Дорогой будущий муж

      Лицо Ли Джие светится улыбкой, оголяющей ряд коренных зубов. Она действительно горда и довольна собой, ей почти не требуется подтверждения терпеливых слушателей. Ли Джие не обращает внимания ни на многочисленные эмоциональные сообщения от созвездий (в прочем, складывает в голове цифры донатов), ни на молчаливого мастера.       Мысленно девушка нескромно хвалит себя и свою замечательную память, ведь только что закончила в красках пересказывать монолог уродливого аджосси. Ли Джие про себя так же не забывает отметить, что с этого момента лучше обращаться к драгоценному возлюбленному мастера просто и лаконично, но уважительно — аджосси. «Уродливый» с этих пор она будет добавлять лишь в мыслях.       Ю Джунхек моргает несколько раз. Поджимает тонкие губы. И сильно жалеет, что все же проснулся на коленях Ли Джие, чей высокий хвост почти пляшет в воздухе от радости. Подобного энтузиазма он не разделяет. Достать из ножен меч и приставить к собственной груди, а лучше горлу мешает легкое головокружение и слабый вкус тошноты во рту…       … А также слова придурка Ким Докча, лишённые всякого смысла.       В особенности та часть, которую он узнал со слов Ли Джие. Ю Джунхек успел в достаточной мере узнать Ли Джие за предыдущие регрессии и понять, какой она человек. Ученица старшей школы уже не раз становилась ему верным товарищем и преданной фанаткой.       С новым ходом его отношениями с людьми сбрасываются до нуля, как в симуляторах свиданий, кислотно-яркие иконки которых хранятся в папке с подписью «Ю Миа» на уже, наверняка, сломанном компьютере в квартире Джнухека. Отношения меняются, развиваются иначе, к Ю Джунхеку обращаются часто по-разному. Но новая регрессия не меняет фундамента человека.       Ли Джие — всегда честная девушка, временами слишком прямолинейная. Неудобные вопросы легко слетают с острого языка, ровно как и неповторяющиеся оскорбления в адрес надоевшего Ким Намвуна. Отчасти Ю Джунхек рад, что в этой регресси освобождён от шумных перепалок этих подростков.       Причин не верить Ли Джие просто нет. Несмотря на всю бурю эмоций, Ю Джунхек не собирается подобно бомбе сбрасывать свою злость и искреннее негодование на ни в чем неповинную девочку. А вот на Ким Докча хочется сбросить не только эмоциональную бомбу, но и все небо с созвездиями в придачу. — Мастер, а как у вас с уважаемым аджосси появился ребенок? И где он сейчас? — слышится полный любопытства голос. Немного погодя, Ли Джие несдержанно добавляет к вопросам еще один. — Это мальчик или девочка?       Если брать в счет лишь эту регрессию, единственным ребёнком в жизни Джунхека была и остается Миа, которая однажды свалилась на него неожиданнее и тяжелее, чем самый первый пережитый сценарий. Размытые воспоминания об обоих случаях возникают лишь неясными сценами в голове, от чего та только болит.       Ю Джунхек не удостаивает Ли Джие и движением головы, лишь молча раскрывает записку, одной рукой держась за больную голову. Придурок утверждает, что позаботиться о его сестре. Как если бы Ю Джунхек оставил список продуктов, а Ким Докча пообещал их купить после работы. Даже если под «их» ребёнком он подразумевает именно Ю Миа, Ю Джунхек не смеет думать, что в компании этого странного человека она действительно будет в безопасности. Имели бы правоохранительные органы силу и влияние в новом мире, Ю Джунхек сейчас же увидел Ким Докча в наручниках и за решеткой по обвинению в похищении ребенка. — Или мастер младший еще не родился? — не унимается Ли Джие.       Ю Джунхек раздраженно трет переносицу. У него начиналась мигрень.

・・☆・・

      Случайные слова Ли Джие без всякого подтекста подозрительно крепко вгрызлись в голову, жаль, не ломая череп, кроша в пыль. Ю Джунхек не ответил Ли Джие ни на один ее вопрос, но и не пояснил явную ложь в словах придурка. Не поднимал он эту тему вовсе, ни с Ким Докча, ни с кем либо ещё.       «Ребёнок ещё не родился». Этот сценарий ещё не случился. Тот человек ещё ждал его дальше на дороге цикличного времени. Ю Джунхек ещё не достиг конца сценариев.       Ещё нет. Но это случится в будущем. И необязательно в будущем этого поворота.       До этого слишком занятый мыслями о сценариях, неустанно сменяющих друг друга, падающих и давящих тебя тяжестью приведенной в движение дорожки неровных домино необратимый процесс, из-за которого ты вынужден включить все свои чувства на максимум и использовать каждую часть уставших мозгов. Только сейчас, когда Ким Докча исчез — и слух бесконечно сильно режет случайно брошенное невеждами «умер», — не оставив ни одной весточки, Ю Джунхек позволяет себе просто задуматься.       Обратив свои мысли в это русло лишь на пару секунд, он случайно строит подобную цепочку и приходит к интересному выводу, одно предположение о котором заставляет скрипнуть зубами.       У нового мира новые правила, которые и сам Ю Джунхек не способен понять до конца.       Регрессор, переживающий похожие друг на друга истории из раза в раз, знающий о будущем других поворотов, давно оставленных позади.       Катастрофа, вынужденная бродить бесчисленное количество лет в одиночестве, пока не вернётся в прошлое другого будущего, чтобы сообщить об увиденном будущем в прошлом.       Странник со своей собственной историей, пересекший мириады сплетенных регрессионных поворотов, чтобы прийти в тот мир, в котором никогда не был, чтобы стать путеводной звездой и провести до конца дорого себе человека.       Ю Джунхек находит безумным вывод, к которому приходит. Но чем больше он думает о Ким Докча: о его понимающих взглядах, снисходительных вздохах, несдержанных взмахах изящных рук… Тем больше смысла он видит в, казалось, бессмысленном предположении.       Ким Докча всегда легко угадывает настроение Ю Джунхека, как если бы читал в книге четко прописанные, объясняющие всё длинные абзацы. Вместе с тем он не сдает свою позицию, бросает острые предложения, умудряется смотреть свысока, идти против Ю Джунхека, при этом настаивая, что идёт как раз за него и с ним.       Ким Докча действует так, словно кто-то оставил ему инструкцию действий, нашептал на ухо все лазейки и ответы на загадки. Иногда Ю Джунхек почти ловит себя на мысли, что Ким Докча ведет себя как регрессор, не переживший ни одного поворота.       Ким Докча сам честно признался, что знает будущее, в одном коротком разговоре. Но отрицал свой статус пророка.       Ким Докча знает Ю Джунхека лучше его самого. Но все слова и действия, направленные непосредственно на него, придурок понимает совершенно неправильно.       Ю Джунхек не может не думать об этом. Он хочет винить слишком долгое отсутствие Ким Докча, потому что дни становятся годами. И Ю Джунхек почти готов признать, что ему не хватает этого жертвенного идиота, и он действительно верит в его возвращение. Но слова сами строятся в предложение.       По прошествии трех лет правда хочет слететь с языка в виде вопроса, чтобы получить подтверждение. Но вернувшийся Ким Докча мозолит глаза, руки чешутся порезать его на кусочки и приготовить первое попавшееся блюдо из кулинарной книги, в названии которой есть «кальмар».       Он не мешает Джун Хивон, решительно воплощающей в жизнь проработанный до мелочей за столько времени план, чтобы спросить, был ли придурок его мужем в другой регрессии.

・・☆・・

      Со стороны слышатся торопливые шаги, за ними легкий окрик: — Джунхек-ах!       Ю Джунхек оборачивается к приближающемуся Ким Докча, который становится причиной прерванного разговора. Он глубже прячет руки в карманы чёрного пальто, терпеливо ожидая.       Его возможно-муж останавливается в пяти шагах и тихо выдыхает, понимая свою ошибку. Только сейчас он видит Ли Сольхва, с которой совсем недавно беседовал Ю Джунхек.       Хотя беседой назвать это тяжело: Ю Джунхек лишь хмыкал и качал головой, пока Ли Сольхва короткими фразами докладывала о заготовленных пилюлях, которые будут полезны в следующем сценарии.       Ли Сольхва выглядывает из-за мужчины и кивает головой в знак приветствия, а после обращает выжидательный взгляд на Ю Джунхека. Ким Докча, очевидно, не видел уступающую в росте женщину за спиной возможно-мужа.       Ю Джунхек невольно думает, что он выше Ким Докча, и может точно также спрятать за собой этого придурка. Если бы фирменное пальто не подстраивалось под хозяина, чёрное пальто Ю Джунхека свободно повисло бы на плечах Ким Докча, почти вынуждая придерживать его рукой, как если бы его возможно-муж оказался слишком маленькой для верхней одежды вешалкой. Но если бы Ким Докча спрятался за ним, это определенно означало бы, что он что-то натворил и теперь скрывается от своей же компании. И в такой ситуации Ю Джунхека обрадовало лишь то, что возможно-муж доверился ему, как своему укрытию. — Извините, не хотел помешать, — Ким Докча кривит губы в виноватой улыбке и спешит удалиться, не позволяя никому возразить в ответ.       Ю Джунхек приподнимает выразительную бровь, провожая взглядом удаляющийся затылок. При виде Ли Сольхва Ким Докча определенно потерял весь настрой. Его нахальное поведение сменилось необъяснимой виной.       Ли Сольхва вежливо интересуется, не случилось ли что с Ким Докча, только подтверждая наблюдения Ю Джунхека. — Ему лучше не пасть замертво в ближайшие пять минут, — хмурится Ю Джунхек, потому что такое поведение его возможно-мужа более чем подозрительно. Секундный порыв последовать за Ким Докча подавляет лишь то, что Ю Джунхек не заметил серьезных ранений, а цвет лица был не бледнее обычного. — Мне показалось, словно он потерял что-то важное.       Ю Джунхек неопределенно качает головой и просит Ли Сольхва продолжить. Только оказывается, что женщина как раз собиралась объявить, что закончила, когда в поле слышимости появился Ким Докча. Так что, не прощаясь, они оба расходятся для подготовки к ближайшим сценариям.       Что мог сделать его возможно-муж, чтобы так очевидно демонстрировать чувство вины? Этот придурок не испытывает ни стыда ни совести глупо жертвуя собой, не думая о чувствах своей компании, в особенности детей, в глазах которых не загораются только огоньки да звёзды при взглядах в сторону Ким Докча. Придурок не является примерным отцом, его фотография вряд ли появилась бы в книге для молодых родителей. Но он заботится о детях по-своему, не воспитывая из них тепличные цветы, позволяя случайным дождям и тяжёлым ветрам свободно их взращивать. Ким Докча пытается научить их быть самостоятельными, но не бросать друг друга. А это самое ценное в мире апокалипсиса.       Подход Ю Джунхека к Ю Миа разительно отличается: он защищает её всеми силами, не позволяя участвовать в опасных сценариях. Потому что Ю Джунхек обещал ей оставаться рядом, а на случай своей регресиии всегда оставляет с сестрой человека, который смог бы о ней позаботиться. Он не знает, что происходит с миром после его смерти, но предусмотрительность лучше бездействия.       Пришел ли его возможно-муж в третью регрессию, потому что в повороте, которому он принадлежал, Ю Джунхек умер, а мир подошёл к окончательному концу?       Ю Джунхек качает головой, отгоняя эгоистичную мысль. Он не является центром мира даже с возможностью его «перезапуска». Но в таком случае, может ли его возможно-муж быть всего лишь временным гостем этой регрессии, намеренным вернуться в свой поворот, когда поможет компании и Ю Джунхеку? Вернуться в поворот, где Ю Джунхека уже может не быть, но все равно оставить живого Ю Джунхека и детей здесь одних?..       Ю Джунхек хмурится и отбрасывает мысль повторного становления вдовцом. Ким Докча даже не его любовник в этом регрессионом повороте, так что…       Ох.       Ю Джунхек на секунду замирает, комично округлив глаза. Уже через минуту он снова с усердием полирует лезвие меча с ничего не выражающим выражением лица.       Ким Докча приревновал его к Ли Сольхва? Потому скрылся так быстро, увидев их вдвоем? Ли Сольхва в прошлом действительно была возлюбленной Ю Джунхека.       Не догадываясь, что Ю Джунхек предполагает о настоящей личности Ким Докча, возможно-муж не мог заявить свои права на своего человека. Это было бы равносильно тому, как Ю Джунхек мог бы удивить Ли Сольхва, сообщив ей, что она его жена. Это не имело смысла, когда другой человек ничего не помнил.       Так что в порыве ревности Ким Докча мог позволить себе лишь уйти поскорее. Ю Джунхек неожиданно проникается пониманием к Ким Докча. В этом они определенно разделяют одну позицию.       Хотя не то чтобы Ю Джунхек скажет своему возможно-мужу «спасибо» за невыносимое молчание.       Он прикрывает глаза и перед ним в красках предстаёт картина одиноко забившегося в случайный — к сожалению, не обязательно безопасный — угол Ким Докча. Его возможно-муж обнял колени у груди и тоскливо опустил на них голову, несдержанно ругаясь в слух от поглощающей огнем сердце ревности.       Сцена в воображении Ю Джунхека действительно забавна, так что он не сдерживает тихой улыбки, приподнимая уголок губ. Мимо проходящий Ли Хенсон находит ухмылку кровожадной и спешит удалиться.

・・☆・・

      Ким Докча снова подходит к Ю Джунхеку для разговора лишь спустя пару дней. Когда Ким Докча садиться на землю рядом, приминая сухую траву, он не выглядит обиженным или сдавшимся, как если бы наделся, что Ю Джунхек найдет его сам. Тот делает очередную мысленную пометку того, что Ким Докча действительно его знает, как если бы они когда-то жили в одном корпусе во время службы, и Ю Джунхек просто забыл неприметного сослуживца. Но Ю Джунхек никогда не был в армии.       Отмечает Ю Джунхек и то, что его возлюбленный из другой регрессии сел на приличном от него расстоянии, слишком большом, чтобы быть вежливым. И обычно Ю Джунхек считал должной обыденностью, когда люди не нарушали его личное пространство, но так, даже протянув руку, кончики пальцев вряд ли бы коснулись чужого плеча, задев лишь пространство совсем рядом.       Это неправильно злило. Темные глаза сузились не от яркого света пламени в центре импровизационного лагеря, но от опущенных бровей.       Ким Докча раздраженно-весело хмыкнул, повернувшись лицом к Ю Джунхеку: — Я не заберу много времени, — он примирительно поднял руки перед собой. — И ты можешь уйти в любой момент.       Ю Джунхек лишь тихо фыркнул на слова этого глупого создания, но не произнёс ни слова, оставаясь довольно терпеливым в ожидании речи возлюбленного из другой регрессии. К его удивлению, слова Ким Докча очевидно отличались от тех, что он хотел сказать в предыдущий раз: — Нам повезло найти спокойное место, да? — Ю Джунхек был готов поспорить, что это «повезло» прозвучало почти самоуверенно без всякой на то причины. — Так и не скажешь, что там, дальше, — он неопределенно махнул рукой на густеющий лес разрушенного заповедника перед ними, — может пробегать не лиса, а очередной монстр.       Эти слова не имели никакой информативной ценности, они быстро растворятся в воздухе и исчезнут в сознании. Но несмотря на эту бессмыслицу: — Лис не держат в таких местах, — Ю Джунхек все же отвечает, сохраняя нейтральный тон. — А если бы они тут и были, их давно бы съели.       Его возлюбленный из другой регрессии бросает хмурый, почти обиженный взгляд: — Дурак, это была просто метафора.       Не обращая внимание на слабое оскорбление, Ю Джунхек чувствует покалывание на губах от странного желания улыбнуться. Но он лишь снисходительно закатывает глаза, обращая взгляд к ногам в тяжёлых ботинках и разведенному костру — единственному источнику свету, за исключением луны и многочисленных звезд-созвездий, которые даже сейчас наблюдают за ними.       Легкость пропадает вместе с очередным сообщением от кого бы то ни было, потому что Ю Джунхек намеренно их игнорирует. И только с исчезновением этого странного ощущения, Ю Джунхек понимает, что вообще испытал это чувство. Он прикрывает глаза, слишком уставший от надоедливых созвездий. — Знаешь, — Ким Докча понимает это по-своему, — тебе не обязательно сидеть тут всю ночь. Я могу патрулировать вместо тебя.       Ю Джунхек бросает на придурка не впечатленный взгляд. — Или не могу, — Ким Докча сдается довольно быстро, не выглядя расстроенным. — Если ты мне так не доверяешь.       Это не правда. Ю Джунхеку не нужно четко произносить эти слова, потому что мысль сама сидит в голове, как что-то само собой разумеющееся. Он действительно не доверял Ким Докча в их первую встречу на мосту среди зомби, сошедших с экрана старого фильма-предсказателя. Ю Джунхек сильно сомневался, что обычный офисный работник сможет стать достойным союзником или даже врагом.       Но с того дня прошло много времени. Ю Джунхек все еще не знает всей правды о Ким Докча. Он может лишь соединить в голове всю имеющуюся информацию красной нитью. Постараться в ней не запутаться. Но он верит Ким Докча.       Ю Джунхек не стыдится признать, что Ким Докча действительно тот человек, который способен пройти все сценарии и привести их к концу. Он не знает точно, каким предстает мир после конца в воображении Ким Докча, но он верит ему. Был ли Ким Докча его мужем или нет — Ю Джунхек зашел слишком далеко, чтобы сейчас перестать идти за ним. Бросить его кажется смешным и нелепым поступком, почти главной ошибкой, которую Ю Джунхек мог бы только совершить.       И это настолько очевидно, что Ю Джунхек не видит причины озвучивать это вслух. Вместо этого он без обвинений спрашивает: — О чем ты хотел поговорить тогда?       Его возлюбленной из другой регрессии приоткрывает рот и поднимает брови, похоже, не сразу понимая, что подразумевает Ю Джунхек. Но Ким Докча быстро находится с ответом: — Просто собирал людей для скрытого сценария, — теперь Ю Джунхек понимает, почему не видел Ким Докча и еще пару людей в предыдущие два дня. — Нужно было достать кое-что полезное.       Ю Джунхек не требует подробного ответа и не уточняет, что это за вещь. — Если тебе нужна моя помощь, то просто попроси как следует и скажи «пожалуйста» в следующий раз.       Ким Докча выглядит возмущенным и пораженным, тонкие губы комично складывают букву «О». Ю Джунхек лишь пожимает плечами. Если его возлюбленному из другой регрессии нужна была помощь, он должен был попросить об этом. Сказать «пожалуйста» не должно быть сложным даже для этого глупого создания.       Ким Докча чувствует необходимость оправдаться. Он откидывается, опираясь на руки за спиной, и запрокидывает голову к ночному куполу-небу, неловко отводя глаза от собеседника. — Я не хотел помешать вам с Ли Сольхва, — признается он. Это должно быть извинением, но придурок никогда не звучит действительно виноватым. Вместе с тем Ю Джунхек улавливает ностальгическое сожаление в его голосе.       Ю Джунхек осторожно наклоняет голову, вытягивая шею, чтобы заглянуть в чужое лицо. Ким Докча неожиданно поворачивается к нему и слабо улыбается. Его бледная кожа кажется теплее в свете огня, но отбрасываемые тени предательски подчеркивают залегшие под глазами мешки. В темных глазах играючи танцуют языки пламени и блестят звезды, настоящие звезды, а не безликие созвездия. Но Ю Джунхек обращает внимание лишь на найденную в них беспричинную грусть.       Ким Докча не просит извинений, Ю Джунхек сомневается, что у этого самоуверенного нахала была совесть. Но Ким Докча сожалеет о чем-то далеком и необъяснимом, почти виня себя за этого.       Ю Дужнхек искренне удивлен, что смог разглядеть эту эмоцию в глазах напротив. Лицо Ким Докча почти всегда создает впечатление лица, по которому жестоко размазали и перемешали все эмоции, оставив нетронутым лишь молчаливое сердце, спрятанное подальше от чужих глаз. И Ю Джунхеку почти некомфортно от того, что это странное сожаление направленно именно на него. Он чувствует слабую тошноту и непроизвольно сглатывает вязкую слюну, только больше хмурясь.       Ю Джунхек знает, что ни в одной из регрессий в будущем не будет в отношениях с Ли Сольхва. Твёрдо и безапелляционно он принял это решение, когда любимая им девушка погибла. Ю Джунхек быстро усвоил простое правило: одни и те же лица не принадлежат одним и тем же людям, даже если те отзываются на знакомые имена и с привычным блеском обожания в глазах зовут его «мастер».       Может ли Ким Докча утаивать об их отношения в другой регрессии именно поэтому? Боится ли он, что если признается во всем и осмелится обратиться ласковым прозвищем, нежно, но твердо возьмет за руку, то Джунхек отвернется от него?       На самом деле, если бы Ким Докча сделал так еще некоторое время назад, Ю Джунхек не смог бы ему поверить и довериться. Несдержанные жестокие слова его я, не обдумавшего ситуацию в должной мере, наверняка бы ножом резанули по сердцу, причинив невероятную боль. Ю Джунхек не уверен, не добил бы он прозаично остриём верного меча раненное сердце, и уже без метафор.       Ждет ли Ким Докча подходящего момента для признания и демонстрации парного кольца-доказательства, спрятанного за рубашкой, надежно повешенного на цепочку на шею? Или, как и Ю Джунхек, он навсегда оставил свои чувства в другой регрессии?       Может ли так получится, что они не станут мужьями?..       Ким Докча резко оборачивается на шорох. У костра сидят лишь они вдвоем, когда остальные члены компании давно спрятались в своих палатках. Отчетливый в молчании треск тлеющего дерева разносится по лагерю. Запах гари растворяется в аромате смолы.       Ю Джунхек хмурится, не мигающим взглядом уставившись в спину с выпирающими позвонками. К собственному удивлению, такая возможность его не устраивает и сейчас волнует гораздо больше неизвестного шороха. Хотел ли он выйти за Ким Докча? Джунхек не уверен. Во всем, касающегося этого странного человека, он не уверен.       Убедившись, что нарушителем спокойствия был случайный порыв ветра и гнилая ветка, плечи Ким Докча расслабляются. Он оборачивается с немым вопросом, чувствуя тяжелый взгляд на себе, выжидающе приподнимает тонкие брови. Он в целом тонкий: неразвитые мышцы, плечи гораздо уже его собственных, да и ростом он ниже. Он не обманчиво костлявый, как почивший в этой регресси Ким Навмун. Он просто худой, и такая комплекция не является преимуществом в разрушенном мире четких сценариев. Но Ю Джунхек неожиданно ловит себя на мысли, что и не хочет видеть этого мужчину с другим телом.       Талия Ким Докча определенно… недурственная. Ю Джунхек не уверен, какое слово в полной мере смогло бы описать то странное щекочущие чувство, когда он подумал, что эта талия идеально поместилась бы в его руках.       Не дождавшись ответа, Ким Докча неловко снова поднимает голову к небу, нервно дергает губой, подавляя неуместную ухмылку. Но Ю Джунхек все еще может лицезреть его профиль. В лице его нет ничего, за что мог бы зацепится взгляд, но Ю Джунхеку хотеться продолжать его рассматривать. И чем больше смотрит, тем больше подмечает.       Со старшей школы он начал пользоваться популярностью среди сверстниц, богатых на комплименты. Он и сам справедливо понимал, что относился к категории людей, которых многие считают особенно красивыми. Но внешность не играет для него первостепенную роль. Бесконечное множество раз он встречал красивых негодяев и уродливых добродетелей.       Он пользовался самым обычным шампунем, а когда тот неожиданно заканчивался, не брезговал одалживать пахнувший цветами и клубникой шампунь Ю Мии. Лицо умывал проточной водой по утрам. Он никогда не мазал губы ароматным бальзамом. А единственная увлажняющая маска на его лице была инициативой сестры, когда Ю Миа вдохновилась сериалом от «Дисней» и уговорила его повторить эпизод с пижамной вечеринкой, на которой обязательно нужно замотать волосы в махровое полотенце и есть только пиццу с попкорном. По крайней мере, в тот вечер он уговорил ее отказаться от сладкой газировки с неприличным количеством пузырьков.       Тем не менее, Ким Докча кажется ему недурственным, и почему-то сейчас это важно. Возможно, нет ничего зазорного в том, чтобы иметь мужа с неплохой внешностью. Это слово все еще звучит странно, но уже не кажется таким невозможным и далеким.       Ким Докча поднимается и, не прощаясь, быстрым шагом уходит к своей палатке. Ю Джунхек честно не провожает его фигуру взглядом, оценивая с ног до головы еще раз. Да, недурственно.

・・☆・・

      Ким Докча выглядит уставшим. Не новая истина и далеко не удивительное заявление, если вспомнить об обстоятельствах, в которых они вынуждены существовать в бесконечных попытках выжить. Но Ким Докча особенно уставший. Чёрные мешки, залегшие под красными глазами, яркими пятнами выделяются на бледном лице. За последние время они стали гораздо больше тех, что помнит Ю Джунхек у костра.       Ким Докча замирает время от времени, не мигающим взглядом смотря сквозь руку и пустой экран телефона. Дыхание его пропадает вместе с ним, становясь тише и реже, словно он пытается исчезнуть в своей незаметности. Ю Джунхек постоянно порывается позвать его по имени, когда его будущий муж теряется в пространстве и в собственных чертогах разума. Но с губ срывается даже не шепот, а хриплый непонятный звук.       Ю Джунхек никогда не был хорош в словах. Он не без злости на кого-то несуществующего признает, что не умеет просить об одолжениях и приносить извинения. Он ужасен в выражении чувств посредством слов, не умея выбирать те самые точные слова, что как быстро разрезающие воздух стрелы попали бы в цель — сердце собеседника.       Но Ю Джунхек хорош в действиях.       На примере Ю Мии он определённо знает, что умеет доносить чувства без слов. Ю Джунхек с особой осторожностью, как при игре с фарфоровой куклой, заплетал сестре два привычных хвостика. Он никогда не ругался, если те прыгали перед лицом при резких движениях, попадая в рот, когда Ю Джунхек как хороший старший брат позволял Ю Миа сесть перед ним у монитора во время прохождения боевых сцен игр.       Так что Ю Джунхек терпеливо дождался, когда у группы появится небольшой перерыв от сценариев, чтобы просто выдохнуть и остановится на мгновение. Он почти угрожающе возвышается рядом со своим будущим мужем меньше ростом и велит Ким Докча идти отсыпаться, ведь в противном случае он будет бесполезен и добавит лишь трудностей в прохождении следующих сценариев. Ким Докча обещает сию же секунду лечь спать, напоследок буркнув себе под нос что-то колкое и недоброе, но Ю Джунхек считает это победой.       Он дожидается, когда Ким Докча скроется в своей комнате в промышленном комплексе, которая, удивительно, не была палатой в медицинском крыле, и становится рядом с запертой дверью, обещая защищать сон своего будущего мужа от любого шумного вредителя. Опасности не возникают достаточно долго, чтобы Ю Джунхек разрешил себе опуститься на пол, сев по-турецки. В оставшееся время он полирует верный меч, позволяя мыслями свободно течь.       Ю Миа, удивляясь странному поведению брата, приходит через пару часов, садится на корточки рядом, молча оценивает ситуацию и уходит через несколько минут, перед этим уточняя, не принести ли ему раскладной стул или целое кресло, на что Ю Джунхек лишь отрицательно качает головой.       В голове крутится лишь одна заботящая его мысль — спокоен ли сон его будущего мужа?       Через четыре часа в комнате слышится шорох одеял, свидетельствующий о пробуждении хозяина, так что не видя необходимости в своём нахождении здесь и далее, Ю Джунхек уходит, не дожидаясь появления своего будущего мужа. Семь часов сна кажутся ему сомнительными, но цифра определенно не равняется нулю, и это не может не обнадеживать.       Крохотный пластырь в виде сна не исправил бы плачевную ситуацию разбитого зеркала в любом случае. Но губы Ю Джунхека непроизвольно поднимаются вверх, когда он думает, что его будущий муж смог немного отдохнуть и перевести дух. Он действительно надеется, что Ким Докча крепко спал, не видя тревожащих разум снов. По крайней мере, он предпочитает думать именно так.       Конечно, план Ю Джунхека этим не ограничивается.

・・☆・・

      Хан Союнг почти падает со столешницы, когда дверь на кухню с грохотом ударяется о стену. Но ей не везет разлить едкий кофе прямо на любимую толстовку. Хан Союнг чертыхается. Еще минуту назад она придавалась мыслям о том, что кто бы мог подумать, что даже в апокалипсис у нее найдется время безмятежно выпить чашку-другую дешевого на вкус кофе на кухне.       Она хмурится при виде Ю Джунхека, вешающего своё грязное пальто на стул.       Хан Союнг до чешущихся ладошек хочется наступить на ту часть, что оказывается на полу, но она вовремя подавляет это желание и лишь спрыгивает со столешницы вместе с наполовину пустой чашкой. — Этот чертенок вновь заставила тебя приготовить ей «что-то вкусненькое»? — интересуется Хан Союнг, громко отхлебывая, пока Ю Джунхек ищет кухонную утварь в шкафу. — У тебя сестринский комплекс или что-то такое?       Ю Джунхек игнорирует её, не двигая и мускулом. Наконец, он достает большую кастрюлю, настолько большую, что Хан Союнг спокойно могла бы сесть в неё и спрятаться до конца сценариев. Привлекательная идея, впрочем, уступает место чему-то ещё более привлекательному. — Ты собрался готовить ужин на нас всех? — удивление отчётливо слышится в громком возгласе. — Вау, какая щедрость. — Нет.       Ни в правилах Ю Джунхека делиться с кем-то приготовленной им едой. Подобной прерогативы удостоена только Ю Миа, а теперь и еще один человек, но Ю Джунхек не видит необходимости уведомлять эту женщину о новом исключении. — Пойду приглашу всех на торжественный ужин, — Хан Союнг делает вид, что не слышит его, намеренно игнорируя. С напущенным энтузиазмом она спешно покидает кухню, пока ей в след не прилетел пущенный Ю Джунхеком нож. Ни то чтобы он собирался даже тратить на это время.       Ю Джунхек в целом не собирается тратить на это время, поэтому ту же приступает к приготовлению блюда, которое Ю Миа ненавидит всей душой.       Недолитая кружку кофе так и остается забытой на столешнице, обещая покрыться плесенью и стать угрозой на уровне четырех рангового монстра.       Вечером вся компания Ким Докча с волнением ожидает ужина от лучшего кулинара. Джун Хивон слабо хмурится, сомневаясь в словах Хан Союнг и неожиданно добром жесте Ю Джунхека. Пока Ли Джие, сидящая по правую руку от нее, улыбается во все зубы, не в силах сдержать восторг от того, что попробует великолепную — в чем она не сомневается, — еду мастера.       Ю Миа, скрестив руки, скептически обвела взглядом людей за столом. Девочка не сомневается, что она единственная заслуживает право здесь находиться. Вместе с тем на лице её то и дело появляется злорадная улыбка — Ю Миа рассчитывает на интересное представление. Места по обе стороны от неё предусмотрительно пустуют: одно предназначено брату, другое — место «во главе стола» с отсутствующим стулом.       Ю Джунхек не заставляет себя долго ждать. Довольно скоро он появляется в импровизационной столовой, стол в которой часто использовали для удобного расположения на одной поверхности всех бумаг, карт, письменных документов и прочего, во что Ю Миа даже не хотела погружаться. Сейчас стол пуст, напротив каждого стоят лишь пиалы и столовые приборы, все отличающиеся по форме и цвету.       Ю Миа вскакивает из-за стола, переполненная волнительной энергией тягучего ожидания. Девочка подбегает к брату, вызываясь помочь. Ю Джунхек с благодарным кивком передает ей два набора посуды и тяжелый половник, оставляя себе лишь большую кастрюлю ароматного супа. Ю Миа кривится в отвращении при виде варева, но через секунду уже отработано натягивает невинную улыбку. Она как можно скорее желает увидеть на чужих лицах как можно больше голодного разочарования.       Ю Миа плюхается обратно на своё место, а Ю Джунхек осторожно ставит кастрюлю с все еще валящим паром на место без стула. Он поднимает голову, медленно оглядывает собравшихся за столом, у которых что только слюнки не текут, и хмурится. — Где Ким Докча?       Вся компания неожиданно понимает, что одного человека не хватает. В то время как на трапезе присутствует даже Джанг Хаенг, а на диване у стены, спрятавшись в тени подальше от чужих глаз, уселся Хан Мено, делающий вид, что занят чтением случайной книги, Ким Докча отсутствует.       Хан Союнг закатывает глаза и терпеливо объясняет, предотвращая общую панику и проклятия в адрес Ким Докча: — Когда заходила к нему, он спал, — столовая погружается в молчание. И только растерянность Ю Миа относится не к пропаже, а к вопросу брата. — Я проверила, он дышал.       Джун Хивон и Ю Сангаах синхронно выдыхают. Ю Джунхек поднимает крышку и обратно накрывает ей кастрюлю с громким звоном. Ю Миа только больше округляете глаза.       Со стороны двери слышатся тихие шаги, и в дверной проем неловко заглядывает пропажа: — Кого потеряли? — пытается пошутить Ким Докча, сонливо улыбаясь. Он остаётся стоять в дверях, неуверенный, имеет ли право зайти и присоединяться к трапезе.       Плечи Ю Джунхека расслабляются при виде Ким Докча, что не ускользает от зоркого глаза Ю Мии. — Ты опоздал.       Голос Ю Джунхека остается спокойным, он опускает крышку кастрюли на стол, позволяя капелям пара свободно стекать. Но Ким Докча еще более неловко улыбается, воспринимая слова как выражение недовольства. Тем не менее, это становится толчком пройти в столовую.       Ким Докча думает занять ближайшее свободное место, которое оказывается между Ли Гильюнгом и Шин Есунг, как если бы они оставили его специально для него. Но серьезный голос Ю Джунхека мешает Ким Докча даже отодвинуть стул. — Ким Докча.       Ю Джунхек действительно рад взаимопониманию между ним и его будущем мужем. Ведь хватает одного имени, чтобы Ким Докча послушно подошел и остановился рядом. Ю Джунхек осторожно наливает в пиалу горячий суп. Ким Докча и вся компания молча следят за его движениями, животы некоторых почти сводит от яркого аромата и желания попробовать хотя бы чайную ложку бульона.       Маленькая пакость с тем, что голодным дуракам не достанется еды, меркнет и забывается на фоне новой проблемы. И на минуту Ю Миа верит, что уродливый аджосси в качестве наказания за опоздание должен прислуживать её брату и накрывать стол.       Но Ю Джунхек, ее любимейший брат, не беспокоясь о чужих взглядах и мнениях, откладывает половник и кладет освободившуюся руку на плечо Ким Докча, несильно, но ощутимо давит, заставляя опустится на свободный стул рядом с Ю Миа.       Девочка хочет упасть и удариться головой о стол. Определённая мысль подозрительным червячком вертится в голове, но Ю Миа просто хочет раздавить эту мысль напополам, как давила дождевых червей яркой пластиковой лопаткой в детстве.       С громким стуком в повисшей тишине Ю Джунхек ставит полную пиалу перед Ким Докча и подает металлические палочки. Он намеренно не смотрит в сторону своего будущего мужа, медленно помешивая суп в кастрюле. Но краем глаз Ю Джунхек замечает, что Ким Докча в замешательстве пялится на него. — Ешь, — велит Ю Джунхек, продолжая делать вид, что его заботит только суп. — Ты отравил суп и пытаешься меня у-… — Ешь, — Ю Джунхек действительно старается быть терпеливым. Он прикладывает усилия, чтобы не звучать слишком раздраженным.       Ким Докча примирительно вскидывает руки и спешит попробовать блюдо под морем ожидающих взглядов. Суп все еще горячий, и Ким Докча торопится, так что при первой же пробе обжигает язык и тихо шипит. Ю Джунхек не сдерживает тяжелого вздоха, почти готовый наклонится и попросить своего будущего мужа высунуть язык, чтобы он подул на него. — Очень вкусно, Джунхек-ах! — торопливо сообщает это глупое создание, поворачиваясь к Ю Джунхеку. Тот почти расстроен из-за упущенного момента, но…       Ю Джунхек не нуждался в комплиментах его кулинарным способностям, он прекрасно знал это и без витиеватых напоминаний. Он не ставил целью приготовить вкусно, выбор Ю Джунхека пал на нелюбимое блюдо Ю Миа, и он не мог точно знать вкусов Ким Докча. Целью Ю Джунхека было приготовить сытное блюдо, после которого его будущий муж действительно не будет голоден. Но эти простые слова действительно приятны.       Ю Миа с подозрением прищуривает глаза и переводит взгляд от подозрительно покрасневших ушей брата к наслаждающемуся едой уродливому аджосси. Она понимает, что однажды они с братом вырастут и заведут свои семьи. На самом деле, её брат уже давно был взрослым. Ю Миа также не была глупой девочкой и легко замечала, как временами противно-слащаво люди вели себя рядом с Ю Джунхеком. Но она не могла вспомнить, чтобы её брат встречался с кем-то. Он всегда был рядом с ней даже в разрушенном мире. И Ю Миа не готова отдавать Ю Джунхека кому-то. Не сейчас.       Поэтому девочка берет вторую пиалу и настойчиво хватает руку с половником: — Оппа, я тоже хочу, — с небольшой запинкой она все же добавляет, — пожалуйста.       Брат обращает к ней удивлённый взгляд, и Ю Миа знает, что услышит следующим. Она с опаской косится на суп со слишком ярким запахом, от которого хочется только чихать. Девочка сглатывает, не сводя взгляда с поднявшегося от подмешиваний риса, зерна которого свободно плавают в жирном бульоне. Она с опаской обращает взгляд на размякшие кабачки и куски сомнительного мяса. — Тебе не нравится этот суп. — Нравится, — резко возражает Ю Миа и тяжело вздыхает, не смея отступать. Она почти ударяет пиалой брата в живот, чтобы тот поскорее накормил её.       Ю Джунхек с сомнением наливает сестре суп, наполняя пиалу лишь наполовину. Ю Миа жмурится и сразу же откусывает большой кусок кабачка. Старательно пережевывая, она почти пропевает: — Ты как всегда невероятен, оппа. — Не говори за едой, — просит Ю Джунхек, видя, как сок и бульон стекают по подбородку. Ким Докча вовремя находит с салфеткой, но Ю Миа лишь грубо вырывает ту из его рук. Его будущий муж посылает Ю Джунхеку несмелую улыбку.       Ю Джунхек готов честно признать, что ему нравится эта картина. Он благодарит сам себя за приобретённые кулинарные навыки. Но стоит ему отвести взгляд, как он натыкается на голодных членов компании, буквально пожирающих кастрюлю глазами. — Для вас ничего не готовил, — категорично заявляет он. Ю Джунхек готовил это только для своего будущего мужа, а Ю Миа стала случайным исключением. — Ой, да ладно, — Джун Хивон скрещивает руки на груди. — Сколько порций в этой кастрюле? Десять? Пятнадцать? — Мастер — жадина, — обиженно бурчит Ли Джие, уткнувшись лицом в стол.       Ю Миа давится едой при мысли, что должна будет съесть целую кастрюлю. Сейчас она готова лично налить каждому порцию и предложить безграничную добавку после. — Джунхек-ах, не будь врединой, — подключается Ким Докча, продолжая медленно есть, впрочем, предусмотрительно пододвигая пиалу ближе и обхватывая её одной рукой. — Не думаю, что вы с Ю Миа сможете осилить всё это. А я тем более не смогу съесть много.       Ю Миа активно мотает головой в подтверждение. Ю Джунхек же хмурится: его будущий муж отказывается от следующих порций. Он тяжело вздыхает и, сдаваясь, молча уходит на кухню, оставляя кастрюлю супа на столе. За спиной он слышит всплеск восторженных возгласов и крики-комплименты.       Возвращается в столовую Ю Джунхек через несколько минут, но уже с подносом. Он умело держит одной рукой запеченную тушу монстра, украшенную овощами по бокам, и по пути ловко берет другой рукой стул, на котором до небольшого перемещения сидел Ли Гильюнг. Он слышит, как человек со стороны дивана замер, но не обращает на это должного внимания.       Ножки стула скрипят по полу, когда Ю Джунхек ставит стул рядом с Ю Миа, во главе стола. Он опускает поднос напротив сестры и будущего мужа и садится рядом, разворачиваясь к ним. Ю Джунхек не знает предпочтений Ким Докча в еде, так что он заранее приготовил несколько самых разных блюд, которые только могли бы понравится его будущему мужу.       Ким Докча выглядит растерянными, и Ю Джунхек почти хочет унести поднос и принести что-то другое, но он терпеливо ждет. Его будущий муж отрезает себе часть и кладет на новую тарелку: — Спасибо, — благодарность звучит неуверенно, но Ю Джунхек кивает в ответ. Впрочем, лучшая благодарность для него — когда его будущий муж кладет кусочек сочного мяса в рот и старательно пережевывает.       Мимо взгляда Ю Джунхека не укрывается наглая рука Хан Союнг, он предупреждающе хлопает по тыльной стороне ладони, даже не смотря на неё. Ю Джунхек уже отдал им целую кастрюлю супа.       Ю Миа сидит между братом и уродливым аджосси, но не чувствует, что смогла создать достаточный барьер между ними. Она с сожаление вздыхает, отодвигая пиалу как можно дальше, и приступает к следующему блюду, которое нравится ей в разы больше.       Все же, братец действительно прекрасно готовит.

・・☆・・

      Ю Джунхек клянется, что однажды убьет своего мужа, пока тот не успел завершить это сам. — Выглядишь дерьмово. — Ну спасибо.       Но сейчас Ю Джунхек выдыхает и в обманчивом спокойствии садится на стул перед койкой Ким Докча.       Всего пару часов назад он закончил выполнение скрытого сценария. Щека испачкана в запекшейся крови, одна штанина пропиталась сомнительной слизью монстра, и Ю Джунхек догадывается, что волосы в полном беспорядке, а часть челки, похоже, и вовсе случайно подпалили, и она стала короче. По возвращении он не мечтал насладиться горячий ванной, но определено хотел привести себя в порядок, пока Ю Сангах не сообщила о состоянии его мужа, снисходительно улыбнувшись.       Ким Докча ощутимо вздрагивает под тяжёлым взглядом. Ли Сольхва уже позаботилась о серьезных ранах, и жизни его мужа ничего не угрожало, но в качестве маленького урока женщина оставила Ким Докча самого разбираться с оставшимися нетронутыми ссадинами и порезами.       И Ю Джунхек согласен с подобным наказанием, потому что еще одна безрассудно героическая выходка со стороны его мужа, и Ю Джунхек определено увидит у себя на голове вместе с подпаленными волосами седые.       Но его муж опускает прищуренный взгляд на колени, тонкие губы обиженно поджаты, рукой он осторожно обнимает перевязанный живот, без пальто и рубашки его плечи настолько узкие, что… — Повернись, — просит Ю Джунхек, сдаваясь. Ошеломленный Ким Докча снова вздрагивает, но послушно поворачивается.       Ю Джунхек снимает с рук черные перчатки под настороженным взглядом повернувшего голову мужа.       Он фыркает, поднимает взгляд и на мгновение растерянно замирает. Худая спина усеяна множеством тонких, но глубоких порезов. Линии пересекают друг друга по несколько раз. Это действительно несерьезные ранения в сравнении с тем, с чем им приходится иметь дело. Но это не значит, что они не причиняют боль, а часть из них не останется шрамами в напоминание.       Ю Джунхек не спрашивает, как Ким Докча умудрился покалечить себя в этот раз. Он безучастно тянется за ватой и раствором на прикроватной тумбочке, предусмотрительно оставленные Ли Сольхва. — Ты собираешься помочь? — Ю Дужнхек недовольно смотрит с немым вопросом. — Ты не хочешь убить меня? — Хочу. И если продолжишь так делать и не замолчишь, то я действительно убью тебя.       Его глупый муж действительно замолкает, и они проводят в тишине все то время, что Ю Джунхек внимательно и с особой осторожностью обрабатывает раны на спине. Его муж только шипит от неприятных ощущений сквозь плотно сжатые губы и вздрагивает от холода время от времени.       Когда Ю Джунхек заканчивает, Ким Докча рассеяно осматривает прибавившиеся на нем бинты и критично выдает: — Ты завязал слишком туго.       Ю Дужнхек ничего не отвечает на каприз. Он проводит рукой по волосам в жалкой попытке пригладить их. Но затея заранее бессмысленна, так что Ю Джунхек вынужден смирится, что выглядит плохо перед собственным мужем. — И кто теперь из на двоих выглядит дерьмово? — Ким Докча усмехается, не оставляя это без внимания, но Ю Джунхек игнорирует замечание со стоическим выражением лица.       Ким Докча весело хмыкает, высовывает язык и самым кончиком облизывает палец. Ю Джунхек изумленно замирает, не сводя глаз с приоткрытых губ. Слюнявый большой палец решительно приближается к лицу, и задержавший дыхание Ю Джунхек позволяет коснуться себя, забывая о брезгливости. Его муж старательно принимается стирать кровь с щеки. Сосредоточенное лицо движется к лицу Ю Джунхека и замирает в опасной близости, рука его мужа для сохранения баланса опускается на бедро, и прикосновение кажется горячим даже через плотную ткань штанов. Ю Джунхек ненамеренно громко сглатывает, в горле страшная сухость. Он чувствует, как его уши позорно розовеют. Но взгляд его мужа сосредоточен только на пятне крови.       Ю Дужнхек не знает, как много времени Ким Докча тратит на то, чтобы стереть кровь с его лица. Время тягучее и слишком быстрое одновременно, и Ю Джунхек полностью сконцентрирован на длинных черных ресницах и глубоких глазах. Он слишком очарован, чтобы считать удары собственного сердца и обращать внимание на почти вибрирующие ребра. Все, что он слышит — дыхание Ким Докча, под которое он невольно подстраивается. Все, что он видит — лицо его мужа, и если Ю Джунхек немного наклонится вперед, то обязательно столкнется с ним носами.       Ким Докча победно хлопает в ладоши и улыбается. Глаза-месяцы словно не видят эффекта, который он произвел на Ю Джунхека. А Ю Джунхек стыдливо хочет сжать ладони мужа и положить обратно их к себе на бедра.       Но вместо этого он запускает руку во вместительный карман пальто. Ю Джунхек поджимает губы и в сомнении хмурится, медля несколько секунд, но все же решительно достает часть приза за пройденный сценарий, привлекая внимание мужа. — Эта штука напомнила мне тебя, — честно признается он. Потому что не будь это так, он давно бы выбросил насмехающуюся над ним вещицу.       Ким Докча с не скрытым удивлением смотрит на протянутую ему плюшевую крысу с глазами-пуговками. Он неловко заглядывает Ю Джунхеку в глаза и осторожно забирает подарок, которого совсем не ожидал.       Стоит признать, что мягкий мех, розовый хвостик и маленький носик делают игрушку почти милой. И Ю Джунхек действительно не стал бы дарить игрушку, если бы она выглядела непрезентабельно. Но это все еще была крыса. — Спасибо?.. — с полувопросительной интонацией благодарит Ким Докча, кажется, сам до конца не понимая, что испытывает по этому поводу.       Но Ю Джунхеку этого достаточно. Пока его муж растерянно рассматривает игрушку, он не сдерживает теплой улыбки одним кончиком губ. Ким Докча кладёт крысу на колени и несмело проводит рукой по спине. Его муж тихо хихикает, и Ю Джунхек не в силах не хмыкнуть также весело, но не из-за плюшевой крысы. Он неожиданно ловит себя на том, что слишком быстро пришел к тому, что называет это милое и глупое создание своим мужем. —Ты ведёшь себя странно в последнее время, — веселье Ким Докча неожиданно сменяется грустной хмуростью. Пойманный за его лицезрением Ю Джунхек нарочито отводит взгляд, натыкаясь на шкаф таблеток и склянок. Он безучастно пожимает плечами. — Ты мне скажи почему.       Ю Дужнхек чувствует на себе испепеляющий любопытством и полный непонимания взгляд, но продолжает с показушной внимательностью рассматривать полки. Ким Докча сдается, придя к какому-то своему выводу. На периферии зрения Ю Дужнхек замечает, как его муж одаривает его снисходительной слабой улыбкой.       Ким Докча ложится на койку, кладет рядом с подушкой подарок и поворачивается набок. Ю Дужнхек лицезреет лишь перебинтованную спину и пустой взгляд крысы. Он ждет несколько минут, пока дыхание его мужа не выравнивается. Ю Джунхека знает, что Ким Докча лишь притворяется спящим, но делает вид, что верит. Ю Джунхек также догадывается, что и Ким Докча все понимает.       Поправив одеяло и укрыв плечи мужа, Ю Дужнхек покидает комнату, напоследок скрипнув дверью.

・・☆・・

      Тяжело дыша, Ким Докча неожиданно вваливается в комнату, с шумом закрывая дверь. Он упирает руки в колени, пытаюсь отдышаться. Ю Дужнхек быстро осматривает его на наличие ранений, но видимой угрозы нет. Лицо привычно бледное за исключением покрасневших от долгого бега щек, по которым катится крупный пот. И раз его муж жив и здоров, то Ю Джунхек собирается невесело высказаться относительно появления в его комнате без стука или веской причиной. Но Ким Докча опережает его: — Я ненавижу журналюг, — хрипит он на выдохе, и Ю Дужнхек приходит к выводу, что его муж бегал от них весь день. Без всяких формальностей Ким Докча проходит в комнату Ю Джунхека и нагло падает лицом на кровать. Он приглушенно что-то бурчит из под одеял. — Говори по-человечески, — Ю Джунхек садится на одеяла рядом. — Я не понимаю язык дурачков-кальмаров.       Его муж поднимает голову, только чтобы бросить обиженный взгляд и театрально схватится за сердце. — Предатель, — несерьезно шипит он. — Вы будете припоминать мне это всю жизнь?       Ю Джунхек терпеливо молчит в ожидании озвучивания насущной проблемы. Его муж подпирает лицо руками, оставаясь лежать на животе. Он обиженно надувает губы, и это кажется смешным и милым одновременно. — Во-первых, это не я, — Ю Джунхек скептически поднимает бровь на заявление. — Во-вторых, из этого следует, что и убивать нужно не меня. — Просто давай ближе к сути, — все же сдается Ю Дужнхек. — Журналюги думают, что мы встречаемся, — на одном дыхании выпаливает его муж и снова падает лицом в простыни, как если бы был страусом. — И я без понятия, кто распространяет эти слухи про нас.       И теперь Ю Джунхек понимает, в чем проблема. Он научился игнорировать бессмысленные сообщения созвездий (со временем заведя небольшой список исключений), и так же умело он игнорирует журналистов и громкие заголовки.       Ю Джунхек догадывается, почему это произошло. Его отношение к мужу действительно отличалось от отношения к другим членам компании. Ким Докча верно заметил в прошлом месяце, что поведение Ю Дужнхека стало другим. Он часто готовил для своего мужа, делился наградами за пройденные сценарии, позволял стоять рядом и гораздо ближе, чем остальным.       Неделю назад, не стесняясь чужих взглядом, Ю Джунхек молча отдал своему мужу защитный артефакт, крепко сжав его ладонь и надев кольцо на палец. Ю Джунхек не виноват, что артефакт имел такую форму. Но он соврет, если скажет, что не ждал ответного подарка в виде кольца. Ю Джунхек все ещё придерживался теории, что в этот регресс его муж пришел с обручальным кольцом.       Причиной сплетен так же могла стать необычная сцена, произошедшая ещё раньше. После очередного сражения, пропуская мимо ушей протесты и заверения «я в полном порядке», Ю Джунхек с легкостью закинул своего мужа на плечо и так нес до самого медицинского крыла. Ким Докча действительно нужно набрать вес.       Или же подозрения пошли после другого случая…       Ю Дужнхек посмотрел на своего мужа, в ожидании уставившегося на него. Ким Докча выглядел смущенным и грустным.       Это действительно проблема. Они не встречаются, они женаты. И Ким Докча его муж. Ю Джунхек хмурится. — «Мы», — драматично произносит Ким Докча, переворачиваясь на спину. Он резко вскидывает руки. — Ты вообще можешь это представить? — «Мы», — в задумчивости повторяет Ю Джунхек, неотрывно смотря в глаза Ким Докча.       Он хочет признаться своему мужу, что ему нравится, как звучит это «мы». Он хочет сказать, что счастлив проходить весь этот путь вместе. Что горд, что может прикрывать ему спину в сражениях. Ю Джунхек хочет вслух заметить, что ему нравится, как спокойно он чувствует себя в тишине рядом с молчаливым мужем. Ю Джунхек хочет в красках описать все те чувства, что испытывает, когда его муж рядом. Ю Джунхек хочет попросить Ким Докча доверится ему и быть честным.       Но он не говорит ничего из этого или из тысячи вещей, о которых подумал. — Мы компаньоны в жизни и смерти, — спокойно произносит Ю Джунхек вместо этого, потому что их общая история уже содержит в себе все те слова, что Ю Джунхек неумело мог бы сказать.       И он видит, как в глазах Ким Докча, кажется, отражается понимание. Его муж спокойно улыбается, прикрыв глаза. — Верно, — соглашается он хриплым шепотом, и все остальные звуки кроме голоса его мужа пропадают. — Я знаю тебя… вечность, — Ким Докча запинается, неловко заканчивая. — Не могу представить свою жизнь…       Ким Докча не заканчивает, но Ю Джунхек интуитивно дописывает нужные слова. Комната погружается в умиротворенное молчание. Ю Джунхек неожиданно ощущает себя слишком маленьким, меньше чем блестящая на свету пыль в воздухе. И Ким Докча кажется ещё меньше. А весь остальной мир настолько большой, что Ю Джунхек и его муж могут легко спрятаться от всех, оставшись только вдвоем. И нет никаких сценариев или монстров. И для жизни им хватает утренней росы на сожженной траве и неаккуратно оброненных крошек хлеба. — Если кадры с нами двумя появятся в новостях, — Ким Докча все же ощущает странную необходимость предупредить. Его муж всегда ошибается на этот счет. Ю Джунхек ни разу не хочет убить Ким Докча за то, о чем он говорит. Ю Джунхек хочет придушить его и заставить молчать, когда он вообще говорит об этом. — Это будет не моя вина. Ты только что дал мне разрешение ходить с тобой под ручку. — Глупый. — Ребята тоже думают, что мы влюблены, — продолжает легко говорить Ким Докча своим полушутливым тоном. Блестящий озорством взгляд устремлен в потолок. — Не встречаемся. Потому что мы упрямые задницы, которые это не признаем.       Ю Джунхек лишь качает головой. — Знаешь, будь я твоим парнем, я бы закидал тебя подарками и зацеловал до смерти. — Ты стал слишком избалованным, — в свою очередь заявляет Ю Джунхек, подключаясь к шутке. — Мне прекратить готовить для тебя?       Ким Докча в испуге хватается за сердце с преувеличенно драматичным вздохом, и выпаливает на одном дыхании: «чертов Олимп». Ю Джунхек не сдерживает веселого фырканья и падает спиной на кровать. Они лежат с Ким Докча совсем рядом, Ю Джунхек при желании может легко коснутся тонких пальцев мужа.       Ким Докча поворачивает к нему голову, и Ю Джунхек не хочет отводить взгляд от его лица никогда. Длинные ресницы неуверенно дрожат, под ними спрятались лисьи глаза, сияющие от задора и хитрости. Тонкие брови расслаблены, спавшая на бок челка открывает лоб. Ким Докча в странном волнении механически облизывает треснувшие губы. Ю Джунхек чувствует на себе такой же изучающий взгляд. Грудь медленно поднимается и опускается с каждым вдохом и выдохом.       И Ю Джунхек действительно чувствует себя хорошо. Ему нравится слушать дыханием Ким Докча, ему нравится, как легонько дрожат губы, когда он все не решается что-то сказать.       И Ю Джунхек говорит первым: — Если бы не ты — не знаю, на каком бы сценарии я застрял сейчас. — Я хочу показать тебе конец сценариев.       «Нельзя» — повторяет себе Ю Джунхек. Нельзя говорить то, о чем он хочет просить. Это нечестно. Он эгоист, если осмелится просить. Ещё слишком рано, и он не заслужил даже молить о таком. Но слова неумолимо рвутся наружу. — Будь со мной в этом конце, — и Ю Джунхек сжимает руку мужа в своей, наблюдая, как в изумлении округляются глаза напротив.       Ким Докча резко садится, но руку не отпускает. Он молчит некоторое время, и для Ю Джунхека это пытка. Он ругает себя последними словами, но хватка на руке Ким Докча усиливается. Он не готов его отпускать, и не будет готов сделать это когда-либо. Ю Дужнхек слышит лишь громкие удары собственного сердца, когда грустны голос доходит до него: — Я счастлив, что стал твоим компаньоном.       Его муж поворачивает голову, оглядываясь, и сжимает руку в ответ, чтобы отпустить. Он встает с кровати и уходит, бесшумно закрыв дверь.       Ю Джунхека еще долго думает о полном печали голосе и противоречащей улыбке, о подозрительном блеске покрасневших глаз.       Он хочет донести до своего будущего мужа из другой регрессии то, что и эта версия его смогла полюбить. Но это признание кажется ему ещё эгоистичнее просьбы встретить с ним конец сценариев. В конце концов, Ю Джунхек с самого начала должен помнить, что нельзя привязываться к людям, пока он не прекратит регрессировать. Он давно подозревал, что однажды должен будет отпустить Ким Докча, потому что он не его муж.       И отчасти, даже если в этот раз он достигнет конца сценариев, ведь сейчас с ним Ким Докча, Ю Джунхек хочет поступить эгоистично и продолжить регрессировать, чтобы вновь встретить его.       Он хочет держать в своих руках своего драгоценного мужа.