Мигрень

Одним будним вечером Кавех засиделся за работой, что бывало часто, но происходило это у него в комнате. Гора бумаги и полный стол стружки от резинки, что уж говорить про пол, переехали на кухонный стол. По мнению виновника, этот стол больше и удобнее, что не скажешь про его. Голова раскалывалась, будто вот-вот пойдет трещина, мигрень мучает уже второй день. Но что поделать, любимая работа архитектора, которая приносит ему сил и душевное удовлетворение, не давала выдохнуть уже неделю. От такой нагрузки мозг закипит, что там ваши мигрени. На столе, кроме всех принадлежностей, стояла светлая расписная кружка с ароматным, и к тому бодрящим, черным напитком. Когда то, во времена своего студенчества, Кавеху подарил ее Хайтам, мол, купил, а она ему даром не нужна, хоть это и не в стиле секретаря, осознанно покупать ненужные для себя вещи, но тогда это не имело значения. Изначально она была однотонно белой, чем и подтолкнула к идее ее расписать, оставив на дне свой автограф. Аромат крепкого свежесваренного кофе объял все помещение, просачивался в соседние, лаская обоняние. На этот манящий запах впервые за вечер вышел Хайтам. Как ни странно, его совершенно не смутило местоположение рабочего места соседа. Светловолосый напрямую игнорировал присутствие еще одной живой души, сделает лишнее движение - голову пронзит адская боль, пульсирующая, мерзкая. – надеюсь, мне оставил? – одновременно заглядывая в турку на столешнице, поинтересовался секретарь. Оставил. Либо потому, что одному много, либо по доброте душевной. Ну вот, Хайтам собрался доставать кружку из подвесного шкафчика, что никак не могло пройти без противного, на данный момент, лязганья стекла. Голова болезненно запульсировала, Кавех облокотился лбом о свою ладонь, дабы хоть как-то придержать боль, и издал уставший вздох. Увидев замученный вид соседа, Хайтам лишь хмыкнул. Молодец, досиделся. – если так хочешь себя извести, то делай это, пожалуйста, не на моих глазах, – изумрудные глаза уставились на мученика, смотрели с недовольством. – уйди, и без тебя тошно, – съязвить сил совсем не было, да и желания тоже. У них было полно успокаивающих и стабилизирующих заварных трав, вопрос только в том, кто ему их заварит, если он не в состоянии. Хайтам промолчал, трудно не заметить, как тому действительно плохо. Томно вздохнув, мужчина встал позади, затем послышался легкий хруст суставов пальцев рук. – что ты.. – Кавеха нагло прервали. В кожу его головы "вонзились" холодные кончики пальцев, отрезвляющие разум, затуманенный болезненной пеленой мигрени. Они начали массировать скальп круговыми движениями, иногда меняя область своих действий. Архитектор в первые секунды с трудом понимал, что происходит, но, на удивление, ему стало хорошо. Хайтам прекрасно массажировал, где только научился? Неважно. Кавех слегка опрокинул голову назад, поддаваясь ближе к пальцам, к этим блаженным действиям. Из рта выходили неконтролируемые вздохи удовольствия, мычания, когда пальцы сильнее массировали проблемную зону. Эта идиллия длилась пятнадцать минут, закончилось все, как и началось, но этого было дочтаточно, дабы привести Кавеха в чувство. Мигрень, можно сказать, прошла, что несказанно радовало, пусть на голове и беспорядок после массажа. Хайтам захватил остывший кофе и, унося с собой уже не такой яркий аромат, молча ушел. Никто не вымолвил и слова, будто так и должно быть. Кавех все никак не поймет, с чего Хайтам это сделал. Дружеская помощь? Возможно, но очень странно. Неделя была действительно тяжелой. Кавех работал над несколькими заказами, так совпало, что из-за вечных правок, они растянулись и попали примерно в один срок сдачи. Не спит уже четвертые сутки, хотя раньше как-то совмещал сон с работой. Мигрень то возвращалась, то уходила, но всегда оставалась у блондина на вечер, из-за большой нагрузки за день. После вчерашнего массажа, который весьма помог справиться с болью, Кавех подумал, может, попросить еще? Нет, не стандартным способом, по своему. Бумага с принадлежностями никуда не уходила с кухни, архитектор, можно сказать, почти живет тут, что кстати. На следующий вечер блондин заварил турку бодрящего напитка, что так нравился обоим мужчинам, с целью "призвать" секретаря на кухню. Сработало. Вскоре из-за угла показался Хайтам, не отрывавшийся от книги. Тот, уже не спрашивая, налил себе еще горячего, на тот момент, кофе, и уже собрался переступить порог комнаты, как за спиной почувствовался тяжелый вздох, понятно от кого. Кавех заметил, его цель даже не смотрит на него и не видит, как больно, тем самым решив привлечь внимание именно так. – если хочешь, чтобы я сделал тебе массаж, то мог просто попросить, – Хайтам все видел, но ждал, пока тот сам не решит действовать. – а ты будто бы сделал его, – возмущенно произнес блондин. Вот действительно. Стул поставили позади того, на котором сидит Кавех, с глухим стуком четырех ножек о пол. На нем же удобно устроился Хайтам, повторяя процедуру разминки пальцев. Светлый замер, предвкушая блаженные движения на голове. – от тебя поясница болела, ты в курсе? – да, от вчерашнего пятнадцатиминутного стояния заныла поясница. Не критично, но не приятно. Не дав Кавеху ответить, кончики пальцев, теплые от разминки, окунулись в волосы, углубляясь к основанию. Регулярный массаж луковиц способствовал хорошему росту волос и их состоянию, что стало еще одним поводом обратиться к Хайтаму. Очередные мычания и вздохи, которые полны удовольствия, тепло разливалось по всей голове, разум начала туманить пелена сонливости. – приходи почаще, это так помогает..– тихо, едва уловимо промолвил Кавех. Но Хайтам понял, он бы и сам приходил, это доставляло некое удовольствие и ему. Провел там, обвел тут, смотришь, какая реакция последует. Голова наливалась свинцом, становилась все тяжелее, пока совсем ее не перестал держать уснувший организм. Секретарь медленно вынул фаланги из локонов, и, встав, поставил стул на место. Но уходить пока не собирался. Что-то его удерживало, что-то неизъяснимое. Но все же тот ушел, проведя ладонью по светлым прядям, что переливались в теплом свете настольной лампы, после пятиминутного наблюдения за спящим. На утро болела спина, из-за неудобного положения, в котором тот провел ночь, но хороший сон затмевал все недостатки. Сладко потянувшись и зевнув, с плеч Кавеха пал мягкий бархатный плед, что так любим секретарем. Оглядевшись, архитектор заметил на столе записку, а на ней отчётливо виднелся аккуратный почерк, до боли узнаваемый. "Постарайся не засыпать во время массажа, сон в неудобном положении приведет к боли в шее, за ее массирование буду брать отдельную плату." – пф, возомнил тут, – усмехнулся блондин и кинул послание обратно. Весь день был забит плотно. Встречи, работа, опять встречи, еще раз работа. Когда эта беготня закончится архитектор понятия не имеет, но сегодня держался стойко, с вооружением из хорошего сна, благодаря чему голова работала на ура. Дни шли своим чередом, а регулярный массаж головы вошел в привычку. Иногда Кавех просил, иногда Хайтам сам делал, находя удобную возможность. Клал блондинистую голову себе на колени, массировал виски, теменную и затылочную части. Его прикосновения будоражили, очаровывали, уходить вовсе не хотелось, как и заканчивать двигать пальцами. Очередной вечерний сеанс стал другим для обоих, чем-то новым, приятным. Все как обычно. Кавех сидит за столом, за ним на таком же стуле находился секретарь. Первый занимался наброском, уткнувшись и полностью погрузившись в процесс. Мигрени давно прошли, за это можно благодарить только одного человека, сидевшего позади Кавеха. По телу прошлась волна мурашек от внезапно появившегося дыхания в затылок, столь обжигающего в этот холодный вечер. – не сиди так долго или выпрямись, а то в груди заноет..– было брошено вслух, шепотом. Хайтам слегка поменял положение, теперь едва касался носом небольшой горбинки у основания шеи, вот очередной табун будоражещего чувства. – я буду не против, если ты разомнешь и ее, но можешь начать со спины, – саркастично бросили в ответ. Ну, раз он так хочет, пожалуйста. Теплые руки плавно перебрались ниже, сделав остановку на плечах архитектора. Первая стадия - поглаживание. Так начинается и заканчивается массаж, движения длинные и плавные, вдоль и поперек позвоночника, вокруг лопаток, вырисовывая замысловатые невидимые узоры, сопровождается легкой дорожкой из обжигающих поцелуев на шее. Они чувствовались и после того, как их оставили, слишком горячо. Может, в справочниках и журналах нет такого пункта, но у них нечто другое, особенное. Вторая стадия - растирание. Но вот проблема. Мешает светлая домашняя рубашка архитектора. – снимай рубашку, она не нужна, – неожиданно. Замешкавшийся и обмягший блондин никак не мог совладать с пуговицами, надо помочь. Хайтаму понадобилось несколько секунд, как рубашка полетела на стол. Перед ним открылись просторы нежнейшей кожи, от которых сейчас маняще и ярко несло маслом из пузырина. Руки двинулись в круговых движениях, выводя спирали на спине, вдоль и поперек, растирая мышцы, заставляя устранять отеки, мышечное напряжение. Еще напряжение помогали снимать прикусывания, оставляющие после себя красные следы на нежной коже, мокро, горячо, шли они все ниже, россыпью. В этой неге Кавех мог лишь наслаждаться и с удовольствием вздыхать, иногда ойкая, когда укус получился слишком чувствительным. Третья стадия - разминание. Разминание применяется на ограниченных участках при массаже плоских мышц. Ладони захватывают кожную складку и аккуратно приподнимают ее вверх, заставляет сосуды сжиматься и более интенсивно расширяться, что поддерживает работу кровеносной системы и очищает ткани от побочных продуктов метаболизма. Стали заметны алые засосы, которые со временем темнели и становились сливовыми. Блондин не выдержал, вздохи стали громче, местами более похоже на некий стон, ласка для ушей виновника. Шли они рядом с приукусами, забегали ближе к шее и по ключицам, для чего приходилось привставать. Архитектор изнемогал от получаемой ласки, расслабления. Колющее чувство внизу живота у обоих давало о себе знать, но до сих пор оставалось незамеченным. Четвертая стадия - вибрация. Заставляет поверхность и более глубокие ткани вибрировать, ускоряет обмен веществ, улучшает гибкость. Оказывается, Кавех все время сжимал край стола, с каждой стадией все сильнее, а сейчас кажется, что вот-вот отломит кусок, накатывающее возбуждение дает свои плоды. От мягких постукиваний, которые вызывали вибрацию, было невыносимо приятно. Голова сидящего спереди наконец повернулась боком, давая обзор на все эмоции. Зажмуренные глаза, припухшие губы от того, что их закусывали, выбившаяся челка, о Боги. Постукивание усиливалось, как и вибрация. Хайтам выжидал, когда блондин сдастся, не будет больше терпеть, сделает разрядку. Ведь для окончательного хорошего расслабления не хватает лишь этого, как бы это не воспринималось. Внезапно, к нежным губам Кавеха припали другие, более грубые. Они были настойчивы и не такими недееспособмными, в отличие от них, те же подчинялись любому действию, прихоти. Им не хотелось отрываться, когда воздуха не хватало, они нехотя останавливались, набирали воздуха, после продолжали. Подминания, контроль, углубления, все сводило с ума и доводило до пика, такого ожидаемого секретарем, сопровождаемый стоном, заглушенный поцелуем. Минут десять те сидели молча, первый начал архитектор. – новая техника? Делай чаще, помогает лучше, – хрипло произнес размягший мужчина. – как скажешь, – последовал соответствующий ответ.