Розовые сапожки

🌿

Если у меня когда-нибудь спросят, что такое любовь, то я покажу им тебя, ведь то, как ты меня ценишь, как заботишься и окутываешь вниманием, как смотришь на меня, можно описать одним лишь словом. Любовь.

      Раннее осеннее утро в деревне как всегда тихое и спокойное. На кухне закипает чайник, единственный шум в утренней тишине. И это утро можно было бы назвать идеальным, если бы не одно «но».       С восходом солнца Чонгук влетает в дом Юнги, прекрасно зная, что тот просыпается ещё раньше. Он быстро скидывает с плеч осеннюю куртку, стягивает с ног сапоги без рук и заходит к нему на кухню.       Друг сидит за столом и ест за обе щеки, смотря на телефоне новый пост Тэхёна и Чонгука, который те опубликовали вчера почти что ночью. Юнги и раньше смотрел их блог, ему безумно нравится подача, как в видео нет идеальной картинки, а только спокойная жизнь.       — Я начинаю задумываться, что тебе нравится врываться ко мне домой стабильно раз в месяц. Полагаю, опять в туалет? — спокойно интересуется Юнги уже без былого удивления.       Такие набеги Чонгука стали нормой в их отношениях. Друг раз, а то и два раза, в месяц прибегает к нему домой с рассветом, запирается в туалете, а после уходит без настроения и былого энтузиазма. Юнги пытался спросить, узнать, что же с другом происходит, но Чонгук только дулся и молча хмурил брови. Что омега делает в его туалете, Юнги понятия не имеет. Оттуда нет никаких звуков, только шум воды из раковины.       — Чонгук, что…       Не успевает Юнги договорить, как Чонгук забирает у него с тарелки один из пышных панкейков, пихает в рот и скрывается за углом. Он тихо закрывает за собой дверь и включает воду в кране.       Юнги шумно вздыхает на это, встаёт из-за стола и заваривает другу чай с травами, ставит кружку на стол и терпеливо ожидает, пока тот выйдет. Сегодня Юнги его просто так не отпустит, заставит Чонгука всё рассказать. Ведь раньше тот всё ему выкладывал, все свои тревоги, каждое волнение. А сейчас скрытный какой-то.       Из ванной Чонгук выходит с опущенной головой. Юнги уже порывается его схватить и силой посадить на стул, как Чонгук молча проходит мимо него, сам садится и весь сжимается.       — Чонгук?       Вместо ответа омега начинает плакать. Сначала тихо, а после в голос. Плач у него такой горький, словно случилась ужасная трагедия.       — Юнги, — выдавливает из себя Чонгук и поднимает голову, плача, словно ребёнок. Всё его лицо залито слезами.       Внезапных слёз Юнги пугается, он быстро наливает стакан воды и находит успокоительное, что протягивает другу, но тот не реагирует, даже рук не поднимает, что-то сжимает в двух кулаках.       — Надо выпить, Чонгук, — мягко просит Юнги, а после заталкивает таблетку в рот омеги и заставляет выпить весь стакан воды.       Юнги стольких братьев вырастил, справляться с такими истериками может с лёгкостью.       — Расскажи мне, что с тобой? — ладонь Юнги с нежностью гладит Чонгука по влажной щеке, подмечая, что от внезапных слёз тот стал слишком горячим. — Мы сможем вместе решить проблему. Зачем ты каждый месяц бегаешь ко мне в туалет?       — Я… Я думал, что в этот раз всё получится, — заикаясь от плача, выдавливает из себя Чонгук. — Но ничего не получилось. Наверное, дело во мне. Может, я просто не могу?       — Что не можешь?       — Иметь ребёнка, — говорит Чонгук и опускает голову, вновь срываясь на звонкий и надрывный плач.       — С чего ты решил? Беременность не всем даётся легко, на это многое влияет. Насколько я знаю, самый удачный момент для зачатия, это гон и течка в одно время, — спокойно говорит Юнги, поглаживая друга по голове.       — Сначала была только моя течка, но ничего не вышло. Тест оказался отрицательным. Потом был гон у Тэхёна, но тоже ничего, — перестаёт плакать в голос Чонгук, рассказывая дрожащим голосом. — Но в этот раз был и гон, и течка. Я так надеялся, что получится. Я так хотел… Я так хочу сделать Тэхёна отцом и стать папой. Я ведь…       Чонгук качает головой и разжимает кулаки, показывая тест с одной полоской. Когда он увидел очередную одну полоску, то ощутил, как земля уходит из-под ног, а по спине бегут холодные мурашки. На этот раз он возлагал самые огромные надежды. Но очередная одна полоска.       — Опять одна, я не знаю, почему… В этот раз, после узла, течка закончилась на утро, а ведь обычно длится не меньше трёх дней! — без стеснения делится откровениями Чонгук. Сейчас он в таком состоянии, что расскажет, что угодно. — Я думал, долго думал и ждал, вот, спустя две недели решил проверить.       Юнги вдруг издаёт тихий смешок и целует того в горячий лоб.       — Чонгук, это не тест на беременность, — вдруг говорит он.       От услышанного Чонгук резко вскидывает голову и смотрит на друга большими стеклянными от слёз глазами. Именно в этих глазах загорается огонёк надежды.       — Это тест на предтечное состояние и течку, — объясняет Юнги. — Они немного похожи, возможно, ты схватил просто не тот. Но тебе повезло, ведь у меня есть целых два теста на беременность, которые ты можешь использовать. Ведь ты за этим бегал в мой туалет?       — Да, я… Я хочу узнать втайне от Тэхёна.       Юнги приносит коробочку с тестами и протягивает Чонгуку, омега подрывается на ноги и проносится мимо, выхватив из рук друга тесты. Он вновь скрывается за дверью туалета.       — Чонгук-и, милый, ты хоть знаешь, как им пользоваться надо? — кратко стучит Юнги по двери туалета.       — Да!       — Его, если что, в попу сувать не надо, — на всякий случай говорит Юнги.       — Совать, Юнги! — исправляет Чонгук друга. — И я ничего никуда не сую, — пыхтит от возмущения и смущения Чонгук.       — Уверен? А пальчики? — издевается над ним Юнги.       Дверь в туалет резко открывается. Чонгук заглядывает в смеющиеся глаза друга, смотрит так серьёзно, что улыбка быстро спадает с лица Юнги.       — Милый… Отрицательный, да? Ты сильно не переживай, может, вам с Тэхёном нужно просто сходить к врачу и сдать анализы, такое бывает, — старается успокоить его Юнги, видя, что друг совсем бледный.       — Юнги.       Чонгук поднимает руку и показывает два теста. На одном и на втором по две полоски.       Несколько секунд Юнги смотрит на тесты, а после подпрыгивает с раскинутыми руками и визгами, налетая на друга с объятиями. Если бы он мог, то точно взорвался бы хлопушками со всех сторон.       — Поздравляю! — визжит он и целует Чонгука в мокрые от слёз щёки. — Ты станешь папой!       Чонгук обнимает Юнги и прыгает вместе с ним, но вспомнив, что тот сам в положении, резко останавливается.       — Не прыгай так, ты же в положении, — хмурится Чонгук.       — Что со мной станет? Я так счастлив за тебя! Когда скажешь Тэхёну?       Юнги хватает друга за руку и тянет за собой на кухню, где молча даёт понять, что не отпустит никуда, пока они вместе не позавтракают.       — Сразу, как только он вернётся с работы, — выдыхает Чонгук с облегчением.       Как он и думал раньше, многие его тревоги и мысли сразу ушли, как только он увидел заветные две полоски. Ему немного грустно, что придётся довольно долгое время обходиться без безудержного секса с Тэхёном, ведь они оба от него зависимы, но это ради их будущего малыша.       — Ах, Юнджун будет так рад узнать, что ты родишь ему мужа, — бросает Юнги на Чонгука хитрый взгляд. — Породнимся, — и подмигивает.       От услышанного Чонгук округляет глаза и выплёвывает чуть ли не фонтаном чай изо рта.       — Я ведь ещё даже пол не знаю!       Чонгук подрывается со стула и хватает полотенце, быстро вытирает сначала лицо Юнги, а после стол.       — Да у вас сто процентов омега будет. Первый так точно, — отмахивается рукой Юнги, даже не обратив никакого внимания на то, что его только что смочил фонтан из чая. — Ты ведь такой сладенький.       — А Тэхён, наверное, альфу хочет… — вдруг шепчет Чонгук и опускается на стул. Он берёт один панкейк и запихивает весь в рот.       — Чонгук, ты дурачок? — издаёт смешок Юнги. — Думаешь, такой альфа, как Тэхён, будет выбирать? Да он тебя на руках носить за любого ребёнка будет. Если он хочет от тебя сына, то он хочет сына, а не какой-то пол. Тем более ты там, вроде, большую семью хотел? Родишь ещё, — пожимает он плечами.       — Да… Ты прав, — кивает Чонгук и запихивает в рот ещё один панкейк.       — Ух, какой у тебя аппетит, сейчас быстро щёчки надуются, — смеётся Юнги. — Будешь вместе со мной пухленьким ходить. Я вот в конце зимы рожу, а ты в конце весны, получается. Разница у наших совсем маленькая будет.       — Угу, — кивает Чонгук и запивает полный рот чаем.       — Тэхён там, наверное, визжать будет, как омежка. Засними это на память, — хохочет Юнги. — Я когда Хосоку о первой беременности сказал, он сначала долго молчал, а потом носился вокруг меня, словно юла и постоянно трогал ещё плоский живот. Меня аж тошнить начало, голова закружилась.       — Надо красиво ему сказать об этом, — сам себе кивает Чонгук.       — Можешь ему подарить коробочку с какой-нибудь детской вещью, — предлагает Юнги. — Видел такое в инете. Либо, можешь что-нибудь с едой прикольное придумать. Типа, знаешь, приготовить три порции, а когда…       — Ты гений! — вскрикивает Чонгук и подрывается с места. Он подлетает к другу, крепко его обнимает и смачно целует в щёку. — С меня новая порция сыра, ведь прошлый ты не съел, а проглотил за две недели.       — Ах, твой сыр, — мечтательно тянет Юнги и гладит свой ещё маленький живот. — Я буду ждать. Юнджун мне все уши прожужжал, что вы вместе с ним делали сыр. Ему так понравилось, что он теперь хочет заниматься готовкой.       — Буду учить его, ведь теперь у меня будет чуть больше свободного времени, — улыбается Чонгук и подмечает, как Юнги склоняет голову набок в немом вопросе. — Тэхён оградит меня от любой физической работы, я уверен.       — Не злись только на него за это. У альф инстинкты обостряются, когда их омеги в положении. Они тогда мало того, что мега заботливые, так ещё и дикие до всех вокруг. Так что позволь ему это.       — Тэхёну всё можно, — с нежностью говорит Чонгук. — Я побегу.       — Расскажи мне потом всё! — ёрзает на стуле Юнги. — Мне безумно интересно.       — Хорошо!

🌿

      В гостиной приятно трещат дрова в камине, на кухне вкусно пахнет домашней едой. Растянувшись на подоконнике, кошка Юн наблюдает за тем, как суетливо омега накрывает на стол. Именно её Чонгук периодически целует в мокрый нос.       Чонгук ставит три тарелки, горшочек с мясом и овощами, нарезает свежие овощи и домашний хлеб. На стол он ставит несколько свечей для интимности момента и зажигает их.       Пока из ванной доносится шум воды, Чонгук быстро добавляет столовые приборы и замирает на кухне в приятном волнении. Тест на беременность он прячет на столе, чтобы альфа сам его нашёл в нужный момент. Чонгук в моменте замирает на месте и смотрит на свою руку.       На безымянном пальце блестит золотое кольцо, которое Чонгук почти никогда не снимает. У них была тихая выездная церемония, на которую пришли только самые близкие. Чонгук не хотел шума, только тёплый и счастливый день, как это было на дне рождения Юнги. Так и получилось.       На свадьбе были родители Тэхёна, Юнги со своей семьёй и родителями, пригласили несколько общих друзей и всё. Из города Чонгук никого не приглашал, ведь как переехал в деревню, почти все его университетские друзья скрылись за горизонтом. Чонгук и без того был тихим, а как только выбился из стаи, то от него отвернулись.       Но он нисколько не расстроен. У него появились близкие здесь, появился лучший друг, муж, а в скором времени ещё будет ребёнок. Своему папе он не сообщал о свадьбе, они забыли друг друга, отвернулись. Иногда, думая об этом, Чонгуку больно. Ведь он знает, какой папа у Тэхёна, какой папа у Юнги. А у него… Родил и ненавидит.       Чонгук не в обиде за отсутствие любви и ласки, сейчас, когда он вырос, то понял папу. Родил от нелюбимого, не желал ребёнка. Какая могла быть любовь? Своих дедушек Чонгук почти не знает, ведь те, также как и его папа, не любили ребёнка и относились как к красивой картинке.       Такого в отношении своего ребёнка Чонгук не допустит. Своего сына он будет любить всем сердцем. Отдаст столько любви, сколько в нём будет.       Стоило Тэхёну надеть кольцо ему на палец, как Чонгук поклялся самому себе никогда его не снимать. Поэтому теперь он везде работает в перчатках, и только в редких случаях, когда это неудобно, он снимает кольцо, но потом быстро бежит домой, чтобы надеть обратно.       Для него кольцо — не просто кольцо. Это знак и символ того, что они семья, что у них есть незримая связь.       В такие моменты, когда кольцо попадается на глаза, Чонгук вспоминает, где был больше года назад и как резко изменилась его жизнь. Он просто влюбился в альфу, который вёл свой блог о деревне, и вот спустя год Чонгук уже не его колкий зритель, а муж и будущий папа их общего ребёнка. Невероятно.       Мысли об этом всегда заставляют сердце порхать.       Когда Тэхён выходит из душа, он заходит на кухню и улыбается с усталостью, ведь целый день работал на фабрике, занимался делами и даже успел нарубить дров, пока Чонгук заснул в обед.       — Сильно устал? — прилипает к альфе Чонгук и целует того в подбородок.       От Тэхёна вкусно пахнет природным запахом, который смешался с ароматом домашнего мыла. Он тёплый и такой большой, что Чонгук каждый раз готов кошкой тереться о него и мурчать в удовольствии.       — Немного, работы оказалось слишком много. На фабрике прорвало трубу, долго всё убирали и чинили, — рассказывает последние новости Тэхён.       — Почему мне не позвонил? — поднимает брови Чонгук. — Ты ведь знаешь, что я бы помог тебе там.       — В последнее время ты какой-то вялый, точно уставший, ведь делаешь все дела по дому один, — вздыхает Тэхён. Он обвивает талию Чонгука и опускает голову на его острое плечо. — Прости, что так много работаю. Теперь я буду дома чаще, удалось найти новых работников. Не могу чувствовать себя хорошо, пока ты тут один.       — Я ведь не устаю совсем от домашних дел, — Чонгук обнимает альфу в ответ и прижимается щекой к его груди, утопая в своём муже целиком и полностью. — И ничего я не вялый.       Тэхён сильнее сжимает Чонгука в своих руках, глубоко вдыхает его аромат и целует в шею, после чего отпускает.       — Что приготовил? Пахнет так вкусно, что мой живот издаёт пугающие звуки, — меняет тему Тэхён, зная, как Чонгук не любит, когда альфа ворчит на его постоянную работу по дому.       Ахнув, Чонгук хватает альфу за руку и усаживает за стол, после чего с заботой накладывает ему в тарелку мясо. Себе он кладёт немного, не чувствуя сильного аппетита. Сейчас ему главное покормить Тэхёна.       — Индейка с запечёнными овощами, а ещё я испёк твой любимый хлеб.       — Весь в готовке, — качает головой Тэхён и улыбается с нежностью.       Он много раз говорил, что Чонгук ему нужен для семейного тепла в доме, а не для ежедневной готовки. Но видя изо дня в день, как омеге нравится готовить, как он выбегает к нему на улицу с кусочком чего-то нового или с ложкой на пробу, Тэхён понял, что Чонгуку это нисколько не в тягость. Он обожает готовить, для него это не рутина, а словно творческий момент, куда он вкладывает душу.       Тэхён тоже готовит в свободное время, особенно завтраки перед работой, но после того, как Чонгук занял кухню, альфа помогает ему с уборкой. Чонгук никогда его не прогоняет, принимает помощь или приглашает готовить вместе, Тэхён же потом либо помогает убраться, либо убирается сам, выпроводив омегу из кухни отдыхать.       Из тёплых мыслей, что каждый раз ласкают сердце, Тэхёна выводит момент, как на третью тарелку, что стоит между ними, Чонгук кладёт совсем чуть-чуть еды, как если бы здесь был Юнджун.       — Кто-то придёт? — интересуется Тэхён.       — Да, — кивает Чонгук, предвкушая момент, когда сообщит альфе новость.       Самую главную в их жизни новость.       — Надолго? — чуть хмурит брови Тэхён в непонимании.       Он не против гостей, особенно, если это гости Чонгука, но уже поздний час и скоро пора ложиться спать. После долгой работы Тэхён ужасно хочет спать, прижать к себе Чонгука и отдохнуть.       — Навсегда, — тянет уголки губ вверх Чонгук.       — Что? — хмурится чуть сильнее Тэхён, так и зависнув с кусочком мяса на вилке. — И ты не посоветовался со мной даже?       — Разве? Помнится мне, этого человека ты желал видеть в нашем доме больше всего, — улыбка уже не поддаётся сдерживанию. Единственное, что Чонгук держит в себе, так это смех. Альфа такой растерянный сейчас, что хочется сдаться и сообщить радостную новость просто так, лишь за его усталые и такие любящие глаза.       — Кто это? Скажи мне имя, и я сразу пойму.       — Возможно, его зовут Чонмин, а может, Тэсон или Тэмин. Не знаю ещё. А я ведь так боролся со своими страхами, чтобы он жил с нами, — вдруг говорит Чонгук, тем самым заставив Тэхёна медленно опустить вилку.       — То есть, ты даже не знаешь его имени, но знаешь, что он будет жить с нами? — голос у альфы становится слишком серьёзным.       Чонгук хочет посмеяться с этого, ведь Тэхён не видит тонких намёков, не улавливает, к чему омега клонит, а смотрит на всё с серьёзной стороны. Кажется, если Чонгук продолжит тянуть, то тот просто разозлится, хоть омега никогда и не видел его злым и раздражённым. Не в свою сторону точно.       — Приглядись внимательно, ведь он уже здесь, с нами, сидит за этим столом, — даёт новую подсказку Чонгук, надеясь, что на этот раз Тэхён поймёт.       Наблюдая за альфой, Чонгук откидывается на спинку стула и кладёт ладонь на свой живот, слегка поглаживая, но это ускользает от взгляда Тэхёна, который стал слишком серьёзным за долю секунды.       Альфа встаёт из-за стола, внимательно на него смотрит, всё ещё не понимая, что от него хочет Чонгук. На столе нет ничего необычного: тарелки с едой, свечки. Он хмурит брови и касается кончиками пальцев третьей тарелки, на которой лежит маленький кусочек мяса с овощами, как если бы с ними за столом сидел малыш.       Дыхание резко учащается, сердце в груди начинает биться быстрее, когда огонёк надежды загорается внутри него. Дрожащей рукой Тэхён поднимает тарелку и чуть не роняет её на пол. Под ней лежит тест на беременность с двумя полосками.       С глухим лязгом тарелка выпадает из руки альфы на стол. Накрыв рот ладонью, Тэхён отходит на несколько шагов, жмурит глаза и отворачивается от Чонгука, но после резко поворачивается и возвращается к омеге, на щеках которого блестят дорожки от слёз.       Альфу поражает каждый раз, как быстро Чонгук начинает плакать. Стоит только моргнуть, а лицо омеги уже всё мокрое.       Молча, словно от новости он потерял дар речи, Тэхён опускается на колени и касается кончиками пальцев живота Чонгука. Пусть тот ещё плоский и малыш внутри не может отозваться толчками, но он там уже есть.       — Ты беременный? Внутри тебя наш малыш? Правда, Чонгук? Это не ошибка? Ты уверен? — резко закидывает тот его вопросами и укладывает голову на коленки омеги, уставившись на живот, который спрятан за свободной майкой.       — Да.       — Наш малыш, — шепчет Тэхён и обнимает Чонгука за поясницу, вжимаясь лицом в его живот. — Наш.       Чонгук тихо смеётся со слезами на глазах и гладит Тэхёна по голове, пока тот трётся об его живот, вдыхает запах и просто наслаждается новостью о сыне. Это невероятно, до мурашек по всему телу.       — Теперь я обязан быть дома чаще, чтобы ты не нагружал себя работой в огороде и не стоял постоянно на ногах, — бормочет Тэхён и поднимает голову, заглядывая в полные слёз глаза Чонгука.       — Ему даже месяца нет, а ты уже меня ограничиваешь от работы, — качает головой Чонгук и роняет две крупные слезинки.       — Я не ограничиваю, а просто хочу быть рядом и делать всё вместе.       Тэхён опирается руками о сидушку стула и поднимается на одних лишь руках, целуя Чонгука в губы. Эти сладкие и пухлые губы, которые он обожает до безумия. Целует с нежностью, чувствуя привкус солёных слёз.       — Спасибо, Льдинка, — жарко шепчет в губы омеги Тэхён. — До конца своих дней буду тебе благодарен за всё: за любовь, теплоту в доме и сына.       — Я люблю тебя, — целует того в кончик носа Чонгук и обвивает руками его шею.       Тэхён встаёт на ноги и поднимает Чонгука на руки, уходя в гостиную. Там он опускает омегу на диван, подкидывает дров в камин и хватает плед с кресла. Он садится на край дивана, размещает ноги омеги на своих бёдрах, даже через штаны чувствуя, какие ступни у омеги холодные.       — Сколько раз прошу тебя носить носки теплее, ты никогда не слушаешься, — возмущается Тэхён и снимает с ног омеги тонкие носочки, которые совсем не греют. — Неужели мне тебе самому их надевать каждое утро?       — Надевай, — вздыхает Чонгук от переизбытка счастья в груди.       — Маленькая льдинка, — шепчет Тэхён и целует омегу в лодыжку. — Надо беречь твои ноги теперь, чтобы они всегда были в тепле, и малыш чувствовал себя комфортно, как и его папа.       Чонгук тихо смеётся, наблюдая за тем, как Тэхён разминает горячими и сильными пальцами его ступни, не обделяя вниманием холодные пальчики. И ведь Юнги прав, у альф обостряются инстинкты, когда омега беременеет. Тэхён только узнал, как почти что запретил ходить по полу, забрав ступни в свой горячий плен.       — Скажи мне честно, — вдруг шепчет Тэхён, согревая пальчики ног своими горячими ладонями. — Ты в порядке?       — Да, — кивает Чонгук, смотря на альфу полными любви и счастья глазами. — Моих страхов больше нет, Тэхён. Я уверен в себе и своих желаниях, я уверен в тебе. А когда я уверен в тебе, то не могу бояться. Это невозможно.       — Тогда я спокоен, — улыбается ему Тэхён и целует отогретые пальчики на ногах, вызывая звонкий смех из уст Чонгука. — Если тебе будет тяжело или плохо, говори мне. Я всегда буду рядом, чтобы тебе помочь, чтобы подставить своё плечо. Всегда говори, ничего не скрывай.       — Хорошо.       — Хочешь чего-нибудь?       — Хочу сообщить твоим родителям, — ладонь омеги скользит по плечу Тэхёна, пока кончики пальцев не касаются щеки. — Хочу, чтобы они узнали о нашем счастье. Уверен, что твой папа очень переживает, зная лишь то, что я не хочу детей, но не зная, что моё мнение уже давно другое.       — Они тогда уже завтра окажутся здесь, — качает головой Тэхён, а после ластится к ладони омеги послушным зверем, прикрыв глаза на долю секунды от ласки. — Мой папа не даст тебе покоя.       — Мне он нравится, — с теплом говорит Чонгук. — Твоя семья прекрасна, Тэхён. И если твой папа окажется тут, то я нисколько не буду против.       — Люблю тебя, — горячими губами Тэхён касается ладони омеги. — Сейчас у них ночь, позвоним завтра.       — Хорошо, — кивает Чонгук. — Там еда на кухне стынет, — вспоминает он.       — Твоя новость куда важнее.       — Ты должен поесть сейчас же! — хмурит брови Чонгук. — Ты ведь пришёл голодным.       Прекрасно зная, что Чонгук от него не отстанет, Тэхён встаёт с дивана и уходит на кухню, возвращается с двумя тарелками, одну из которых вручает омеге.       — Поедим здесь, — заключает он и возвращается на диван, разместив босые ноги Чонгука на своих бёдрах.       Чонгук тихо смеётся, чувствуя, как в груди всё сдавливает от счастья. Именно так он и хочет ощущать себя всю оставшуюся жизнь: в тепле и уюте, с Тэхёном рядом.

🌿

Несколько маленьких историй из их жизни.

      Утро следующего дня выдаётся ленивым. Из кровати Тэхён его никуда не отпустил, заявил, что сегодня у них выходной и никакой работы. Предложил повозиться на улице, если омега захочет, но не более.       Они могли бы проваляться до обеда, если бы живот Чонгука не издал громкое урчание, вызывав смех из уст Тэхёна. Тогда и пришлось встать с кровати. За завтраком они позвонили родителям Тэхёна, которые, как оказалось, находятся проездом на какой-то ферме в Америке, а услышав о будущем внуке, чуть не сорвались обратно домой. Старший омега ожидаемо расплакался и пообещал, что они обязательно прилетят в ближайшее время.       Сейчас, сидя на крыльце под лучиками осеннего солнца, Чонгук наслаждается звуками улицы и наблюдает за тем, как Тэхён убирает опавшую листву в одну кучу. Осенью на улице работы не так много, как летом. Рядом с ним лежит Сон, наблюдая за своим хозяином и не отходя от Чонгука ни на шаг.       — Чонгук! — неожиданно доносится детский крик из-за забора.       Омега подрывается на ноги и бросает короткий взволнованный взгляд на Тэхёна. Сон громко гавкает и бежит к калитке. К ним вбегает взъерошенный Юнджун, он налетает на Чонгука и крепко того обнимает, чуть не сбив с ног, но совершенно не прикасается к животу.       — Юнджун, что случилось? — тревожится Чонгук и опускается на корточки перед маленьким альфой, что делает и Тэхён рядом. — Что-то с Юнги? Дома что-то случилось?       На каждый из вопросов маленький альфа мотает головой, ожидая, когда омега остановится с потоком вопросов и даст ему сказать.       — Ты правда беременный? — глаза альфы вдруг начинают сиять и становятся большими.       От услышанного Чонгук шумно вздыхает с облегчением и опускает голову. Ничего не случилось страшного, Юнджун поднял шум из-за своей детской впечатлительности, а Чонгук успел надумать страшное. Тэхён рядом с ним качает головой с тихим смешком и взъерошивает волосы на голове альфы. Собака встревоженно бегает вокруг, пока Тэхён не гладит её между ушей, успокаивая.       — Да, — отвечает ему Чонгук. — Но, Юнджун, нельзя так…       — Я возьму его в мужья! — перебивает маленький альфа и поднимает два кулачка вверх, широко улыбаясь от счастья. — Буду учить его готовить и заботиться о нём!       — Ты нас напугал, Юнджун, — вздыхает Чонгук и притягивает альфу к себе, обнимая. — Я подумал, что с твоим папой что-то случилось.       — Теперь у меня будет и младший брат, и мой омега, — продолжает искриться счастьем Юнджун, словно не слыша Чонгука. — Я должен столько всего уметь, чтобы защищать их и во всём помогать, — кивает себе маленький альфа.       Он убегает так же быстро, как и появился, оставив после себя лишь открытую калитку. Чонгук так и сидит на корточках, пока его за руки не поднимает Тэхён.       — У него бесконечная энергия, — смеётся альфа. — И он действительно хочет взять нашего сына в мужья.       — Должны ли мы ему сказать, что может родиться альфа, а не омега? — тревожится Чонгук. Он так не хочет разбивать детское счастье, которым переполнен Юнджун.       — Оставим это на Хосока и Юнги, они ведь его родители, — с нежностью целует того в висок Тэхён. — Не хочешь прогуляться?       — Хочу, — кивает Чонгук и переплетает пальцы рук с Тэхёном.

🌿

      За окном глубокая ночь, недавно ударили первые морозы, но окно в комнату открыто. Лежащий рядом альфа крепко спит, его кожа горячая и помогает справиться с холодом, что проникает в комнату. Закрыть окно Чонгук не может, ведь как только перестаёт поступать воздух, ему становится дурно и начинает болеть голова.       Токсикоза Чонгук боялся больше всего. Он не мешает сильно, проявляет себя не так часто, как было у Юнги, но это мешает спать. В дневное время Чонгук чувствует себя более менее нормально, его почти не тошнит, но ест он заметно меньше и не готовит так много, как было раньше.       С тяжёлым вздохом Чонгук убирает руку Тэхёна, которой альфа его обнимает за живот, и встаёт с кровати. Его опять тошнит. Вчера Чонгук почти ничего не ел, много пил воды и домашнего сока.       Не успевает он выйти из комнаты, как его горло сдавливает приступ рвоты и сводит скулы. Чонгук забегает в туалет и лязгает дверью. Всё тело бросает в пот, от привкуса рвоты тошнит сильнее.       Дрожащие плечи накрывают большие тёплые ладони, а приятный запах окутывает с ног до головы. Тэхён ничего не говорит, молча помогает омеге подняться и подводит к умывальнику, где умывает его лицо и набирает в ладонь прохладной воды, чтобы Чонгук мог прополоскать рот. Это не первый раз, когда омегу рвёт ночью, он реагирует быстро и находится рядом с Чонгуком, чтобы помочь тому умыться.       — Порядок? — интересуется тот и поднимает омегу на руки, чувствуя, как сильно тот дрожит.       — Да, — выдыхает Чонгук и роняет голову на плечо альфы, закрыв глаза.       — Совсем исхудал, — расстроенно подмечает Тэхён, чувствуя, насколько Чонгук стал лёгким по сравнению с тем, каким был.       Как только омега к нему переехал, Тэхён стал его откармливать, следить, чтобы он ел три раза в день, и чтобы его питание было правильным. Ему огромных трудов стоило из тощего парнишки сделать стройного омегу, а теперь Чонгук опять исхудал до ужаса. Он почти не ест, но его рвёт.       — Скоро токсикоз закончится, — кратко говорит Чонгук, стараясь больше успокоить Тэхёна, нежели себя. Ведь именно альфа тревожится за него и трясётся в заботе.       Тэхён заходит в комнату и укладывает Чонгука на кровать. Он ложится рядом с ним и прижимает к себе, коснувшись губами влажного виска. За омегу он переживает сильно, но понимает, что токсикоз — часть беременности. Чонгука лишь рвёт ночами и он мало ест, Юнги вот гоняет Хосока за неизвестными никому сочетаниями еды, раздражается от всего подряд и почти не спит.       У него Чонгук просит лишь фруктов, которые альфа ему покупает почти что ежедневно. Как только начинают заканчиваться — едет в город за новыми.       Сила любви к Чонгуку у Тэхёна велика, он бы выдержал любое состояние омеги. Альфе жарко спать в обнимку, у Чонгука хоть и холодные руки и ноги, но он тёплый, а сам Тэхён спит почти не укрываясь даже зимой. Но зная, что Чонгуку легче от его объятий и запаха, Тэхён выдержит это. Ему не сложно потерпеть жару даже в холодную пору года, ведь Чонгуку намного труднее. Он жмётся к нему, словно к единственному источнику жизни и сил.       Тэхён обнимает Чонгука сильнее, целует его лоб и висок, гладит по лопаткам и желает разделить с ним все страдания, но не может. В его силах сейчас делать всё то, что хоть немного облегчит Чонгуку его состояние.       — Я в порядке, — сквозь сон шепчет Чонгук. — Тебе не нужно так сильно меня обнимать. Это наш малыш, и я знал, на что шёл, Тэхён.       — Не могу не беспокоиться, ты мало ешь, мало спишь.       — И это не самое страшное, — издаёт ленивый смешок Чонгук. — Ты куда больше потерял из-за того, что я беременный.       — Разве? Со мной всё в порядке.       — Я почти не готовлю, тебе приходится делать всё самому, потому что я уставший, ты мало спишь из-за меня. А ещё я и ты… Ну… У нас нет ничего, — мямлит Чонгук и трётся виском о скулу альфы.       — Не переживай за меня, поесть я всегда найду, мне главное, чтобы ты хоть немного ел, а по поводу секса даже не думай, это не самая главная потребность в моей жизни. Не могу думать об этом, когда ты в таком состоянии, — успокаивает его Тэхён. — Мы восполним всё, когда ты родишь.       Чонгук ворчит что-то невнятное и прячет лицо в шее Тэхёна, касаясь его кончиком носа. От объятий альфы и его рук, от его запаха и заботы Чонгуку стало значительно лучше.       — Спи, Льдинка.       В объятиях альфы Чонгук засыпает быстро, чувствуя себя в самом безопасном и комфортном месте.

🌿

      Первые месяцы беременности прошли довольно быстро, хоть и с токсикозом, а вот остальные оказались немного тяжёлыми для Чонгука. Стоило животу начать расти, как появились боли в пояснице, а сам он начал быстро уставать.       Зимой было не так много дел, которые омега мог делать на улице. Разве что ходить к своим животным, давать им вкусняшки, чистить Снежинку и играть на улице с Сон. Остальные заботы взял на себя Тэхён, не позволяя омеге никак себя нагружать.       Срок стоит на конец весны. Осень и зима прошли легко, ведь не было жары, которая могла ухудшить состояние омеги. Чонгук много времени проводил дома, занимаясь всем, чем только можно.       Чонгук занимает себя их блогом, готовит разные блюда, изучает рецепты и много читает. Помимо всего прочего он занимается счетами и всеми цифрами, которые вертятся вокруг их фабрики.       Вот Юнги сходил с токсикозом с ума, гоняя Хосока за разной едой, которую сложно достать в деревне. Сам он не испытывает ничего подобного, разве что устаёт быстрее былого, но когда Тэхён дома и окружает его своим запахом и теплом, Чонгук чувствует себя лучше всех.       Сейчас он на седьмом месяце. Сам по себе он слегка округлился, живот небольшой и аккуратный, но вот щёки стали заметно больше. Именно их Тэхён постоянно покусывает после поцелуев, поговаривая, какой Чонгук милый. После большой потери из-за токсикоза, набранный вес одно из лучших событий для Тэхёна, ведь тот так беспокоился за своего мужа.       Частым гостем в их доме является Юнджун. Раньше он приходил с Юнги, но теперь почти всегда один. Ведь ему Чонгук разрешил кататься на Снежинке, но под присмотром Тэхёна. В благодарность за это Юнджун помогает ему с готовкой, но он больше учится, чем помогает. Чонгук любит проводить с ним время, поэтому никогда не возражает. Тем более сейчас, когда Юнги родил, и малыш большее время дня спит, Чонгук и ограждает друга от хлопот с активным сыном, и помогает Юнджуну быть болтливым альфой.       Сегодня Чонгук готовит эклеры, о которых попросил Юнджун. Они готовили их вместе и снимали видео для блога, но Юнджун убежал с Тэхёном на улицу, помочь тому убраться в сарае с животными. Он желает быть и тут, и там, и дома. Старается так сильно для своего возраста, что Чонгук беспокоится. Юнджун ведь ребёнок, ему бы играть, а не возиться со взрослыми целыми днями. Но маленький альфа сам этого хочет, а отбивать у ребёнка желание что-либо делать по дому Чонгук не желает.       Зрители в блоге полюбили Юнджуна, потому что альфа очаровательный и милый, он вежливый и всегда старается помочь Чонгуку. Кто-то в комментариях предположил, что он будет хорошей парой для сына Тэхёна и Чонгука, не взирая на то, что у них будет разница в возрасте почти в семь лет.       Это, кажется, стало нормой в роду семьи Ким.       Чонгук посыпает тарелку с эклерами сахарной пудрой и облизывается, вдыхая их сладостный аромат. Невыносимо сильно хочется их все съесть. Не в силах сдержать себя, тем более малыш начал толкаться в животе, Чонгук быстро съедает один эклер, пачкая щёки пудрой, а уголки рта кремом.       Со стороны коридора слышно, как открывается и закрывается дверь, пуская по полу сквозняк. Ноги омеги спрятаны под носками, которые каждое утро надевает на него Тэхён. С того самого дня, как Чонгук сказал о беременности и бросил «надевай», Тэхён не пропустил ни дня, чтобы не позаботиться о босых ногах Чонгука. Самый заботливый и внимательный альфа.       Наспех облизавшись в удовольствии, Чонгук поднимает тарелку с эклерами и направляется в коридор.       — Тэхён, ты посмотри, какие они… — счастливо говорит Чонгук, выходя из кухни, — красивые.       Но выйдя из кухни, Чонгук чуть не роняет тарелку, ведь рядом с Тэхёном стоит тот, кого омега не видел довольно долгое время.       — Папа…       — Прости, Льдинка, я не хотел его пускать, но ты должен сам решать такие вопросы, — вздыхает Тэхён и снимает куртку, подходя к омеге, вставая за его спиной.       — Я его папа! — хмурится в возмущении старший Чон.       Он явно не в лучшем расположении духа, что Чонгук подмечает сразу. Рядом стоящий Тэхён кладёт ладонь на его поясницу в молчаливой поддержке, по запаху альфы, что стал тяжелее, Чонгук понимает, что на улице, за дверями дома, эти двое уже успели поругаться.       — И тем не менее ты выкинул меня из своей жизни, — резко даже для самого себя отвечает Чонгук.       — Это ты ушёл из моей жизни, отвернулся от всего, что я тебе давал! И теперь посмотри на себя, — кривит губы старший Чон, окинув сына с головы до пят.       Чонгук стоит в свободной майке и длинных штанах, у него чёлка завязана в маленький хвостик, на щеке пудра, в уголках губ немного крема. В руках он держит тарелку с эклерами, за которой виден округлый живот.       В глазах папы выглядит нелепо, но в глазах Тэхёна самый-самый.       Ему нисколько не стыдно своего внешнего вида. Чего стыдиться? Он готовит вкуснейшую еду, он вынашивает сына, а за его спиной стоит альфа, готовый вышвырнуть из дома любого, кто обидит. Даже если это его папа.       — Зачем ты приехал? — вздыхает Чонгук, совершенно не желая ссориться с папой. Единственное, чего Чонгуку хочется, так это чтобы тот ушёл.       За два года он свыкся с мыслью, что собственному родителю больше не нужен. От него не было ласки и внимания за всю жизнь, нежных поцелуев и объятий, тот лишь давал ему деньги и скидывал на нянек, а после водил с собой по мероприятиям, показывая, как красивую конфетку. Так случается, когда заводишь ребёнка от нелюбимого человека.       Папа лишил его всего, когда Чонгук решил выбрать деревню, сам оборвал все связи, а тут приехал, отыскал адрес и заявился на порог. Чонгука это злит, ведь он прекрасно знает, что папа может сейчас сказать.       — Захотелось посмотреть, во что ты превратился, — желчно говорит старший Чон. — И я нисколько не удивлён. Мало того, что ты выбрал себе в пару деревенщину, — губы омеги кривятся вновь. — Так ты ещё позволил обрюхатить себя! И как я мог родить такого сына? Где твоё изящество? Где красота и статус?       — А где твоё воспитание? Не смей оскорблять моего мужа, — голос у Чонгука твёрдый, он не позволит себе показать то, насколько ему больно. — Я прекрасно знаю, кто я. Ты никогда меня не любил, не ценил как сына, я для тебя был возможностью преувеличить капитал. Я нахожусь в любящей семье, у меня прекрасный муж, который меня любит. У нас будет сын, которого мы будем любить. Хотя, вероятно, ты не знаешь, что такое любить.       — Ты столько променял на такую жизнь, — фыркает старший Чон. — Я полагал, что смогу вразумить тебя, что ты вернёшься со мной в город, но ошибся. Ты позволил этой трясине засосать себя слишком глубоко.       — Уходи, — резко говорит Чонгук. — Ты можешь называть меня, как угодно, думать обо мне, что угодно, ведь я давно перестал слушать тебя. Но я не позволю тебе оскорблять моего мужа!       — Что он может тебе дать, Чонгук? Любовь? — издаёт смешок старший Чон.       — Да, — твёрдо заявляет Чонгук, чувствуя, насколько горячая рука альфы на его пояснице.       — Даже интересно, где будет твоя уверенность, когда он бросит тебя с ребёнком на руках, — складывает руки на груди папа. — Выкинет на улицу, оставив без крова. И тогда не заявляйся ко мне на порог.       — У тебя нет собственного счастья, поэтому ты сам заявился ко мне на порог. Я всегда хотел, чтобы ты был мне папой, а не просто родителем, но даже от чужих людей я получил больше любви, чем от тебя, — голос Чонгука становится спокойнее.       Ему нельзя нервничать, да и он не желает тратить свою энергию на человека, который никогда его не ценил, а сейчас приехал лишь для того, чтобы высказать своё недовольство. Просто потому что Чонгук живёт не так, как старший Чон того желает.       — Альфы все одинаковые, Чонгук. Рано или поздно он бросит тебя, но с ребёнком на руках ты никому не будешь нужен. У тебя даже нет своего дома.       — С чего вы взяли, что у Чонгука нет своего дома? — не выдерживает Тэхён.       Он всегда старается быть спокойным, не спорить и не кричать. Но папа Чонгука вызывает в нём столько злости, что единственное желание Тэхёна сейчас, так это вышвырнуть того за ворота и больше никогда не пускать на порог. Для него такие отношения между родителем и сыном недопустимы. Это за его гранью понимания, как папа может так относиться к тому, кого родил.       — Этот дом — его собственность, — вдруг заявляет Тэхён.       Чонгук резко поворачивает к нему голову и смотрит большими удивлёнными глазами, точно шокированный подобными словами. В его памяти нет момента, чтобы они посещали нотариуса, либо он что-то подписывал. Да они даже не обсуждали это!       — Если в будущем Чонгук меня разлюбит и захочет развестись, то единственным, кто покинет этот дом, буду я, — твёрдо говорит Тэхён, смотря в глаза папы Чонгука, пока сам омега хлопает пышными ресницами, замерев у него под боком.       — Что ты… — шепчет Чонгук, но замолкает.       — Я не позволю моему омеге с моим сыном уйти куда-то, — заключает Тэхён. — А теперь покиньте наш дом.       На папу Чонгук больше не смотрит, всё его внимание только лишь на Тэхёне. Когда они вновь остаются одни, Чонгук молча уходит на кухню и ставит на стол тарелку с эклерами. Его ладони вспотели, а пальцы рук предательски трясутся.       — Льдинка.       — То, что ты только что сказал…       — Это правда. Этот дом твой, — признаётся альфа и подходит к омеге, обнимая того за талию. — Осталась пара формальностей, например, твоя подпись на документах.       — Но твои родители?       — Они нисколько не против.       — Как ты мог подумать, даже допустить мысль, что я разлюблю тебя? — глаза омеги начинают блестеть от подступивших слёз. — Как ты мог…       — Льдинка, — вздыхает альфа и поворачивает того к себе лицом. — Впереди столько лет, всё, что угодно может произойти. Я навсегда твой, навсегда верен только тебе и нашему малышу. Но я хочу, чтобы вы были в безопасности, чтобы ты чувствовал, что у тебя есть дом, место, которое принадлежит тебе и сыну. Чтобы в случае чего ты знал, что защищён.       — Но у меня есть ты. Ты моя… Наша защита, — шмыгает носом Чонгук и опускает голову, но Тэхён за щёки поднимает её обратно.       Альфа бережно стирает пудру и крем большими пальцами рук, смотря на омегу с нежностью и любовью.       — Это лишь мера безопасности, Льдинка.       — Я никогда тебя не разлюблю, — вновь шмыгает носом Чонгук и прижимается к альфе, вжимаясь в его грудь лицом. — Даже когда ты будешь самым ворчливым стариком.       — Эй! Разве такое возможно? — смеётся Тэхён. — Я так много ворчу?       — Бывает иногда, — смеётся в ответ Чонгук. — А где Юнджун?       — Я отправил его на наше поле с Сон, чтобы он немного погонял собаку командами. Незачем ему было быть свидетелем того, как твой папа…       Кончики пальцев Чонгука накрывают губы альфы, а после сменяются на собственные губы, вовлекая в нежный поцелуй. Тэхён бережно касается его округлых щёк, не позволяя отстраниться, пока не насытится вдоволь.       — Я хочу быть с тобой в тот самый день, — шепчет он в губы омеги.       — Что?       — Хочу быть рядом, когда на свет появится наш сын, — продолжает Тэхён, неотрывно смотря в глаза Чонгука.       — Нет, — мотает головой омега и порывается сделать шаг назад, но Тэхён его никуда не отпускает.       — Почему? Разве тебе не будет спокойнее, если я буду рядом? — не понимает альфа.       — Я могу стать тебе противен после того, что ты увидишь, — шепчет Чонгук.       — Разве такое возможно? — искренне удивляется Тэхён и берёт омегу за руки.       — Да. Я много читал и альфы… Альфы высказывались негативно, писали, что им потом противно быть с омегой, что смотря на своего мужа, они вспоминают то, что видели, и это вызывает отвращение, — продолжает шептать Чонгук. — Я не хочу быть тебе противен, Тэхён.       — Как омега, мой муж, может стать мне противен после того, как выносил и родил нашего сына? — в голосе Тэхёна столько удивления. Для него такое поведение альф непонятно и неприемлемо.       — Но ведь…       — Те альфы просто не любили своих омег так, как это делаю я. А я боготворить тебя готов, Чонгук. И я хочу быть с тобой рядом, чтобы тебе не было так страшно, — старается успокоить его Тэхён. — Позволь мне быть рядом. Не хочу, чтобы ты проходил через это один.       Чонгук опускает голову и утыкается лбом в грудь альфы, глубоко вдыхая его запах, а после утопает в тёплых объятиях. И все страхи уходят в один миг.

🌿

      Белый тюль колышется на лёгком ветру из открытого окна. Со стороны улицы слышно, как поют ранние птицы. Солнце ещё только начинает восходить на горизонте, а малыш Дохён уже кряхтит в кроватке, тем самым доставая из чуткого сна Тэхёна.       Альфа встаёт с кровати быстро и тихо, только бы не побеспокоить сон Чонгука. Около кроватки он улыбается и поднимает на руки своего сына, после чего бросает взгляд на Чонгука, который сонно приоткрыл глаза. Его Тэхён целует в щёку.       — Поспи ещё, я покормлю его, — шепчет он и дожидается, когда Чонгук закроет глаза обратно, провалившись в сон.       Малышу всего лишь месяц и он, кажется, перенял главное качество своего отца — подъём в пять утра. Маленький омега имеет большие глаза и пухлые губы, как у своего папы, но характер у него точно будет, как у Тэхёна.       С малышом на руках Тэхён уходит на кухню и одной рукой готовит смесь, пока второй бережно прижимает к себе сына. Из-за того, что Чонгук маленький и худенький, у него совершенно нет молока. Каждое утро Тэхён встаёт с рассветом и уходит из спальни вместе с Дохёном, чтобы покормить и провести с ним время, пока Чонгук высыпается.       Ему это не в тягость, Тэхён привык к такому режиму, тем более это его сын, которого он так сильно желал.       Чонгуку нужно время для восстановления, хоть он и ворчит, что в полном порядке. Но Тэхён считает, что после девяти месяцев, а после и родов, отдых необходим. Да и по мнению Тэхёна, самую сложную работу Чонгук уже сделал: выносил и родил, поэтому ранние подъёмы альфа взял на себя.       В больнице Тэхён был рядом с ним, у них была палата для семьи, поэтому Тэхён всегда был с Чонгуком. На родах он тоже присутствовал, держал омегу за руку и впервые взял сына на руки. Там же он прошёл небольшое обучение по обращению с новорождённым, чтобы иметь возможность делать всё самостоятельно.       В гостиной включен лишь ночник, Тэхён держит сына на руках и кормит его из бутылочки, пока любуется им и не может никак оторвать взгляда. Он совсем маленький, крошечный даже.       С ним Тэхён проводит так много времени, как только может. Летом работы много, необходимо появляться на фабрике и работать во дворе. Завтраки Тэхён готовит сам, позволяя Чонгуку поспать дольше и набраться сил.       В гостиной стоит маленькая люлька, в которой Тэхён оставляет Дохёна, где малыш быстро засыпает, а после уходит готовить завтрак.       Когда Чонгук просыпается, на кухне уже готов завтрак, а Дохён спит в люльке в гостиной. Кошка Юн спит на полу рядом, точно охраняет сон малыша, пока его родители заняты другими делами. Сам Тэхён после приготовления завтрака сидит с ноутбуком в гостиной, чтобы иметь возможность быстро подойти к сыну.       — Доброе утро, — сонно тянет Чонгук, когда заходит в гостиную.       — Доброе, — улыбается ему Тэхён и откладывает ноутбук, вставая с дивана. Он подходит к Чонгуку и целует того в лоб, а после обнимает. — Как ты?       — Я в порядке, — шепчет Чонгук. — Благодаря тебе я в порядке. Ты проводишь много времени с Дохёном, позволяя мне спать.       — Это меньшее, что я могу сделать для тебя. Тем более это мой сын, забота о нём моя обязанность, как родителя, — чуть покачиваясь с Чонгуком в своих руках, нежно шепчет Тэхён.       — Люблю тебя, — мурлычет Чонгук.       — Бесконечно, Льдинка.       Ещё до родов Чонгука Тэхён нанял управляющего на фабрику, чтобы быть больше с семьёй. Он не мог себе позволить быть долго вдали от Чонгука не только во время беременности, но и после родов. Для него важно быть рядом с ним, разделять все обязанности и не позволять всё делать одному.       У него прекрасный пример — родители. Его отец всегда был рядом с папой. Они всё делали вместе: готовили, убирали и заботились о нём. Тэхён видел, как много делал отец, чтобы папа был в благополучии и чувствовал себя хорошо. И отец — пример для подражания. Именно таким Тэхён хочет быть для Чонгука.       Всё, что Тэхён для него делает, Чонгук безумно ценит. Он знает, что справится и сам, сможет подниматься рано утром, ведь это часть его жизни, сможет смотреть за малышом и готовить, но если Тэхён хочет разделить с ним это, то Чонгук не будет возражать.

🌿

      За окном сильная вьюга, свист ветра такой сильный, что, кажется, сейчас снесёт дом. Но уличный мороз не проникает внутрь. Полы с подогревом хорошо отапливают дом. Огонь в камине Чонгук не разводит, боясь, что Дохён может подползти слишком близко, когда омега отвлечётся.       Чонгук лежит на диване, пока малыш играется на полу, который предусмотрительно Тэхён застелил ковром. У омеги раскалывается голова, забит нос и его всего трясёт. Он достаёт тихо запищавший градусник и смотрит на отметку с температурой. Почти сорок. Не удивительно, что ему холодно в нескольких слоях одежды.       Дома он один уже два дня, Тэхён уехал в город вместе с Хосоком на заключение важных сделок. Продукция на фабрике с каждым месяцем становится популярнее, её большими партиями заказывают в города. Такие сделки важны, поэтому Тэхёну приходится иногда уезжать на пару дней, если не больше.       О своём недомогании Чонгук смолчал. Перед отъездом альфы он чувствовал себя нормально, не было даже намёка на простуду, но на следующее утро, когда он проснулся один, его сложила ломота во всём теле. Лежать и отсыпаться он не мог, ведь Дохён нуждался в нём, беспокоить Юнги Чонгук не захотел. Пусть у того сын чуть старше, да и Юнги умеет смотреть сразу за оравой детей, Чонгук всё равно не захотел его беспокоить. Да и он болеет, звать Юнги небезопасно. У того малыш омега, он спокойный и с ним помогает сидеть Юнджун. Но Чонгук не хочет, чтобы Юнги принёс в дом вирус и дети заболели.       Тэхён должен приехать сегодня, Чонгук ждёт его так сильно, ведь не в состоянии даже встать, чтобы приготовить себе чай. Ему так хочется спать, но он не может себе этого позволить. Дохён сегодня довольно капризный, сейчас первые несколько минут за прошедшие часы, когда он играет спокойно, дав Чонгуку пару минут отдыха. У него лезут резцы, малыш капризничает не только днём, но и плачет ночью. Чонгук без сна уже две ночи.       За два дня Чонгук не убрался дома, на кухне гора посуды, по дому разбросаны игрушки. У него совершенно нет сил на всё это. Он знает, что если бы Тэхён был дома, то он поправился бы гораздо быстрее и не довёл бы дом до такого состояния. Альфа бы быстро поставил его на ноги своей заботой. Сам же себе Чонгук не может заварить лекарство, не имея никаких сил. Он может лишь кормить Дохёна, отдавая ему все свои последние силы, ведь малыш для него сейчас самое главное.       Дохён вновь начинает капризничать, Чонгук встаёт с дивана, чувствуя, насколько тело тяжёлое и как сильно всё ломит. Голова пульсирует так, словно ещё немного и взорвётся, но Чонгук не может позволить себе слабости сейчас. Он поднимает сына на руки и качает, успокаивая. На его руках Дохён дольше успокаивается, чем на руках отца. Ведь Тэхён крупнее и куда мягче, да и его запах окутывает, как одеяло. Сейчас Чонгук ослаблен, его запах почти не слышен.       — Всё хорошо, мой хороший, — шепчет Чонгук, покачиваясь из стороны в сторону и обнимая сына.       Он боится сделать даже шаг, словно ноги подогнутся и он упадёт. Всё время замирает в ожидании Тэхёна. Альфа писал ему, что едет обратно, но на улице такая буря, что дорога займёт куда больше времени, чем раньше. Всё время сливается в одно сплошное ожидание.       Когда Тэхён заходит домой, Дохён вновь разрывается в плаче. Альфа заглядывает в гостиную с пышным букетом цветов и двумя полными пакетами, но когда видит, в каком состоянии Чонгук, то роняет всё из рук. Он подбегает к омеге, бережно забирает плачущего Дохёна и обнимает Чонгука, помогая тому лечь на диван.       Чонгук пугается, когда теряет вес в руках, всё его внимание было лишь на сыне, которого он прижимал к себе, а тут тот резко пропал. Омега вздрагивает и моргает несколько раз, смаргивая пелену из слёз от жара. Но увидев Тэхёна и почувствовав его запах, быстро расслабляется.       На руках отца Дохён почти перестаёт плакать.       — Льдинка моя… — шепчет потрясённо альфа, подмечая испарину на лбу омеги и его бледность.       — Ты дома, — выдыхает Чонгук и закрывает глаза, которые не имеет больше сил держать открытыми.       Тэхён накрывает омегу одеялом по самый подбородок и оглядывает комнату, по которой разбросаны все игрушки Дохёна. Первым делом альфа успокаивает сына, что не перестаёт плакать. Его он убаюкивает и укладывает в кроватку в их спальне спустя долгих полчаса.       На кухне Тэхён быстро заваривает лекарство Чонгуку и помогает тому его выпить, бережно стирает лекарство из уголка рта и накрывает обратно по самый подбородок. Он разбирает все пакеты на кухне, ставит цветы в вазу и относит их в гостиную. За комфорт Чонгука не беспокоится, ведь диван довольно удобный, а если Дохён вновь будет плакать из-за режущихся зубов, то не побеспокоит сон папы.       Гору посуды Тэхён моет быстро, приводит в порядок не только кухню, но и гостиную, где спит Чонгук. Вся его усталость ушла на задний план после того, как он увидел, в каком состоянии Чонгук. Его омега так сильно хотел справиться, что даже по телефону не позволил узнать о своём состоянии. Ни разу не пожаловался ни ему, ни даже Юнги.       К ночи, когда Тэхён привёл дом в порядок, он поднял омегу на руки и унёс в спальню. Разрываться между омегой и сыном Тэхён не желал, да и сон у Чонгука должен быть крепким.       До самого утра никто из них не просыпается.       Чонгук открывает глаза с обедом. В комнате помимо него есть только Юн, кошка спит у него под боком и как только замечает шевеления омеги, то тянется лапами в разные стороны и встаёт, мурча. Чонгук гладит её между ушей и встаёт с кровати. Сейчас он себя чувствует гораздо лучше, чем вчера. Ломоты в теле почти нет, голова не болит, но чувствуется лёгкий озноб.       Как только он выходит из спальни, то слышит звонкий смех Дохёна и низкий смех Тэхёна. Он находит их в гостиной, куда первой забегает Юн, громко мурча. Тэхён лежит на полу, подперев голову рукой и играет с Дохёном.       Малыш первым замечает второго родителя, бросает все игрушки и ползёт к Чонгуку.       — Па-па! Па-па, па-па.       Тэхён оглядывается и подрывается на ноги, подхватив и Дохёна.       — Как ты? Выспался? Голова болит? — закидывает он омегу вопросами и касается губами лба. — Горячий ещё.       Дохён тянется руками к Чонгуку, омега его забирает и целует в щёку, прижимая к себе. Тэхён же придерживает сына, чтобы Чонгуку не было слишком тяжело, ведь тот ещё слаб.       — Почему ты не позвонил мне? — задаёт волнующий его вопрос Тэхён. — Скрыл от меня такое.       — Ты ведь был на важной встрече. Я должен был справиться сам. Тем более ты всё равно не смог бы приехать так скоро, да и встреча была важной. И ты единственный из нас сейчас работаешь.       — Я бы приехал, отменил всё и приехал. Для меня вы важнее роста фабрики. Намного важнее. Я хотя бы отправил бы к тебе кого-нибудь, чтобы помогли до моего возвращения, — возмущается альфа на одном дыхании. — Ты не представляешь, что я испытал, когда увидел вчера тебя. Измученный, еле стоящий на ногах, с температурой, но бережно прижимающий нашего сына к себе. Я ведь говорил, что я твой дом. Как я могу быть в порядке, если не смог уберечь тебя?       — Прости, — шепчет Чонгук. — Я думал, что справлюсь сам.       — Не делай так больше. Я здесь не просто так. И муж я твой не просто так. Забота о тебе и Дохёне — моя главная работа. Это то, что я хочу делать ежедневно, не лишай меня этого, пожалуйста.       — Хорошо.       — Голоден?       — Немного, — Чонгук тянется к уху альфы и шепчет так тихо, что почти не слышно. — До тебя.       У Тэхёна по спине бегут мурашки, когда он слышит шёпот омеги с таким признанием. С момента рождения Дохёна у них ничего не было. Тэхён решил подождать полного восстановления Чонгука, да и его течки после родов ещё не было. Он ни на чём не настаивает и ничего не просит, терпеливо выжидает, когда омега даст понять, что готов.       — Тебе необходимо выздороветь для начала, — кратко целует того в лоб Тэхён и уходит первым на кухню, забрав с собой Дохёна.       — Ах, как жестоко, — хватается за сердце Чонгук и следует за альфой.       Он знает, что Тэхён прав. Необходимо сначала выздороветь, а потом уже пытаться соблазнить своего альфу. Тем более предстоящая течка лишь даёт о себе знать игривым поведением и тянущим чувством внизу живота.       Чонгук намерен не просто соблазнить своего мужа, но и сделать кое-что ещё.

🌿

      Малыш Дохён звонко смеётся в гостиной, пока Чонгук заваривает чай на кухне.       — Всё точно в порядке? — интересуется он у Юнги, который обнимает двумя руками огромный кусок сыра в упаковке, весом не менее десяти килограмм.       — Конечно! — бодро кивает Юнги и шумно втягивает через нос запах любимого лакомства. — Юнджун только рад, что у него в ближайшие два-три дня будет не только брат, но малыш Дохён.       — Но ты мне в любом случае звони сразу, если что-то случится, — продолжает тревожиться Чонгук.       — Я ведь не один буду за ними смотреть. Со мной и Хосок, и Юнджун. Так что делай всё, что пожелаешь, — отмахивается рукой Юнги. — Где Тэхён?       — Поехал в город рано утром за нужными мне продуктами, — вздыхает Чонгук. — Он ещё не знает, возможно, не обратил внимание на моё состояние, либо игнорирует, ожидая, пока я сам дам ему знать, что готов.       — Я всё ещё зол на тебя, что ты не рассказал мне о своей болезни! — вдруг хмурится Юнги. — Как ты мог подвергнуть себя такому? Один! С температурой и капризным ребёнком на руках! Это же было так тяжело и мучительно. Я бы пришёл к тебе, оставил малышей на Хосока и побыл рядом.       — Ох, Юнги, — опускает взгляд Чонгук, чувствуя стыд. — Я не хотел тревожить, боялся, что потом ты заболеешь, а следом и дети.       — Глупый. Никогда больше так не поступай ни с Тэхёном, ни с нами. А если бы я заболел и скрыл от тебя такое? Ты бы ведь тоже переживал и злился, — не унимается Юнги и покрепче перехватывает в руках тяжёлый сыр.       — Положи ты его на стол, — издаёт хохот Чонгук, стараясь разрядить обстановку. — Мы с Юнджуном приготовили его для тебя.       — Моё, — мотает головой Юнги и крепче прижимает к себе сыр. — Вон уже Хосок идёт за нами.       Через окно кухни Чонгук замечает альфу, который идёт через их двор в резиновых сапогах и несёт в руках вторую пару. Рядом с ним бежит бело-коричневый подросший щенок бордер колли. Он задирает голову и высовывает язык, слушая команды своего хозяина и бежит так мило, виляя своим маленьким хвостиком.       Дверь в дом открыта, поэтому к ним выбегает Сон, чуть не сбивая с лап щенка. Чонгук тихо смеётся с очарования собак. Он наблюдает за тем, как Хосок держит своего щенка на выдержке, не давая разрешения поиграть, а после говорит одно лишь слово и собаки убегают в сторону, валяясь в мокрой траве.       Двор у них ухоженный, даже в самый дождливый день нет грязи. Аккуратные дорожки из камня, стриженный газон и ухоженные грядки. Собакам даже испачкаться почти негде.       Хосок заходит на кухню и целует Юнги в висок, ставит на пол сапожки, после чего забирает тяжёлый сыр, который омега держал так крепко, словно прирос.       — Думаю, нужно взять у Чонгука курс по приготовлению сыра, раз ты так его обожаешь, буду тебе делать, — улыбается Хосок и подмигивает Чонгуку.       — О, думаю, ты быстро научишься, — улыбается ему Чонгук.       — Не забирай у Чонгука его любимое дело, тем более Юнджун обожает готовить сыр с ним, — ворчит Юнги. — Но мне приятно, что ты подумал о таком.       Юнги придерживается за сгиб локтя Хосока и всовывает ноги в сапоги, внутренне пища от заботы, от которой каждый раз замирает сердце. Они знакомы столько лет, но забота Хосока приятна каждый раз.       — Где малышня?       — В гостиной, — указывает кивком Юнги.       В подтверждение из гостиной доносится звонкий детский смех. Хосок оставляет сыр на столе и идёт к детям. Возвращается он с Дохёном и Юнсоком на руках. Держит двоих так легко, словно те ничего не весят. Юнджун идёт рядом с ним, держа в руках небольшую сумку с вещами Дохёна.       — Мы пойдём, — Юнги порывается схватить сыр со стола, но Хосок передаёт ему Дохёна, который ещё довольно маленький и лёгкий. — Не даёт мне пообниматься с моей прелестью. Но! Дохён куда слаще.       Юнги целует малыша в пухлую щёку и дожидается, пока Хосок поднимет сыр. Чонгук же поправляет одежду на Дохёне и целует того, погладив по голове. После семья Чон выходит на улицу.       В окно кухни Чонгук наблюдает за тем, как Хосок идёт рядом с Юнги, они оба держат по ребёнку на руках, за ними идёт Юнджун с небольшой сумкой, а рядом с ним бежит щенок, за которым следует Сон, провожая гостей.       Чонгук уходит в гостиную, замирает на пороге, когда замечает порядок. Здесь точно постарался Юнджун, который собрал все игрушки за братом и Дохёном. В груди чувствуется осадок от нехватки сына в доме. Это чувство Чонгуку не нравится, он привык быть с сыном почти постоянно. Конечно, Тэхён часто забирал Дохёна на прогулки, давая Чонгуку время побыть одному, на отдых, готовку или сон.       Сейчас отсутствие Дохёна ощущается иначе, но так надо. Чонгук понимает, что сын в том возрасте, когда за ним нужно внимательно смотреть, поэтому побыть с Тэхёном наедине будет сложно.       Чонгук окидывает гостиную взглядом, бросает взгляд на время и уходит в душ. С минуты на минуту должен вернуться Тэхён. В ванной Чонгук проводит немного времени, приводит себя в порядок и надевает на влажное тело тонкий халат. Время действия лекарств подошло к концу. Горячий душ распалил тело сильнее, течка отзывается спазмом внизу живота.       Когда Чонгук выходит из душа, на кухне слышен шелест пакетов и упаковок с едой. Омега подкрадывается словно кошка, заглядывает на кухню, где Тэхён разбирает продукты в одних лишь штанах. Контрольный выстрел по состоянию омеги.       Шлёпая босыми ногами, Чонгук подходит к нему со спины и обвивает руками мощное тело, от которого исходит жар. Сейчас Тэхён кажется особенно горячим.       — Ты долго, — шепчет Чонгук.       — Дохён спит? — интересуется альфа и поворачивается в руках омеги. Ответ на вопрос становится ясен без слов. — У тебя…       — Да, — жарко выдыхает Чонгук и тянет уголки губ вверх. — Дохён у Юнги. А я желаю расплавиться в твоих руках. Столько времени этого ждал, что даже немного волнуюсь. Надеюсь, что моя чувствительность…       Тэхён обхватывает подбородок Чонгука пальцами и тянет к себе, целуя мягко и со скопившимся желанием. На тихий скулёж он шумно вдыхает его сладостный запах и поднимает омегу на руки, унося в спальню. Там он опускает Чонгука на кровать и распахивает халат, открывая вид на обнажённое тело.       — Боже правый, кажется, я так давно не видел тебя в таком положении, — вздыхает Тэхён и ведёт ладонями по груди омеги, задевает сосок и скользит вниз к животу. — Твоё тело прекрасно, Чонгук. Как был маленьким, так таким и остался. Я хочу тебя съесть.       — А я хочу быть съеденным тобой, — мурчит Чонгук и слегка ёрзает на кровати, чувствуя некую неловкость, ведь у них так давно не было секса.       — Не волнуйся, я буду нежен и осторожен, — заверяет его альфа и наклоняется, касаясь губами соска.       Чонгук крупно вздрагивает, позабыв о подобных ласках. Пальцами он сжимает собственный халат, что раскинулся под ним, и тихо мычит, когда ласка сосков вызывает разряд по всему телу.       — Как же я скучал по твоему телу, Льдинка, — шепчет Тэхён и скользит губами вниз, зацеловывая тело омеги.       Он скользит языком по животу, касается пупка и опускается ниже. Горячими ладонями, которые готовы расплавить кожу, Тэхён скользит по бёдрам, что покрыты мурашками, сгибает его ноги под коленками и разводит их. Он размещается между ног и целует того в красную головку, на что омега вздрагивает.       — Поднимись, — просит Чонгук, оторвав голову от подушки.       — Нет, — кратко отвечает Тэхён и сильнее сжимает бёдра омеги, не давая тому даже дёрнуться.       — Сейчас же поднимись, — нажимает Чонгук, чувствуя позабытое смущение.       — Ты не в том положении, чтобы командовать мной, — улыбается ему Тэхён и ведёт языком по внутренней стороне бедра, смотря в глаза Чонгука неотрывно.       Он опускается вниз, касается того самого губами, на что Чонгук сокрушённо падает головой на подушку и не сдерживает дрожи в теле. С ума сойти можно от того, что язык вытворяет там, внизу.       С громкими звуками Тэхён его зацеловывает и ласкает так, что Чонгук краснеет лицом и шеей, а его уши начинают гореть. Ему всё время казалось, что Тэхён не захочет касаться его языком там после того, как побывал на родах. Но Чонгук ошибался. Каждый раз ошибается, когда надумывает себе что-то в отношении альфы. Тэхён ни разу от него не отвернулся и не высказал никакого отвращения.       — Ты всегда вызываешь во мне лишь желание, — шепчет Тэхён, подняв голову и облизав губы. — Особенно сейчас, когда твой запах особенно сладостный, а моё состояние приближается к животному.       — У тебя гон? — вдруг спрашивает Чонгук, поднявшись на локтях с большими глазами.       — Со вчерашнего дня, — признаётся Тэхён и целует того в коленку.       — И ты не сказал мне?       — Я ждал, пока ты будешь готов к этому, не хотел, чтобы ты ложился под меня, когда ещё не восстановился, — ладонь Тэхёна скользит вниз по бедру, кончики пальцев касаются влажного входа и слегка щекочут.       — Я был готов уже давно! — возмущается Чонгук и рвано вдыхает, когда альфа вставляет в него один палец.       Невероятно. Ощущения, которых давно не было, кружат голову. Словно в первый раз.       — Не был, — качает головой Тэхён и вставляет палец полностью, сгибает его и вызывает из уст Чонгука тихий стон. — Это легко можно понять по твоей течке. Как только организм омеги полностью приходит в норму после родов, то наступает течка.       — Это происходит для нового зачатия, но не обязательно для секса, — пыхтит Чонгук.       — Много говоришь, — перебивает его Тэхён и добавляет второй палец.       Чонгук падает обратно на подушку и широко открывает глаза, уставившись на потолок, чётко и ярко чувствуя, как два пальца Тэхёна находятся глубоко внутри него, как они скользят наружу и вместе с ними по ягодицам стекает смазка. Обратно в него толкается уже три пальца, на что омега мычит и слегка сжимается. Горячие губы Тэхёна обхватывают головку члена, а кончик языка касается уретры, на что Чонгук крупно вздрагивает и дёргается в сторону со звонким стоном.       — Будешь так дёргаться, я тебя привяжу, Чонгук, — угрожает ему Тэхён и обхватывает губами обратно член, который дёргается явно от фантазии омеги.       Связывать и привязывать Тэхён его не собирается, желание альфы заботиться об омеге и держать его в наилучшем комфорте не позволит поступить так грубо. Даже если это секс. Он сам может сжать его сильнее любой верёвки, своими руками Тэхён способен удерживать Чонгука на месте, пока тот вырывается в оргазме, а сам альфа только ускоряет темп.       Пальцы входят быстро, они массируют простату, каждое прикосновение к которой вызывает дрожь всего тела. Член начинает уже пульсировать, ведь Тэхён стимулирует его и тут, и там, к чему тело Чонгука не было готово. Как только альфа касается кончиком языка уретры, Чонгук выгибается дугой и пытается увернуться, чтобы кончить куда угодно, но не на Тэхёна.       Ожидаемо Тэхён этого сделать не позволяет. Он надавливает подушечками пальцев на простату, пока Чонгук звонко стонет в оргазме, и не выпускает его член из горячего плена.       — Нет, не глотай! — вскрикивает омега, когда открывает слипшиеся от слёз глаза и смотрит на Тэхёна.       Он резко садится и тянет ладонь к губам Тэхёна, что блестят от его смазки, но альфа сглатывает так громко, что глаза Чонгука готовы вырваться из орбит.       Словно издеваясь, Тэхён облизывает губы и целует влажную ладошку омеги. Четыре пальца всё ещё внутри Чонгука, но тот словно позабыл об этом. Тэхён напоминает быстро — сгибает пальцы и касается простаты. С протяжным стоном Чонгук падает обратно на кровать.       Тэхён ловко переворачивает того на живот и ложится сверху. Придавливает своим горячим телом, в огне которого Чонгук желает лишь сгореть. Альфа разводит ягодицы Чонгука и касается между ними своим членом, показывая всё возбуждение.       — Ты готов принять меня, Чонгук? Всего, — в напоминание о своих размерах Тэхён скользит членом между ягодиц, давая вспомнить как размер, так и его жар.       — Я так давно желаю этого, — выдыхает Чонгук и приподнимает ягодицы, вжимаясь ими в пах Тэхёна. — Пожалуйста, не жалей меня сегодня.       — Уверен? Ты говоришь это альфе с гоном.       — Да.       Тэхён касается пальцами между ягодиц Чонгука, собирает смазку и проводит по своему члену. Сначала касается головкой, а после толкается в жаркую тесноту. Чонгук под ним протяжно стонет и слегка сжимается, но расслабляется быстро под поцелуями и нежными прикосновениями. Тэхён входит полностью, сливается с ним в одно целое, пока Чонгук громко стонет и сжимает пальцами подушку, в которую утыкается лицом.       Первые толчки Тэхён делает осторожными и медленными, а после входит быстрее и резче. Чонгук даже не просит быть медленнее и мягче, лишь стонет и принимает всего. Для удобства альфы он приподнимает бёдра, потянувшись ягодицами навстречу.       Тэхён проскальзывает ладонью под живот Чонгука и касается влажной головки, которая уже смочила одеяло. Он касается уретры кончиком пальца и надавливает, из-за чего Чонгук дёргается, готовясь ко второму оргазму.       — Нет, не трогай! — вскрикивает Чонгук и отрывает голову от подушки с надрывным стоном. Из его глаз брызжут слёзы, в уголке губ скопилась слюна, а сердце в груди вот-вот разорвётся.       Он сжимает альфу так сильно, что слышит, как Тэхён стонет ему за ухом, но не прекращает толчки, пока Чонгук изливается на кровать.       — Вот, кто здесь больше всего скучал по сексу, — скалится Тэхён. — Твоя чувствительность в полном порядке, даже лучше стала.       Два оргазма оказались непосильной ношей. Чонгук дрожит всем телом, ноги сводит судорогами после оргазма, но Тэхён не останавливается. Входит так глубоко, что, кажется, ещё немного и проткнёт.       — Нет, я не смогу ещё раз! — почти что плачет Чонгук и мотает головой. — Подожди, я…       — Смотри, как я глубоко в тебе, — ладонь Тэхёна накрывает низ живота Чонгука, под кожей которого чувствуется движение члена. — Я так глубоко в тебе.       Продолжая дрожать, Чонгук сжимает пальцы рук в кулаки и стискивает зубы, остро чувствуя весь член Тэхёна, которого альфа ещё касается через живот. Невероятные ощущения.       — Слишком глубоко, — стонет Чонгук.       — Скулишь подо мной, но даже не зажимаешься и тянешься ягодицами навстречу, — довольно урчит Тэхён и целует того во влажную от пота шею, а после присасывается к мочке уха. — Давай вместе, Льдинка.       Чонгук мотает головой, давая понять, что не может кончить третий раз, для него это невозможно. Ему кажется, что его тело истощено, в нём просто нет столько ресурсов, чтобы кончить ещё раз. Тэхён устроил ему сладкую пытку.       Ладонь альфы надавливает на живот сильнее, чувствуя быстрые толчки. Чонгук напрягается всем телом, понимая, что альфа сейчас получит долгожданный оргазм.       — Закончи в меня, — просит он сквозь скулёж и жмурит глаза.       — Нет. Хватит нам одного малыша.       — Я принял противозачаточные, но я всё равно хочу ещё одного, — стоит на своём Чонгук.       — Чуть позже, — обещает ему Тэхён. Но для начала обязательно поговорит с Чонгуком, убедится, что омега действительно желает второго ребёнка и это не станет для него проблемой. Тэхён ведь помнит, как тому было тяжело в первые месяцы, как проходили роды.       Чувствуя, что альфа на пике, Чонгук поднимается ему навстречу и протяжно стонет, когда чувствует, как внутри него выстреливает горячая сперма. Узел назревает медленно, но распирает до приятной боли, пока член дёргается, продолжая изливаться и наполнять омегу.       Чонгук вжимается лицом в подушку и покрывается весь мурашками, его тело бьёт крупная дрожь, а сам он изливается третий раз, кажется, даже обмочившись.       Ещё немного и сердце взорвётся, так сильно оно бьётся внутри него. Совместные запахи душат и придавливают хрупкое тело к кровати, у Чонгука совершенно нет сил, чтобы сдвинуться с места. Горло слегка саднит, так сильно он кричал в подушку во время оргазма.       Как только узел спадает, Тэхён переворачивает омегу на спину и нависает над ним. Он заглядывает в поплывшие глаза Чонгука, скользит взглядом по распахнутым влажным губам, по дорожке от слюны. Он наклоняется и проводит по подбородку языком, а после вовлекает в поцелуй. Сначала нежный и ленивый, а после более глубокий и страстный.       Чонгук чувствует, как на его живот что-то капает, он отстраняется от губ альфы и смотрит вниз между их телами. Именно там он видит член альфы, что налит кровью от возбуждения, а с его головки тянется смазка. Собственный член ничуть не уступает возбуждением, он лежит на влажном животе и поблескивает.       — Я не могу больше.       — Хочешь отдохнуть? — интересуется Тэхён и проводит ладонью по лбу омеги, убирая влажную чёлку.       — Наши состояния не дадут нам отдохнуть. Я желаю тебя ничуть не меньше былого, — чуть дрожащими пальцами Чонгук обхватывает подбородок альфы и заглядывает ему в глаза. — А ещё я не принимал никакие противозачаточные.       — Что?! — на эмоциях повышает голос Тэхён. — Как это? Ты… Ты обманул меня?..       — Я хочу второго ребёнка, — невозмутимо продолжает Чонгук, поглаживая кончиками пальцев подбородок альфы. — Может, ещё троих? Желаю большую семью, как у Мин.       — И ты готов так скоро пройти через эти муки вновь? Я ведь был с тобой всё это время, я был на родах и…       — Только благодаря тому, что ты был со мной рядом, я смог перенести беременность с лёгкостью и без страха. Ты держал меня за руку на родах, подбадривал и много целовал, — с нежной улыбкой вспоминает Чонгук. — Это, конечно, больно и страшно. Но от такого альфы, такого мужа, хочется иметь детей. С таким альфой, как ты, хочется завести не просто семью, а большую семью.       — Нам нужно будет расширить дом, сделать несколько дополнительных комнат, переделать двор, чтобы было больше места для игр, а ещё установить…       Чонгук затыкает альфу кратким поцелуем, видя, как тот взволнован словами омеги.       — Успокойся, — бархатно смеётся Чонгук. — Дохён ещё маленький, а вторая беременность пока не наступила, тебе незачем строить такие большие планы. Всё постепенно.       — Льдинка, — горячими ладонями Тэхён обхватывает голову Чонгука и утыкается в его лоб своим. — Бесконечно люблю тебя. Я готов сделать всё, что ты пожелаешь. Только скажи.       — Ты и без того делаешь достаточно, если не больше. Мне стоит лишь заикнуться, как я получаю это, — широко улыбается Чонгук. — Я никогда не просил у тебя лошадь, но только заикнулся, как мне нравится Снежинка, а ты её выкупил для меня. Я начал делать сыр, а ты купил коз. Я обожаю готовить, и ты покупаешь всё необходимое для моих новых блюд. Ты никогда мне не отказываешь, Тэхён.       — Льдинка, я люблю тебя, — шепчет Тэхён и целует того в лоб.       От неожиданного признания глаза Чонгука наполняются слезами. Чонгук смеётся, когда чувствует, как горячие слезинки стекают по вискам. Настолько сильно его переполняет счастье и любовь к Тэхёну.       — Я тоже тебя люблю. Люблю тебя и нашу растущую семью.       Тэхён прислоняется лбом ко лбу омеги и закрывает глаза, вдыхая его аромат.       — Каждый день желаю разделять с тобой.

Бесконечно долго и счастливо, Льдинка.

🌿