Нет, ты столь так же прекрасна

Засиял жёлтый свет, озарив землю своим свечением. Из этой искры проявился силуэт юного парня. Белый халат, растрёпанный вид, но он выглядел воодушевленным. Держа в своих руках сверки и конверты ещё совсем юный Джон бежал к своему дому. Тут прошло его детство. Его беззаботные деньки с его старшей сестрой. У них разница была совсем небольшая, всего-то лет пять где-то. Но это не мешало им столь весело проводить время. Взбираясь на холм, ожидая, что сейчас выскачет как в старые добрые его сестра в одной сорочке встречать его. Как обычно он задержался. Ругаться будет из-за переживаний. Ведь обещал прийти не позже восьми, а уже за полночь. Но его смешки прекратились, стоило подняться и заметить вместо старого знакомого кирпичного домика, старый, почти обрушившуюся лочугу. В старых оконных ставнях горел свет от свечи, а там будучи где находилась комната Саши сидел кто-то в кресле. Выронив все, что он принес с собой из другого мира, чтобы похвастаться рассыпалось по зелёной траве. Дверь распахнулась в единственную освещаемую комнату. Он совсем робко заглянул туда. В комнате на старом зелененьком кресле с бархатной обшивкой сидела бабуленька. Седые волосы были раскиналы по спинке переливаясь серебристым свечением из-за света свечки. Бабуленька тяжело дышала, сидела прикрыв глаза, будто бы сладко спала. Постучавшись в дверь Джон уже вошёл полностью, решаясь разглядеть получше незнакомку, понять, что тут вообще случилось?! От такого старушка тяжко открыла веки, взглянув на стоящего в проходе. — Прямо каким я тебя помню... — её губы содрогнулись проговаривая слова. Голос был хриплым, но столь нежным, — я ждала тебя, Джон, какую историю ты мне на этот раз принес? Парень все так же стоял в проходе, не в силах вымолвить и слова. Смотря на эту бабульку в ней он узнал свою горячо любимую сестру. Её волосы отрасли и посидели. Её фарфоровая кожа стала похожа на изюм, но казалась как и прежде столь мягкой. Карие глаза полные энергии и радости стали тусклыми, слепыми. Увидев, что с каждой секундой его молчания Саша унывает все сильнее он дрогнул. На его лице растянулась нервная улыбка. Убрав руку от дверной ручки и сняв свои оранжевые очки положил в кармашек халата. — Ха-ха... Я вновь опаздал, хотя клялся прийти раньше... — сказал Джон, подходя к сидящей напротив него сестре. — Уверена, ты не ожидал увидеть такую уродливую старуху как я, не так ли? — с трудом выговаривала Саша слова. Её глаза начали намокать. Она достала платочек из кармашка, но не успела поднести его у лицу, как его перехватили. — Ну что ты мне тут за глупости то говоришь? — сказал Джон, крепко сжимая платочек в руке. Он сел на одно колено перед ней и стал лаского вытерпеть её соленые слезы. — Ты столь прекрасна, как и раньше. Уверен, молодые парни до сих пор за тобой толпами бегают. Он старался улыбаться, смотря прямо на Сашу. Ему всегда это тяжело получалось, когда она была столь подавлена. — Ха-ха... да, думаю, ты прав, все же я до сих пор осталась первой красавицей в деревне. Джон же убрав платок сел ровно перед ней на коленях, пока вовсе не резко обнял её уткнувшись ей в живот. Хотелось просто разреветься из-за этого. Что он придурок который ошибся так впервые за долгие годы! Он же обычно просчитывал за ранее, перед тем как уходить в ту или иную вселенную, боясь, что такое случиться! Его ведь всего-то не было пол часа... — Знаешь, я часто рассказывала своим детям, какой у них есть прекрасный дядя... — вдруг начала свой монолог Саша, лаского поглаживая по голове брата. Она понимала, что он притворяется. Какой бы она не была глупой и каким бы не был превосходным актером Джон, она видела его насквозь. — двое моих сыновей мечтали о встрече с тобой.. Знаешь, я ведь одного из них назвала в честь тебя. Старшего звали Джон, а младшего Лиам... Джон сейчас работает учёным в столице, представляешь? А Лиам городской врач.. оба пошли в науку. Так желали произвести на тебя впечатление... Холодные пальцы лаского гладил каштановую макушку, нежно расчесывая растрепанные локоны. Руки стали твёрже от старости, не были уже столь изящными и нежными. Все же, время никого не щадит. Джон это понимал, но он видел вместо старой и дряхлой старухи свои столь славную сестру. Прекрасную как солнце. — Лиама и Джона давно уже нет.. а внучата разъехались кто куда... Вот к примеру Верочка поехала на другой континент, представляешь? — она продолжала рассказывать. — Меня давно хотел внучок мой Марли отвести в пансионат, но я сказала, что : "шагу из дома не сделаю!" Я знала что ты придёшь, не хотела, чтобы ты волновался, когда не найдешь меня здесь.. Ой как же я тогда ругалась с ним. Но я то знаю, что лучше для меня! Прикрыв глаза он тяжело выдохнула. Джон же просто молча все это слушал. Он пропустил всю её жизнь. Её молодость, счастье и горе, свадьбу, рождение первинца... Неужели все? Все что ему осталось, это видеть как сестра медленно чахнет! Кое-как все же поднявшись с пола он оглядел сестру. Слезы пытались навернуться, но он держался. Находиться сейчас с ней в своих очках, что скрыли бы все не желал. Он хотел смотреть прямо на неё, на её столь прекрасные глаза. — Смотри ка.. твои волосы растрепались... Хочешь я тебе их заплету? Получив в ответ яркую улыбку и кивок, он взял с тумбы расчестку с красивыми гребешками. И начал столь аккуратно расчёсывать чужие седые локаны. Всето время, пока он заплетал её, они вели разговор. Он слушал внимательно её истрии, стараясь не перебивать её. Иногда сам что-то рассказывал, как искал документы и статьи об реальностях и переходе существ без вспышки между мирами. Закончив он вновь подошёл к тумбе и взял зеркало оттуда, поднося его к сестре, давая взглянуть на сделанную работу. Саша как в старые добрые с воодушевлением оглядывала прическу, мягко хлопая Джону. — Ты прям во всем умелец, милый! Я давно такой красоты на своих волосах не видела... — сказала она, ложась вновь на кресло. Силенок не было, — прости, бабка то я старая уже, притомилась... Поспать хочу... Сказала она, прикрывая глаза. Слабость вновь охватила её тело, но в этот раз, она счастливо улыбалась. Джон сам не мог сдержать улыбки. Улыбка через боль пропущенных моментов и жизни близкого человека. Но он был так счастлив, вновь видеть её счастливой. Лаского чмокнув лоб, он покинул комнату, оставив её засыпать. Ставя цветы в вазочку, он пробрался во всем доме. На столе стоял красивый чайный сервиз. Его ещё бабушка Джона и Саши хранила, и до сих пор он был не распакован. Забавно однако. По середине стоял чайник, а по краям две кружки чая. Они обе были полны горячим напитком. Поставив наконец на стол фотографию сделанную ещё на 15летие Саши в рамочке он сначала выпил одну чашку и поставил, а после выпил залпом и вторую, уже перевернув её, ставя вновь на блюдце. Его глаза полностью скрывали черные стекла оранжевых очков. Он тяжко выдохнул и комната осветилась ярким жёлтым светом искры. В этом месте его больше ничего не держало.