цинчэна. Каждый из них был голодным и ненасытным, словно они хотели поглотить друг друга без остатка. Они отпрянули друг от друга, хватая воздух, чтобы перевести дух. Губы обоих были влажными и блестящими, глаза — тёмными и дикими, полными вожделения. Лицо Хэ Юя выражало мольбу, он нахмурил брови и, тяжело дыша, сказал: — Гэ, я больше не выдержу, прошу, прошу. Опираясь одним коленом на стул и соблазнительно вжимая его между ног Хэ Юя, Се Цинчэн нежно смахнул пот с его лба и спросил: — Ты хочешь этого? — он бросил на Хэ Юя кристально ясный взгляд, способный проникнуть в самое сердце и душу юноши. Хэ Юй тянул запястья вперёд, несмотря на сопротивление наручников; его адамово яблоко покачивалось вверх-вниз с каждым глотком. Глаза парня были тёмными, а тон — умоляющим: — Офицер Се... Се-гэ... прошу... я так хочу тебя. Я был не прав... не должен был дразнить... не должен был смеяться. И сколько бы лет ни было Хэ Юю, он всегда хранил в себе частичку детской избалованности, поэтому после он бесстыдно добавил: — Гэ... офицер Се... сегодня мой день рождения... пожалуйста. Се Цинчэн наклонился, его галстук свисал вниз; он прошептал низким сексуальным голосом, касаясь уха губами: — Хороший мальчик. Глаза Хэ Юя широко раскрылись, взгляд стал одержимым, а Се Цинчэн встал во весь рост, возвышаясь над ним. Он шагнул за кресло и отстегнул наручники, издав металлический щелчок. Не успели они упасть на пол, как Хэ Юй уже поднялся со своего места. Похоже, ему было всё равно, что он голый по пояс. Его главной задачей было сорвать с Се Цинчэна всю одежду, повалить на кровать и трахать всю ночь напролёт. Се Цинчэн — высокий и стройный мужчина, его худощавое тело было сильным и крепким, но когда Хэ Юй навалился на него, ему пришлось приложить все свои силы, чтобы не свалиться с ног. Они направились к кровати, спотыкаясь и беспорядочно целуясь на ходу. Хэ Юй вцепился пальцами в узел галстука Се Цинчэна, стянул его вниз, а затем рванул рубашку с такой силой, что отлетело несколько пуговиц. — Гэ... блять... это было так чертовски горячо... не могу поверить, что ты это сделал... ты так хорош для меня... не могу дождаться, чтобы оказаться внутри тебя... я собираюсь трахать тебя... трахать так сильно, пока ты не кончишь. Когда они подошли к кровати, Хэ Юй едва ли не швырнул Се Цинчэна на неё — длинные стройные ноги свесились с края. Парень стянул с него туфли, отбросив их в сторону, затем лихорадочными движениями расстегнул пояс и поспешно стянул штаны. Но сняв их, Хэ Юй застыл, как олень в свете фар. Се Цинчэн посмотрел вниз, чтобы понять, в чём дело, и, приглядевшись, замер. Трусы. Трусы из полупрозрачной сетки и кожи, с застёжкой-молнией спереди и сзади. Хэ Юй просил надеть их, и мужчина, хотя и чувствовал, что теряет при этом слишком много достоинства, всё же сделал это. Се Цинчэн резко сел, опираясь на локти, и смущённо взмолился: — Проклятье, не смотри!!! Просто сними их к чёртовой матери!!! Но в какой реальности Хэ Юй мог бы просто снять их? Его взгляд стал пристальным, а голос глубоким, он начал упрашивать и убеждать: — Но, гэ, ты выглядишь потрясающе, и ты ведь сделал это на мой день рождения. Дай же мне насладиться открытием моего подарка, м? После этих слов, будто желая доказать свою правоту, Хэ Юй осторожно и медленно расстегнул переднюю часть трусов, освободив влажный от возбуждения член Се Цинчэна. Затем поспешно сорвал с себя футболку и схватил ослабленный галстук, который был ослаблен, всё ещё висевший на шее Се Цинчэна. Хэ Юй забрался на кровать, увлекая за собой мужчину. При этом он не мог не вспомнить ночь своего двадцатилетия, тогда Се Цинчэн потащил его за галстук таким же образом. Он был взбешён безумием Хэ Юя, превратившего трусы в импровизированный фаллоимитатор. И вот теперь, шесть лет спустя, Се Цинчэн всё ещё мучился с нижним бельём. Хэ Юй уложил Се Цинчэна на кровать лицом вниз; когда он обхватил стройную талию, на его руках проступили вены. Колени мужчины были раздвинуты и подтянуты под его тело. Он шумно выдохнул, когда Хэ Юй обхватил его задницу через трусы, разминая её обеими руками. По телу пробежала дрожь, потому что он понял, что Хэ Юй тянет молнию вниз зубами. Расстегнув её, парень раздвинул половинки, его дыхание обдало отверстие жаром. Оно непроизвольно сжалась. Хэ Юй хотел вонзить свой член прямо сейчас, войти в него, трахать безостановочно. Однако любовь внесла рациональность в его безумие, и он сдержался. Вместо того чтобы трахать его членом, Хэ Юй сперва использовал пальцы, чтобы растянуть. Вход Се Цинчэна поддался без особого сопротивления, приветствуя знакомое проникновение. Внутри было горячо и влажно. Вытащив пальцы, Хэ Юй сжал его талию и прошептал: — Гэ, я не сделаю тебе больно, не бойся. Дырочка Се Цинчэна сжималась вокруг пустоты, пока Хэ Юй наклонялся в сторону, доставая что-то. Мужчина ожидал, что сейчас почувствует прикосновение члена, но вместо этого Хэ Юй раздвинул его задницу и одновременно прижал что-то холодное и твёрдое ко входу. Се Цинчэн мгновенно вышел из оцепенения и тут же понял, что Хэ Юй собирается трахнуть его этой грёбаной дубинкой! Костюм полицейского был заказан на сайте, специализирующемся на секс-игрушках и нижнем белье, поэтому палка была закруглена на конце и рельефна по бокам, явно созданная для такого рода эротических игр. Но даже это понимание не смогло удержать дырочку Се Цинчэна от сжатия, а тело — от напряжения, он приготовился отстраниться. Но не успел Се Цинчэн пошевелиться, как Хэ Юй крепко обхватил его талию, прижался горячей потной грудью к такой же горячей потной спине Се Цинчэна и поцеловал киноварную родинку на его шее, прошептав: — Гэ, всё в порядке, просто расслабься. А потом этот маленький зверь начал вдавливать дубинку, — по крайней мере, хорошо смазанную, — в отверстие Се Цинчэна. Хэ Юй заворожённо наблюдал, как розовая плоть, окантованная чёрными трусами, что по-прежнему были на мужчине, засасывает палку внутрь. Всё тело Се Цинчэна дрожало от этого проникновения, ощущения были странными и непривычными. Он закусил губу, чтобы не закричать. Хэ Юй прошептал: — Блять... твоя дырочка прямо как маленькая шлюха. Ты так хорошо принимаешь. — Проклятье... ты... заткнись уже! — выругался Се Цинчэн. Где-то в рассеянном сознании он вспомнил, что Хэ Юй вписал подобную развратную секс-игру в свой сценарий, подготовленный к сегодняшнему вечеру. Этот маленький ублюдок действительно собирался разыграть всё это! Хэ Юй приказал низким голосом: — Не двигайся... блять. Мне не терпится трахнуть твою маленькую жадную дырочку. Гэ, у меня уже такой горячий и твёрдый. А ты такой чертовски сексуальный. Я сделаю тебе хорошо... Я оттрахаю тебя этой палкой и заставлю кончить, а потом трахну своим членом. Я наполню тебя спермой, я отдам тебе всю. Пока Хэ Юй молол эту чушь, он отпустил талию Се Цинчэна и обхватил его набухающий член, водя рукой вверх-вниз, а также одновременно вставляя и вынимая дубинку. Се Цинчэн чувствовал стыд и унижение, смешанные с удовольствием и возбуждением. Его окружали непристойные звуки, издаваемые как рукой Хэ Юя, скользящей по его члену, так и влагой, которая вытекала из входа, облегчая скольжение дубинки при толчках. — Ах... Хэ Юй... ах! Стой! Хватит! Этого достаточно! Ты... остановись... ах! Хэ Юй проигнорировал его мольбы, выдохнув: — Ты так хорошо выглядишь... Гэ, ты так хорош, так хорош для меня этой ночью. Когда дыхание Се Цинчэна участилось, Хэ Юй начал трахать его дубинкой быстрее. Казалось, он точно знал, под каким углом и на какую глубину её нужно вонзить, и при каждом ударе попадал в нужную точку глубоко внутри, заставляя Се Цинчэна вскрикивать от этих толчков.   — Хэ... Юй!... Ты... чёрт!... Ах!... Ах!... Ах! — Гэ, блять, то, как твоя задница принимает, чёрт, это так чертовски горячо. Я так хочу тебя. Кончи для меня, и я дам тебе это. Я трахну тебя... заполню своем семенем... я сделаю тебя беременным от того, насколько ты накачан моей спермой. Всё тело Се Цинчэна дрожало, ведь он был вынужден слушать, как Хэ Юй изрекает нелепую похабщину, и в то же время терпеть то, как его искусно ласкали спереди и трахали сзади. Под таким натиском всё тело Се Цинчэна вскоре содрогнулось, и он кончил с хриплым вскриком, его вход сжался, а из члена короткими толчками хлынула сперма. Се Цинчэн едва успел опомниться, как дубинку вынули из его сжимающегося и сочившегося отверстия и сменилась давлением пугающе твёрдой и набухшей головки члена Хэ Юя. Се Цинчэн захныкал от перевозбуждения. — Чёрт... блять... ты такая блядская шлюха. Я буду трахать тебя... я буду трахать тебя всю ночь. Гэ, я затрахаю тебя до смерти. Сначала Хэ Юй медленно вдавливал свой обжигающий член, а затем, будучи уже наполовину внутри, без всякого предупреждения резко толкнул бёдра вперёд, вставляя его полностью. — !!! От такой всепоглощающей смеси удовольствия и боли у Се Цинчэна перед глазами замелькали звёзды. Как только Хэ Юй проник глубоко, то наклонился и ухватился за галстук на шее Се Цинчэна. Он намотал его на руку и потянул, чтобы запрокинуть голову Се Цинчэна вверх и назад. Хэ Юй наклонился и соединил их губы в поцелуе, влажном и полном вожделения. Хэ Юй с жадностью и страстью вонзил язык в рот Се Цинчэна и вынул, а затем поймал его язык своим ртом и начал сосать, — слюна потекла по их подбородкам. Хэ Юй провёл губами по чётко очерченной линии челюсти и переместился ниже, чтобы целовать, лизать и покусывать его шею, пока продолжал входить и выходить из него. Когда Хэ Юй взял в рот ухо и стал посасывать, — Се Цинчэн издал долгий глубокий стон. Желая заглянуть в персиковые глаза Се Цинчэна и почувствовать, как длинные стройные ноги обхватывают его талию, Хэ Юй приподнялся, вышел из Се Цинчэна и, не теряя ни секунды, перевернул его. И снова погрузился в этот вход, безрассудно толкаясь. Их взгляды встретились, и каждый выразил свою любовь и желание, не произнеся ни слова. Сердце Хэ Юя ощутимо дрогнуло. Это была ночь его двадцать шестого дня рождения. Восемнадцать лет назад, на восмилетие Хэ Юя, они впервые встретились на зелёной лужайке виллы Хэ. В тот день белую тюль с букета гортензий, который принёс Се Цинчэн, подхватил порыв ветра, и она приземлилась точно у ног молодого господина Хэ. Судьба произнесла своё слово, и ветер шептал сквозь деревья, раскачивая их ветви, словно говоря им обоим: «Вот этот». С того самого дня они кружили в танце, то сближаясь, то отдаляясь бесчисленное множество раз. Они испытали счастье и горе, радость и боль, любовь и ненависть. Однако только разрушив внутренние барьеры, которые ограждали их от чувств к друг другу , им удалось впустить любовь в своё сердце. Пройдя свой путь к ней, они научились любить и принимать самих себя. Для Хэ Юя и Се Цинчэна просто не могло быть иначе. Их любовь всегда была и будет их спасением. И вот теперь, спустя почти восемнадцать лет с момента их первой встречи, Хэ Юй обнаружил, что смотрит на человека, который дал ему всё. В канун дня рождения Хэ Юй чувствовал, что ему есть что праздновать, и не потому, что он прожил ещё один год, а потому, что ему посчастливилось встретить и полюбить этого человека и заслужить его любовь в ответ. Хэ Юй взглянул в глаза Се Цинчэна и потянулся к его руке, переплетая их пальцы. Они оба крепко прижались друг к другу, словно ухватившись за спасательный круг. Хэ Юй безумно и страстно проникал в Се Цинчэна, желая слить их тела воедино. В комнате раздавались лишь шлепки плоти об плоть , их поверхностное учащённое дыхание и скрип кровати. Когда Хэ Юй наконец-то кончил с хриплым рыком, он излился в Се Цинчэна, который едва не лишился чувств от того, что его настолько долго трахали. От такого яростного секса и большого количества спермы его руки и ноги затряслись. Се Цинчэн не смог удержаться от вскрика и кончил вместе с Хэ Юем, всё его тело содрогалось от сильнейшего наслаждения. Они проводили вместе всю ночь, и когда время перевалило за полночь, сцена на кровати в их маленьком домике в переулке Моюй представляла собой поистине соблазнительное зрелище. Се Цинчэн сидел верхом на Хэ Юе, обхватив ногами талию парня, а его руки были скованы наручниками за спиной. Мужчина откинулся назад, его лицо было сосредоточенно, движения — сексуальные и необузданные, он двигался вверх-вниз и вперёд-назад. Се Цинчэн принимал Хэ Юя глубоко внутрь, снова и снова насаживаясь на его член, кусал губы, соблазнительно двигая бёдрами. Руки Хэ Юя обхватили его талию, он благоговейно смотрел вверх, словно поклоняясь алтарю само́й божественной красоты. Хэ Юй толкался в Се Цинчэна снизу, тела двигались синхронно, а из места их слияния непристойно сочилась смазка. Когда движения ускорились, Се Цинчэн откинулся ещё дальше назад, вобрав в себя член невероятно глубоко, и упёрся скованными руками в ноги Хэ Юя. Такой угол наклона позволял парню погружаться глубже, прямо к точке наслаждения Се Цинчэна, возбуждая его настолько, что из уголков глаз потекли слёзы. Хэ Юй резко сел, желая ощутить тесный контакт кожи к коже. Се Цинчэн вскрикнул, почувствовав, как глубоко парень вжался в него: — Ах! Руки Се Цинчэна всё ещё были скованны за спиной, но Хэ Юй крепко держал его. Их мокрые от пота тела вплотную прижимались друг к другу; Хэ Юй, согнув колени, двигал бёдрами вверх-вниз, и его член с силой вонзался во вход Се Цинчэна. Внезапно парень потянулся за спину мужчины и расстегнул наручники. В редкий момент нежности в пылу страсти, он, задыхаясь, прошептал: — Гэ... пожалуйста... ты можешь меня обнять? Се Цинчэн обхватил Хэ Юя уставшими руками, а тот обнял его в ответ. Картина, которую они собой представляли, была столь же прекрасной и неземной, как скульптура Родена. В этих объятиях трудно было понять, где начинается одно тело и заканчивается другое. Когда Хэ Юй отстранился, он поцеловал губы Се Цинчэна, его подбородок, шею, спустился губами ниже и стал сосать и покусывать соски, извлекая стоны и вздохи из маленького красивого рта. Затем Хэ Юй прижал мужчину к кровати и начал дико вбиваться в его тело. Длинные ноги Се Цинчэна слабо обвились вокруг талии парня, их тела содрогались в такт занятию любовью. Они провели так всю ночь, и каждый раз Хэ Юй кончал внутрь, снова и снова доводя Се Цинчэна до оргазма. Остановились же лишь после того, как Се Цинчэн потерял сознание от полного истощения.

_______________________

Послеполуденные солнечные лучи проникали в окна. После страстной ночи они оба проспали до самого обеда. Се Цинчэн проснулся первым и нежно улыбнулся, лёжа на боку лицом к лицу с Хэ Юем, который только-только открыл глаза. Голос Се Цинчэна звучал хрипло и низко: — С днём рождения, Хэ Юй, — он поднял руку, чтобы убрать пряди волос со лба Хэ Юя, а затем придвинулся и сладко поцеловал его. Когда Се Цинчэн отстранился, парень мягко произнёс: — Гэ... прошлой ночью... ты был... Се Цинчэн слегка закашлялся, затем быстро сменил тему, желая оставить позади постыдные дела прошлой ночи. — ...Проехали. Чем ты хочешь заняться сегодня? Может, есть какое-то особенное место, куда бы тебе хотелось пойти? Хэ Юй потянулся и улыбнулся, затем взял руку Се Цинчэна, поднес её к губам и нежно поцеловал запястье, на котором красовалась татуировка. Хэ Юй задумался на мгновение, прежде чем ответить. — Ммм, не совсем. У меня есть всё, чего я только мог желать, прямо здесь, — а затем, широко распахнув глаза, спросил. — Ты можешь приготовить для меня еду? — Конечно. Я даже испеку тебе торт. В миндалевидных глазах Хэ Юй мелькнуло недоверие. — Правда? Сердце Се Цинчэна было тронуто благодарностью Хэ Юя за столь простую вещь. Больше всего в свой праздник Хэ Юй жаждал не шикарного ресторана или дорогих подарков, а ощущения семьи, дома и любви. Это было счастье, которого он никогда прежде не знал. Разумеется, Се Цинчэн будет более чем счастлив дарить Хэ Юю такую радость в день его рождения и на всю оставшуюся жизнь. Он погладил его по щеке и просто ответил: — Правда. — Гэ... спасибо. Не стоит так заморачиваться. Се Цинчэн проникновенно заглянул в глаза Хэ Юя. Его взгляд был твёрдым и уверенным, он ответил: — Хэ Юй, ты должен знать, что если это касается тебя, я сделаю всё что угодно. Хэ Юй замер, его глаза наполнились слезами от столь неожиданно ласковых слов Се Цинчэна. На мгновение он застыл на месте, осмысливая сказанное, а затем нежно поцеловал Се Цинчэна в лоб. Его кожа ощущалась тёплой и настоящей на губах. Хэ Юй больше никогда не будет беспокоиться о том, что такое счастье — лишь плод его воображения. Парень крепко стиснул Се Цинчэна в объятиях, прижавшись к нему вплотную. По-настоящему. Всё это по-настоящему.  Хэ Юй мысленно повторил слова, которые несколько минут назад произнёс вслух Се Цинчэну. «У меня есть всё, чего я только мог желать, прямо здесь». Парень удовлетворённо лежал, молча размышляя о том, что только что сказал ему Се Цинчэн. «Если это касается тебя, я сделаю всё что угодно.» Однако в тот момент, когда Хэ Юй задумался, его мысли внезапно изменили направление. В одно мгновение, словно персонаж Бянь Лянь, сменивший облик по взмаху веера, его нежный и невинный образ переменился: губы растянулись в дьявольской ухмылке, слегка обнажив клыки, а глаза вспыхнули красным. Хэ Юй заговорил низким и угрожающим голосом, его дыхание обдало жаром ухо Се Цинчэна. — Гэ, знаешь, тебе действительно не стоит говорить таким, как я, что ты сделаешь всё что угодно. С этими словами Хэ Юй высвободился из их объятий и перевернулся на спину, мгновенно включил телефон. Экран засветился, а пальцы тут же забегали. Се Цинчэн наклонился, чтобы посмотреть, и, увидев, что Хэ Юй листает сайт «Сексуальное белье для тебя и меня», почувствовал острое желание влепить этому негодяю крепкую пощёчину и вышвырнуть его из постели. Не на этом ли грёбаном порносайте Хэ Юй приобрёл вчерашние развратные вещи, в том числе и проклятые трусы? Широко распахнув глаза от шока и неверия, Се Цинчэн уставился на этого бесстыдного подлого юношу.  Се Цинчэн был человеком слова и никогда не отказывался от своих обещаний, но он и подумать не мог, что Хэ Юй переиначит его искренние слова таким отвратительным образом! Ему действительно следовало следить за тем, что он говорит в присутствии этого чертёнка! Он уже успел прекрасно убедиться, что, когда дело касается спальни, нет ничего, чего бы не сделал Хэ Юй. Блять!