Последний взлёт

***

Та ночь прошла очень тихо, был слышен голос лишь шёпот Танджиро. Он медленно рассказывал свою историю, пытаясь рассказать всё и ничего одновременно. Конечно, это было не возможно, поэтому, он много раз прикрывал рассказ, стараясь собраться с мыслями. Ренгоку терпеливо слушал, не смея перебивать или задавать вопросы, когда образовывалась долгая пауза. Юноша знал, что получит ответы, но позже, когда узнает всю историю. Мужчина начал издалека. Рассказал вкратце о своём детстве, о любимой маме, которая скончалась от рака. Позже, выяснилось, что одна из её подруг подсыпала в её еду и напитки немного мышьяка, что и спровоцировало раковые клетки. Упомянул и переезд в Японию и то, как было ему тяжело адаптироваться к новой, абсолютно другой среде. Ему помогал отец и его новая подружка. Эту женщину звали Кие. Она была разведена и была у неё дочка - Незуко. С этой девочкой они поладили лишь благодаря небольшой разнице в возрасте. Танджиро был на год старше. Позже, Кие и Танджуро решили пожениться. С того момента и начались его проблемы. После свадьбы, где-то, через четыре месяца, родился их первый, общий ребёнок. Его назвали Такео и, поначалу, старший из детей безмерно любил младшего братика. Часто сидел с ним, играл, гулял. Когда тот подрос, родились близнецы. Эти двое не так сильно нравились Камадо, как Такео, но он старался приглядывать за ними. Вот только, что-то поменялось. Его отец перестал уделять столько времени, сколько это было до рождения двух деток с одинаковыми лицами. Мужчина, после работы, сразу же шёл к младшим, часто забывая про своего первого ребёнка. Конечно, когда тот попадался на глаза, Танджуро говорил, что через десять минут придёт к нему, но никогда не сдерживал своё обещание. В четырнадцать, Танджиро захотел учиться в кадетской школе - интернате. В начале, его идею отклоняли, но, после всех уговоров и истерик, его всё же записали туда. Там жизнь казалась чуточку проще. Не было криков детей или папиных глупых и лживых обещаний. Не было этой женщины, что смела считать себя его мамой. Там никого не было. Но, всё же, после первых побоев, что ему устроили за не съеденный ужин, он понял что к чему. Танджиро был умным мальчиком, он старался следовать правилам, вести дружбу с теми, с кем выгодно и сторониться тех, кто тянул на дно. Были мысли о побеге, так как просить отца забрать документы было слишком опасно как и для него самого, так и всей семьи Камадо. Где-то через год обучения, он понял, что выбраться отсюда без каких-либо проблем у него не получится. Все, кто оканчивал эту школу автоматически записывались в армию, причём не японскую, а китайскую. Но это было не всем разочарованием, что подготовила ему жизнь. Выяснилось, что те, кто бежал из интерната, без вести пропадали. По крайней мере, так сообщали родственникам. На самом де деле, их ловили и по полной промывали мозги, делая из них куклу - марионетку. Их лица выглядели мёртвыми, а глаза казались стеклянными. От этого жуткого зрелища можно было сойти с ума. Прошёл второй год, появились новые ученики, в числе которых были ещё совсем маленькие Иноске и Зеницу. Им было четырнадцать и тринадцать лет. Когда винные глаза зацепились за двух мальчишек, что уже который раз получали за своё поведение, он решил, что заберёт из под свою опеку. Благодаря этому, из наказания сошли на нет, а положение в этом прогнившем обществе повысилось. Каждый вечер, Танджиро узнавал, как проходила их учёба, нужна ли с чем-нибудь помощь. Конечно, он старался давать этим детям то, чего не было у него самого, за что эти двое были безмерно благодарны. В последний год обучения, Камадо очень повезло. Он смог заручиться поддержкой невероятно влиятельного человека. Тот, в свою очередь, был рад тому, что смог заполучить в свои руки такого умного и смышлёного юношу. Поэтому, его устроили в лабораторию. Долгое время, Танджиро был просто "мальчиком на побегушках", но, вскоре, ему поверили очень важный проект. Мужчина знал, что сможет справиться со всем этим, поэтому отказался. Он не хотел, чтобы это оказалось в их руках. После отказа, его тут же убрали с лаборатории и поставили в лётчики. Научиться управлять самолётом было не так уж и сложно. По крайней мере, для него. Тогда, мужчина тестировал новые модели, тренировался на тренировочных образцах и всё шло хорошо. Чуть позже, его снова перевели, но, на этот раз, в секретный отдел. Именно в том месте хранились все важные документы. Именно там работали самые доверенные лица и именно от туда было невозможно выбраться на свободу. Но самым удручающим было то, что он никак не мог увидеться с семьёй. Он знал, что те пишут ему письма, так как телефоны были запрещены, и знал, что отвечает на них специальный комитет. И больше всего его добивала знание того, что отец и вправду забыл о нём как о страшном сне. Ведь Танджуро знал почерк сына, стиль его письма. Тогда было слишком больно и обидно даже сейчас ему кажется, что отец и вправду не хотел больше знать ничего о нём. Конечно, это всё было ложью, но обделённый родительской любовью, совсем маленький мальчик до сих пор тихо плачет где-то в глубине души. - Знаешь, я всё ещё думаю, какой была бы моя жизнь если бы я остался дома. Возможно, я бы не пережил всё это. Но этого я уже не узнаю. - Тяжёлый вздох тут же слетел с бледных губ. - Мне иногда сняться сны. Там я, папа и мама, всё также, как было много лет назад. Я так скучаю по этим временам. Тогда наша семья была такой счастливой... - Чувства потихоньку накатывали, из-за чего из глаз потекли первые слезинки. - Но когда думаю об этом, сразу накатывает чувство вины и стыда. Будто бы, одним своим желанием видеть рядом с папой маму портит ему жизнь и его семье. - А тебе портит эта мысль жизнь? - Юноша аккуратно сжал ладонь любимого, мягко поглаживая его пальцы. - Нет, совсем нет. Я грею в себе мои фантазии. Больше всего, мне нравится представлять маму с папой и какими они были, если бы смогли прожить вместе до сегодняшнего дня. Мне кажется, у мамы появились бы морщинки возле уголков губ, а в некоторых местах появились бы сероватые прядки. Мужчина мечтательно вздохнул, но сразу же всхлипнул, пытаясь сдержать поток слёз. Солёная вода ужасно щипала глаза, так ещё и без остановки текла, раздражая Камадо. Но тот пытался не обращать внимания. По крайней мере, очень старался. - Танджиро, ты считаешь себя частью той семьи, которую создал твой отец? - Нет. Они совсем чужие для меня. - Даже Такео? - Кёджуро чуть надавил на тыльную сторону ладони, когда мужчина слишком долго обдумывал ответ. - Я не знаю. Он был для меня как брат. И по крови им являлся. Вот только сейчас я совсем этим запутался. - Это нормально. Тебе не нужно заставлять себя разбираться с этим сейчас. Ты можешь подождать, закончить свои делала, а после вновь начать общаться с ним. Как ты думаешь, тебе такое подойдёт? - Кёлдуро аккуратно поднял голову, после чего повернулся лицом к Камадо. - Не знаю. Я совсем ничего не знаю. Голова мужчины устало упала, напоминая безвольную, фарфоровую голову куклы, что повисла от сильно большого наклона её туловища. Но это продолжилось недолго. Винные, мокрые глаза медленно поднялись, пытаясь увидеть лицо парня, правда, в таком состоянии, это было тяжело сделать. Поэтому, Камадо вернул голову в прежние положение, наконец-то встречаясь с двумя большими янтарями. - Тебе стоит попробовать. По крайней мере, ты будешь знать, что пытался хоть что-то сделать, чтобы вернуть свою семью. Ренгоку уложил свои ладони поверх заплаканных щёк. Немного подумав, пальцы поползли назад, убирая выпавшие прядки за уши. Ласковый взгляд, хоть и был еле заметен, но искрящуюся улыбкой радужку было тяжело не увидеть. Эти глаза... Они успокаивали расстроенную душу и понемногу залечивали забытое всеми сердце. - Да, я так и сделаю. - Хорошо. А теперь, давай ложиться спать. А утром что-нибудь ещё приготовим. Как тебе идея? - Мне нравится. - Вытерев глаза рукой, Танджиро наклонился чуть вперёд, желая коснуться алых губ. - Это замечательно. - Кёджуро тихо хихикнул и потянулся к мужчине мягко и кратко целуя его. - Спокойной ночи, Танджиро. - Спокойно ночи, mon amour.