Другой порядок

      Когда машина достигла пункта назначения, русского приволокли в маленькое помещение. Кирпичное холодное здание сдавливает всех, кто оказался внутри. Тело русского беспомощно покоится на сыром полу в тёмной комнате. Воздух густой и тяжелый, он оседает в дыхательных путях. Его липкая масса движется вверх-вниз с каждым вздохом. Дневной свет проникает сюда через небольшое окошко над потолком. Остальное освещение создаёт лампочка, висящая над полом. Она покачивается из стороны в сторону из-за потока ветра, исходящего от окна. Хлороформ, как снотворное, не слишком хорош. Его остатки вышли из организма уже через полчаса, но тело РСФСР все так же бессознательно. Он на удивление небрежно лежит, погруженный в глубокий, но беспокойный сон. Наверное, свое взял защитный механизм тела или простая усталость.       Лишь через несколько часов РСФСР наконец пришёл в себя. Тело ломит, а голова болит. Сон на полу и в мокрой одежде это не то, что ожидаешь от жизни. Русский сел, закатав рукав формы. Он потёр глаза запястьем, где не было грязи. Зрение быстро адаптировалось под некомфортный грубый свет лампочки. РСФСР огляделся. В разуме встал глухой вопрос: – "где я?"       РСФСР поднялся на ноги. Конечности, будто ватные, почти моментально попытались согнуться. Ещё секунда недоумения. А после неё 10, а может, и все 20 минут на то, чтобы прийти в себя. РСФСР смотрел пустым взглядом на прочную дверь перед собой, старался сфокусировать зрение. Даже веки болезненно жгутся, будто парень часами тёр их. Как только мозги встали на место, РСФСР рывком встал и пробрался до двери. Он начал стучать. – эй! Эй! - звал светловолосый.       Стуки РСФСР стихают, пока он осознает, что вообще может двигаться. Немцы действительно просто развязали его? Это было подозрительно, как и то, что на него не обращают внимание. – "заморить меня здесь решили?!" - мысли РСФСР ударились о череп.       Ещё несколько ударов и силы кончились. Желудок сводило узлом от голода и страха. Мальчик невольно тихо заскулил, смотря в углы. Просто ничего. Ни кандалов, ни останков прошлых заключённых. Стены, пол, потолок и маленькое окошко. РСФСР попытался посмотреть в него. Встав на цыпочки, мальчик взялся за прутья и приподнял голову. Снаружи приятно пахнет дождём, но в этот аромат врезается что-то омерзительное. Правда, ничего не увидишь. Уже стемнело, и в этой темноте хорошо видны недалёкие огни крематория, откуда исходит мерзкий запах жженых тряпок и плоти. РСФСР молча отстранился от окна, не желая более чувствовать этот кошмар. Немцы явно не заботятся о запахе, сжигая "мусор" как поленья. Слезы сами наворачиваются на глазах, когда РСФСР представляет, как отправится вслед за теми людьми в скором времени. Мальчик просто сидит и смотрит в пустоту, прижав колени к груди.       Из мыслей русского отрывает лязг металла. Дверь открылась. Тёплый свет залил тропу к РСФСР, перекрывая грубый свет лампочки. На пороге стоял человек в чёрной форме. Русский съежился. Мужчина молча вошёл в комнату и приблизился. Он взял запястье русского и потащил за собой. – куда!? - взвизгнул РСФСР. – идём, - отрезал немец. – за тобой приехали.       РСФСР будто током ударило. Он мгновенно перестал сопротивляться. – "отец!" - голова русского запомнилась лишь 1й мыслью.       Чуть не быстрее самого немца, РСФСР рвался туда, куда его ведут. Он и подумать о другом не мог, его точно заберёт отец! Кому он ещё нужен? Улыбка мальчика разбивается, когда он видит перед собой Рейха. Немец спокойно стоит на пороге здания, держа в зубах сигарету. Её едкий дым растворяется недалеко от самой страны. Глаза РСФСР расширились от неожиданности и испуга. Русский не мог осознать, каким счастливым он выглядел, когда рвался к Рейху. Он тяжело сглотнул, уперевшись ногами в пол. – ну чего же ты встал? - Рейх позвал.       В его голосе не было приказа или раздражения. Он будто ждал, пока ребёнок сам подойдёт к нему, как если бы это было ожидаемо. Но РСФСР не слушал его. Светловолосый просто стоял, смотря на мужчину. – иде-ем. У меня нет времени, - Рейх протянулся к парню, чтобы взять его за руку.       К слову, русским языком Рейх владел хорошо. Конечно, не как родным, но по коротким фразам так сразу не поймёшь, что с тобой говорит немец. РСФСР отшатнулся от руки старшего, качая головой. Солдат, который все ещё стоял позади парня требовательно толкнул его к фюреру. Как футбольный мяч, РСФСР с лёгкостью поддался и его взял за руку Рейх. Его прикосновения было не грубым, как у его подчинённого. РСФСР совсем остолбенел от страха. Бежать-то некуда! Желудок парня совсем полез наружу. Рейх сделал ещё одну затяжку и бросил еще дымящийся окурок в железное мусорное ведро. Он несильно потянул мальчика за собой, повернувшись к двери. РСФСР нехотя пошёл за ним, пытаясь уйти от прикосновения. – нет. – да не убегу! Куда бежать? Тут ты... вы, там ещё какой-то фриц, - почти плачет РСФСР, указывая по сторонам. – что ещё за слезы такие? А ну перестал, - безэмоционально заметил Рейх.       Фюрер привёл мальчика к чёрной машине. Она была его личной, а не военной. Это насторожило РСФСР больше. – будешь хорошо себя вести, поедешь домой ещё быстрее, - сообщил немец.       РСФСР смущённо посмотрел внутрь машины. Мужчина открыл переднюю дверь и посадил парня на пассажирское сиденье. Он заботливо пристегнул русского ремнями и закрыл дверь. Обойдя авто, Рейх сел на свое место и завел машину. Движение началось. РСФСР молчал какое-то время, активно пытаясь успокоиться. – "чего я плачу-то?!" - ругался русский.       РСФСР тревожно вздохнул. – загорится ведь.. - мальчик посмотрел на отдаляющееся здание лагеря. – ты про окурок что-ли? Ну и черт с ними, - недовольно бросил Рейх. – куда вы меня везёте? – ко мне домой. Там тебе будет безопаснее. Или ты хочешь остаться в той комнате? – нет! - крикнул РСФСР, опасаясь вернуться в 4 каменных стены. – я-я думал, за мной отец пришёл... – пока нет. Он пока думает, что ты мёртв, - откровенно признался Рейх.       РСФСР немного успокоился. По крайней мере, его не убьют... Он часто поморгал, смотря на Рейха все ещё красными глазами. – а долго он будет так думать? – ну, смотря, где он сейчас.       РСФСР нахмурился. Он быстро понял, что Рейх не намерен просто так говорить с ним. Сейчас спросил, где СССР, а через секунду РСФСР скажет ему все планы отца. Мальчик резко замолк и отвернулся от немца. Он смотрит в окно, на редкие огни лагеря. Фары автомобиля исправно освещают дорогу перед ним. Рейх не возражал отстраненности мальчика. Он просто продолжил вести машину. РСФСР шмыгнул, бегая глазами по полуразрушенным зданиям. По мере того как он успокаивался, РСФСР все четче чувствовал боль в груди и горле. Он заболел, что ожидаемо. Голова налилась тёплым жаром. Русский оперся рукой на окно, закрыл рот ладонью. Парень закрыл глаза и глубоко вздохнул, ожидая прибытия "домой".