Двойка кубков

      

The Morrigan – Heather Dale🎶

Blood Countess – Karliene Reynolds🎶

Lucifer – Elle Lexxa🎶

             Всё во вселенной подчиняется законам. Законам довольно чётким и давно закреплённым. Каждое явление можно научно обосновать, между любыми действиями прослеживается нить логики, которая крепче молекулярных связей алмаза. Планета неизменно делает полный оборот вокруг себя за двадцать четыре часа, солнце встаёт на востоке и заходит на западе, а яблоки падают с деревьев аккурат вниз, как завещал Ньютон. Практически всё в этом мире можно объяснить, а то, что нельзя, скоро всё равно будет изучено слишком умными дядечками в белых халатах, которые создадут новые правила. Им тоже начнёт следовать всё живое.              Кого-то не слишком колышет наука – есть, и на том спасибо, а кто-то Квак Джисок. Тот факт, что предки пришли к такому количеству открытий, поражает воображение. Это завораживает, к этому хочется прикоснуться, узнать подробнее о движении каждой клеточки в организме и, возможно, в далёком будущем проснуться с криком «эврика».              Джисок выбрал химию давно, ещё в школьные времена, когда проходили самые первые уроки по этому предмету. Он один из немногих с радостью шёл на каждую лабораторную работу, где они переливали какие-то жидкости из колбы в колбу, с удовольствием решал уравнения и умело расставлял в них коэффициенты. Валентности большинства элементов выучились сами собой, и каждую формулу для решения задач он мог озвучить, даже будучи разбуженным посреди ночи. Разумеется, университет Джисок выбрал быстро, в будущей специальности не было сомнений, и наука забралась ещё глубже в его жизнь.              Именно такой Джисок, жизнерадостный и целеустремлённый, окрылённый своими мечтами, приходит на первые пары в универе. Он сидит на занятиях в рваных джинсах и футболке с логотипом любимой группы, которую прикрывает белый халат. На руках – куча разноцветных браслетиков, каждый из которых хранит особые воспоминания, на шнурках конверсов – забавные бусинки, а яркий оранжевый рюкзак украшает связка брелоков. Что-то из этого подарили друзья, что-то было куплено в путешествиях, а что-то и вовсе является плодом попыток рукоделия. Скажем так, наука наукой, а определённые эмоции людям всё же присущи, и Джисок склонен выражать их ещё и таким образом.              Универ приносит в жизнь целую кучу полезных знаний и преподавателей, которые замечают запал юного студента и охотно берут его под своё крыло. Первые научные работы, выступления на конференциях и статьи, первая сессия и курсовая, возможно, это глупо, но Джисоку всё это очень даже нравится. Он чувствует, что находит в этом себя.              И, наконец, универ дарит ему новых друзей. Тех, кто горит (или не совсем) примерно тем же и способен разукрасить унылые вечера в те моменты, когда заниматься одним и тем же надоедает, и приходит время расслабить мозг. На рюкзаке появляются новые брелоки, а в сердце – новые забавные истории из типичной студенческой жизни.              Самой весёлой историей становится он – Ли Джуён, который никаким боком не касается универа. Знакомство с ним сложилось совершенно случайно, и Джисок активно отказывался верить в то, что он правда будет тесно общаться с таким человеком. Он заслуженно был самым загадочным и интересным, самым необычным и интригующим, таким, что о нём хотелось узнать как можно больше.              Джисок никогда не верил в магию. Он был убеждён, что точные науки управляют миром, пока жизнь не доказала обратное. В дни, когда реальность стала неоправданно меняться и утекать сквозь пальцы, он признал, что на этой планете главенствует далеко не логика. Иногда законы физики не могут объяснить случившееся, а бренные люди не в силах помочь. Во времена такого отчаяния приходят к потустороннему, и оно работает. Сначала отрицать это получалось, а потом стало слишком глупо.              Джуён – волшебный во всех смыслах. На его губах сияет хищный оскал, а глаза гипнотизируют, заволакивая в густую глубь. Его запястья украшены браслетами из разноцветных камней, полных известной только ему одному энергией, а руки покрыты затянутыми порезами – на этой крови был поставлен не один ритуал. Внимание окружающих привлекает лишь его выразительная внешность и длинные тёмные волосы, которые он всегда небрежно завязывает. Самое интересное взору простых людей неподвластно. Он никогда не бывает один, личный бес давно стал ему лучшим союзником, а голоса в голове стремятся перебить друг друга, если потерять над ними контроль. Его жизнь – свечи и травы, карты и благовония, жертвоприношения и заговоры. Он – главный гость могил, ближайший друг духов и посредник между мирами живых и мёртвых. Со своими божествами он разговаривает, они работают сообща и помогают друг другу. Джуён рисует на чужом лбу древнюю руну и рукой снимает головную боль, берёт колоду и читает будущее, одним ритуалом он дарит людям счастье, а другим – провожает на тот свет.              О своём необычном знакомом Джисок почти никому не рассказывал, потому что человек нормальный покрутил бы пальцем у виска и в жизни не поверил бы, что такое возможно. Он и сам не сразу осознал правдивость всей ситуации, но в итоге оказался там, где он сейчас.              Иногда Джисок думает о том, что наглый Джуён его приворожил, иначе у него не получается объяснить собственное поведение и перемену в принципах. Пораскинув мозгами, он приходит к тому, что такое действо бессмысленно. Маг никогда не скрывал, как замечательно ему живётся одному, а общения хватает и с потусторонним, поэтому на хеппи энд надеяться смысла не находится. Новое страшное чувство душит, мешает жить и очень отвлекает, и как с этим разобраться совершенно не ясно. Джисоку вот так просто нравится этот проклятый колдун, сломавший все его установки и перевернувший мир с ног на голову. Ему нравится приходить к Джуёну домой, нравится смотреть, как он жжёт свечи и шепчет над ними что-то невнятное, нравится ходить в лес за травами и провожать его на кладбище. Джисок очень радуется, когда колдун дарит ему перед экзаменами камушек на удачу, и благодарит, когда он скручивает для него свечу. В Джуёне сплелись воедино личности опытного практика и весёлого молодого парня, и от этого у Джисока дух захватывает.              Именно по всем этим причинам он сейчас плетётся по знакомой дороге в чужой дом, наплевав на поздний час. С собой он тащит излюбленный рюкзак, в котором покоятся тетради и учебники для универа на тот случай, если они, как всегда, засидятся, и Джисоку придётся ночевать в обители колдуна. Никто, разумеется, никогда не бывает против этого.              Квартира на верхнем этаже старой пятиэтажки встречает открытой дверью. Джуён никогда её не закрывает, ведь не видит в этом нужды: её охраняют другие вещи. Джисока окутывают темнота знакомых стен и привычные запахи диких трав, а тишину рушит скрип старых половых досок. По обе стороны коридора красуются изображения каких-то языческих божеств: Джуён рассказывал, но Джисок не смог всех запомнить. Парень как-то тяжело вздыхает и проходит глубже, туда, откуда струится слабый свет.              На пороге просторной комнаты он по привычке замирает: картина перед глазами самая обычная, такую он видит почти каждый раз, когда приходит сюда. За большим круглым столом, который измазан пятнами от воска и огня, сидит Джуён. В руках он держит пучки сухих растений, которые он заботливо скрутил. Он придаёт им нужную форму, сплетает вместе и перевязывает чёрной лентой, и Джисок глаз не отводит от движений его рук. Тихо нашёптывая что-то, так, чтобы услышали лишь нужные ему силы, он зажигает новую свечу. Её зловещий тёмно-бордовый окрас пугает, но Джисок, очевидно, на разбирается в том, насколько цвет свечи и серьёзность ритуала связаны, если таковая зависимость вообще существует. Джуён же аккуратно подпаливает своё творение, пуская тем самым по комнате струю ароматного дыма. Начинается какой-то необратимый процесс, что-то во вселенной меняет свой ход, и колдун заключает сделку с потусторонним. На голову маленькой куколки падают тяжёлые капли воска, и её лицо становится уродливо кривым. Налюбовавшись этим, Джуён заворачивает страдалицу в кусок ткани, изрисованный красными символами: об их происхождении лучше не думать. Безумец с запачканными воском руками и бесом за плечом – таков выбор Джисока.              – Давно пришёл? – поднимает голову Джуён и встаёт с места, попутно расставляя всю атрибутику по своим местам.              – Да нет, я не помешал? – уточняет Джисок, проходя в комнату. Маг давно приучил его не прерывать ритуалы, если он приходит в такое время.              – Ты никогда не мешаешь, – отвечает он и последними штрихами доводит стол до полного порядка. – У меня чай ещё не остыл, будешь?              – Опять на твоих стрёмных травках? Тащи, – от безвыходности протягивает Джисок и падает на стул, обитающий около «рабочего» стола Джуёна.              – Будешь много возникать – отравлю тебя этими травками, – пригнувшись поближе цедит он и хитро улыбается.              В следующую секунду Джуён ретируется на кухню, где, по-видимому, пребывает его потёртый чайничек, а Джисок остаётся наедине со зловещими фигурами и магическими книгами на полках. В первое время было действительно страшно здесь находиться, особенно одному, но теперь это чувство прошло. Джисок не соврёт, если скажет, что чувствует себя здесь как дома, а ехидничает и шутит лишь из вредности. На самом деле травяные чаи Джуёна успокаивают.              Официально самым безопасным предметом в этой комнате является колода старых карт, лежащая на столе. В ней нет никакой страшной силы, она, в целом, совершенно обычная, и Джисок аккуратно берёт одну из карт в руку. Как-то раз Джуён рассказывал о том, что Таро – лишь инструмент и магии в себе не носит, а раскладывать может научиться любой человек, особенно при должной интуиции. Он сам, конечно, имеет другие способы получения информации и пользуется картами иначе, но он – исключение из правила. Быть практиком Джисоку никогда не хотелось, он бы на месте Джуёна просто сошёл с ума со всеми этими сущностями вокруг, а вот карты давно казались забавными и манили своей красочностью. Нужды делать расклады он не имеет, ведь всегда может обратиться к другу, который сделает это за него, но любопытство тут берёт верх. Иногда ведь бывает просто интересно, как работает та или иная вещь.              – Что рассматриваешь? – появляется над самой головой Джуён с двумя кружками чая.              – А что это? – спрашивает Джисок и тычет колдуну в нос карту, на которой изображена девушка в белом: у неё на глазах – плотная повязка, а на груди скрещены мечи.              – Двойка мечей, карта внутреннего конфликта, если коротко, – отвечает он и пододвигает второй стул поближе, чтобы сесть рядом с любопытным гостем.              – Ты можешь научить меня раскладывать Таро? – воодушевляется он и поворачивается лицом к магу. Параллельно Джисок берёт со стола всю колоду, крепко сжимая в руке.              – Ты ведь в курсе, что, если тебе нужен расклад, ты просто можешь попросить меня? – с явным недопониманием и в голосе, и на лице уточняет Джуён.              – Мне вообще расклад не нужен, я просто хочу понимать, как ты это делаешь, – начинает объяснять Джисок. – Остальное я точно никогда не пойму, и с бесами знакомиться я не хочу, а у этого хоть минимальный шанс есть.              – Ты помощника моего не обижай со своим «знакомиться не хочу», он всё ещё тут, – глядя куда-то в сторону отвечает колдун.              – Не представляю, куда ты смотришь, и очень надеюсь, что твой друг с пониманием отнесётся к тому, что я идиот в делах ваших магических, – косясь вбок оправдывается Джисок.              – Мы тут до утра застрянем, если что, – Джуён забирает колоду из чужих рук и начинает тщательно просматривать, раскладывая карты на три стопки.              – Я не тороплюсь, и вещи с собой взял, – он тычет пальцем в сторону рюкзака, который бросил где-то на пороге комнаты, и пододвигается ближе. – Ну пожалуйста, тебе же не сложно.              Думать о том, как он, химик и дитя науки, пришёл к вере в картон с картинками, Джисок никогда не любил. В секунду, когда в паре сантиметров от него сидит Джуён, а в его руках скользят карты, думать не получается вообще ни о чём.              – Колода состоит из семидесяти восьми карт, которые делятся на старшие и младшие арканы.              В одной из стопок на столе можно насчитать ровно двадцать две карты. Там какие-то шуты и иерофанты, отшельники и страшные суды, про которые Джуён долго рассказывает. Он связывает всех персонажей с жизненным циклом человека, чтобы Джисоку было легче запомнить. Какие-то арканы усваиваются легко, другие же кажутся абсолютно противными и неприятными, и видеть их вовсе не хочется.              – Представь, что эта карта показывает, как пройдёт завтрашний день какого-то человека, – говорит Джуён, тасуя лишь эту маленькую стопку, и выкладывает одну карту на стол. – Солнце.              – Благоприятный день с возможной поездкой куда-то? Или позитивные эмоции от встречи с друзьями? – неуверенно предполагает Джисок.              – Для первого раза пойдёт, – кивает Джуён и шуточно гладит ученика по голове.              Среди младших арканов выделяют придворные карты, которые колдун выложил отдельно. Всё это добро начинает делиться на четыре масти, имеет между собой уже другую связь, рисует новый сюжет, и у Джисока пухнет голова. Джуён объясняет, как читать пажей и королей в виде сигнификаторов личности, и как они же могут описывать ситуации. Вся эта информация заходит в Джисока с огромным трудом, и иногда он начинает жалеть о том, что захотел лезть в такие дебри. Когда непонятные придворные тёти и дяди заканчиваются, и начинаются какие-то кубки, выдержка Джисока окончательно истощается. О времени на часах упоминать и вовсе не стоит.              – Постой, – он хватает Джуёна за руку, тем самым останавливая, – давай остальное в другой раз.              – А я говорил, что это намного сложнее, чем кажется, – смеётся он и наблюдет, как тело уставшего друга растекается по столу.              – Зато теперь я хоть что-то понимаю в том, чем ты занимаешься, – водя пальцем по карте, кажется, короля пентаклей, заявляет Джисок. – А покажи какой-нибудь расклад, посмотрю на это новыми глазами.              – Задай вопрос, – Джуён складывает карты в кучу, забирая у друга завораживающую картинку мужчины на троне, и начинает их перемешивать.              – Что будет, если я не пойду завтра на первую пару? – зевая, спрашивает Джисок.              – Это я тебе и без карт скажу, что ничего. Не иди, – не отрывая взгляд от колоды отвечает Джуён.              – Тогда сам задавай вопрос, раз тебе мои не нравятся, – скулит недовольный студент.              Стол освещает лишь уставшая свечка, которая доживает свои последние минуты, а шелест карт дополняет бренчание браслетов на руках мага. К запахам воска и сухих трав нос уже давно привык, а лёгкие потоки из окна освежают и заставляют тонкое пламя пускаться в пляс. Джуён явно что-то задумал, это хитрая и выгодная для него идея, и об этом говорит его довольная ухмылка.              На стол падает первая карта, а следом за ней – вторая и третья. Джисок смотрит на всё это с некоторым недопониманием, совершенно не представляя вопрос, который был задан колоде. Связать картинки между собой не получается, а большая их часть ему и вовсе не знакома. Чётко помнит он значение лишь одной карты – маг.              – Приятно, что ты видишь меня человеком инициативным и общительным, а ещё считаешь талантливым… – начинает Джуён.              – Ты серьёзно раскладываешь на мои мысли о тебе? – подскакивает возмущённый Джисок, который явно такого не ожидал.              – А что? Тебе есть, что от меня скрывать? – смеясь спрашивает колдун.              – А ты мне не доверяешь? – выпаливает в ответ Джисок и пытается отобрать колоду у Джуёна, но тот не выпускает её из крепкой хватки и прикрывает карты на столе рукой.              – Я просто покажу тебе, насколько точно карты передадут твои мысли. Неплохой пример же, – тянет он и хлопает глазами, как ничего не понимающий щенок.              – Ладно, хорошо, – разводит руками Джисок, – что ещё ты мне скажешь по трём картам?              – Что ты очень мне доверяешь и считаешь своей опорой. Знаешь, что я не оставлю в беде и помогу в любой ситуации. Ты акцентируешь внимание на контрасте между моими магическими способностями и моим характером в жизни, его ты видишь заводным и авантюрным, – уверенно ведёт монолог Джуён.              – Заканчивай, давай что-то другое, – отворачивается Джисок, чтобы не видеть ни карты, ни наглое лицо их обладателя.              – Без проблем.              Колдун вновь мешает колоду, думая о чём-то очень важном. В этот раз карты тасуются дольше, а Джисок заметно нервничает, пока всё так же стоит спиной. В голове рождается мысль о побеге, но она слишком быстро улетучивается. Зачем усложнять, если Джуён и так всё узнает через карты? Страшнее то, что он может и без них. На поверхность всплывает вопрос о том, почему он не сделал этого раньше, а на стол, наконец, опускаются три картонки.              Туз кубков, восьмёрка жезлов, девятка мечей.              Джуён за спиной тихо хихикает, а в его глазах блестит что-то по-детски доброе. Такое поведение Джисок совсем не жалует, и уже порывается что-то сказать, но маг оказывается быстрее. Он встаёт, за локоть поворачивает уставшее тело спиной к столу и оказывается лицом к лицу с виновником происходящего торжества.              – Вот и как я могу понять, что происходит, если ты даже вопрос не задаёшь вслух? – начинает жаловаться Джисок и опускает взгляд на карты. Глубоко в душе он свято верит в то, что услышанное не станет олицетворением его страхов.              – Вижу сильные чувства ко мне, которые стремительно развиваются и от которых ты страдаешь, – как ни в чём не бывало выдаёт Джуён, внимательно всматриваясь в чужие, расширяющиеся глаза.              А бежать тут уже некуда, откатить время назад тоже не получится, и, если бы Джисок только знал, что чёртов колдун начнёт вытворять вот это – в жизни к картам не притронулся бы. В комнате резко становится настолько жарко, будто их закинули в центр Сахары, и открытое окно совсем не помогает. В свете подобных ощущений возникает желание превратиться в страуса и воткнуть голову в песок.              – А знаешь почему тебе так тяжело? – продолжает копошиться в чужом сердце Джуён и выкладывает на стол ещё одну карту – восьмёрку мечей. – Ты сам надумал проблемы, вообразил себя жертвой и не желаешь смотреть на реальную ситуацию.              – Ничего я не надумывал, – шепчет он в попытке отрицать очевидное.              – Мечи – масть холодного разума, – разглядывая карту парирует Джуён. – Горе тебе от твоего ума и расчёта, Джисок. Иногда правильнее прислушаться к чувствам.              – И что тебе говорят твои чувства? – спрашивает он скорее из нужды вести диалог, а не из интереса.              Ответа на вопрос не следует: Джуён лишь начинает в очередной раз мешать колоду, прожигая её взглядом. Карты сплетаются в лихорадочном танце, как можно быстрее меняясь местами. В этот раз он время не тянет – достаёт одну из них и подносит к лицу Джисока. Карта причисляет себя к младшим арканам, её значения он сегодня ещё не узнал, но чётко помнит, что масть о чувствах.              Двойка кубков.              – Что это взаимно, а ты – придурок, – с улыбкой во все тридцать два констатирует Джуён и добавляет: – Ну, второе я от себя добавил.              – Ты отвратно шутишь, индивидуалист и лучший друг бесов, – прыскает разозлившийся Джисок. Серьёзно слова практика совсем не воспринимаются.              Как и говорили карты, Джуён всегда казался авантюристом и в целом человеком рисковым, поэтому правильное доказательство для своих слов приходит ему в голову быстро. Нужно лишь сделать шаг навстречу и чуть крепче прижать к столу раскрасневшегося Джисока, выпуская из рук карты. Освободившаяся ладонь приподнимает его удивлённое лицо за подбородок, и Джуёну остаётся немного наклониться, чтобы губы коснулись чужих и оставили влажный след. Джисок испуганно вздрагивает и инстинктивно сжимает в кулаках бока рубашки колдуна, пока старательно собирает мозги в кучу. Правильнее, конечно, было бы соединить воедино кусочки взорвавшегося от перегрузки сердца.              – Так смешнее? – шёпотом в самые губы интересуется Джуён и чувствует, как руки на талии начинают неуверенно её обвивать.              – Так понятнее, – тихо отвечает Джисок и, наконец, улыбается.              Не поцеловать в ответ кажется чем-то преступным, ведь чары практика пленят во всех смыслах. Джисок всегда запрещал себе думать о подобном, но, даже если бы он больше мечтал, ни за что не представил бы это так. Губы Джуёна почему-то сладкие, а кожа пропитана ароматическими маслами, руки крепче прижимают к себе, а ногти щекочут тонкую кожу. Хочется верить, что его личный бес отвернулся от этой совсем не эзотерической картины.              Расплавившаяся свеча потухает, пачкая стол новой порцией воска, и погружает комнату во мрак. Чай, забытый на дне кружек, давно остыл, а карты случайно оказались сброшенными на пол. Теперь Джисок обнимает сильно-сильно, до хруста в костях, и укладывает голову на угловатом плече.              – Скажи спасибо, что я сдался тебе без приворотов.