[ огонь, сердце и всхлип ]

Джуффин ведёт сухими пальцами по спине Лойсо, считает родинки, собирающиеся в созвездия, ласкает шрамы. Пальцы его горячие, словно огонь и от этого бегут мурашки, а Лойсо жмурится, как кот на солнце. В этой войне времени не было, не осталось – утекло вместе с чужими жизнями, сгорело в пожарах, покрылось пеплом домов. Кеттарийский охотник давно уже прекратил бесполезные в сущности попытки убить или пленить Великого Магистра Ордена Водяной Вороны. Их встречи, поначалу пропитанные недоверием, болью и длившиеся пару секунд, внезапно перетекли (в прямом смысле) в бесконечность. Легко отгородиться от мира, зная, что можешь вернуться в ту же секунду, откуда ушел – Лойсо безмятежен и дарит эту самую безмятежность Джуффину. А тот, кажется, только этого и искал – тихую гавань, в которой можно отдохнуть от мира. На самом деле, Лойсо никогда его не зовёт. Просто однажды, переходя какой-то из множества мостов, Пондохва обнаруживает теплую ладонь на талии, а Чиффа утягивает его на Темную сторону, где невозможно горячими руками продолжает держать – изучает границы. Джуффин не заходит дальше, пока играется, позволяет себе только кусачие поцелуи и шепот на ухо. Лойсо не сопротивляется, этому невозможно сопротивляться – только поддаваться и подставляться под неожиданную нежность. И все вроде хорошо – но Чиффа не зовёт его по имени. Наверное, ещё одно из суеверие. Но это не так важно, куда увлекательнее оставить украдкой поцелуй на пальцах, пока они, почти показательно, дерутся на одной из разрушенных площадей. А потом не менее увлекательно унестись на Темную сторону, обнять Джуффина, который неизменно следует за ним, утянуть его под одно из огромных деревьев. Горячими губами пройтись по шее, прикусить – не до крови, Чиффа такого не позволит. Пока не позволит, смеет надеятся Лойсо. А в ответ получить огонь, пляшущий в глазах напротив, до невыносимости нежное прикосновение к щеке и поцелуй-укус. А глаза у кеттарийца совсем как у ястреба. Лойсо всегда знает, что Чиффа пойдет за ним. Они оба знают, что однажды Лойсо придется уйти одному. Первому. Но сейчас – сейчас они здесь, рядом. Находят дом, вваливаются внутрь, сбрасывают маски грозных колдунов, которые вынуждены держать во всем остальном мире. Все, что сейчас нужно – мягкий пол спальни с множеством подушек и теплых одеял. Огонь горит все больше, все сильнее застилает взгляд, замутняет разум. Но не это ли обоим надо? Не от реальности они хотели сбежать? Пусть даже на одну ночь, перетекшую в вечность. Джуффин снимает с Лойсо лоохи; издевательски медленно отбрасывает его в сторону, чуть ли не складывает по всем правилам – и от этого пожар разгорается все яснее. Обоим давно ясно – это ночь последняя; после нее Лойсо встанет, уйдет и больше никогда не вернутся. Может, только Чиффа его догонит. Джуффин касанием отправляет скабу в небытие, зная, как на Лойсо действует прямая демонстрация сил. Тот сипло втягивает воздух, подаётся вперёд, чтобы раздеть Чиффу, сорвать булавку и наконец открыть себе доступ к шее. – Тише, милый, куда ты так спешишь? Джуффин проводит пальцами по ключицам, шепчет что-то, а потом позволяет клыкам Лойсо наконец впиться в его тело. От этого голова идёт кругом, пальцы покалывает от смешения могуществ, но он только ближе притягивает Пондохву, откидывает голову, нарочно предоставляя ещё и шею. Великий Магистр ухмыляется. – И кто из нас теперь Ворон? Ему хорошо, внутри скручена тугая пружина из чужой силы, а руки уже целенаправленно забрались под скабу, разрывая ее острыми ногтями. Зачем им какие-то условности в виде аккуратности сейчас, когда каждый стоит на тонкой границе между бессмертием и безумием? Лойсо роняет Джуффина на спину, садится на его бедра – кажется, считает это победой. Ровно до тех пор, пока Чиффа не толкнулся вверх, придерживая врага-друга-любовника за талию. Тот внезапно высоко стонет. – Мы так и будем изображать, что прелюдия должна длиться вечность? Им не нужны разговоры, когда Чиффа меняет позиции кардинально. Они не нужны и тогда, когда его рука ложиться на низ живота Лойсо, а губы шепчут заклинания. И снова становится жарче – кажется, вокруг действительно появляется огонь. Второй рукой Чиффа еле касается напряжённого члена, дразнит Пондохву. Играть с выдержкой этого безумца плохо, очень плохо, но тот такой податливый, размякший, лежит под ним, а волосы разметались языками пламени по мягкому ковру. Хочется всю вечность доводить его, посмотреть, насколько хватит выдержки. Джуффин почти не растягивает его, магии и жара хватит, чтобы это компенсировать, но все же медлит, старается запомнить до мельчайших подробностей этот вид. – Я тебе не экспонат в музее. И если ты сейчас не продолжишь- Лойсо не успевает придумать, что он сделает, потому что давится стоном-всхлипом, когда Чиффа толкается, полностью присваивая его тело. Горячие тугие мышцы дрожат, натянутые струнами; взгляд Лойсо скачет по телу кеттарийца, а руки сжимают чужие плечи. – Ну же, что ты там обещал сделать? Джуффин снова издевается. Замирает, проводит горячими губами по груди, задевая соски, прикусывает озорно бьющуюся венку на шее, а потом шепчет на ухо, заставляя Лойсо вздрагивать. – Попроси. Но Великий Магистр упрямо молчит, закусывает губы до крови, которую Джуффин с наслаждением слизывает. Молчит, но крутит бедрами, а руками пытается притянуть этого изверга ближе, нечаянно царапает спину. – Нет, мой дорогой, научись просить. Чиффа сжимает его руки, сжимает до боли – а вокруг действительно холодный ветер и огонь. – Пожалуйста.. Лойсо закрывает глаза, просит одними губами, краснеет и выгибается. Кеттарийский охотник довольно улыбается. А потом также довольно толкается в Лойсо, все же держа запястья. Делает пару движений, наращивает скорость, отпускает руки магистра и притягивает его за бедра, чтобы сменить угол. Почти сажает, отчего член проникает глубже, а Лойсо хнычет и хмурится, пытается закрыть рот рукой. Джуффин держит его рукой за спину, прижав к себе так, что член Лойсо зажат между их животами, трётся о них, доставляя почти запредельное количество ощущений. Все чувства обострены до предела, Лойсо кажется, что ещё немного и он раствориться, распадётся на множество мелких осколков – потому что невозможно так сильно чувствовать. Каждое касание отзывается дрожью, пальцы Чиффы горячие в противовес холодному ветру, а ещё он так хорошо и правильно толкается, что на глазах слезы выступают. Джуффин сжимает бедра Пондохвы с той силой, чтобы специально оставить синяки – и оставляет. А потом снова на них жмет, перемешивая удовольствие с лёгкой перчинкой боли. В Лойсо горячо, он до ужаса узкий, а его тело так приятно дрожит, когда Чиффа толкается особенно глубоко и держит, держит не давая двинуться, соскочить. Джуффин наслаждается безумцем во всю, сбивается с ритма и снова опрокидывает его на спину. Осторожно целует, облизывает покусанные губы с кровью, с ненужной сейчас нежностью вытирает слезы. – Тебе нравится, душа моя? И снова входит на всю длину, а яйца шлепаются о чужую задницу с пошлым звуком. Лойсо хнычет, он вот-вот закончится, абсолютно весь. – Пожалуйста.. Никого и никогда Великий Магистр Ордена Водяной Вороны не просил дважды и Чиффа оценивает этот жест – рукой проводит по напряжённому члену Лойсо, сжимает на нем пальцы в кольцо и начинает двигать. Медленнее, чем толчки, заставляя выбирать, на чем концентрироваться. Чувствует, как все пульсирует, как Лойсо извивается под ним, подмахивает под ритм. Он смотрит на Чиффу требовательным взглядом, пытается собрать силы, но Джуффин ускоряет движение пальцами, чуть меняет угол и Пондохва откидывает голову с тихим всхлипом. Кажется, будто эти секунды, когда они самые близкие люди на свете, можно продлить на ту самую вечность. Им обоим хотелось бы это верить – поэтому Чиффа играется, медлит и доводит до края несколько раз, но не заходит за него. И Лойсо не сопротивляется, только в отместку проходится острыми ногтями по спине, по бёдрам, а в редкие моменты, когда Джуффин наклоняется – слизывает выступающую из тонких порезов кровь. – Милый, давай. Чиффа смотрит на него с дикой смесью нежности, любви и тоски, а затем толкается куда сильнее, сжимает пальцы на члене, позволяя Лойсо выгнуться до хруста в спине и залить спермой свой живот. Сам Кеттарийский охотник закрывает глаза, кончает, не выходя из содрагающегося тела и падает сверху. Они тяжело дышат. – Ты тяжёлый, знаешь ли. – Извини, дорогой, но тебе придется самому меня снять с себя. Джуффин хрипло смеётся, но потом все же перекатывается и ложиться рядом под взгляд Лойсо, который он старательно пытается сделать недовольным. Они не обсуждают то, что сейчас Лойсо предстоит уйти – в нем достаточно силы Джуффина, благодаря которой путешествие между Мирами станет возможным. Правда, не только силы достаточно, но все это решается небрежным жестом руки. Джуффин вдруг склоняется на ним, изучающе заглядывает в глаза, убирает волосы со лба, а потом до невозможности нежно целует, как будто ставит точку в их безумии. Лойсо тянется к нему, обхватывает шею руками, но Джуффин разрывает объятия, смотрит с грустью. – Пора? Пондохва и так знает, что пора, но уходить от Кеттарийского охотника не хочется – все же у него очень теплые руки. Но надо значит надо, Лойсо нехотя находит лоохи и еле как заворачивается в него. Джуффин стоит рядом, а потом так аккуратно берет его за руку и ведёт к двери, что у Лойсо почему-то сжимается сердце. Они стоят напротив двери и смотрят, разглядывают друг друга, пытаясь запомнить и ища обещание следующей, пусть и далёкой встречи. – Я приду за тобой, Лойсо. А затем открывает дверь и выталкивает магистра туда, в последний раз касаясь горячими пальцами его щеки. *** Лойсо хватает сил лишь на одно путешествие – и на долгие дюжины лет он остаётся заперт в умирающем мире. *** Джуффин выходит из дома, наблюдает, как в ту же секунду он вспыхивает ярким огнем и сгорает за минуты. Вот и все. Было немного грустно. *** Через много лет, когда Макс смог вытащить Лойсо, Джуффин победно ухмыляется. Он точно знает, кто будет его ждать сегодня ночью. И спешит домой.