Топазовый ангел

      Это был сон — скорее кошмар — мучительный и вязкий, оставляющий после себя липкий пот на коже. Марианна стояла среди кроваво-красных цветов. Все, кто был дорог ее сердцу, лежали на земле, усыпанные цветущим полем. В воздухе стоял тяжелый запах металла, он дымкой окутывал тело девушки. Этот ужас было не передать словами. Она смотрела и смотрела, вглядываясь в каждое лицо, что когда-то сияло жизнью. Теперь же они походили лишь на кукольные маски, застывшие в гримасе ужаса. Сердце бешено стучало в грудной клетке, казалось, что ему было до безумия тесно — таки норовило вырваться наружу. К горлу подкатывал ком из горестных слез и отчаяния.        Любимый дом и все, что связано с ним, растворилось, как дымка по утру. Эти мучительные чувства потихоньку поглотили маленькую девочку, уволокли за собой, куда-то вглубь сознания, где уже не было света.        Резко открыв глаза, Марианна огляделась по сторонам, все было, как обычно. Стол и стул, стоящие рядом с кроватью, маленький шкаф для вещей, скромное окошко в противоположной стороне. Комната выглядела чистой и аккуратной. Лишь сидящий на кровати юноша нарушал покой, читая очередную книгу по философии.        “Это был всего лишь сон” —подумала Марианна, потирая глаза.         — О! Ты наконец-то проснулась! Доброе утро, Мари, — поприветствовал ее юноша, слегка улыбаясь, чуть наклонив голову в бок.        Марианна лишь кивнула в ответ — после такого пробуждения тяжело разговаривать.        — Ты дергалась и что-то бормотала во сне. Снова кошмар пожаловал? — спросил он следом, закрывая книгу и откладывая в сторону. Марианну больше не удивляла такая чуткость собеседника, который будто читал мысли.               — Ты как всегда прав, Амал, — ответила девочка, сделав глубокий вдох, стараясь успокоиться.        — Не бойся, это всего лишь сон, а сны не становятся реальностью, ведь так? — последовал следующий вопрос, скорее, риторический.       Марианна кивнула в ответ.        Амал поднялся с кровати и за пару размеренных шагов подошел к девочке. Затем ласково коснулся ее головы, стараясь успокоить и вернуть чувство безопасности в их маленькой вселенной. Его рука, как всегда теплая и мягкая, скользила по запутанным волосам.        — Солнце скоро встанет, разве тебе не пора на утреннюю молитву? — проговорил он, убирая руку, глянув в яркие топазовые глаза.        — Ах! Точно! —воскликнула Марианна и резким движением кинулась ко шкафу. Сменив ночную рубашку на рясу и причесав волосы деревянным гребнем, что подарил ей наставник, она быстро выбежала из комнаты, оставив Амала позади; он никогда не выходил в люди и всегда оставался в тени. Хотелось бы знать почему, но, кажется, ответ будет куда сложнее, чем может казаться на первый взгляд.        Открыв дверь в большой молитвенный зал, в нос попал приятный запах благовоний. Говорят, они очищают разум и помогают укрепить тело и дух. Настоятель стоял у трибуны, готовясь к проповеди, а место Марианны было рядом. Кувшин с целительной водой для обряда и половник расположены на столе, ожидая своего часа. Её работа заключалась в том, чтобы разделить благословение между всеми братьями и сестрами. Последователи рассаживались по скамейкам, что стояли в два ряда друг напротив друга. Когда гул из разных голосов сменился на тишину, заговорил настоятель:       — Доброе утро, братья и сестры, наш милостивый Бог послал на землю свою самую любимую дочь! Дитя, что рождено с блестящими, как два топаза, глазами. Это знак нашего Бога! Знак, что мы должны любить, почитать и восхвалять её. Наш первый апостол, что пришел во спасение грешных душ! — воскликнул мужчина, вскидывая руки к верху. За его словами послышались восторженные крики.        Когда голоса вновь поутихли, настоятель продолжил еще громче:       — Первый апостол излечит ваши души! Дитя поможет смыть ваш грех перед Господом Богом! Подойдите и покайтесь, очистите свои бренные тела и души, — его пламенная речь не оставила никого равнодушным, как и саму Марианну. Ведь ей, такой маленькой девочке, выпала великая честь — слышать голос Господа.        После слов настоятеля люди встали со своих мест, образовав очередь, чтобы получить частичку святой воды. Марианна зачерпывала жидкость и разливала каждому приходящему в сомкнутые ладони. Люди с жадностью проглатывали её, стараясь не проронить ни капли, будто от этого зависела их жизнь. Девочка молча наблюдала за ними, тихо повторяя молитву: она желала спасения для каждого.         По окончанию утренней молитвы малышка помогала старшим сестрам убрать зал. Несмотря на все их протесты, Марианна бралась за дело со всей серьезностью.        Ведь, как первый апостол, она должна много трудиться для благополучия братьев и сестер.           — Ты хорошо сегодня справилась, Марианна, — услышала она за спиной, но не успела повернуться, как большая теплая рука настоятеля упала на голову. Он нежно погладил девочку, встав рядом с ней.         — Спасибо, буду стараться еще усерднее! — воодушевленно ответила она следом. Настоятель слегка улыбнулся, немного прищуривая взгляд, будто бы стараясь разглядеть ее по лучше.       — Марианна, ты бы хотела осчастливить всех людей на земле? Дабы, когда придет Господь, мы одной семьей вступили на новые земли, — последовал вопрос.        — Конечно, хочу! — незамедлительно ответила она, воодушевленно представляя эту картину в голове. Люди не будут больше страдать от болезни, старости, смерти, нищеты и голода.       — Наш первый апостол так милосердна! Это благодать. Тогда нам нужно трудиться больше, — произнес настоятель, снова поднимая руки к верху, привлекая внимания оставшихся в зале сестер. Женщины в едином порыве, оставляя позади себя ведра и тяпки, приблизились к Марианне, пав к ее ногам.        — Ах! Прошу оставьте на нас все свои заботы! — завопила одна из женщин, все сильнее сжимая подол чужой рясы.        — Ваши чистые руки не должны касаться чего-то мирского! — вторила ей другая, за ней заговорили все остальные. Марианна не могла разобрать голоса, чувствуя внутри странно нарастающую тревогу.         — Но… — не успела возразить девочка, как ее перебил настоятель.        — Какие верные слова ты говоришь, сестра! — воскликнул мужчина, а затем добавил: — Трудитесь больше, вложите в наше дело все без остатка, только так наш Господь услышит молитвы первого апостола, — его выразительная речь проскользила эхом по залу, и, казалось было слышно всем остальным последователям.       — Но мне нравится помогать сестрам, — проговорила тихо Марианна, обращаясь к настоятелю, скромно подняв личико к тяжелому силуэту. Девочке редко приходилось работать руками, ведь такие дела считались мирскими, то есть совершенно не подходили апостолу. Мужчина лишь улыбнулся и произнес:        — Думаю, ты и так должна знать ответ, — слова его звучали резко.        После разговора Марианна направилась в молельную комнату. Место, специально отстроенное для нее. Маленькое помещение с несколькими витражными окнами, через которые поступал свет, вырисовывая яркие сюжеты на полу. Одинокая деревянная скамейка, а за ней у дальней стены расположилась массивная статуя. Белоснежная мраморная дева, высеченная из одного цельного камня. Она величественно возвышалась над маленький девочкой. Глаза были закрыты повязкой, а руки сложены в замок, в бесконечной молитве.       Сев на скамейку, Марианна начала молиться, но тут ее отвлек стук в дверь. Она обернулась, чтобы посмотреть, кто это может быть.        — И снова ты молишься, — произнес Амал, стоя у двери, опираясь спиной о стену, руки его были скрещены на груди.       — Да, разве это плохо? — резко спросила следом девочка, ничуть не удивившись такому внезапному появлению. В ответ юноша только фыркнул, а после добавил:        — А поможет? — Амал отстранился от стены и направился в сторону Марианны, пару резких шагов, и он уже оказался за ее спиной, чуть наклонившись вперед, дабы рассмотреть чужой лик. Темно-коричневые волосы спадали на свободный край лица, прикрывая ехидную улыбку.        “Изумрудные” — подумала Марианна, всматриваясь в глаза собеседника, они были похожи на траву в солнечный день, такие же яркие.       — Поможет, я молюсь каждый день за наших братьев и сестер, — ответила девочка, обращая свой взор к статуе ангела Бога, но последняя была все так же безучастна.       Юноша тоже отвел взгляд к ней.       — Похожа на тебя, — сказал он, подойдя к постаменту, слегка касаясь рукой холодного камня, для Марианны его слова казались полной ересью. Сравнение себя с Богом было грубым грехом, за которым должно следовать наказание.        — Никто не сравнится с ангелом Бога, Его милосердию и доброте нет конца. Ты не должен так говорить, иначе наставник тебя выпорет, — ответила девочка, вспоминая старые шрамы на задней стороне голени.       На такое заявление Амал только громко рассмеялся, разрывая тишину своим голосом. Юноша отпрянул от статуи и, резко развернувшись, упал на колени перед Марианной. Он накрыл ее руки своими, пристально смотря в испуганные глаза, напоминающие бескрайнее море.        — Что ты… — хотела спросить она, но слова не выходили из ее уст — страх сковал голос, распространяясь по телу тревожным покалыванием.        — Где же твой милостивый Бог? — надменно спросил Амал, не отрывая своего взгляда от собеседницы, чуть наклонив голову в сторону.        Ответа не последовало.        Марианна чувствовала, как мир вокруг нее меняется, она не могла понять, что изменилось конкретно, будь то вся молельная или же мелкие ее детали. Все казалось ей странным, непонятным, подобно маленькой картонной коробке, за которой она наблюдает сверху в безопасном для сознания уголке.        Тело постепенно немело, руки и ноги ощущались чем-то чужеродным, не своим.        Они сидели так некоторое время, пока юноша не встал на ноги. Он медленно обошел скамейку на которой сидела Марианна. Привычные теплые ладони закрыли ее глаза, и темнота поглотила девочку.        — Проснись, это все иллюзия.       Марианна резко вскочила со скамейки. Девочка была все еще в молельной комнате, сердце бешено стучало, а дыхание все никак не успокаивалось, голова ужасно болела. Ее взгляд скользнул в сторону, а после осмотрел и всё помещение. Ничего не поменялось. Все было как обычно. Тогда что же это за странное чувство? Неужели она уснула, и это очередной плохой сон? Думать было тяжело, мысли путались в голове, подобно шейному клубку.       Ей не хотелось думать о прошедшем, столь неприятное чувство лучше не вспоминать лишний раз. Поэтому было решено вернуться в комнату.       На сегодня приключений было достаточно.       P.S. Буду рада комментариям.