твой первый экзамен

      Аромат старых страниц и бумажного клея наполняет просторное помещение читального зала. Влада, собрав длинные волосы в высокий хвост и заколов чёлку, чтобы та не лезла в глаза, внимательно читает очередное задание в книжке с вариантами. Тишина библиотеке дарит девушке спокойствие вдали от скандалов родного дома. Ей как никогда важно выложиться на экзаменах по полной, чтобы жизнь как мать и её бесконечные собутыльники не прожить.       — У вас тут не занято? — тихий, но твёрдый голос раздаётся над самым ухом.       Влада отрывается от учебника и взгляд цепляется за возвышающийся над ней силуэт мужчины крепкого. Яркие, похожие на бушующее море, глаза смотрят внимательно, а улыбка, обрамлённая аккуратным силуэтом бороды, заставляет сердце юношеское удар пропустить.       — Да, конечно, присаживайтесь, — она рюкзак с соседнего стула забирает и вешает на спинку собственного. Мельком вокруг оглядывается, замечая пустоту зала, но не придаёт этому особого значения.       — Спасибо, — рядом с Владой усаживается и заглядывает в её тетрадь. — К экзаменам готовишься? Математика? Это хорошо. Образование полезно.       — Это физика, — хихикает юница, наблюдая за тем, как мужчина чуть растерянно затылок почёсывает.       — Я это и хотел сказать, — поправляет стул и незаметно ближе усаживается, касаясь сильной рукой чужого плеча. — Ты кажется здесь застопорилась. Хочешь помогу?       — Хочу, — от этой близости голова выпускницы кружится. — А как вас зовут?       — Можно на «ты», — улыбается и ладонью большой чужое хрупкое плечо сжимает, разминая закостеневшие от долгой учёбы мышцы. — Зови меня Паша.       — А я Влада, — щеки, обычно бледные, густо краснеют.       — Приятно познакомиться, Владочка, — от этого обращения Туманова расплавиться готова.       Павел долго и усердно объясняет задания, но Влада будто связь с реальностью теряет. Она дышит глубоко, втягивая носом густой аромат чужого парфюма, и будто от запаха его тела пьянеет. Гормоны в крови злую шутку играют с Тумановой, и она с места подрывается быстро.       — Можете, — осекается и исправляется сразу. — Паш, можешь за вещами присмотреть? Мне надо отойти ненадолго.       — Без проблем, малышка, — от этого обращения Влада кулаки сжимает и убегает в сторону уборной.       Наблюдать за этой картиной Павлу безмерно приятно. То, как он влияет на практически незнакомую девчушку, что в шаге от совершеннолетия на вид, приятно ласкает самолюбие. Он довольно на стуле разваливается и верхние пуговицы свободной рубашки растёгивает. Даже ему жарко от чужой реакции становится.

***

      Влада перед зеркалом уборной стоит и активно умывается ледяной водой из-под крана. Ей срочно надо нервы успокоить и вновь вернуться к учёбе. Экзамены в разы важнее этой внезапной симпатии к незнакомцу, что путает мысли в её голове. Но сомнения змеем-искусителем оплетают чувствительное сердце. “Дай себе отдохнуть”, — чужим голосом в голове шёпот расплывается. “Поддайся соблазну, тебе понравится. Ничего плохого не случится”.       Ворох бумажных полотенец касается лица, впитывая лишнюю влагу. Тушь, чуть растёкшуюся от воды, Влада стирает рукавом и волосы поправляет. Не так уж плохо, отражение в зеркале мало-мальски устраивает девушку, и она в зал возвращается. Мужчина всё на том же месте сидит, крутя в руках сиреневую ручку. Но, стоит Тумановой подойти ближе, с места срывается и галантно отодвигает стул, а после помогает его задвинуть тихо, чтобы атмосферу места не нарушить.       — Всё в порядке? — интересуется будто искренне, не отрывая взгляда.       Влада на него в ответ смотрит и оторваться не может. Что с ней происходит вообще? Туманова быстро сметает тетради в рюкзак, следом бросает простенький пенал и замок закрывает стремительно. Непонимающий взгляд Павла ловит, но говорить ничего не хочет. Выпускница сильно глаза жмурит, будто это может спасти от смущения, и коротко клюёт чужую колючую щёку губами.       Крепче удерживая лямку рюкзака, она хочет уже с места сорваться и сбежать, забыв вернуть книги библиотекарю, но чужая сильная рука уже держит крепко предплечье Влады. Юница не в силах взгляд поднять, пока не чувствует на своей коже чужие губы, что проходятся короткими поцелуями по острой линии челюсти, мажут в уголок рта, а после губы пухлые накрывают полностью, нежно сминая.       — Не так уж и страшно, малыш, — пальцы мужские приглаживают светлые волосы и на задней поверхности шеи останавливаются, чуть массируя.       — Молодые люди, — пожилая женщина с объёмным пучком ярко-красных волос и того же цвета помадой подходит к ним со спины. — Это вам не публичный дом. Миловаться будете в своей спальне, а это дом книги.       — Простите, больше не повторится, милая женщина, — библиотекарша поправляет на переносице очки в тонкой оправе, язвительно фыркает и удаляется, а Павел её взглядом провожает, после чего внимание возвращает Владе. — Давай не будем сидеть тут у всех на виду. Знаю одно тихое местечко.       Влада за Павлом идёт как заворожённая, крепко сжимая тёплую ладонь. Всё вокруг будто во сне, а она главная героиня его. Пройдя пару ровных рядов столов, мужчина поворачивает в сторону и меж стеллажей скользит, как в лабиринте, пока у небольшого столика не останавливается. Судя по слою пыли на столешнице и полках вокруг, об этом островке спокойствия знают очень немногие. Паша на один из стульев усаживается и по крепким бёдрам своим похлопывает.       — Садись, малыш, — взгляд Павла наглый и властный, ему Туманова сопротивляться не может.       Сердце вырваться из груди стремится, а алые пятна смущения, что раньше лишь лицо украшали, распространяются и по шее, груди. Она аккуратно кладёт рюкзак на затёртый ковролин пола и навстречу мужчине движется. Тело теряет контроль, когда их колени соприкасаются. Влада пошевелиться не в силах совсем, тонет в глазах цвета неба. Паша понимает всё без слов и полы длинной плиссированной юбки приподнимает удобства ради, а после за бёдра блондинку тянет к себе, усаживая юное тело.       Лица их в преступной близости, кожу обжигает горячее дыхание, а разум дурманит аромат парфюма. Мужчина пальцами по щеке скользит, вызывая мурашки по всему телу Тумановой. Она сейчас как кукла тряпичная, не способна сопротивляться, да и не хочет. Глаза прикрывают веки с пушистыми ресницами и губы в поцелуе соединяются.       “Я её первый”, — мысль, в которой Паша уверен на все сто процентов, и она сладким нектаром по сердцу очерствевшему растекается. Влада неловкая и зажатая, но такая старательная. Она, пусть и нередко цепляет своими зубами чужие, вызывая лёгкую тупую боль, но она старается не отставать, с языком чужим сплетается. Туманова под касаниями настойчивыми плавится и глухой стон выпускает, когда мужские руки сжимают её ягодицы.       Влада ёрзает от переполняющих тело ощущений и чувствует, как чужая плоть возбуждённая, твёрдая касается её бедра. Тонкие пальцы, что до этого безучастно покоились на плечах чужих, теперь скользят по подтянутому торсу. Будто случайно, опускаются ниже, задевая чувствительный орган сквозь плотную ткань джинс, заставляя шумно выдохнуть. Ей нравится эта игра.       — Тебе так не терпится? — отрывается от чужих раскрасневшихся и в глаза тёмные, что сразу же распахиваются испуганно. — Владочка, ты же уже взрослая девочка? Блондинка головой кивает слабо и улыбка на чужом лице на мгновение успокаивает метания внутри. Жаль, что лишь на мгновение. Мужчина поднимает её безвольное тело и на пол на колени усаживает. Влада непонимающе на Пашу смотрит снизу-вверх, покорно сложив руки на собственных коленях, но назад отстраняется, когда он пуговицу и ширинку растёгивает на собственных джинсах.       — Малыш, — чужую реакцию замечает и ладонь на щёку раскрасневшуюся кладёт, поглаживает кожу большим пальцем успокаивающе. — В этом нет ничего страшного. Я тебе помогу.       Влада губы поджимает, шмыгает носом, но соглашается всё-таки и ближе двигается. Колени колет острый ворс ковролина, заставляя хмурить брови, но она старательно на это внимания не обращает. Помогает мужчине стянуть вниз джинсы, что сейчас так мешаются, до самых лодыжек. Теперь, когда плоть возбуждённая скрыта только тонкой тканью боксеров, сердце пропускает удар.       — Тебе неприятно? — Павел смотрит изучающе, стараясь ответ в тёмных глазах, прикрытых смущённо, найти, а после твёдно ладонью по светлым волосам проходится. — Я тебе противен?       — Нет, что ты, — ладонью собственной чужую накрывает, прижимая ближе. Влада хочет этого тепла, хочет чувствовать Пашу. Пусть нерационально, странно, но она этого хочет. — Я всё сделаю. Всё, что скажешь.       — Вот и славно, — по щеке похлопывает и расплывается в довольной улыбке. Он добился того, чего хотел. — Приступай, моя девочка.       Тонкие пальцы скользят по бёдрам напряжённым, крепким, и Туманова ближе двигается, щекой потираясь о кожу, совсем рядом с пахом. Глаза в глаза, она чувствует, как внутри кровь закипает. Влада, ведомая гормонами и чужими касаниями, поцелуями касается пресса, неумолимо спускаясь ниже. Не замечает, когда успевает помочь избавиться от последнего мешающего куска ткани.       Паша воздух шумно втягивает, когда горячий язык на пробу касается влажной головки, а после губы смыкаются на чувствительной коже. Ладонь Влады член обхватывает аккуратно и по длине проходится медленно, боясь совершить ошибку. Мужчина же уже терпеть не в силах рычит приглушенно.       — Давай, моя девочка, возьми глубже, — руку на чужой затылок кладёт, обхватывая собранные в хвост волосы, и направляет твёрдо.       Туманова старается быть нежной, пусть и не знает, как лучше. Это её первый раз. Она неловкая, смущённая и до предела возбуждённая. Старается дышать носом, но выходит плохо. Плоть внутри неё скользит быстро, касаясь нёба и Влада старательно языком по ней проходится, вслушиваясь в чужие стоны приглушённые. Кашель и рвота подступают, когда головка корня языка касается, и Влада по бёдрам чужим бьёт, просит отпустить.       Паша отпускает волосы, позволяя блондинке прокашляться и вздохнуть поглубже. Он сжатой ладонью по члену проходится, с удовольствием наблюдая эту картину: Влада на коленях перед ним, в глазах её слёзы, а скопившаяся слюна стекает по губам на подбородок.       — Владочка, надо закончить дело, — голос, пусть приторно сладкий, но твёрдый, не дающий отступить.       Туманова вновь за дело берётся, более остервенело насаживаясь. Будто почувствовав приближающийся конец, она ускоряется, наполняя закуток библиотеки пошлым хлюпаньем, что может их укрытие выдать, но обоим плевать. Рот наполняется вязкой влагой, что оседает на языке горечью.       — Глотай, моя девочка, — в глаза цвета ночи заглядывает своими небесными, растирает большим пальцем тонкую кожу шеи.       Влада жидкость эту глотает и игриво язык показывает, теша чужое самолюбие. Паша её за руку к себе тянет, без капли брезгливости в чужие губы впивается, чувствуя себя на вкус. Целует долго, тягуче, играя с языком девушки. Она перед Павлом как книга открытая, понятная и послушная.       Крепкая ладонь скользит под резинку длинной плиссированной юбки, сквозь бельë ласкает нежно. Паша видит, как Влада этого жаждет, как хочет разрядку получить долгожданную. И он ей это даст. Всегда даст то, что она хочет, что любит.       Туманова бедра разводит шире, старается быть ближе и получить больше, пока чужой язык хозяйничает у нее во рту, не давая издать и звука. Он услышит её потом, обязательно услышит, ведь Влада ему позволит. Позволит целовать там, где хочется. Позволит касаться там, где не касался никто до него. Позволит наполнить тело и душу собой.