𝑨t the limit.

Утреннее солнце едва показалось над школой, заливая здание теплыми косыми лучами. Свет пробивался сквозь оконные стекла и узкие щели в шторах, оставляя на полу солнечных зайчиков, среди которых плавно кружились пылинки. С тихим хлопком на стол опустилась стопка проверенных тетрадей. Некоторые из них выглядели потрепанными: углы погрызены, страницы помяты и залиты пятнами чая, а иногда и чем-то похуже. Другие были аккуратно обернуты, с безупречно выведенными именами на обложках, словно они никогда не попадали в руки тем, кто в спешке забрасывал их в сумку. Всё это было таким знакомым, как вчера, как неделю, месяц и даже несколько лет назад, с тех пор как мисс Тавел пришла работать в школу. С тех пор её жизнь превратилась в день сурка, где каждый день походил на предыдущий, теряя краски и смысл. Возможно, в первые два года мисс Тавел была полна энтузиазма, словно молодой и энергичный бык, но теперь рутина поглотила её полностью, заковывая в тягучий кокон, который медленно, но неумолимо стягивался, сжимая грудную клетку. Если бы это была боль, то она напоминала бы постепенное, мучительное переламывание ребер, одно за другим, пока те не превращались в порошок. С глубоким вздохом Тавел провела рукой по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы и сжимая их так, что стало больно. Под её глазами залегли темные круги, подобные маленьким галактикам, напоминания о бессонной ночи, проведенной за проверкой этих проклятых тетрадей, чтобы подготовиться к ещё одной проклятой контрольной. Она чувствовала себя полностью истощенной, словно выжатой досуха. Вскоре в класс ворвутся эти мерзкие дети, эта беспокойная шайка хулиганов снова будет мешать уроку, а этот противный Оливер, предводитель их банды, опять останется безнаказанным, ведь он – любимчик мисс Серкл. Та, не раздумывая, готова была оторвать голову Тавел, если та осмелится тронуть его. И как назло, этот пацан был отличником, и Тавел могла только мечтать о том, что когда-нибудь у неё появится хоть малейший повод, чтобы "по веской причине" расправиться с ним. За дверью послышался нарастающий гул – в школу начали стекаться первые ученики. Через мгновение дверь класса распахнулась, и внутрь стали заходить дети. Сначала, как обычно, спокойно вошли два отличника – Кабби и Кевин, которые всегда приходили чуть раньше, чтобы подготовиться к уроку. За ними, с шумом и гамом, в класс ворвалась шайка хулиганов. Зип и Эдвард, весело переговариваясь, вихрем пронеслись мимо парт. Но вот Оливер... Мисс Тавел широко раскрыла глаза, ошеломлённо уставившись на него. Оливер выглядел так, словно не сомкнул глаз всю ночь. Если бы пришлось заменить слово "мертвец" на чьё-то имя, то это имя было бы его. Он выглядел удручающе, и Тавел не могла не признаться себе, что это её устраивало. Может, его кто-то избил в тёмной подворотне? Она была бы не прочь пожать руку тому, кто причинил ему такие страдания. Оливер молча сел рядом со своими друзьями, которые не удостоили его даже взглядом. Возможно, они не хотели смущать его вопросами, а возможно, им просто было всё равно. Тавел надеялась на второе, ведь если так, то его страдания только усиливались бы. Прошло несколько минут, и в классе собрались все ученики, кроме двоих, которых мисс Тавел заранее предупредили о болезни. Раздался звонок, пронзительно и настойчиво, как зловещий сигнал к началу чего-то неотвратимого. В одно мгновение шум в классе стих, и Тавел, взяв в руки стопку тестов, неторопливо поднялась со своего места и направилась к доске. — Сегодня у нас тест по итальянскому, — холодным, почти безжизненным голосом произнесла она, обводя класс взглядом. Она начала медленно шагать между рядами, раздавая листы. Когда она приблизилась к парте хулиганов, и тестовый лист лег перед Оливером, она заметила на его лице едва уловимую, но невыразимо сладкую для неё панику. Он пытался скрыть её, но тщетно. Не готовился? Осознание этого факта, словно удар молнии, пронзило её сознание. Оливер, всегда такой уверенный и беспечный, на этот раз оказался не готов. Тавел ощутила на губах призрак улыбки, но тут же заставила себя отвернуться и поспешно вернулась к своему месту. — У вас тридцать минут, — бросила она, сев за свой стол и, не сводя глаз с Оливера. Он нервничал, покусывал ручку, изредка наклонялся к друзьям, но те оставались равнодушны и не пытались ему помочь. В уголках его глаз начали собираться слёзы. Тавел внутренне торжествовала. Пусть этот день был серым и тягостным, но мысль о том, что она, наконец, сможет разорвать его наполняла её мрачным удовлетворением и заставляла забыть обо всех тяготах. Время тянулось невыносимо медленно, словно густой сироп, который едва льётся из перевёрнутой бутылки. Тавел даже не заметила, как начала оставлять на поверхности стола мелкие царапины, проводя по нему своими длинными когтями. Её копыто, невольно отбивающая ритм, гулко постукивала по полу, выдавая внутреннее ожидание. Наконец, тридцать минут истекли, и она громко хлопнула в ладоши, словно пробуждая от сна. — Время вышло! — произнесла она, наслаждаясь звуком собственного голоса. Она с удовольствием наблюдала, как на лице Оливера смешались паника, отчаяние и страх, образуя один общий вихрь эмоций. Поднявшись, она медленно двинулась по рядам, собирая листы с тестами. Когда она подошла к парте хулиганов, Оливер внезапно сжал свой лист с такой отчаянной силой, что его суставы побелели. Их взгляды встретились — в его глазах читались отчаяние и безысходность, а в её — холод. Она сурово нахмурилась. — Оливер, отпусти лист, — холодно приказала она. Пальцы парня медленно разжались, оставив на бумаге глубокие вмятины. Он понуро опустил голову и пробормотал извинения. Хулиган извиняется? Какое неожиданное зрелище, но это не спасёт его. Словно подстёгнутая этим моментом, Мисс Тавел вернулась к своему столу, зная, что впереди у неё всего десять минут на проверку тестов, но предвкушение расплаты уже согревало её холодное сердце. Красные чернила её ручки оставляли за собой след, словно кровавый шрам на теле. С каждой новой ошибкой она проводила линию всё сильнее и настойчивее, как будто хотела выжечь эти ошибки в памяти своих учеников. Четвёрки и пятёрки появлялись на листах один за другим, но когда Тавел добралась до теста Оливера, её жест стал ещё более резким и решительным. Она зачеркивала каждую ошибку, даже самую незначительную, ту, которую могла бы пропустить у других. Она наслаждалась процессом, зная, что это не просто проверка знаний — это её способ выразить свою власть. Оливер, сидя за своей партой, наблюдал за каждым её движением, чувствуя, как внутри него нарастает страх. С каждым новым зачёркиванием его тело всё больше сжималось, словно пытаясь спрятаться от неизбежного. Наконец, она поставила оценку, и, подняв взгляд, окинула класс холодным взглядом. Тавел отодвинулась от стола, сложила руки на груди, скрестив ноги, и её взгляд медленно прошёлся по каждому ученику, прежде чем остановиться на Оливере. — Оливер, — произнесла она, медленно поднимаясь со своего места. Спрятав руки за спиной, она направилась к его парте, её зрачки сузились, превратившись в узкие щели, подобно змеиным. — У тебя два. Три. Она начала приближаться к парте хулиганов, её шаги были тихими, но в классе они казались оглушительными. Остальные ученики понуро опустили головы, кто-то даже закрыл уши, не желая слышать дальнейшие события. Зип и Эдвард бесшумно переместились к другой парте, оставив своего друга на произвол судьбы. Два. Оливер попытался вскочить, но его тело, ослабленное, словно парализовало от страха. Он понимал, что убежать от неё невозможно. Тавел резко ударила когтистой рукой по его столу, и звук удара раздался по всему классу, словно гром. В её глазах сверкнула жестокость, и вот уже на её голове появились оленьи рога, как у демона из ночных кошмаров. Она занесла руку, готовая в следующую секунду разорвать его на части, наконец-то вкусить его плоть. Один. — Мисс Тавел! Голос прервал её. Она отвлеклась, и в этот момент Оливер, осознав, что это его единственный шанс, вскочил с места и ринулся к двери. Он почти сбил с ног мисс Сашу, которая в последний момент успела прижаться к дверному косяку. В классе на мгновение повисла тишина, похожая на безвременье, но её разорвал звонок, возвещавший о конце первого урока. Все ученики бросились собирать свои вещи, как стая напуганных птиц, почуявшая приближающуюся бурю. Кто-то схватил только портфель, другие даже не стали возиться с книгами и тетрадями, стремясь как можно быстрее покинуть класс. Они вылетали из комнаты, не оглядываясь назад, точно зная, что у них нет времени на прощальные взгляды. Тавел медленно повернулась к двери, у которой всё ещё стояла мисс Саша, девушка, которая осмелилась её прервать. Та, кто помешала ей довести дело до конца, отняла у неё её заслуженный обед. Взгляд Тавел скользнул по фигуре коллеги, словно она приценилась к новому объекту своей ярости. Саша, стараясь не выдать свою нервозность, неловко улыбнулась, давая возможность ученикам спокойно покинуть класс, а затем сама сделала шаг внутрь. Как только последняя ученица исчезла за дверью, рога на голове Тавел испарились, и её лицо приняло спокойное, почти безмятежное выражение. Но внутри, в глубине её души, всё клокотало от гнева. Желание разорвать мисс Сашу, как минуту назад она собиралась поступить с Оливером, пульсировало в ней с каждым ударом сердца. — Извините, что помешала вам, — произнесла Саша, её голос дрожал, несмотря на все старания держаться уверенно. Она окинула взглядом опустевший класс, словно хотела убедиться, что здесь больше нет свидетелей, и подошла к Тавел ближе, чем следовало бы. — Я хотела вас попросить о кое-чем, — её слова прозвучали как смиренная просьба, но в них таился подтекст, который не ускользнул от Тавел. Та тряхнула головой, словно отгоняя последние остатки своего демонического состояния, и язвительно изогнула одну бровь. — О, ты хочешь что-то попросить у меня? После того, как вмешалась и сорвала моё… занятие? — её голос был наполнен ядом, и в нём чувствовалась скрытая угроза, заставляющая напряжение между ними нарастать с каждой секундой. — Простите меня, — Саша, словно пытаясь смягчить напряжённость, нежно провела рукой по плечу Тавел в извиняющем жесте. Что-то вдруг кольнуло в сердце учительницы иностранных языков, и вся её злость словно растворилась в воздухе. Она почувствовала, как накатывает усталость, будто тяжёлое облако, и гнев сменился непривычным спокойствием. «Это всё из-за недосыпа», — подумала она, пытаясь найти оправдание своему состоянию. — Ещё раз простите, что помешала. Но у меня есть к вам просьба. Саша убрала руку, аккуратно спрятав её за спиной, как будто её жест был слишком откровенным. — Не могли бы вы мне помочь... с детьми в детском садике? Тавел не смогла скрыть удивления, оно ясно отразилось на её лице. — Почему вы обращаетесь с этим ко мне? — она выделила последнее слово, явно подчеркивая своё недоумение. — Обычно мне помогала Эмили, но она заболела, а в этом году дети... они сложные. Деми слишком застенчива, чтобы справиться с такой задачей, а ваши подруги... ну, — Саша замялась, стараясь подобрать слова, чтобы не обидеть, но затем беспомощно покачала головой, — не важно. А вы... Мне кажется, вы — золотая середина. Тавел удивлённо подняла брови. Она скрестила руки на груди, прищурившись. — Пожалуйста, мисс Тавел, — Саша состроила жалостливые глаза, словно маленький щенок, — я уже договорилась с мисс Грейс, чтобы учителя, который согласится помочь, освободили от уроков. — Что я получу взамен? Саша задумалась, слегка наклонив голову, словно прислушиваясь к себе. — Хм... А что бы вы хотели? Тавел внимательно окинула коллегу долгим, изучающим взглядом, затем, словно придумав что-то неожиданное, щёлкнула пальцами: — Сведите меня в элитный ресторан, — сказала она с лёгкой ухмылкой, заметив удивление на лице Саши. — Раз уж вы лишили меня обеда, то компенсируйте это хорошим ужином. — О... Хорошо, — смиренно согласилась Саша, и в её голосе чувствовалась нотка облегчения.

***

Детский садик находился в отдельном здании напротив школы, уютно укрытый среди высоких деревьев. Даже через густую листву солнечные лучи пробивались на тропинку, расплескивая на ней золотые пятна света. Вокруг высокого жёлтого забора буйствовали яркие цветы, словно живая рамка для этого тихого уголка. На крыше двухэтажного здания возвышались крупные буквы, составляющие название садика: «Paper Kindergarten». Тавел открыла тяжёлые железные ворота и шагнула внутрь. Здание, своим обликом напоминавшее квадратную скобку «]», было погружено в тишину и спокойствие. Её слух ласково касался только мягкий шум пчёл, а взгляд привлекла рыжая бабочка, парящая в воздухе словно лёгкий кусочек солнечного света. На детской площадке не было ни души, и в этом спокойствии было что-то непривычно тревожное. Тавел не спешила заходить внутрь, невольно остановившись. Её взгляд скользнул по пустой площадке, и что-то холодное коснулось её души. Как же эти детские сады похожи на сиротские приюты… Сжав руки в кулаки, Тавел изо всех сил старалась отогнать тягостные мысли. Она сняла с плеча кожаную сумку, достала телефон и быстро написала сообщение мисс Саше, сообщая, что уже ждёт снаружи. Ответ пришёл почти мгновенно: «Простите, я не могу выйти», — а вслед за ним Саша прислала подробный маршрут. Вздохнув, учительница иностранных языков направилась к крыльцу. Однако, с каждым шагом её начинала всё сильнее давить невидимая тяжесть — та самая, что рождалась из когда-то давно забытых воспоминаний о детстве. Внутри нарастала тревога, от которой становилось не по себе, но Тавел быстро тряхнула головой, пытаясь сбросить эти мысли. Ускорив шаг, она достала ключ-карту, которую ей передала мисс Грейс. Войдя внутрь, она увидела нежно-голубые стены, украшенные большим рисунком пузырьков, будто кто-то не удержался и надувал мыльные пузыри прямо по всему коридору. Тавел пошла дальше, направляясь на второй этаж, как и было указано в маршруте. Красная дверь с ручкой в виде яркого цветочка привлекла её внимание. Она открыла дверь и оказалась в небольшой гардеробной. За лёгкой красной тканью, свисающей на противоположной стороне, слышался детский смех. Стараясь преодолеть нарастающее волнение, Тавел быстро подошла и отодвинула штору, войдя в короткий коридор, мимо туалетов, и наконец оказалась в игровой комнате. В углу на стуле сидела мисс Саша. Она сразу заметила Тавел, как и дети, чьи звонкие голоса внезапно стихли. Тишину нарушил только скрип стула, когда Саша встала и шагнула вперёд. — Дети, это мисс Тавел. Она будет помогать мне присматривать за вами, — представила коллегу Саша, встав рядом с Тавел, которая застыла на месте, словно статуя. Неожиданно для самой себя Тавел ощутила неловкость и... страх? Она медленно обвела взглядом собравшихся детей. Одни сидели за столиками и рисовали, другие играли с машинками на полу, кто-то увлечённо строил домики из кубиков, а кто-то уединился с книжкой на пуфике. Непривычная тишина будто сковала её, но Саша, ненавязчиво взяв её за руку и мягко проводя вглубь комнаты, помогла прийти в себя. — Поздоровайтесь, дети, а то это некрасиво, — ласково произнесла Саша. Хором раздалось дружное: «Здравствуйте!». И Тавел почувствовала, как напряжение отпустило. Не столько от того, как Саша нежно сжала её руку, нет, сколько от того, что тишина, наконец, прервалась. Дети вернулись к своим играм, а Саша отвела Тавел к своему уголку — рабочему столу с компьютером, полками, заполненными фигурками, тетрадками и коробочкой с детскими рисунками. На подоконнике, уставленном вазами с растениями, пробивался дневной свет. — Ничего сложного, просто следите, чтобы они не шалили. Скоро будет время дневного сна, — Саша улыбнулась с такой теплотой, что у Тавел внутри что-то защемило, будто рёбра надавили на сердце. Оторвавшись от этих мыслей, она лишь кивнула в ответ. — Мне нужно ненадолго отойти, — добавила Саша и, не теряя времени, быстрым шагом покинула комнату. Чтож... Тавел села на стул, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. Дети, похоже, быстро привыкли к её присутствию и продолжили свои игры. Только двое мальчиков, которые ещё минуту назад носились между столов, неожиданно притихли, словно что-то их напугало. Спустя несколько минут к Тавел подошёл мальчик с рюкзаком в виде ярко раскрашенной рыбы. — Мисс Тавел? — Да? Что-то хотел, малыш? — не зная, как правильно реагировать, Тавел наклонилась к мальчику. Стул под ней предательски скрипнул. — Я Чип. Моя сестра рассказывала мне о вас! — мальчик широко улыбнулся, его глаза блестели любопытством. — Зип. — Ах да, Зип. Она одна из лучших в моём классе, — Тавел натянуто улыбнулась, всё ещё не зная, как вести себя в этой ситуации. — И что же она обо мне говорила? — Она сказала, что вы злая. — Что? — Тавел вздрогнула от его слов. Чип сказал это слишком громко, привлекая внимание остальных детей. В комнате мгновенно повисла напряжённая тишина. — И ещё она говорила, что вы съедаете учеников, если они плохо себя ведут, — добавил Чип, без всякой задумки и страха. Кто-то из детей ахнул, и Тавел почувствовала, как её дыхание замерло. Внутри поднялась волна паники, мир вокруг словно на мгновение померк. Даже дети знают, кто она на самом деле? В глазах замелькали пятна, и ей стало дурно. — Чип, не говори глупостей, — с трудом сохраняя спокойствие, произнесла Тавел, но в голосе уже ощущался невольный надлом. — Но это правда! Зип никогда бы мне не соврала. — Это неправда, — попыталась возразить Тавел, но её голос дрогнул. — Правда! — настаивал Чип. — Нет. — Да! Внезапно Тавел резко вскочила на ноги, ударив по столу с такой силой, что по дереву пошли трещины. За считанные секунды у неё выросли оленьи рога, а зрачки сузились до змеиных. Чип испуганно отпрянул, остальные дети замерли в ужасе, не смея даже дышать. — Хорошо, это правда! — Тавел почти шипела, её когтистая рука метнулась вперёд, словно собираясь схватить Чипа. — И если ты сейчас же не замолчишь, следующим будешь ты, мерзкий мальчишка! Её угроза казалась неизбежной, но вдруг послышался резкий звук шагов, затем теплая рука мягко обхватила её предплечье и отвела в сторону. Тавел уже готовилась ударить "спасителя", но замерла. Мисс Саша нежно, но твёрдо сжала её предплечье, заставляя отпустить Чипа, а затем, мягко массируя плечи, подвела её к двери. — Всё хорошо, — прошептала Саша, глядя Тавел в глаза. Затем, повернувшись к детям, она спокойно добавила: — Посидите пока здесь, — и осторожно увела Тавел в гардеробную, где их никто не мог видеть. Как только они оказались в укромной тишине гардеробной, Тавел без сил опустилась на скамейку, пряча лицо в ладонях. Медленно, словно растаявшие в воздухе, её оленьи рога исчезли, а зрачки снова приняли человеческий облик. В уголках глаз засверкали слёзы стыда, которые она поспешно смахнула. Её сознание боролось с угрызениями совести, и каждый вдох отдавался тяжестью в груди. Она услышала, как Саша подошла ближе, и, опустившись на колени перед ней, мягко убрала её руки с лица. Вздохнув, Саша с легкой горечью в голосе проговорила: — Ну вот, вас даже на пару минут нельзя оставить, — усмехнулась она, ласково поглаживая запястья Тавел, пытаясь вернуть ей спокойствие. Тавел покачала головой, устало опустив взгляд. — Я никакая не золотая середина, а такая же, как Блуми и Серкл, — её голос был тихим, почти шёпотом, пропитанным сомнениями и самоуничижением. Саша нахмурилась, но затем её выражение смягчилось, и она нежно улыбнулась: — Нет, вы просто не привыкли работать с детьми, — уверенно возразила она. — Не нужно так строго к себе относиться. Я ведь не случайно попросила именно вас помочь мне. Слова Саши словно немного рассеяли туман в голове Тавел. Она качнулась вперёд и уткнулась носом в волосы коллеги. Саша пахла чем-то тёплым, родным, и Тавел чувствовала, как напряжение постепенно уходит. Почему именно с ней она ощущала такую неожиданную и противоречивую близость? Или она просто отказывалась признать, что Саша ей действительно дорога? Они просидели так несколько мгновений, пока Тавел не отстранилась и, с трудом выдавив улыбку, тихо сказала: — Обещаю быть сдержаннее… Саша кивнула и, поднявшись с пола, отряхнула колени. Затем, мягко взяв Тавел за руку, помогла ей подняться. Но вместо того чтобы отпустить, Саша лишь крепче сжала её ладонь, словно обещая поддержку. Вместе они вернулись к детям.

***

Воспитанники притихли, ощущая растущее напряжение в комнате, но Саша, обладая даром рассеивать тревогу, сумела немного разрядить атмосферу. Время приближалось к тихому часу, и дети, переодевшись в уютные пижамы, уже улеглись в свои кровати. Саша стояла у шкафа с книгами, выбирая, чем бы занять их перед сном. Тавел предпочла остаться в тени, держа дистанцию. — Что вы хотите послушать сегодня? Обычную сказку или что-то особенное? — спросила Саша, медленно проводя пальцами по корешкам книг и обернувшись к детям. — Вы же обещали на этой неделе рассказать страшилку! — прокричал один из малышей, и остальные подхватили этот призыв. — Ах, точно, — Саша кивнула, опустила руку на нижнюю полку и достала книгу с мрачной чёрной обложкой. Устроившись в кресле у двери, она открыла её и начала читать: — Итак… Все, включая Тавел, внимательно слушали историю о мальчике и лешем, который украл его, но, несмотря на жуткое начало, рассказ закончился благополучно, что вызвало разочарование у детей. — Это было не страшно! — раздалось недовольное восклицание из глубины комнаты. — Да, совсем не страшно! — подхватили другие. Саша улыбнулась, хмыкнув, и убрала книгу на место. — А что для вас действительно страшно? — поинтересовалась она, испытывающе оглядывая ребят. Внезапно Тавел шагнула вперёд, заставляя всех обратить на себя внимание. — Могу рассказать вам свою страшилку, — неуверенно произнесла она, опустив голову. Дети, решив, что хуже уже не будет, с энтузиазмом согласились. Саша уступила ей место в кресле, и Тавел, сев, скрестила ноги, готовясь начать: — Итак… Её голос приобрёл мрачный оттенок, создавая в комнате атмосферу загадочности. — В глухой деревне, на краю тёмного леса, стоял мрачный сиротский приют. В нём царила тоскливая безнадёжность. Родители, уставшие от жизни, привезли туда свою дочь. Они не любили её и не скрывали этого — девочка была для них обузой. Ни слёз, ни прощаний. Они просто оставили её на пороге и уехали, не оглянувшись. Комната погрузилась в тишину, а дети, завороженные, слушали каждое слово. Даже Саша, обычно невозмутимая, пристально следила за рассказом. — В приюте девочку встретили холодно. Другие дети сразу поняли, что она здесь чужая, что её никто не будет защищать. С первого дня начались издевательства. Воспитатели закрывали на это глаза, а иногда и сами участвовали в жестоких забавах. Её толкали, забирали игрушки, не давали есть. Она молчала, терпела, и всё больше замыкалась в себе. В её глазах угасал свет, а что-то тёмное и зловещее начинало пробуждаться внутри. По ночам она не спала, сидела на кровати, смотря в окно на чёрное небо, больше не проливая слёз. Саша невольно прикусила губу, поражённая тем, насколько Тавел увлеклась своим рассказом. Казалось, эта история была для неё чем-то большим, чем просто выдумка. — Однажды, после того как дети и воспитатели особенно жестоко над ней поиздевались, убив котёнка, которого она тайно подкармливала на заднем дворе, что-то внутри неё сломалось. Ненависть заполнила её душу, и той же ночью приют окутала странная, зловещая тишина. Казалось, сам воздух стал тяжёлым и давящим. Тавел сделала паузу, словно собираясь с духом перед продолжением. — Когда тьма окончательно поглотила здание, девочка поднялась с кровати. Её глаза засветились жутким багровым светом, а руки вытянулись и стали костлявыми, как лапы зверя. Она бродила по тёмным коридорам, и каждый, кто попадался ей на пути, замолкал, цепенея от ужаса. Сперва исчезли дети, затем воспитатели, один за другим. Ночные крики разносились далеко за пределы приюта, но никто не смел приблизиться. На утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь тёмные тучи, в приюте не осталось никого, кроме девочки. Она сидела в углу общей спальни, её одежда была пропитана кровью, а вокруг лежали останки тех, кто когда-то над ней издевался. Она улыбалась, её лицо озаряла жуткая усмешка удовлетворения. Теперь она была сильна и сыта. Но её глаза, ставшие чернее самой ночи, искали новый источник пищи, новое место, где она могла бы насытить свой неутолимый голод. Среди детей послышался сдавленный всхлип, а затем кто-то робко ойкнул. Саша прищурилась, внимательно всматриваясь в лицо коллеги. В глазах Тавел блестели слёзы, но она явно старалась их сдержать. Саша не нуждалась в словах, чтобы понять, насколько эта история была личной для неё. Внезапно один из детей громко вскрикнул: — У вас глаза стали страшными! И правда, зрачки Тавел вновь напоминали змеиные. Саша тут же рассмеялась, подходя ближе к коллеге, чтобы разрядить ситуацию: — Похоже, у нас новая страшилка – "Тавел". — Эй! — Тавел весело ткнула её в бок. Комната наполнилась детским смехом, и вскоре все дети успокоились и погрузились в сон. Однако Чип продолжал ворочаться, не находя покоя. Саша, заметив это, подошла к нему и мягко спросила: — Чип, что случилось? — Она подняла его на руки, ласково поглаживая по спине. — Не могу уснуть... — пробормотал он, опуская голову на её плечо. Внезапно, словно тень, Тавел появилась позади и осторожно положила руку на плечо Саши. — Давай я попробую, — предложила она мягко, не скрывая своей заботы. Саша молча кивнула и осторожно передала Чипа в её руки. Тавел, сев в кресло, начала покачивать мальчика, стараясь создать для него уютный, безопасный мир. Сначала Чип напрягся, его тело отозвалось тревогой, но вскоре он расслабился, доверяясь. Свернувшись калачиком, он погрузился в сон, словно нашёл прибежище в её объятиях. Саша присела на подлокотник кресла рядом, едва касаясь плеча Тавел подушечками пальцев. — Эта страшилка... — задумчиво произнесла она, пытаясь подобрать слова. — Знаешь, Зип и Чип тоже сироты. Тавел удивлённо подняла брови, её взгляд стал настороженным. — Чего-сь? — Зип тщательно скрывает это от взрослых, — продолжала Саша, слегка хмурясь. — Она боится, что их с братом могут разделить или, что ещё хуже, отправить в приют. Но Чип мне всё-таки рассказал... Я стараюсь им помочь, чем могу. — Она замялась, потирая затылок, словно стыдясь своих мыслей. — Зип боится, что там, в приюте, им будет ещё хуже. — И правильно боится, — холодно отозвалась Тавел, поглаживая спящего мальчика по волосам. — Мисс Тавел, — неожиданно резко сказала Саша, её голос дрогнул. — Эта страшилка... Это ведь не просто выдумка, правда? Не плод вашего воображения. Это ваша история. Та девочка... это вы. Тавел застыла, словно её парализовало, но рука продолжала машинально гладить волосы Чипа. Она медленно повернула голову и встретила взгляд Саши. — Да, — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Ох... — Саша нахмурилась, её сердце сжалось от боли за коллегу. Она вздохнула, а затем неожиданно подняла руки и аккуратно положила их на щеки Тавел, словно пытаясь удержать её от боли прошлого. Тавел, почувствовав этот жест, подняла свою свободную руку и накрыла ладонь Саши. — Не надо меня жалеть, — тихо, но твёрдо произнесла Тавел, её голос прозвучал как рычание животного, скрывающего свою уязвимость. — Но я хочу, — ответила Саша, её голос был наполнен искренностью и теплом. — Вы заслуживаете этого. Она нежно улыбнулась, её глаза светились теплом, и, не отрывая взгляда от Тавел, медленно наклонилась вперёд. Их лбы соприкоснулись, и вместо того чтобы отстраниться, Тавел почувствовала, как напряжение постепенно покидает её тело. Она приблизилась к Саше, словно нуждаясь в её тепле, в её заботе. Их дыхание слилось — холодное, как зимний ветер, у Тавел и тёплое, как весеннее солнце, у Саши. Они были как лед и пламя, противоположности, которые, казалось, должны отталкивать друг друга, но вместо этого притягивались всё сильнее. Тавел больше не могла отрицать этого чувства, что так долго гнездилось в её душе. Три. Медленно убрав руку с волос мирно спящего Чипа, Тавел обняла Сашу за талию. Сквозь ткань одежды она почувствовала, как тело Саши слегка дрогнуло, по её коже пробежали мурашки, но Саша не отстранилась, не попыталась уйти. Два. Взгляд Тавел опустился на губы коллеги. Дыхание Саши стало рваным, горячим, её рука скользнула с щеки Тавел за ухо, аккуратно сжимая волосы на затылке. Один. — Мисс Саша, я пришла за Чи... Ой! Зип застыла в дверном проёме, её глаза расширились от неожиданности. Саша резко отпрянула, едва не потеряв равновесие на подлокотнике кресла. Однако Тавел быстро среагировала и удержала её за талию, не дав упасть. — Зип! — выдохнула Саша, её лицо вспыхнуло румянцем. — Это не то, что ты могла подумать... Она замялась, чувствуя, как слова застряли в горле. Лицо её пылало, и она нервно сглотнула, тщетно пытаясь подобрать объяснение. Зип, всё ещё стоявшая в дверях, на мгновение опустила взгляд, словно изучая узор на стене. — Я ничего не подумала, — ответила она тихо, её голос звучал ровно, но в глазах читалась лёгкая неловкость. В этот момент Чип начал просыпаться. Он медленно открыл глаза, проморгался, пытаясь понять, где находится, и тут же заметил сестру. — Зип! — радостно воскликнул мальчик, мгновенно вскочив и бросившись в её объятия. — Ты рано вернулась! — Уроки сократили, — неуверенно ответила Зип, скользнув взглядом по лицам мисс Саши и мисс Тавел. — Ну... До свидания. Она поспешно взяла Чипа за руку и направилась к гардеробной, стараясь выглядеть как можно более естественно, хотя в её движениях сквозила лёгкая поспешность. Саша проводила её взглядом, всё ещё пылая от смущения. Она повернулась к Тавел, чьё лицо хоть и слегка порозовело, но сохраняло самообладание. Однако в её глазах мелькнуло что-то тёмное, почти ощутимое раздражение от того, что их мгновение было нарушено. — Ну вот, — прошептала Саша, нервно скручивая прядь волос. — Не вовремя... — Это ничего, — ответила Тавел, её голос был мягким, но в нём всё ещё ощущалась доля сдержанной досады. Саша медленно перевела взгляд на Тавел, её голос звучал тихо и смущённо: — Мы... Это было непрофессионально. Мне стыдно. Простите, — она сделала глубокий вдох, стараясь унять волнение и скрыть раскрасневшиеся щёки. Тавел, заметив её смущение, мягко улыбнулась. — Давайте обсудим это за ужином, — предложила она, её голос был спокойным, с ноткой тепла. Саша подняла глаза, и её губы дрогнули в неуверенной улыбке. — О, да, конечно. Обсудим за ужином... Кстати, об ужине, — слова прозвучали чуть быстрее, чем она ожидала, но это помогло ей отвлечься от смущения. Неловкость, повисшая между ними, начала рассеиваться, как утренний туман. Саша, уже более уверенно, начала уточнять детали: во сколько Тавел будет удобно прийти, какие блюда она предпочитает, и как насчёт алкоголя. Разговор об ужине позволил им временно забыть о недавнем смущении и сосредоточиться на планировании вечера. Каждая фраза звучала всё более непринуждённо, и вскоре их общение стало лёгким и естественным, как будто ничего неловкого и не произошло.

***

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступив своё место таинственной и холодной Луне. Ночное небо осыпали мириады звёзд, словно рассыпанные бриллианты на бархатном полотне. В люксовом ресторане «Veines d'or» царила оживлённая атмосфера: негромкие разговоры, звяканье посуды и приглушённый смех гостей создавали ощущение непрерывного праздника. Но за блестящей витриной светской жизни, в укромном уголке просторной кабинки женского туалета, разгоралась совсем иная страсть. Красное платье с блестками, с глубоким вырезом на плечах, путалось в темной, как полночь, ткани чёрного платья с длинным разрезом по бокам. В воздухе стояли приглушённые стоны, прерываемые только шелестом одежды. Саша судорожно вцепилась в плечи Тавел, её дыхание сбивалось, как ритм взволнованного сердца, пока Тавел оставляла на её коже каскад горячих, обжигающих поцелуев. Шея, ложбинка между грудей, плечи — каждый дюйм был отмечен нежностью и страстью, сопровождаемыми следами от засосов и лёгких укусов. Вкус алкоголя и шампанского всё ещё щекотал язык, а в голове вспыхивали пузырьки непристойных фантазий. Тавел игриво шлёпнула Сашу по бедру, её губы изогнулись в лукавой улыбке. — Non li nasconderai, gattino, — прошептала она, голос был низким и бархатистым. — Я тебе это обещаю, — и снова её губы оставили отметку на бледной шее Саши. Три. Губы Тавел нежно скользили вверх, даря лёгкие поцелуи: щеки, лоб, нос, веки. Но губы Саши она упорно игнорировала, дразня и мучая её ожиданием. Два. Дыхание Саши стало прерывистым, её руки сжались на плечах Тавел так крепко, что костяшки побелели. — Пожалуйста... — выдохнула она, её голос дрожал от нетерпения. — «Пожалуйста» что? — Тавел усмехнулась, наклонившись к её уху, и нежно прикусила мочку, выдыхая горячий воздух в её ушную раковину. — Поцелуй меня... — Саша простонала, её рука невольно зарылась в волосы Тавел, притягивая её ближе. Тавел прижалась лбом к лбу Саши, её рука мягко переместилась с талии на щёку девушки, и она улыбнулась, тепло, нежно. Один. На этот раз им никто не помешает. — Хорошо, — прошептала Тавел, прежде чем накрыть губы Саши своими. Поцелуй был глубоким, настойчивым, с лёгким привкусом шампанского и сладкой помады, которая тут же размазалась. Язык Тавел легко нашёл дорогу, и Саша не сопротивлялась, отдаваясь в её власть. Между их губами на мгновение протянулась тонкая нить слюны, когда Тавел медленно отстранилась. Её рука скользнула под платье Саши, пальцы нежно, но уверенно щекотали внутреннюю сторону бедра, пробираясь к заветному месту. Мягкое бельё поддалось лёгкому нажиму, когда Тавел дотронулась до возбуждённого клитора. — Ты уже мокрая, ха-ах, — прошептала Тавел, её улыбка была хищной, а взгляд обжигающим. Саша лишь невнятно промычала, её губы дрогнули в ответ на прикосновение, когда Тавел переместила руку с её щеки на рот, мягко приглушая возможные звуки. Попасться на этом не хотелось ни одной из них. Прикусив собственную губу, Тавел другой рукой осторожно отодвинула тонкое бельё в сторону, её пальцы нежно скользнули вдоль влажных половых губ, раздвигая их. В ответ на это Саша приглушённо вскрикнула в её руку, её тело инстинктивно прижалось к Тавел ещё ближе. Собрав на пальцы тёплую, естественную влагу, Тавел начала аккуратно рисовать невидимые узоры на чувствительной коже, лишь слегка дразня вход. Затем, медленно и уверенно, её пальцы мягко проникли внутрь, заставив девушку выгнуться в спине. Её лицо уткнулось в плечо Тавел, и оттуда донёсся едва слышный стон. Тавел, убрав ладонь с губ Саши, нежно положила её на её лопатки, давая почувствовать тепло своих прикосновений. Она нежно поцеловала Сашу за ухом, её губы оставили лёгкий след, а пальцы начали медленно двигаться внутри неё, раздвигаясь как лезвия ножниц, вызывая сдержанные, но глубокие стоны. Горячее дыхание девушки обжигало кожу Тавел, её стон словно пропитывал воздух вокруг горящей страстью. Тавел постепенно наращивала темп своих движений, её пальцы с каждым мгновением всё быстрее скользили внутри, нежно массируя чувствительные точки. Снаружи она умело дразнила и ласкала, создавая невыносимо сладкое напряжение, которое росло с каждой секундой. Саша отчаянно пыталась сдерживать стоны, но с каждым новым движением это становилось всё труднее. Воздух вокруг наполнялся напряжением, и с каждой секундой её тело всё сильнее отзывалось на каждое касание. Через несколько долгих минут, когда сладостное напряжение достигло своего апогея, Саша ощутила, как внутри всё сжалось, словно в ответ на мощную волну, охватившую её тело. Чтобы не закричать от этого взрывающегося в ней удовольствия, она прикусила плечо Тавел, оставляя на её коже следы своих зубов. Оргазм накрыл её с головой, как безжалостная океанская волна, заставляя тело дрожать в конвульсиях наслаждения. Тавел медленно и аккуратно высунула пальцы из своей возлюбленной, её движения были полны нежности, словно она боялась разрушить хрупкость этого момента. Поднеся пальцы к своим губам, она облизала их, наслаждаясь вкусом, словно этот жест был последним штрихом их симфонии. Саша ещё слегка подрагивала в её объятиях, пытаясь унять охватившую её дрожь. Наклонившись к уху своей возлюбленной, Тавел прошептала голосом, полным тихой уверенности: — Теперь ты моя, tesoro mio. Её слова, словно заклинание, проникли глубоко в сердце, оставляя ощущение сладкого плена, в котором Саша не хотела и не могла освободиться.

***

Утреннее солнце мягкими лучами пробралось на кухню сквозь настежь распахнутое окно, заливая помещение тёплым светом. Лёгкий летний ветерок нежно колыхал занавески, принося с улицы свежесть, наполненную ароматами цветов и звуками оживлённого двора. Это было начало летних каникул, одно из тех ленивых, безмятежных утр, когда время кажется бесконечным. На улице слышались звонкие голоса детей: кто-то пролетал на велосипедах по асфальтированной дорожке, кто-то скользил на роликах, наполняя день весельем и беззаботностью. Зип, заспанная и ещё немного сонная, вошла на кухню, потирая глаза. Воздух был насыщен вкуснейшим ароматом свежеприготовленных панкейков, и от этого у неё сразу же потекли слюнки. — Мам, что на завтрак? — спросила она, подходя ближе. Саша стояла у плиты в белой футболке и чёрных шортах, поверх которых был надет милый фартук с изображением котика. Её волосы были слегка растрёпаны, но это лишь добавляло ей очарования. Она с ловкостью перевернула панкейк на сковороде, и лёгкая улыбка коснулась её губ, когда она бросила взгляд на дочь. На столе уже стояла тарелка с небольшой пирамидкой золотистых блинчиков, маня своим видом. — Панкейки с мёдом и ягодами, — с нежностью ответила Саша, и в её глазах заиграли тёплые огоньки, когда она посмотрела на Зип. В этот момент из коридора донёсся звук открывающейся двери, за ним последовало тихое шуршание пакетов. Саша улыбнулась ещё шире, наблюдая, как дочь, засверкав от радости, бросилась в коридор. — Это, наверное, Тавел с Чипом, — проговорила она, едва скрывая улыбку, наблюдая за тем, как Зип унеслась встречать их. Через мгновение на кухню вошла Тавел, её лицо озаряла тёплая улыбка, а на руках она держала Зип. Оставив пакеты с продуктами у стены, она нежно опустила девочку на пол. — Иди, помоги брату раздеться, — с ласковой заботой произнесла Тавел, потрепав Зип по голове. Девочка тут же послушно убежала в коридор. Тавел, довольная и расслабленная, подошла к Саше и, не задумываясь, подарила ей нежный поцелуй в щёку. — Привет, — прошептала она, их взгляды на мгновение встретились, наполненные невысказанными словами. — Привет, — ответила Саша, нежно коснувшись губами её краешка губ, прежде чем вернуться к приготовлению завтрака. Но Тавел не торопилась разбирать пакеты. Она подошла к Саше со спины, обняв её за талию, ощущая тепло её тела. Медленно и с едва заметной улыбкой она переплела пальцы с её рукой. На безымянном пальце Саши сверкало кольцо, точно такое же, как и на её собственной руке.