В кустах

Кано сидел в высокой траве на берегу озера и неторопливо пил морс из зеленоватой бутыли, параллельно разлагаясь на тысячи маленьких злобных каников, которые находились в шаге от того, чтобы не прыгнуть из высокой травы на середину озера, где вовсю «резвились» Амбаруссар, и потопить их вместе с новым деревянным плотом. Ибо нефиг орать. На пруд Кано ушел писать стихи, а Амбаруссар просто погулять, а так как никакой договоренности между ними не было, пришли они туда одновременно и с разными требованиями к условиям окружающей среды: Кано было нужно затерянное среди диких перелесков озеро; сонно покачивающаяся на легком ветерке трава; тишина, нарушаемая лишь ненавязчивым пением птиц и жужжанием насекомых; радужные стрекозы, пролетающие над фиолетовыми ирисами; игриво сверкающие блики Древ на колышущейся поверхности воды и несколько часов покоя. Близнецам же было нужно только озеро. Можно с братом. Можно в качестве дополнительного балласта, который можно будет при необходимости сбросить в воду. Пока Макалаурэ с блаженной улыбкой устраивался в кустах между ирисами и раскладывал подле себя принесенные бумагу, перья и бутыль маминого морса, из других кустов на противоположном берегу выкатилось нечто массивное и деревянное, сопровождающееся нарастающим шумом и говором, и что менестрель старался игнорировать как можно дольше. Слуха, мол, лишился (лишь бы потом петь не разучиться). Близнецы несколько дней под чутким руководством отца мастерили плот на хозяйственном дворе, и ныне пришел час испытать сие творение с мачтой и рулевым веслом весьма угрожающего вида. Выкатив сквозь кусты к воде плот на небольших бревнах, как делают с настоящими ладьями, эльфята радостно что-то заорали, а Кано чуть не заплакал. Решив, что лучше спрятаться и переждать, менестрель лег в кусты, сложив руки на груди и рассматривая плывущие по небу облака в золотистых отблесках Лаурелина. Одно облако было похоже на замок, и Кано мечтательно разглядывал его туманный силуэт, пока на его лоб не опустился одинокий комар. Комар зудел, жаждал крови и был убит одним хлопком. Эльф вздохнул и потер лоб. Сегодня он запачкал свои руки кровью. Амбаруссар тем временем забрались на спущенный в воду плот. — Я буду капитаном! — Нет, я хочу! — Я старше! — А я сделал больше, я бревна и доски таскал и мачту я один ставил! — А идея и чертеж был мой. Ты плотник, а капитаном буду я. — Ты не умеешь с секстантом обращаться. — У нас его все-равно нет, — Питьо обиженно пнул мачту. — Плот не сломай, — проворчал Тельво, на всякий случай отодвинувшись от брата. — Я мачту хорошо поставил, ты бы так не поставил. Я сделал больше для нашего общего дела, поэтому должен его возглавить, — выдал Питьо, на что Тельво насуплено промолчал. Макалаурэ в кустах закатил глаза. Лаурелин ласково погладил эльфа по голове и щедро залился в глаза чистым и ярким светом. Менестрель повернулся на бок и встретился взглядом с огромной неподвижной жабой, сидящей между двух ирисов. Зеленовато-рыжеватое создание с бугристой спинкой выпученными глазами уставилось на Кано, а Кано уставился на нее в ответ. Глаза у него были не выпученные, а весьма красивые, даже жабе должны были понравится. Но ей почему-то не понравились, и через минуту она резво упрыгала в траву, оставив эльфа размышлять, чем же он ей не угодил. Вряд ли это было из-за того, что он занял ее место, на котором жаба годами сидела в знойную пору. Жабы не могут быть таким приземленными и обидчивыми. Возможно, она бы предпочла, чтобы Кано тоже был весь зеленовато-бурый, в полосочку и крапинку, с выпученными глазами. Но этого бы не предпочли все остальные. Смог ли бы он измениться для кого-то одного, даже если общество в этом случае его не примет? Заметив, что думает о чем-то странном, Кано приподнялся и выглянул из кустов. Амбаруссар кружили на плоту возле берега и видимо не могли договориться, кто будет стоять за рулевым веслом, а кто будет грести обычными двумя по бокам плота. По правде говоря, чтобы двигаться вперед, грести им надо было обоим, но грести — не дело капитана, а помимо так и не определенного ими капитана команда составляла одного человека. Тяжело… День на месте не стоит, а имеет свойство идти и проходить, забирая с собой свою уникальную искрящуюся атмосферу, и исходя их этих соображений менестрель решил хотя бы попытаться отстраниться от тленности бытия и настроить струны души на создание поэзии. Усевшись на землю, Кано положил на колени лист бумаги и взял перо. Задумчиво посидев так пару минут, выдохнул и поднес перо к бумаге. Строчки, сложенные в голове, вот-вот должны были перенестись на свиток, но в этот момент раздался какой-то душераздирающий визг и плеск воды. Напрягшись, встревоженный Кано вытянул шею, стараясь рассмотреть происходящее посередине озера. А происходило там следующее: Амбаруссар, договорившись сначала вместе грести, а потом по очереди управлять плотом, пока он будет нестись по инерции вперед, выплыли на середину озера. Первым должен был вести Питьо, но, когда он встал у рулевого весла, с берега внезапно прилетела огромная жирная и громко стрекочущая стрекоза, стремительно пронесшаяся у лица младшего феаноринга словно наконечник стрелы. Поскольку Питьо испытывал к стрекозам достаточно негативные эмоции, среди которых преобладал панический страх, из юной глотки вырвался высокочастотный звук, сигнализирующий о крайне неблагополучном душевном состоянии эльфа, а затем после инстинктивного движения в сторону от опасного объекта Питьо полетел в воду, так как от испуга двинулся не в ту сторону и поскользнулся на мокром дереве. Тельво же начал ржать аки конь. Кано, крайне недовольно фыркнув, еще пару минут наблюдал за братьями меньшими. Плавали оба хорошо, вода была теплая, да и глубина не ахти, так что переживать было особо не о чем. Хмурый Питьо вынырнул из озера, посмеивающийся Тельво втащил его на плот, а стрекоза давно скрылась в неизвестном направлении. Опасаться было нечего. Менестрель поднес к лицу нетронутый лист, тяжко вздохнув, сложил его и сунул за пазуху. Потянулся за бутылью с морсом, решив запить свое горе по потерянному вдохновению. Морс был ягодным, сладким, чуть с горчинкой и ужасно вкусным. Хоть что-то в жизни было стабильно хорошим. Прошло десять минут, и Амбаруссар опять устроили какой-то кипиш. Одно боковое весло уплыло. По чьей вине — решили выяснить в драке, ведь драка - залог верного решения. Поскольку юные эльфы еще не научились драться молча, по всему озеру понеслись всякие дикие выкрики по типу «Я тебя утоплю!», «А я маме все расскажу!» и коронное «ААААЭЭЭЭАААА!». Кано угрюмо наблюдал за происходящим, поцеживая морс. Внезапно рядом с Кано тяжело плюхнулась чья-то тушка, заставив его подавиться напитком. — Че, испугался? — усмехнулся Турко. — Ты чего тут сидишь? — Да вот утопиться хотел, а там мелкие. — Утопи их тоже. — А родителям что потом сказать? — Я скажу, что вы им приснились и на самом деле нас четверо. — Тогда ладно. — Кано обреченно сделал глоток морса. — А ты что тут делаешь? — Так в лесу был, малину собирал, вон, смотри, — Тьелько продемонстрировал два внушительных размеров кузовка, полных алой ягоды. — Иду, а тут ты в кустах. Сидишь, искры из глаз мечешь. Не пишется? — С ними попишешь, — буркнул эльф. — Ну да, — согласился феаноринг. — Но ты не отчаивайся, брат. Кисло поблагодарив Турко, Кано еще отхлебнул морса. Заинтересовано поглядев на оставшийся в бутыле напиток, Турко забрал у брата тару и опустошил ее больше чем на половину. Недовольно поглядев на это, Кано забрал бутылку обратно и допил морс. Повисла тишина, в которой только стрекозы шумели, пролетая мимо кустов у берега. Амбаруссар умолкли и вновь дружно гребли по периметру вытянутого озера. — Неплохо идут, — заметил Турко и лег на траву, положив руки за голову. — Ага, — Кано последовал его примеру и улегся рядом. — Кстати, в эту бутылку можно засунуть какую-нибудь интересную записку и кинуть в озеро, пусть развлекаются. — Ты только в Эндор их не отправь, а то мать голову нам обоим оторвет. День клонился к угасанию: Лаурелин тихо засыпал, смешиваясь со скромным сиянием Телпериона, медовые отблески прятались где-то за лесами, а навстречу им изливалось приглушенное белое серебро. Тени удлинились и поползли сероватыми пятнами по земле, наполняющейся мягкими сумерками. Стрекотали кузнечики, кружили одинокие бабочки. Комары принялись затягивать свою тонкую трель. Воздух был свеж и наполнен ароматом трав и слегка душком ила. Ирисы покачивались фиолетовыми свечками. Малина неторопливо исчезала из кузовков. Было хорошо.