Но между нами химия, и это не остановить

      Каждое лето Данила возвращается в ту самую Богом забытую деревню в Красноярском крае. За домом покойной бабушки ухаживает и не позволяет ему загнить и развалиться. Вроде четыре стены, а хранят столько воспоминаний… Именно здесь он провёл всё своё детство. Именно здесь оно началось и закончилось.       Все значимые вещи — фотографии, картины и сервиз — он забрал себе. Уже восемь лет прошло со смерти бабушки, а он до сих пор хранит её кольцо. Вечерами садится и всё рассматривает его, будто в первый раз видит. Его бабушка подарила когда Даниле было девять, сказала, чтобы он, когда совсем грустно и тоскливо было, смотрел на него и вспоминал её. Так он и делал, сидя на скрипучей кровати в общежитии. ***       — Данюш, — старушка ставит на стол большую тарелку с булочками, которые испекла сама. — Может Руслана в гости позовёшь? Угостишь.       Вот Руслана его бабушка очень любит. Только Данила проснётся, как бабушка уже вопросами завалит: «Ты с Русланом сегодня?», «Как у Русланчика дела?», «Приходите сегодня в гости к нами». Порой ощущение появляется, что Руслана она любит даже больше, чем Данилу.       Руслан живёт в доме напротив. Они встретятся, а потом во дворы пойдут, там и будут играть до десяти вечера. Они вдвоём постоянно.       Пиздить палками крапиву? Данила и Руслан.       Воровать яблоки у соседей? Данила и Руслан.       В баню к деду? Данила и Руслан.       И куда они бы ни двинулись, везде вместе будут. В деревне не было нормальных детей, с которыми можно было и поиграть, и поплакать, а вот с Русланом можно всё. Нет, с некоторыми ребятами можно было найти общие интересы — войнушка, например, — но, играя с Русланом, Данила словно с головой погружался в процесс. С Русланом никогда не было скучно. Даже если они перепробовали все известные им развлечения, то начинали придумывать своё. Так и проходили все дни: утром позавтракать, умыться, а потом и на улицу до самого вечера. Данила приходил весь чумазый, в грязи и листьях, что бабушке приходилось потом не только одежду стирать, но и самого мальчика.       И так каждый год. Все три месяца летних каникул Данила проводил в деревне, вместе с Русланом. И друг другу ведь не надоедали, хоть и проводили целые дни напролёт вместе. Но по мере их взросления менялось всё: от внешности и до интересов — если Руслан за девочками бегал, рвал им цветы с соседских клумб, то Данилу это совсем не интересовало. Да и кажется ему, что в одиннадцать лет отношения строить — идея плохая, тем более погуляют они летом, а потом по городам разъедутся. Расставание гарантировано.       Однажды бабушка подарила Кашину небольшую записную книжку. Сказала, чтобы тот писал в неё всё, что захочет. Так он и сделал. Почерк у Данилы детский совсем — неровный и корявый, да и не старался он буквы эти выводить; писал так, чтобы только он потом разобрать это смог. Вещь эту он под матрасом своим оставлял — место не очень надёжное, но деваться некуда. Думал, конечно, на чердак, но каждый раз лазить в это тёмное и сырое место не хотелось. Боялся.       На самом деле страхов у него много было: начиная с темноты и заканчивая пауками, но больше всего он боялся именно грозы. Гром, что раскатом до деревне раздаётся, заставлял прятаться под одеялом, укрыться им с головой и ждать, пока всё это закончится. А Руслан же над ним только смеялся и говорил, что Данила — трус, что настоящие мужчины так не делают. И не было толку что-то объяснять Руслану, ведь тот всегда будет стоять на своём. В голове Данилы образ Руслана всегда был таков: храбрый мальчик, которому и горы казалась сущим пустяком. Надо будет — покорит. Да хоть океан целый высушит, но докажет, что он — мужчина. Всё это вдребезги разбилось после одного случая.       «Оказывается, Руслан не такой смелый как уверял. Он обманул меня!» — первая запись в блокноте. Пишет с трудом, ручка шариковая иногда по бумаге мажет и оставляет кривые полосы, ведь под одеялом писать неудобно. Данила еле до дома добрался. С утра погода хорошая была: солнышко ярко светило, птички пели, ни одной тучи хмурой не было над небом. С Русланом они встретились на их привычном месте. В этот раз загорелись идеей пойти в соседнюю деревню. В своей делать нечего уже, скучно совсем, а так хоть развеяться смогут и прогуляться. Десять лет ребятам всё-таки, не будут же они камнями в друг друга кидаться как несколько лет назад? Конечно нет. Поэтому, запаслись водой и едой и двинулись в путь. Лишь иногда останавливались, чтобы перекусить, и то ненадолго, чтобы по темени домой не возвращаться.       — Туча такая большая идёт, — указывает Данила на небо, привлекая внимание друга. — А если дождь пойдёт?       — Ты боишься? — Руслан лишь улыбается, не сбавляя шаг. — Можешь разворачиваться и идти домой, я не собираюсь возиться со слабаками.       Порой Руслан слишком резко высказывался о чём-то, и Данилу это стороной не обходило. Палку иногда перегибал, но Кашин на это глаза закрывал и таил обиду где-то глубоко в сердце. Только бы Руслан в нём не разочаровался, не отвернулся. А ведь развернуться и уйти хотелось. Страх, что вот-вот может начаться гроза, усиливался с каждой минутой. Тем более находятся они в поле, где укрыться негде. Совершенно.       Данила края футболки пальцами сжимает, пытается отвлечься и не думать о плохом, но выходить плохо. Руслан же замечает перемены в поведении друга, но внимания не обращает, так как знает, чего Данила боится. Спасибо, что не издевается, хотя это в его духе. Но Кашин ещё не знает, что сам Руслан, на самом деле, места себе не находит. На людях он весь из себя такой храбрый, гордый, никогда слабости не показывает, но никто — кроме бабушки и дедушки — не знает, что внутри этого мальчишки происходит настоящая буря, стоит только ему молнию увидеть. Вплоть до семи лет, стоило только услышать, как капельки дождя бьют по стеклу, Руслан сразу к бабушке в объятия бежал, ведь та от любых бед и невзгод спасёт только своими тёплыми руками, что так по-родному по макушке гладят и успокаивают. Руслан думал, что с возрастом пройдёт, но это оказалось не так. Вот ему двенадцать скоро, а он так же грозы боится, как и несколько лет назад.       — Пошёл всё-таки, — произносит Данила, выставляя ладонь и собирая на ней маленькие капли. — Что делать будем?       — Идти дальше, — Руслан говорит уверенно, всем своим видом показывая, что ему всё равно.       Но нет. Мелькает молния, слышится первый раскат грома. Руслан чувствует, как друг подбегает к нему и за руку хватает, жмурит глаза и всем телом прижимается. И что в такой ситуации делать? Будь на месте Данилы кто-нибудь другой, то Руслан бы, без лишних колебаний, оттолкнул, но сейчас всё иначе. И забежать никуда нельзя, ведь они в чистом поле находятся за несколько километров от жилого района. Ни души. А Данила рядом совсем стоит, еле держится на дрожащих ногах, кажется, что скоро и вовсе упадёт. Руслан того за плечо поддерживает и не позволяет свалиться на землю, при этом сам себя заверяет, что всё будет хорошо. Да ничего не будет! В голове только два пути решения этой задачи: или разворачиваться и держать путь домой, или двигаться дальше — ни то, ни то не устраивало. Действовать нужно быстрее — дождь усиливается. Но мысли путаются, что делать? Пока нужно хотя бы как-то Данилу успокоить, ведь у того с минуты на минуту истерика настоящая начнётся. Руслан пока держится, но сам готов разреветься: то ли от безысходности, то ли от накатившего страха. Самым верным решением будет идти обратно.       — Идём, — Руслан друга на себя разворачивает и прям в глаза тому смотрит. — Не реви только.       «Тебе легко говорить» — так и остаётся на языке, Данила эту фразу не произносит. В карих глаза отчётливо читается беспокойство и тревога. Неужели ему тоже не по себе?       Дорога домой в памяти не отпечаталась. Помнится только ругань бабушки, что отчитывала Кашина за то, что тот, во-первых, на сквозь промок, а во-вторых, непонятно где ходил, ведь ливень уже вовсю разгулялся, гроза не утихала ни на секунду.       Утро следующего дня началось с температуры и головной боли. Ну, оно и ясно было. Бабушка наотрез отказывалась внука куда-либо отпускать, хоть тот и пытался отпроситься на пару минут выйти хотя бы на крыльцо. Руслан ведь ждёт. Но спорить не хотелось — не в том он положении был, чтобы перечить. Прародительница от постели его почти не отходила, отлучалась только, чтобы чай горячий налить или лекарства принести. Но вот по всему дому разносится стук в деревянную дверь. И кого только принесло? Гостей, вроде бы, не ждали, да и те, если заходили, то только по праздникам, а сегодня день обычный, так что внезапный визит удивил сразу обоих. Теперь голос бабушки слышится отдалённо — в прихожей, а вместе с ним и до боли знакомый. В комнату заходит только Руслан. Его Данила видеть точно не ожидал. В голове сразу появляется тысяча и один вопрос: зачем, откуда? Но слова комом остаются в горле, словно только посмей что-нибудь сказать — пожалеешь. Руслан на кровать присаживается, рядом с кружкой оставляет пакет с блинами, что его бабушка испекла.       — Как ты только заболеть умудрился, — смеётся тот, а Данила и сам не знает. — Я посижу с тобой?       Неожиданно. С чего вообще такая забота, если её можно таковой назвать. Данила не против. Наоборот, он улавливает каждое слово, произнесённое другом. Тот рассказывает, как вчера от бабушки и дедушки получил, так как рассказал, что они наверевались в другую деревню пешим ходом отправиться. Иногда Данила тихо посмеивается, ведь Руслан смешно руками жестикулирует, передразнивая родных. Пару раз Данила замечает, как друг ногой дёргает — специально или нет? Но внимание на этом не акцентирует, продолжая выслушивать то, что тот ему говорит. Их прерывает Данина бабушка. Она чуть ли не за шкирку Руслана из комнаты вытаскивает, говорит, что он от Данилы заразу подхватит и сам пластом сляжет.       — Я ещё вечером забегу! — напоследок говорит Руслан и машет рукой в прощальном жесте.       Так и не пришёл. Хотя Данила ждал, заваливал вопросами бабушку: «А где Руслан?», «Руслан не приходил, пока я спал?». Та же только губы поджимала, молчала. Лишь Данилу по голове погладила, сказала короткое «Спи» и удалилась.       С того момента Руслан не появлялся. Это была их последняя встреча. Если бы Кашин об этом знал, то никуда не отпустил. Но сейчас слишком поздно. Руслан не появлялся ни на улице, ни где-либо ещё. Будто взял и испарился. Кашин и у бабушки его спрашивал, но та всё время уходила от разговора, не желая что-либо говорить. Удалось достучаться лишь до деда, и то всего два слова.       — Родители забрали.       А большего и не нужно было. Понятно стало, что Руслан в деревню не вернётся, что всё время будет в городе. И что, наверное, самое печальное, — о Руслане известно только имя и внешность, а также предполагаемый город проживания. И всё. Ни фамилии, ни родителей Данила не знает. Есть ли теперь смысл сюда приезжать, если Руслана не будет? Только к бабушке. Тоска по отъезду друга схватила настолько, что несколько дней Данила из дома не выходил. Вечно пропадал в своей комнате, всё время спал. ***       Воспоминания по прошлому бьют не только под дых, но и под самое сердце. Данила в руках мнёт потёртую временем фотографию, что не уходит от любопытного взгляда парня, сидящего напротив.       — Понастольгировать решил? — с усмешкой спрашивает сосед по комнате.       Вот бы испарился он, а не Руслан несколько лет тому назад. Хотя этот тоже Руслан, но они совершенно разные. Данила за собой замечает, как сравнивает этих двух людей — таких совершенно разных, но таких похожих. Только внешне. Характеры никак не схожи. Но мысль, что это один и тот же человек, проскакивает время от времени, но тут же испаряется, стоит Тушенцову показаться на пороге комнаты или аудитории.       Руслан же, сука надоедливая, лезет всё время, пытается что-то у Данилы расспросить. Но с таким человеком делиться ничем не хочется, поэтому Кашин, показывая всё своё недовольство, язвит и увиливает от ненавистного соседа, которого и ударить не жалко, но этого ему делать не приходится, ведь получает Руслан постоянно от других. Ну, как получает — сам выводит на негативные эмоции, доводит дело до драки, а после, как ни в чём не бывало, возвращается в комнату и продолжает плеваться ядом, только уже на Данилу.       Как таких вообще Земля носит?       Откуда он вообще взялся?       Как его ещё не отчислили?       Слишком много вопросов, но ответы на них получить вряд ли получится. Руслан же такая мразь последняя, с ним разговаривать даже не хочется, какая может идти речь о взаимодействиях?       Когда Данила только поступил, то ему совершенно было плевать, с кем учиться, а тем более — делить комнату в общежитии, но, прожив с Русланом один день, стало понятно, что долго он так не протянет. У Руслана вечная тяга к приключениям — чего здесь не особо и жалуют, — ему хочется болтать и болтать, не затыкаясь совсем, а порой так мечтательно побыть хотя бы минуту в тишине в собственной комнате, в которой Данила стал появляться реже. Пропадает то у Ильи, то у Дениса, да хоть где, не лишь бы не в компании Тушенцова, что уже месяц от него не отстаёт. Все уже открыто Даниле сочувствуют, говорят, что давно бы уже съехали, но что-то ведь Кашина держит. Это он ссылает на учёбу. Этого ещё потерпеть можно. Данила давно просёк, как сделать так, чтобы Руслан к нему не лез. Игнор — выход из любой проблемы. Как только тот в комнату завалится — трезвый или пьяный — и где только наклюкаться успел? — то Данила, отрываясь от всех своих дел, берёт в руки телефон, не слушая весь бред, что несёт Руслан.       Кажется, что Тушенцова совсем не интересует то, что говорят на лекциях, что дают какие-то задания. Он, болтая ногой, сидит и не вникает. А потом к Даниле лезет с просьбой подтянуть его по учёбе. Если в начале семестра Руслан ещё что-то пытался, то после нескольких дней упорной работы забил. Словно он поступил только для того, чтобы родители мозг не ебали, что, наверное, так и есть. Но Даниле это неинтересно.       Порой Данила задаёт сам себе логичный вопрос: «Как с Русланом вообще можно общаться?». Известно, что друг у него один — Юлий Онешко. И Данила. Так считает лишь Тушенцов, а Кашин же, наоборот, отмахивается. Разве это дружба? Ни одного нормально диалога, только смесь матов и грязи. Данила про него ничего не знает, Руслан про Данилу — тоже. Это не тот человек, которому хочется открыть душу, доверить сердце. Единственное, что можно отметить в Руслане — это хорошее чувство юмора. Иногда может так пошутить, что живот чуть ли не разрывается, но Данила виду не подаст. И как бы шутка ему не зашла, этого он не покажет, тем более — не скажет. Будет он ещё эго Тушенцова тешить, ага.       Но особенно в голове отпечаталась их первая встреча. Такое забыть просто невозможно. Именно с того дня Даниле одногруппник не понравился, а всё происходящее после только подпитывало этот нескончаемый котёл ненависти. ***       По сравнению со своей группой Данила выглядел нелепо. Если все были одеты во что-то простое и непримечательное, то Данила словно в школу пришёл, а не в университет: белая рубашка, чёрные брюки — спасибо хоть, что не надел чёрные лакированные туфли, а то точно бы засмеяли и гнобили до самого окончания учёбы. Но ведь нашёлся индивид, который, вместо того, чтобы просто мимо пройти и посмеяться, всё-таки придрался. Сам же незнакомец был одет просто: белая футболка, чёрные джинсы и солнцезащитные очки. Один вопрос: зачем он их нацепил? Погода в сентябре не радует солнечными лучами, так для чего? Они же в образ совершенно не вписываются, делают его громоздким. Данила ведь тактично промолчал, не высказал своё мнение — хотя очень уж хотелось, — в отличие от этого модника.       — Ты куда пришёл? — задаёт вопрос незнакомец, подходя ближе к Кашину. Тот изначально не понял, что вообще-то к нему обращаются. Обратил внимание только тогда, когда парень к нему вплотную подошёл.       Внутри что-то ёкнуло, органы слились воедино. И нет, это не от обиды на упрёк по поводу его внешнего вида, а от нахлынувших воспоминаний, что прямо сейчас затемняют здравый рассудок, не позволяют мыслить рационально или что-то ответить. Руслан? Всё не может оказаться ровно так, как в дешёвой мелодраме: расстались много лет назад, а после, по стечение обстоятельств, встретились в неожиданном месте. Слишком глупо. Но как объяснить то, что эти двое слишком уж похожи? Да, наверное, никак. Карие глаза, смуглая кожа — в России ведь не редкость.       — Тебя ебёт? — голос у Данилы дрожит. В его голове это звучало куда увереннее, чем вышло на самом деле.       — Ты на первоклассника похож, — явзительно отвечает тот, пихая Данила в плечо.       Какой же, блять, наглый и неприятный тип. Нет, это точно не его Руслан.       И с этим человеком он будет учиться?       Какого же было разочарование Данилы, когда он узнал, что и жить с ним будет. Ладно ещё несколько пар с ним провести, и то, стараясь никак не пересекаться, а тут — делить одну комнату. Что-нибудь придумает.       Узнав имя соседа, Кашин ещё больше удивился. Руслан. Твою мать. С каждым разом Руслан производит на него новое впечатление.       — Ну и подсунули же мне малолетку, — Руслан усаживается на свою кровать, не сводя глаз с Данилы. — Только тебя мне не хватало. Вот почему не Юлик? Почему не Илья? Почему именно ты?       — Ты меня виноватым сейчас делаешь? — дел с ним иметь не хочется, но вот так оставлять всё нельзя. Кто ещё поставит его на место, если не Данила? — Так говоришь, будто я рад тебе. Ты нахуй мне не сдался.       — Такой маленький, а уже матерится, — Руслан улыбается, а Даниле от этой улыбки противно. — В общем, сегодня к Илюхе пить идём. Или тебе нельзя?       Он же имеет в виду Илью Корякова? По крайне мере это единственный Илья, которого Данила знает. И то, лично они не знакомы. Насколько Кашину известно, то Илья живёт в соседней комнате.       — Мы ещё даже учиться не начали, — произносит Данила, не отрывая взор от Руслана. — А уже бухать? Серьёзно?       — Ой, если не хочешь, то просто скажи, — отмахивается тот, показывая, что диалог продолжать не намерен. — И без тебя обойдёмся.       — Время, — коротко, но ясно отсекает Данила.       Руслан из кармана джинсов достаёт телефон. Совсем дурак?       — Час дня.       — Ты конченый, скажи честно? — Руслан недоумевает. Попросил же время сказать, так в чём проблема? — У Ильи во сколько, ебанат.       — Мата поменьше, — парирует Руслан, цокая языком. — В шесть.       Вот и всё. Именно это Кашин и хотел узнать.       Данила начинает разбирать привезённые вещи. И делает он это почему-то под тяжёлым взглядом Руслана, словно у того своих дел нет совершенно. От этого становится жутко некомфортно, появляется ощущение, что Данила находится под его контролем. В руках Данилы оказывается коробка из-под обуви, которая хранит всё, что можно и нельзя. Он её как можно быстрее под кровать свою пихает, но это от Руслана не уходит.       — И что ты там прячешь? — спрашивает Руслан чисто из-за интереса к тому, что находится внутри. Его не интересует Данила, не интересует его прошлое, лишь коробка, содержимое которой вызывает ярое желание в неё заглянуть и узнать все тайны.       — Слушай, — Данила встал так резко, что аж в глазах потемнело. Пришлось ещё несколько секунд молчать, держась за голову. — Чего ты ко мне пристал?       На это Руслан не отвечает, только к стене разворачивается. Всё оставшееся время они не разговаривали. Руслан вообще уснул. А нужно ли его будить вообще? Если к шести так и не встанет, то Кашин, так уж и быть, разбудит. Обычная человечность. И это даже не смотря на то, что за сегодняшний день Руслан взбесил его несколько раз. ***       Небольшая комната заполнена людьми: здесь и первокурсники, и кто постарше — ну кто же всё-таки алкоголь пронёс? А Данила ведь знает кто. С ним он только что познакомился — Давид. Парень очень даже неплохой, можно много о чём поговорить, чем они сейчас и заняты. Пару раз взгляд Данилы цепляется за тёмную макушку, которую он из тысячи уже узнать может; Руслан пьяный уже, не ведает, что творит: и к девочкам лезет, и к мальчикам. И всё же Руслан странный — так про себя отмечает Кашин, но почему-то всё внимание сконцентрировано именно на нём. Громкая музыка так по ушам бьёт, что порой и собеседника не слышно, но Данила пытается — очень пытается — вникнуть в то, что говорит ему Давид. Но тот сам отвлекается, стоит только подсесть какой-то девушке. Как выяснилось позже, она — Арина Буланова — девушка Деймура. Теперь всё внимание на ней, а что Дане делать? Спасает только подсевший белобрысый парень. Денис. Его он на линейке видел.       — На, выпей, — Коломиец протягивает бокал со спиртным. Данила уже понял, что отказываться — грех, поэтому залпом опустошает содержимое. — Чего грустный такой?       — Да не с кем здесь общаться. Скучно, — отмахивается Кашин. — Знал бы ты, как мне не повезло с соседом. Вот видишь, — Данила всё так же крутит в руках стакан, указывая пальцем на Руслана. — Исполняет. Мой.       Денис начинает кашлять. Воздухом, что ли, подавился? Вроде Данила ничего такого не сказал, но, прокручивая в голове недавнюю фразу, осознаёт, что только что ляпнул.       — Я имею в виду сосед, — быстро поясняет он. — Это мой сосед.       — Понял, — более-менее адекватно произносит Денис. — Тушенцов, значит.       Ещё минуту Данила пытается понять, что за Тушенцов, но вскоре доходит, что это фамилия Руслана. Про него говорить не хочется, поэтому Данила пытается максимально съехать с темы, задаёт банальные вопросы по типу: «Чем увлекаешься?», «Откуда приехал?». Дениса он находит интересным человеком. Именно с ним он и просидел всё время, пока их Илья не начал гнать по комнатам. Маленькими шагами Данила двигается к двери, но что-то дёргает его обернуться. Видимо, не зря. Опять Руслан. Он, лёжа на чужой кровати, что-то бормочет себе под нос — видны лишь шевеления губ, но разобрать это невозможно. Коряков его пытается на ноги поставить, но ничего не получается. В Кашине вновь человечность просыпается, поэтому он идёт прямиком к парням. Руслан — не пушинка, поднять его тяжело, но вдвоём это получается.       — Я дальше сам, — Данила того на себя тянет, показывая Илье, что доведёт его до комнаты. Тот лишь кивает.       И хоть идти совсем недалеко, но кажется, что прошла целая вечность. Еле получается Руслана уложить. На часах половина второго ночи. Завтра — вернее сказать через несколько часов — вставать на пары, а Тушенцов всё угомониться не может: всё говорит и говорит, словно ему рот заклеели на десять лет и только что сняли скотч, и теперь он просто не может заткнуться. Но алкоголь, всё-таки, даёт свои плоды, и поэтому Данила засыпает быстро, не обращая внимания на гундёж Руслана.       Утро явно будет добрым. ***       И как только сказать о том, что Руслана не интересуют все те девочки, за которыми он бегает? Они все не те были, словно в каждой чего-то не хватало, а вот в Даниле есть всё.       «Сегодня Руслан подарил мне сирень.»       Одна веточка, которую Руслан протянул ему со словами: «На, это тебе», но всё равно приятно. До этого Данила таких подарков не получал, ведь все говорили, что цветы только девочкам дарят, а сам он, если что-то и получал всё-таки, то только по праздникам, поэтому для него это стало неожиданностью. Но приятно, очень.       Теперь сирень ассоциируется только с Русланом. ***       На самом деле утро началось не так уж и плохо. Данила думал, что его будет мучить ужасная головная боль, но всё было куда лучше. И только он успел открыть глаза и взгляд сфокусировать на лежащем напротив парне, как вспоминается прошедший вечер. Изначально Кашин испугался, что проспал, ведь встал раньше будильника, но нет — на часах пять утра. И какой только чёрт его дёрнул проснуться так рано? Хотя это сыграло только на руку, так как есть достаточно времени привести себя в порядок. Первым делом Данила пошёл в душ. В этом длинном коридоре неожиданно было встретить Дениса. Тот весь помятый, на лице виден отпечаток подушки. Только руки пожать успели, как Коломиец сразу диалог завёл.       — Доброе утро, — Данила лишь кивает. Единственное, чего он сейчас хочет, — глоток холодной воды. — Как там Руслан?       Хотелось сказать что-то в духе: «Так иди к нему и спроси, только он тебе не ответит», но отношения портить своим плохим настроением и заражать им Дениса — плохая идея.       — Он просто пить не умеет, — тихо произносит тот, оглядываясь по сторонам. — Совсем меры не знает. Ему лишь бы нажраться, а последствия волнуют уже мало.       — Я уже понял, — сухо отвечает Данила, показывает всем своим недовольным видом, что сейчас разговаривать не хочет.       Денис без лишних слов всё понимает и заходит в свободную душевую кабину, Данила поступает так же. Голова пустая, мыслей нет совсем, он просто стоит и смотрит в стену. И сколько он так провёл? Полчаса? Час? Это уже неважно, но когда он покидал душевую, то Дениса уже не было. К себе ушёл. Да и пересекаться с ним желания не возникало.       А Тушенцов всё так же спит, даже положения не поменял.       До начала пар ещё достаточно времени, а заняться нечем. И ведь не уснуть сейчас — после холодного душа сон как рукой сняло. Оставалось лишь морально настраивать себя на то, что отлынивать здесь не получится — на первом курсе так точно. Если в школе Данила мог спокойно и урок прогулять, и что-то не записать, то в университете это будет равно смерти. Но — что таковым и является — Кашин просто себя накручивает.       И всё-таки в школе намного лучше было, даже несмотря на то, что общался он там всего с одним человеком и то в классе втором. Друзей у него не было, ведь своим единственным другом он считал Руслана.       Интересно, а Руслан вспоминает его?       Хотелось бы верить, что да. Это хоть немного согревает душу.       Опять нахлынула тоска по прошлому, по любимой деревне, по любимому Руслану. И как же этот Руслан Тушенцов похож на его Руслана. Такое внешнее сходство законно вообще? Но где-то Данила читал, что во всём мире есть около семи человек, что являются точной копией нас, но это какой глюк в матрице произошёл, чтобы случилось всё именно так? Такое невозможно. Хотя кто знает.       Мерзкая трель будильника вырывает его из раздумий. Чужой телефон вибрирует и вот-вот с тумбочки прикроватной упадёт, а его хозяин только на другой бок переворачивается. Данила стонет сдавленно, раздражённо закатывает глаза, но с кровати всё же встаёт, переводит будильник на 6:40 и принимается собираться.       Тушенцова он будить не будет. Проснулся — молодец. Не проснулся — его проблемы. Сам виноват, что в хлам напился, что нормы своей не знает, так почему за ним кто-то ещё и присматривать должен?       Та же самая рубашке и те же самые брюки. Ни за что в жизни Кашин не поверит, что похож на школьника. По одежде судить нельзя. Но ведь единственный, кто его упрекнул по поводу внешнего вида — Руслан. Тогда тем более всё равно.       Последний раз Данила кидает взгляд на всё ещё спящего соседа и выходит из комнаты. До учебного заведения идти не так уж и долго, но резко кофе ему захотелось, что послужило газом выйти из комнаты раньше.       Латте никогда Данила особо не любил, но сейчас он — спасение, словно глоток холодной воды в знойную жару. Первая пара — математика. В точных науках Данила силён, но решает всё с неохотой. Считай недавно школу закончил, отдохнул немного, а теперь всё возвращается на круги своя. Ощущение, что летние каникулы длятся не три месяца, а три недели, ведь не успеваешь моргнуть, как повсюду вывески: «Одежда к первому сентября», «Скоро «День Знаний», а ты не готов?».       Резко в нос ударил запах орхидей, но найти место, откуда он исходит, Данила не смог. Такой сладкий и родной аромат, что на несколько секунд Кашин впал в ступор, пытаясь ухватиться глазами хоть за что-то. Оказалось, что уловил он женские духи, но вернули они его лет на десять назад.       Орхидеи. Каттлея. Именно они. Их Руслан тоже однажды дарил, но Даниле до сих пор неизвестно, откуда он их взял, словно взял и букетик с города привёз. Слишком много напоминающих о прошедшем времени вещей, на которые просто невозможно не обращать внимания.       — Чего завис? — Давид. Увидеть его здесь Данила не ожидал. — Выглядишь очень даже неплохо.       — Спасибо? — комплименты делают ему редко, да и тем более такие неоднозначные, поэтому и реакция на них соответствующая.       Рядом Арина стоит, и это оказывается её парфюм. Вчера Данила его учуять не смог, но сейчас ощущает отчётливо. С девушкой он лишь взглядом встретился, поздороваться не решился, так как до этого они не общались. Нужно уже в аудиторию идти, а то так и простоит здесь вечность. ***       Опять перепил. Порой лучше оторваться и забыться, чем просто расслабиться. Алкоголь в крови нужно яростно чувствовать и ощущать, а не просто знать, что ты выпивший.       С Русланом нельзя культурно посидеть, дело всегда закончится дракой или матами на всю квартиру. С одной стороны весело, с другой — нет. Поэтому его перестали звать на какие-либо тусовки, ведь знали, чем всё обернётся, стоит только Руслану прикоснуться к спиртному.       Вчера, видимо, не исключение, но этого Тушенцов не помнит. Оно и к лучшему. Остаётся надеяться, что не сломал ничего, а так без разницы.       Своего Данилу он узнал сразу. Всё те же веснушки, голубые глаза, рыжие волосы. Совсем не изменился. Вырос только, но он всё такой же, как и несколько лет назад. И тот браслет Руслан узнал сразу — он же дарил. У него у самого точно такой же, только другого цвета, а так они идентичны. С того момента, как Руслан покинул деревню, то вещь не снимал ни разу. Она для него слишком ценная, даже слиток золота не сравнится. ***       Пришлось у бабушки помощи просить, ведь сам бы Руслан точно не справился — работа слишком долгая, с кучей мелочей, а он всего лишь ребёнок, что не умеет концентрироваться на чём-либо. Но он и не такой уж маленький, чтобы с этим не справиться. Просто хочется браслеты аккуратные, а не сделанные абы как. Весь вечер бабушка за столом сидела, перебирая разные бусины в поисках подходящих.       — Дане сделай коричневый, — восклицает Руслан. — А мне голубой. Это под цвет наших глаз.       Им тогда по лет тринадцать уже было, достаточно взрослые, но не настолько, чтобы их волновало хоть что-то кроме игр во дворе. Но так только в деревне. В городе всё совершенно иначе, там на первом месте стоит учёба, школа, а развлечения уходят на второй план. Зато на три месяца можно обо всём забыть, думать лишь о том, как бы интересно провести очередной день.       — Штучки свои сам прикрепить сможешь? — старушка протягивает ему уже готовые браслеты.       — Смогу, - мальчик их со всех сторон рассматривает. — Спасибо!       И убегает в свою комнату, чтобы закончить начатое. На чердаке он нашёл кулоны из эпоксидной смолы с сухоцветами. Верёвочку он убирает, прикрепляя основания. Руслан не знает, как его друг отнесётся к такому подарку. Не посчитает ли он его девичьим?       Примет ли вообще?       Он только больше волновался. Кашин рад был получить что-то значимое от значимого человека. С того момента Данила этот браслет ни разу не снимал. Он служит ему оберегом, отгоняет нечисть, защищает от злых духов. А главное, служит воспоминанием. ***       И как только Данила не увидел такую вещь на чужом запястье? На самом деле это объяснить просто, даже очень.       И нет, он увидел этот браслет.       Возможно это просто стечение обстоятельств, точно такой же аксессуар может быть у любого, но ведь цвета не просто так совпали.       Данила не хотел питать себя ложными надеждами, что вот сейчас перед ним стоит его Руслан, который бесследно исчез несколько лет назад. ***       А ведь Руслан уезжать не хотел. Тяжело расставаться со своими родными, а тем более с Даней, единственным настоящим другом. Руслан знал, что в ту деревню больше не вернётся, что родители очень сильно поссорились с бабушкой и возвращаться не захотят, но при чём тут ребёнок? В Красноярсе всё совершенно по-другому, не так, как он привык: слишком много людей, вечный поток машин, кучи пыли. Но кто он такой, чтобы пойти против родителей? ***       Хорошо, наверное, что именно в тот день Руслан полностью перешёл через себя и свои принципы, и открыл ту самую коробку, которую Кашин так усердно прятал под своей кроватью. В ней он обнаружил и детские фотографии, и памятные вещи. Сомнений тогда не осталось, что это именно его Данила.       Разговор с Кашиным был тяжёлым и долгим, в первую очередь из-за того, что он просто не мог в это поверить. Было всё: от слёз и до объятий.       И, поступая в этот университет, оба эту встречу не ожидали никак. Казалось, что найти друг друга невозможно, но судьба распорядился совсем иначе. Данила, конечно, поругался, что Руслан в его вещах рылся, хотя злость как рукой сняло. Отрицательные эмоции вмиг ушли, стоило только осознать, что они наконец увиделись.       Прогулки, постоянное совместное времяпровождение, воспоминания сплотили и соединили их вновь.       Не потребовалось много месяцев и годов, чтобы Руслан осознал, что этого человека любит.       Зимний вечер, лавочка, пиво, сигареты и разговор по душам. Началось всё со слов «А помнишь, как мы...», и диалог ушёл совершенно не в то русло. Хотя, если посмотреть с другой стороны, то в то.       — Я рад, что всё вышло так, — делает очередной глоток Руслан, потирая замёрзший нос. — А ведь когда мы в первый день увиделись, я тебя додиком посчитал.       — Не один ты, — короткий смешок и такой же недлительный зрительный контакт. — Как же всё изменилось. Это всё, конечно, круто, но я очень замёрз. В общагу пойдём?       Глупый подкат так и остался у Тушенцова на языке. Так и не осмелился что-то произнести.       Зато собрал все силы в кулак, как только захлопнулась дверь в комнату.       Кашин толком ничего понять не успел, только ощутить чужие потрескавшиеся губы на своих, холодные руки под толстовкой, что создавали крышесносный контраст горячего тела и ледяных пальцев.       Нет никаких лишних разговоров и телодвижений, словно Тушенцов всё очень долго планировал. Он делал это так аккуратно, боялся боль причинить или другие неприятные ощущения, что всегда одними только глазами спрашивал о Данином самочувствии.       Не самая лучшая идея заниматься сексом прямо в комнате общежития, когда в любой момент может кто-то зайти, но их это совсем не волнует. На данный момент чувства важнее кого-либо в общем. Только они вдвоём, а весь мир остаётся позади.       Вещи летят в разные стороны. Руслан целует хаотично, в приглушённом свете пытается рассмотреть такие родные черты лица.       Данила доверяет ему целиком и полностью. И не только своё тело, но и душу. С Русланом хочется всего и сразу, жаль, что не всегда всё выходит так, как хочется.       — Расслабься, Дань, — тихо произносит Руслан, стараясь не нарушать атмосферу.       И Кашин слушается ведь: расслабляет мышцы, закрывает глаза, отдаётся полностью своим чувствам. Отдаётся Руслану.       За дверью слышатся тяжёлые шаги, и Тушенцов моментально свою руку к губам чужим подносит, не позволяет даже пискнуть. Зато свободной рукой проходится по впалому животу, задевает полувставший орган, целует ключицы и шею. У Кашина не получается быть тихим, его просто разрывает от эмоций, так, что хочется кричать во всю глотку, сорвать голос, но нельзя. Все свои чувства может показать только действиями, поэтому в руки татуированные отдаётся полностью и без каких-либо колебаний.       Возбуждение уже давит, искры перед глазами так и мерцают, по всему телу пробивает мелкая дрожь — ждать уже просто невозможно, но и такой момент хочется как можно дольше ощущать, наслаждаться присутствием любимого человека. И вот чувствуется холод, а руки, что недавно плавно и мягко проходились по каждому миллиметру кожи исчезли.       — Подожди пару секунд, — ласкает слух голос Руслана, что доносится с другого конца комнаты. Спустя небольшой промежуток времени он возвращается в исходную позицию, пытаясь дрожащими пальцами открыть лубрикант. — Только не задавай лишних вопросов.       А их, а самом деле, было много. Интересно, у каждого студента при себе имеется тюбик смазки и презервативы? Раз уж Руслан попросил молчать, то делать это Данила будет до самого конца.       Губы их соприкасаются, и они, не в силах оторваться, всё целуются и целуются, пытаясь ухватиться хотя бы за что-то: в случае Данилы — это спина и плечи, а Руслана — бёдра. Тушенцов отрывается первым, шепчет что-то нечленораздельное, при этом фалангой аккуратно и медленно входит, стараясь причинить минимум дискомфорта. Дыхание у обоих сбитое и частое, словно кислород является недосягаемым и запретным.       Кашин полностью забывает о том, где они находятся, поэтому позволяет себе издавать короткие, но достаточно слышные и громкие звуки.       Кажется, что Руслан горит. От его тела исходит такой жар, Данила чувствует каждое движение, ощущает, как сильно тот волнуется, боится сделать что-то не так.       Только пропадает это всё быстро, стоит только Кашину самому начать на пальцы насаживаться, двигать навстречу бёдрами, чаще стонать. Время в бешеном темпе ускоряется, будто прошло не полчаса, а всего пять минут, ведь Руслан произносит решающую фразу: «Я вхожу». Остро ощутимо было, как пальцы сменило что-то более крупное. Руслан всё время интересовался о Данином самочувствии, не больно ли тому. А тот, не в силах и слова произнести, только удовлетворительно мычал, всем своим видом показывая, что можно продолжать.       Лицом Данила утыкается в летучую мышь на шее, глубоко дышит, пытается максимально отвлечься от того, как миллиметр за миллиметром Руслан входит. Нет никаких резких движений: только страсть, нежность и любовь. Одной рукой Тушенцов зарывается в рыжую копну волос, гладит и успокаивает. Такие казалось бы малозначительные жесты оказвают даже большую поддержку, чем слова.       Руслан хотел сделать всё быстро и грязно, но так поступить он не мог. Он был медленным и терпеливым. Поначалу. Член скользил по узким и горячим стенкам, с каждым новым толчком Руслан движения ускорял, но всё-таки передышку давал и время от времени останавливался.       Два сердца, два тела стали единым целым.       — Руслан, — хриплым голосом произносит Данила, да так тихо, что Тушенцову сначала показалось, будто ему это послышалось. — Почему ты уехал?       Когда-то нужно было об этом рассказать, но явно же не сейчас. Не в такой момент. Уходить от вопроса тоже будет глупо, поэтому, переводя дыхание, Руслан собирается с мыслями.       — Родители очень сильно поссорились с бабушкой, — говорит с длительными паузами, после чего возобновляет движения. Не нужно сейчас Даниле этим голову забивать. — Забрали меня в город и строго настрого запретили посещать деревню. Я думал, что вырасту и вновь вернусь в родной дом, к бабушке и к тебе, но не успел.       Стоящий в ушах гул не позволил Кашину и половину слов разобрать, но он примерно понял, что тот хотел до него донести. Вдуматься в произнесённое Руслан просто не позволяет: то целует, то гладит, то входит резко и до упора.       Поговорят об этом потом, явно есть ещё множество моментов, которые стоит обсудить.       Данила уже изнемогает, но сил на какие-либо телодвижения нет — за него всё делает Руслан, который буквально через пару минут изливается в презерватив, а после и партнёра своего доводит до долгожданной разрядки.       — И всё-таки я рад, что поступил именно в этот университет, — своё пылающее лицо Данила в руках прячет, пытаясь привести дыхание в норму.       — Та рубашка, в который ты был в первый учебный день, тебе очень идёт.