Эмоция

— Энви, ты знаешь, что такое любовь? Гомункул повернул голову к Ласт. Она смотрела вдаль, в то время как они вместе стояли на балконе церкви. — А? — переспросил он. — Любовь, — повторила она. — Ты знаешь, каково это? Он нахмурился. — Однако, это, без сомнений, означает чувствовать себя идиотом. Ласт скромно ухмыльнулась. — Я уже слышала, как несколько мужчин говорили мне «я люблю тебя»». — Она отвела взгляд, выражение её лица стало более грустным. — Мне было интересно, что они имели в виду. Энви начал путаться. С чего бы ей думать о любви? Она была Похотью. Это все равно что если бы он начал думать о том, что такое доброта. Он поднял бровь. — Зачем тратить время на размышления о глупых человеческих чувствах? Ласт снова повернулась к нему. — А ты никогда не задумывался, что это не просто человеческая эмоция? — Конечно, нет. — Он фыркнул. — Зачем кому-то, кроме людей, создавать сказочную эмоцию, которая заставляет их убивать друг друга и контролировать свою жизнь? — Он ухмыльнулся. — Не то чтобы мне не нравилось наблюдать за их поведением. Он скрестил руки и подошел к ней ближе. — Помнишь ту девчонку, Роуз? Она следовала всему, что говорил Корнелло, потому что всё ещё была влюблена в своего мертвого парня. Жалко, не правда ли? — Его ухмылка все еще оставалась на месте, но он также смотрел в сторону, как это делала Ласт. — Но мы можем ненавидеть, не так ли? Ты ведь ненавидишь людей, не так ли? Разве ненависть не противоположна любви? И разве не говорят, что ненависть не может существовать без любви? Так если ты можешь ненавидеть, разве ты не можешь и любить? Она ответила разумно. Однако Энви заметил в её ответе нотки грусти. — Это идиотское суждение. Я ненавижу, что придурковатые существа могут притворяться, что есть такая штука, как любовь. — Усмехнулся гомункул. — Ненависть — сильная эмоция, предположительно. Если ты достаточно силен для ненависти, то не должен ли ты быть достаточно силен и для любви? — Она наклонилась к нему, её соблазнительный голос затих до низкого шепота. — Или ты слишком слаб? Энви начал злиться. — Прекрати это надоедливое любовное дерьмо! Я не слаб из-за того, что не испытываю какую-то жалкую эмоцию! — Он положил руки на ее горло. Энви понял, что это был первый раз, когда он набросился на неё. По какой-то причине он относился к ней не так, как ко всем остальным. Ласт, казалось, не была обеспокоена его действиями. — Влюбленные люди действуют из зависти, ты ведь знаешь об этом? Зависть не ослабил хватку, но и не ужесточил её. После некоторого колебания он отпустил её. Гомункул надеялся, что она поймет, что он отпустил ее, потому что понял, что удушение не причинит ей особого вреда. — Зависть мешает любви. Я превращался во многих людей, заставлял ревновать десятки «влюбленных» и разрушал их отношения. И зачем тебе вообще думать о любви? Ты — Похоть, ты сбиваешь мужчин с пути и убиваешь их. Это не слишком любяще, — с горечью ответил он. Она смотрела на него с нечитаемым выражением лица. — ...Я знаю, что ты завидуешь людям. — Она придвинулась ещё ближе, прижавшись своими мягкими полными губами к его тонким. Поймав момент, Энви обхватил её за талию и притянул ближе, раздвигая языком губы женщины. Похоть, конечно же, целовалась страстно, и Энви всегда отвечал на страсть. Он провел руками по её бокам, в итоге одна рука обвилась вокруг её талии, а другая легла на роскошные волосы. На какое-то время он забыл о том, как сильно презирал идею любви. Когда они наконец закончили, Энви заговорил снова: — Почему я должен ревновать к людям? Они живут на этой планете совсем краткий срок, и ты никогда не дашь человеку больше одной ночи. Зачем мне это, если ты у меня будешь всегда? — Потому что ты хочешь быть влюбленным в меня, и ты это знаешь. — Она ответила почти спокойно. — И ты знаешь, что я бы тоже тебя любила. — Я бы любил тебя, если бы мог, — признался он.