The Adventurer

      — Тебе нравится вид, Джейсон?       Эти слова небрежно слетели с уст Вааса, который держал в левой руке джойнт.       На предплечье у него завязан лоскут красной ткани, прикрывавший татуировку, символизирующую Ракьят. Он никак не хотел быть связанным с племенем своей скучной сестры, он ненавидел ее.       Как можно двигаться дальше, когда на уме лишь месть?       В то время как Ваас имел перед ее глазами железобетонное доказательство существования Бога, она видела в нем лишь еще один инструмент.       Монтенегро наблюдал, как огромные волны разбиваются о берег пляжа, а лунный свет создавал великолепный контраст со звездной ночью, которой лишь немногие умели наслаждаться.       — Я к тебе обращаюсь. Тебе нравится, сука, вид? — рявкнул Ваас, поднося косяк ко рту, делая затяжку, а затем выдыхая серый дым в лицо Броуди.       — Да, Ваас, — безучастно ответил Джейсон.       Броуди не мог пошевелиться, потому что его тело, руки и ноги были туго опутаны веревками. Попытка сбежать была бы бесполезнее, чем белый карандаш. Последним его воспоминанием было то, что он спал в крохотном, недостроенном доме в лесу на пыльной кровати.       Возможно, Монтенегро все это время следил за ним из тени и вколол ему каких-нибудь седативов, что-то такое, из-за чего он спал крепче обычного.       А когда он проснулся, то уже лежал на берегу моря.       — Не ври мне. Думаешь, я притащил тебя сюда, чтобы ты обращался со мной как с говном? — Кажется, в его голосе была нотка обиды.       — Нет. Ваас, просто отпусти меня. Я устал для твоих игр. — Джейсон измученно закрыл глаза.       Монтенегро не позволил ему такой роскоши. Он взял Джейсона за руку и вывернул его большой палец. Как раз в тот момент, когда Броуди собирался закричать, Ваас закрыл ему рот рукой.       Он определенно привыкнет слышать, как Джейсон кричит и извивается. Он даже мог представить, какие интонации могут быть у его криков в зависимости от уровня боли, которой он подвергается.       В конце концов Ваас убрал руку, вправив палец Джейсона.       — Посмотри на море. Иногда я думаю: а что же скрывается на глубине? Знаешь, как было бы забавно, если бы на дне моря была такая же жизнь, как у нас, и они бы такие: «Хм, а что там, наверху?»       Ваас хмыкнул.       — Поскольку это такое темное и холодное место, может быть, те, кто живет там, внизу, — существа с хорошим зрением и огромными шарами, как думаешь? Я бы не удивился возможности существования динозавров... но из-за того, что они так долго находились в глубинах, они больше не знают, как приспособиться к суше.       — Ах... Тупой ублюдок...       На глаза Джейсона выступили слезы боли.       — Значит, динозавров любишь, да? Сукин ты сын... Мой палец...       — Да, черт возьми! Это удивительные существа. Я как-то смотрел документалку, где рассказывали, что, возможно, динозавры не издавали таких страшных звуков. Звуки, которые они издавали, больше походили на пение птиц. Никакого рычания.       Джейсон наблюдал за Ваасом, говорившим с таким воодушевлением, что он не мог не подстебать его.       — М, да? Не знал, что... тебе нравятся документалки.       — Тебе стоит посмотреть что-нибудь о космосе под марихуаной. Это ахрененно, амиго. Я часто так делаю.       — Если ты настаиваешь, то конечно.       Ваас с немалым энтузиазмом кивнул.       — В детстве я мечтал стать авантюристом. Я имею в виду того парня, который отправляется в богом забытые места и обнаруживает реликты, остатки исчезнувшей цивилизации или ублюдка эволюционной цепочки, который был отвержен тем самым миром, который его создал.       Ваас знал, что эта мечта стоит того.       — Правда? А как насчет того, чтобы стать антропологом или археологом? Раскопки костей возрастом в миллионы лет или знакомство с новой культурой. Звучит благородно, — улыбнулся Джейсон.       — Хах... Тоже неплохо. Представь себе, Доктор Монтенегро обнаруживает... пропавшие останки Люси...       Ваас рассмеялся, как и Джейсон, однако резко, словно по щелчку, выражение лица Монтенегро изменилось, он уставился на Джейсона.       — Эй, по-моему, ты не просто так это делаешь, а? Лезешь ко мне в голову, говоришь обо всем этом... бреде...       Ваас вытащил нож и прислонил лезвие к шее Джейсона.       — Ты конченый выблядок. Изображаешь... изображаешь искренний интерес и симпатию ко мне... Я прав?       Джейсон постарался сохранить самообладание и посмотрел Ваасу прямо в глаза, поддерживая зрительный контакт и оставаясь со стоическим выражением лица.       — Все мы можем воспринимать что бы там ни было неправильно, Ваас. У меня нет права винить тебя, если ты думаешь, что у меня другие намерения... но я бы хотел узнать тебя получше.       — Чтобы потом ты мог ударить меня в спину? Ты думаешь, я дурак? Я знаю, как устроены американцы, мажорчик...       — Я не думаю, что ты дурак. На самом деле я считаю тебя довольно умным человеком. Я думаю, что с тобой можно приятно поболтать, если знать подход.       — Подход? Мне не нужно, чтобы меня осыпали цветами или вылизывали землю, по которой я хожу... Хотя чуточку обожания не помешало бы.       — Ну же, Ваас. Ты правда хочешь сказать, что тебе неприятно, когда люди относятся к тебе с уважением?       — Я не знаю, что такое уважение, Джейсон. Люди боятся меня, не уважают.       Ваас приставил кончик ножа к кадыку Джейсона.       — Но ты бы хотел, чтобы уважали?       Ваас смерил его недоверчивым взглядом.       — И что хорошего в уважении ко мне, а? В стране, где нет закона, где побеждают только сильнейшие.       — Ну, например, кто-то не станет перебивать тебя, когда ты говоришь о вещах, что тебе нравятся...       — Ммм... Нет. Это не уважение, Джейсон. Это вежливость.       — Пусть так. Тебе нравится?       Ваас улыбнулся от вопроса Броуди и кивнул.       — Да, черт меня бы побрал. Ты не смеялся надо мной как другие, если только ты не пыта...       — Нет, нет, ты ошибаешься, Ваас. Я не стал бы смеяться над тобой. На самом деле... я был бы не прочь еще послушать о твоих динозаврах или космосе. Как думаешь, мы единственные живые существа во вселенной?       Джейсон почувствовал невероятное облегчение, когда Ваас убрал нож обратно в ножны.       — Говно-вопрос, Джейсон. Конечно, на других планетах есть жизнь. Может быть, она не похожа на нашу или на то, как мы ее представляем... но мы определенно не единственные. Я думаю, что на них должны быть хотя бы вирусы или бактерии. Если бы мы были единственной формой жизни во Вселенной, это было бы... херово.       — Потому что на других планетах нет жизни? — спросил Джейсон.       — Что? Нет, не пори чушь. Потому что это было бы чертовски дерьмово, если бы единственной разумной жизнью во Вселенной были бы мы, биологическая ошибка.       — Думаешь, мы ошибка?       — Да. Мы просто выкидыш природы.       Ваас лег рядом с Джейсоном, не обращая внимания на мокрый песок.       — Вероятно, какая-нибудь тупая обезьяна съела что-то, чего ей есть не следовало, может, мухомор какой, и повидала всякого... а потом она поделилась этим с другими тупыми обезьянами, и внезапно все они обрели сознание.       — Ну, мы не так уж сильно отличаемся от животных. В конце концов, мы те же животные, но прозвавшие себя людьми.       — Верно. Я не думаю, что в прошлом мы были лучшими представителями биологического вида, сечешь? Для людей характерна потеря контроля или склонность к насилию, когда что-то идет не так. В конце концов, достаточно одного плохого дня, чтобы превратить самого здорового психически человека в мире в убийцу.       — Что ж, в этом ты прав. Наш биологический вид реально дерьмовый.       — Ага. Но не буду отрицать, что мне нравятся некоторые вещи.       Ваас огладил большим пальцем губы Джейсона, медленно придвинувшись к его лица.       Джейсон почувствовал смрадный аромат выкуренного Ваасом, исходивший от него волнами.       И, как будто так и надо, Джейсон приблизил свое лицо, коснувшись своими губ Вааса.       Хлюпанье слюны, их соприкасающихся в попытке обрести контроль языки и его пыхтение вынуждали почувствовать тугой узел в животе.       — Если для того, чтобы трахаться, нам нужно обсуждать серьезные темы и обговаривать все сомнения, что в голове, то, черт возьми, в следующий раз я займусь расследованием существования Атлантиды или того, где находится тело Клеопатры.       — Я запомнил, Джейсон.       — Как насчет того, чтобы ты меня развязал?       Ваас хмыкнул, снова доставая нож, но уже для того, чтобы разрезать веревки, что сковывали Броуди.       Компания была лучше некуда.