Глава 2. Юный грифон.
16 ноября 2025 г., 19:22
В общем и целом, легионер, я могу сказать, что принц был тем ещё дуралеем. Только не надо на меня смотреть, как на предателя. За Альвеву и Эйдэна я готов умереть, пусть даже я простой шахтёр! Только принц, да благословят его Отцы и Матери Основатели, мог подбить людей на какую-нибудь авантюру, да ещё и всех героями выставить! Одной улыбкой, одним вскриком, да просто молча пойдёт и начнёт что-нибудь делать, так и люди за ним потянутся. А как не потянутся, когда принц всякий раз ставил свою жизнь под угрозу? Тут ничего не поделаешь, что легионер, что лорд, что крестьянин, всей толпой шли спасать Эйдэна Великого! Такого лорда никто не видел, да и наверное, не увидит больше.
Разговоры в Амхарской таверне «Соколята».
Из отчёта лорду-юстициару Айдану Третьем.
***
Амхара. Центральная торговая провинция. 4 эра 738 год от прибытия Олрида Старого.
— Эйдэн, молю тебя, это просто ужасная идея! — Прейван Мейстланд всячески пытался противостоять своему другу, в надежде, что хотя бы попытка предотвратить «бойню» удовлетворит императрицу. Как ни как, Альвева велела Прейвану заботиться о своём друге, а если императрица о чём-то просила, отказать было невозможно. Но, по крайней мере, можно было оправдаться тем, что принц не слушал наследного сына Амхары, продолжая затягивать ремни своего доспеха, а это уже хоть какое-то оправдание перед монархом. — Брат! Я тебе обещаю, победа в этом турнире, который организован в честь дня рождения мой дорогой матушки, это лучшая идея! Да и что там опасного? Подумаешь, пять синих легионеров и пять чёрных легионеров вызвали нас на бой? Ха! Ты лучший боец с копьём, я — всего лишь хороший мечник! У них нет шансов! Тем более, к нам присоединяться ребята — Эйдэн усмехнулся и протянул согнутую в локте руку своему другу, ожидая, что Прейван не отступит. Мейстланд же, в это пусть и короткое, но такое долго тянущееся мгновение, размышлять не стал. — В пламя Омсорота и обратно, Юный Грифон! — Воскликнул Пейрван, сжав руку Эйдэна. Они вместе направились к выходу на арену, и Мейстланд последовал совету друга, взяв копьё на бой. — Мы об этом пожалеем? — Спросил Пейрван, когда массивная решётка медленно поднималась вверх, открывая жаркое поле арены и ослепительный летний свет. — Ни в коем случае, Прейван. Сегодня Амхара гордится тобой! — Всегда улыбающийся Эйдэн натянул на голову шлем. Прейван последовал его примеру, и принялся глубоко дышать, попутно думая: «Опять я в лазарете неделю пролежу!»***
Если судить по откровению самого Эйдэна, все началось ещё пару дней назад, в одной из амхарских таверн! Типичная посиделка с Пейрваном окончилась вызовом на турнирное поле! Эйдэн, в свою защиту перед матерью, объяснил, что не может не принять вызов от дворян Уэйстек и Джейстена, какой же он тогда принц Кровогорья, если не может поставить на место зазнавшихся аристократов, которые решили, что им можно оскорблять императрицу Альвеву распутными песнями в таверне?! Эйдэн заступился за всю империю, а Прейван, сопровождавший друга детства, одним из первых вступил в драку на стороне принца. По мимо дворян синего и чёрного легионов, в том пьяном дебоше, участие приняли солдаты красного легиона, на стороне принца Эйдэна и лорда Мейстланда. В общем и целом, сейчас народ Амхары и всего Кровогорья наблюдал за тем, как двадцать дворян, по десять в каждой команде, готовились сражаться друг с другом, на потеху простому люду и на горе всех высокопоставленных лордов и офицеров легиона. Эйдэн украдкой глянул на главное турнирное ложе, где расположилась его мать. Альвева с интересом и некой обидой на прекрасном белом лице наблюдала за ареной. Отсалютовав императрице, подняв меч и закричав её имя как можно громче, принц первым понёсся вперёд. За ним в атаку рванулся Прейван с копьём наперевес. Подле Мейстланда был и сын протектора чёрных легионов — Вильям Тангер, не высокий, но достаточно сильный, чтобы орудовать молотом. Миранда Кон-Итьен — узаконенная племянница лорда Ричарда, что радовала зрителей своей стрельбой из лука. Деймон Оркалан, верный знаменосец семьи Стонн’Кассел и второй друг детский лет принца, хороший сражающийся топорами. Вамир Фалоне — краденхольского графа отпрыск, предпочитающий булавы. Арбэтер Шторм-Баунт — самый буйный дурак из ватаги Эйдэна, славившийся своей любовь к горьким травам, а так же известный мастер рукопашного боя. Мильтон Эрнтар, один из племянников герцога Дункана Имнари, что показывал мастерское владение рапирой. Был среди этой компании и Тиарт Прейд — знаменосец Прейвана Мейстланда. Ах, да! Ещё на арене, защищая честь императрица и её дорого сына, выступали двое братьев из синих легионов: княжичи Рэнэт и Норнен Мейнголды. Эйдэн не стремился убивать на турнире. Он сражался, отбивал удары, танцевал, потому что бой для него был самой настоящей песней. Все те, кто вставал под его командование, бились так же. Они ждали приказа принца, ждали, когда он отдаст приказ: «Бей их до полусмерти!» или же «Бей так, чтоб потом смогли за нас пивка выпить!» Люди на вокруг арены заворожённо смотрели, как один за другим, команда дворян, оскорбивших императрицу распутной песней падали. Как Шторм-Сэндоры, Ернтары, Вирхиэли и все прочие, один за другим падали на одно колено, опираясь на клинки. И Ватага Эйдэна редела, сдаваясь под напором тех солдат легиона, кто действительно умел обращаться с мечом. Пейрван хотел было отправить на долгой отдых лорда Гиренгаля Вирхиэля, возглавившего турнирную команду соперников, как был подкошен ловким ударом рапиры по ноги. Посох Прейвана прошёл мимо головы Вирхиэля, и казалось, вот сейчас Мейстланд вновь ударился головой о горячий песок арены, раз ему чудилось, что рапира противника вот-вот должна была пронзить его шею. В миг послышался скрежет метала о металл, и Перйван увидел, как рапира Вирхиэля ломается, а сам лорд Гиренгаль падает, хватаясь за плечо. — Ты чего прилёг то? Мы победили! Вставай, Сокол Амхары! — Эйдэн вновь протянул Пейрвану руку и Мейстланд, поднявшись, опираясь на посох, на секунду прикрыл уши, когда принц принялся кричать: — Во славу твою, матушка! Победа за нами! — Прейван мог поклясться, что увидел на лице императрице мимолётную улыбку. То, как она сжала пальцами подлокотники своего кресла, радость в глазах, которую её пришлось прятать за холодной маской монарха.***
Конечно, Эйдэна ждал выговор. Вся чета лорда и леди, восседавших подле императрицы, осуждающе смотрели на него, вспоминая, каким прилежным мальчиком был Эйдэн лет до пятнадцати. Как он учился, долго сидел за книгами, молитвами, а как только ему разрешили путешествовать самостоятельно, как только дядя Айдан научил его владеть мечом, так вообще неуправляемым стал. Принц стоял перед матерью-императрицей, дожидаясь, пока лорды покинут зал советов. Он ждал гнева, ждал криков, надеялся, что матушка его отчитает. Но вместо этого Альвева молча подошла к сыну, предварительно смочив чистую тряпку водой, и молча вытерла кровавый след на щеке сына, внимательно всматриваясь в его изумрудно-зелёные глаза. — Доволен собой? Я, между прочим, волновалась! — Нет, Альвева не кричала. Она лишь насупилась, потянула сына за ухо свободной рукой, а после обняла. — Ты моя горе и радость, Эйдэн. Я же прошу тебя быть аккуратней, а ты с каждым разом рвёшься на меч! — Альвева не позволила своему голосу дрожать. Всеми силами она показала, как она пеклась о своём отпрыске. — Ты же сама выиграла свой первый бой в десять лет! Мне почти двадцать! Имею право показать, на что я способен! — Альвева устало оглядела сына с ног до головы, хмыкнув каким-то своим мыслям. Императрица прошлась с сыном до трапезного стола и позволила принцу выпить бокал вина, прежде чем начала серьёзный разговор. — Эйдэн, я не просто так просила тебя быть осторожней. Твоя дядя докладывал мне, что в Амхаре есть паучий культ. Мне нужно напоминать тебе уроки истории? — Альвева с вызовом посмотрела на сына. Тот лишь почесал затылок и через мгновение ответил: — Пауки служат Эш’Хайгару, хотя много лет назад считалось, что хаша’сины пошли под стягом Нерана, прославляя Уну — драконицу-мать всех богов-драконов. Однако после Ирмеровых войн они стали служителями Ненасытного, будь он проклят до скончания времён… — Эйдэн с ужасом взглянул на Альвеву и спросил: Есть опасения, что они нацелили свои стрелы и клинки на нас, матушка? — Да. Твой дядя считает, что они пробрались в старое драконье логово под Ахмарой. Он собрал верных людей и сейчас, когда у него есть шанс истребить весь выводок слуг Ненасытного. Так что твои выходки на турнире, в тавернах, могут обернуться для империи проблемой престолонаследия. Что для Пауков самое заветное желание: убить пару горожан, призвать голодных ир-меров и падших тварей или же убить принца и его мать? Эйдэн. Ты должен быть осторожен. Любой в этом городе мог поклясться Отцу Лжы в верности и смерть прямого наследника Нерана может привести к тому, что Последняя Битва настанет раньше срока. Ты понимаешь о чём я говорю? Эйдэн не мог не понимать. С самого детства он осознавал, кем является. Прямой потомок Нерана Драконьей Крови. В худшем случае — очередной ЛжеНаследник, который умрёт от драконьей проказы и унесёт на тот свет половину империи. В Лучшем случае он мог прожить отведённые ему лета как достойный император Кровогорья, да только сила в нём проявлялась всегда. Вещие сны, раны, затягивающиеся на нём, как на собаке. Если бы Эйдэн уделил внимание магическим наукам, то в скором времени владел бы огненным клинком, как легендарный предок, а вместе с ним и безумными праотцами, что поселились бы в его голове. Если Пауки Эш’Хагара захотят воспользоваться могуществом драконьей крови, то наверняка нападут на одного из представителей императорского рода. Эйдэн был первоочередной целью, но слишком явной. Его охранял целым легионом. Альвева так вообще была под защитой лорда-юстициара. И тут Эйдэн подумал: — Дядя Айдан в опасности, не так ли, матушка? Он вечно в боях, вечно на острие ножа. Он нуждается в помощи. — Альвева с укором посмотрела на сына, пригубив вина и заев его кусочком сыра. — Твоя дядя непобедим… по словам всех в Кровогорье. Однако я считаю, рано или поздно, Айдан справится с хаша’синами. Я надеюсь, что его профессионализм поможет ему сразить их малой кровью. И желательно не своей. — Императрица выпрямилась, поднялась с кресла и повела сына за собой, когда в зал вошёл герцог Имнари и Прейван Мейстланд, просящие императрицу уделить время судебным тяжбам Амхары. — Я повторю, сынок. Ты должен быть осторожен. — Строго, властно и холодно объявила Альвева. — Твоя воля — мой закон, матушка. — Эйдэн поклонился Альвеве и направился в свои покои.***
— Это глупая идея, Эйдэн! Твой дядя — лорд-юстициар, он порубил врагов империи не меньше, чем Неран в своём время! Мы как ему поможем? Каким боком мы окажем ему услугу? — Прейван устало потёр переносицу, наблюдая за тем, как его друг собирается, на ночь глядя, шастать по канализации Амхары в поисках слуг Ненасытного, на которых охотился его дядя. — Прейван, я чувствую, что дяде Айдану нужна помощь. Да, он лучший боец, лучший воин и лучший дядя, но что-то не так. Матушка боится за него. Я должен ему помочь. Принц я, или кто?! Прейван принялся собираться вместе с другом. Мейстланд и Стонн’Кассел подружились пятнадцать лет назад, когда императрица Альвева благословила малолетнего Мейстланда на правление Амхарской провинций. Он остался без родителей, всяких старших родственников, воспитывая младших братьев и сестёр, попутно управляя торговым сердцем империи под чётким руководством Альвевы. Пейрван по праву боготворил и любил Альвеву Пятую, как мать, которую потерял в малолетстве и считал Эйдэна своим братом. Они все детство обменивались письмами, при встрече корпели над книгами по экономике, истории, долго учились этике, а как подросли, так вечно, бок-о-бок, сражались на турнирах. Принц в тайне (хотя, какая тайна у него может быть от пророчицы-матери?) посылал Пейрвану деньги для развития банка. Эйдэн был одним из тех людей, что без всяких вопросов был готов отправиться в Цитадель Эдхута и разрушить её, если бы Прейвану это было нужно. Но Эйдэн так же ждал подобной инициативы от Мейстланда. — Если мы помрём, я тебя в следующей жизни найду, и уши тебе надеру. — Прейван протянул Эйдэну руку, которую он незамедлительно пожал на воинский манер, взявшись за предплечье. — В пламя Омсорота и обратно!***
Сын протектора чёрных легионов — Вильям Тангер, вряд ли бы пошёл в канализации, однако он должен был принцу Эйдэну. В детские годы Вильям чуть не умер, когда лазил по крышам замка Уэйстека. Гостивший принц вовремя поймал Тангера и умолчал о том, что сын протектора миновав запрет отца, вновь лазил по крышам. Да и за каждую неделю, что Эйдн провёл в Уэйстеке, Вильям был крайне благодарен принцу. Потому, когда Прейван позвал его на рейд в канализацию, Тангер не смел отказать. Тем более, императрица всею семью подвергнет гонениям, если они не помогут Эйдэну. Миранда Кон-Итьен, будучи незаконнорождённой племянницей лорда Ричарда, была для всех дворян бельмом на глазу. Да только одним из первых друзей её оказался принц Эйдэн, который поставил перед собой задачу: рассмешить грустную девчонку, которая часто плакала в астрономической башне дворца. Увидев, как Эйдэн уверенно направляется куда-то на ночь глядя, она, подхватив стрелы и лук, умчалась за ним. Деймон Оркалан, верный знаменосец семьи Стонн’Кассел и второй друг детский лет принца без раздумий рванул за ним. Конечно! А как ещё? Он же будущий лорд-знаменосец! Попробуй не уследи за принцем! Вамир Фалоне так вообще с Арбэтером Шторм-Баунтом поспорили: кто первый из них сгинет в канализации, тот в следующей жизни платит за выпивку, а тот, кто выживет, тот, до конца жизни охраняет принца за двоих сразу! Мильтон Эрнтар, один из племянников герцога Дункана Имнари, вовсе в тот вечер получил наказ от дядя-герцога: «Помоги Эйдэну, а не то наследства лишу и в Сайн-Ктор не пущу!» Тиарт Прейд — знаменосец Прейвана Мейстланда, был обязан нисколько принцу, а самому Мейстланду. Так что в канализацию спустился и Тиарт, зная, что лорд Мейстланд во что-то впутается. Ах, да! Княжичи Рэнэт и Норнен Мейнголды, куда без них! Два дурака, один низкий, злобный, сражающийся кинжалом, а второй донельзя высокий, с магическим томом наперевес, не бросили принца в беде, потому что это был единственный способ не помереть со скуки и не отправиться обратно к Туманным горам Джейстена.***
Канализация Амхары в годы четвёртой эры была гордом под гордом. Здесь можно былой найти и гильдейских воров со своей таверной и остатки древних культов, но чем ниже группа Эйдэна спускалась, тем отчётливей они наблюдали за изменениями в архитектуре, примечая, что с каждым спуском они всё глубже проникали в прошлое славного города Амхары. Прошлое, построенное слугами драконов Рок’Яндара, что возвели над драконьим логовом своим дома. Именно здесь Неран впервые уничтожил драконье гнездо, безжалостно разобравшись со спящей драконицей, на глаза могучего зверя задушив новорождённых дракончиков, после велев своим красным легионерам разбить кладки яиц. Именно в этих катакомбах отряд Эйдэна выжидал подходящего момента, укрывшись в тенях статуи древнего дракона, чей драгоценный глаз пыталась снять Миранда. — Чего мы ждём? — Спросил Вильям, подкравшись к Прейвану и Эйдэну. — Месяц назад кто-то попытался менять убить. — Начала Мейстланд: В общем, я попросил лорда-юстициара проверить что к чему, а попутно начал собственное расследование, пока не наткнулся на культ Паука у себя в провинции. Выжившие из патруля, которые я отправил в Фарналь, сказали, что меня вновь попытаются прибить, тогда я дал денег гильдии воров и те сказали, что в канализации шастают странные люди, которые иногда крадут воров и тела бедолаг после находили в странных ритуальных позах с вырванными сердцами, на месте которых оставляли паучьи яйца. Последнйи раз этих ребят видели здесь. — Прейван указал на дорожку, которая вела к стоку, по которому стекали нечистоты города. Чуть ниже виднелись колонны старого логова, а если присмотреться, можно было увидеть, что дальше только пещеры, в которых нет света. Вильям затих, обдумывая сказанное. — Как думаешь, твоя дядя здесь? — Деймон Оркалан присоединился к разговору. Опасливо оглядываясь, он обратился к принцу. — Да. — Только и ответил Эйдэн. Через мгновение он притих, заметив движение со стороны старых пещер. Оттуда поднималась дюжина людей в чёрных балахонах. Двигались они быстро, как тени, и старались не попадаться на свет факелов, висевших на стенах. Когда дюжина остановилась, Эйдэн подали сигнал к приготовлению. Его люди в миг встали на заготовленные позиции, ожидая приказа своего лорда. Однако, с другой стороны, из тёмного проулка выскочил он. Айдан Третий из рода Стонн’Касселов двигался подобно демону Аст’Морауна. Быстрыми, размашистыми ударами они убил двоих, даже не вынимая сабли из ножен. Послышался свист стрел и от дюжины осталось половина. Шестеро попытались закрыться заклятьями из чёрного тумана, но этого не помогло. Айдан в один лёгкий, казалось бы, незначительный взмах рукой, рассеял тьму и когда стрелы засвистели вновь, дюжина лежала мёртвой. Эйдэн обернулся, заметив небольшой отряд Айдана над собой. В укромном месте, на статуи дракона, что держались в кромешной тьме. — Выходи давай, племянник. — Айдан вышел из тени в момент, когда весь отряд опасливо двинулся вперёд, под пристальным взглядом стрелков над собой. — Здравствуй, дядя! — радостно объявил принц, подскочив к лорду-юстициару. — И тебе не хворать мой принц. А теперь скажи, какого ир-мера ты тут делаешь?! — Разразлися гневом Айдан, не понимая удивления на лице принца. — Матушка тонко намекнула, что тебе нужна помощь. Эти люди из Эш’Хагара и они хотят нашей крови? Я прав? — Победно усмехнулся Эйдэн. Лорд-юстициар почесал поседевшую щетину и покачал головой. — Если я прикажу тебе возвращаться, ты явно куда-нибудь опять залезешь, а? — Принц самодовольно хмыкнул, на что Айдан лишь закрыл глаза и потёр переносицу. — Значит так, Эйдэн. Бери своих ребят и найди на востоке этих злачных мест один немаловажный артефакт. Книжка с чёрной обложкой, магического содержания, с чёрным самоцветом на обложке. Её в руках держит одна опасная особа, так что если ты от неё избывшийся, буду только благодарен, а к культу даже не лезь. Одна капля твоей крови на этих полах будет стоит нам целой империи, понял меня?! — Эйдэн не испугался голос дяди. Лишь парадно отсалютовал и направил свою ватагу на восток, а отряд Айдана, спустившийся со статуи, осуждающе смотрел на командира. — Слово вымолвите, всех выпорю. — Отряд Красного Легиона, называемый «Кровавым ветром», молча двинулся вниз, к логову, за лордом-юстициаром.***
— Он с тобой всегда такой? — Спросила Миранда, пока ватага пробиралась по старым залам, где драконам могли молиться — За это я его и люблю. — Отвечал принц, стремительно вырываясь вперёд. — А ты всегда с ним такая? — Кокетливо передразнил её Вамир Фалоне… — За это я его и люблюююю! — В таком же тоне поддержал его Арбэтер Шторм-Баунт. — Гореть вам во Вратах Харды! — Вымолвила Миранда. — Тихо! — Воскликнул Тиарт, когда Эйдэн, Прейван и Мильтон вышли вперёд, миновав широкий зал и очутившись в небольшой часовне. Позади остались обширный залы с костьми древних крылатых господ, что томились во тьме и пыли. Лишь зелёный свет, исходивший из закутка, куда обычно драконы велели складывать золото и подношения, привлёк Эйдэна. В свете зелёных линий стояла она. Стояла и читала заклятья, вопрошая что-то у мёртвых, которые отвечали ей на древнем наречии. «Где Глаз?» — Спрашивала женщина с пепельно-бледной кожей, яркими, серыми глазами, белыми, как свежие угли волосами. «Спрятан там, где рубин был расколот!» — Отвечали ей мертвецы один за другим. — Эйдэн, ты чтобы там ни делал, давай быстрее! Скелеты восстают! — Закричал Вильям. Милтон первым обнажил оружие. За ним последовал Прейван, а Эйдэн лишь шагнул вперёд и привёл внимание женщины. Краем глаза он заметил на её поясе искомую книжку. Чёрная обложка, чёрный самоцвет. — Чего ты ищешь, Драконья Кровь? — Спрашивала она голосом неземным, почти что загробным, какой мог быть у Старого Бога. — Миледи, мне кажется, ваш альманах моей ватаге как раз таки нужен. Вы бы не могли успокоить мертвых в залах позади? — Эйдэн говорил громко, торжественно, будто заворожённый глашатай, увидевший впервые императрицу. — Миледи? Как учтиво, Драконья Кровь. Меня давно так не называли. Мертвых ты успокой сам, я их не поднимала. Пауки ждали тебя, а я решили нарушить их планы. — Женщина указала на три свежи тела, которые она недавно пытала. — Эйдэн, подери тебя Ненасытный! Их тут тьма! — Вскричала Миранда истошно, будто на последнем издыхании. — Миледи, за эту книжку я дам вам то, что больше всего желаете! — Улыбка принца была ослепительная. Так он сам считал. — Эйдэн? Запомни, если Эльнора Айвенворд что-то попросит, то исполни это, как подобает наследному сыну Кровогорья. Держи. — Эльнора небрежно кинула ему альманах и сама, юркая, быстрая, ловкая, в один миг, ускользнула в коридор без факелов. — К бою! — Вскричал Эйдэн, отдав книгу Тиарту. С мечом наголо, он повёл друзей в бой. И скелеты вопили призрачными голосами: «Освободи нас, Драконья Кровь! Стань нашим спасителем!» И Эйдэн вместе с ватагой исполнил эту просьбу, почти что затупив мечи, кинжалы и булавы о кости трёх десятков скелетов. — Я конечно всё понимаю… — Начал Рэн Мейнголд. — … но это уже слишком! — Продолжил его брат Норнет.***
Айдан и его люди не ждали принца. Они ураганом пронесли по логову, обнаружив трупы похищенных. Они отдали им почести, сожгли в магическом огне и будто шторм пронеслись по логову дракона, убивая оккультистов. Айдан, добравшись до главного жреца, возносившего молитвы Ненасытному, поддался ярости и искромсал тело старика клочья. Как раз в момент завершения ритуала. Аэрону Тай-Феру нужно было так мало. Отчаявшиеся люди, кровь и клятва. И тогда жрецы его обращались в Падших, вызывая шторм на место ритуала. Сама земля содрогнулась, загудела, завыла. Природа начала плакать, когда тело старика обрамили чёрные доспехи с лавовым орнаментом. И началась бойня, потому что Айдан вынул саблю из ножен, призвал на помощь пламя и кровь своего предка. — Зря ты сюда пришёл. Ты умрёшь намного раньше, чем тебе полагается. — Прошептал Падший, ревя голос тысячи замученных людей и зверей., заставляя людей Айдана упасть на колени. Однако лорд-юстициар не раз танцевал с такими как он. Он плясал с саблей, резал проклятое, скверное тело, пока Падший не обнажил свой скверный адамантитовый меч, пылающий алым пламенем. Айдан бы управился с этим чудовищем, если бы Падший не попытался убить его солдат. Пришлось играть от обороны, крутиться, парировать, загораживать своих людей своим телом, покуда на крики не прибежала ватага юнцов, которых падший раскинул по пещере, как щенков, метнув скверный огонь над их головами. И только второй Стонн’Кассел не упал на колени. Эйдэн вонзил копьё Прейвана в тело Падшего, попытался отсечь голову врага, но одним ударом латной печатки Падший разбил принцу нос. Это дало шанс Айдану разрубить тело Падшего пополам, заставив его истлеть прямо на глаз. — Я тебя просил сюда лезть? — Спросил Айдан, поднимая племянника на ноги. — Нет. Но я же помог, а? — Эйдэн улыбнулся и невзначай сплюнул кровавую слюну на место боя. Место ритуала. Вновь задрожала земля и послышался хохот, будто сам Ненасытный кричал из Цитадели Эдхута. Грязно выругавшись, Айдан взмахом руки заставил родную кровь на камнях всполохнуть и исчезнуть без следа. — Не вздумай ещё хоть каплю пролить, дурень! — Грозно окрикнул Айдан. Эйдэн же, по настоящему испугавшись, прикрыл сломанный нос локтем и взмолился всем богам, чтобы ничего не произошло. — Иди к Альвеве. Расскажи ей всё, что случилось. Я подойду позже. Это место нужно отчистить. — И пока ватага Эйдэна уводила солдат Айдана подальше, принц заприметил, как дядя красиво и ловко машет саблей, оставляя огненные следы. Казалось сама буря Келтрика — бога-дракон огня, пришла и выжгла сам камень, где некогда Неран истреблял драконов.
