Игра с шипами.

— Знаешь, когда мне сказали, что кто-то хочет со мной срочно встретиться, я не ожидал ребенка. — Я не ребенок. — Конечно, — Хван Хенджин продолжает писать, не удостоив его взглядом. — Так чего ты хочешь от меня, э…? — Сынмин. Мне нужна работа, — парень переходит к делу. Это заставляет Хенджина оторвать взгляд от своих бумаг. Хван Хенджин. Вживую он еще более устрашающий. Татуировки в виде роз поднимаются по его шее и выглядывают из-под рукавов. Накрахмаленная белая блузка и черный жилет, в которых он выглядит сурово и авторитетно. Старше своего возраста. Это не значит, что он старый, отнюдь. Хван молод и невероятно красив: сильная челюсть, пухлые губы, темные волосы. Но любая молодость, которую он мог бы излучать, подавляется стальным взглядом. От одних этих глаз Сынмину хочется развернуться и убежать. Но он полагает, что нужно обладать такой аурой, чтобы стать одним из самых молодых боссов городского синдиката. И, черт возьми, Сынмин хотел бы не быть сейчас в таком положении, но после того, как его глупый сосед по комнате сбежал, оставив коллекторов на своем пути, Сынмин нуждается в защите. Потому что не имеет значения, что Ким на самом деле не тот, кто должен им деньги, важно то, что теперь он стал мишенью. Это не первое его родео, Сынмин знает, что единственный способ справиться с одним пожаром — это разжечь костер побольше. И прямо сейчас Хенджин — высший хищник. — Так ты думаешь, я просто возьму любую бездомную собаку, которая придет за объедками? — спрашивает Хенджин, наклоняясь вперед и кладя подбородок на переплетенные руки. Технически нет, но из всех других банд Хенджин руководит настоящей организацией. Не беспорядочной разношерстной командой гангстеров. Velvet Room, подпольный бар, который служит штаб-квартирой Роз и их основным источником дохода. Войти мог любой, у кого есть деньги. Это очень прибыльно, Хван Хенджин был гением, когда вместо борьбы за территории создал нейтральное местечко. Напасть на это означало вывести из себя не только Роз, но и все другие организации, посещавшие заведение. А у Хенджина широкая клиентская база. Преступники, головорезы, бизнесмены, политики, называйте кого угодно. Его связи были безумными. И Хенджин основал эту империю, приютив бездомных животных, пока у него не появилась элитная, заслуживающая доверия команда. — Мне нужна защита, — Сынмин отстаивает свою правоту. — Я могу делать все. Официант, уборщик, посудомойка, это нормально. — К сожалению, все эти позиции полностью заняты. — Пожалуйста, я в отчаянии. Хенджин разводит руками в притворном поражении. — Что ж, Сынмин-щи, боюсь, прямо сейчас я ищу только шлюх. Сынмин моргает. — Что? Хенджин откидывается на спинку стула и поднимает голову. — Ты слышал меня. Шлюхи, проститутки. Ты знаешь, какие услуги предлагает Velvet Room, не так ли? Он знает. Сынмин, конечно, провел свое исследование. Velvet Room — это центр предприятия, где есть все, от обычных услуг в баре до торговли оружием. — Так что, если ты не заинтересован в этой должности, я не могу тебе помочь, — Хенджин пожимает плечами и возвращается к своим бумагам. — К слову, я действительно хорошо забочусь о своих куклах. — Я сделаю это. Хенджин делает паузу в написании и снова смотрит на Сынмина. Он поднимает бровь. — Ты уверен? Ким смотрит на него с решимостью в глазах. — Абсолютно. Несколько долгих, удушающих секунд Хенджин пристально смотрит на него, как будто впервые оценивает должным образом. Не говоря ни слова, Хван закрывает свой файл, убирает его в ящик стола и встает, чтобы подойти к Сынмину. Бессознательно младший напрягается, но все, что делает Хенджин, это тянется за спину и запирает дверь. Хотя это само по себе вызывает прилив адреналина. — Пойдем, — Хван манит его, когда он возвращается к столу, и Сынмин осторожно следует за ним. — Ладно, — Хенджин прислоняется к своему столу лицом к Киму, скрестив руки на груди. — Раздевайся. — Простите? — недоверчиво спросил Сынмин, бессознательно прикрывая свое тело руками. — Что? Ты пришел сюда за работой, не так ли? Мне нужно убедиться, что ты квалифицирован. Так что раздевайся. Сынмин стоит ошарашенный, в то время как Хенджин выжидающе смотрит на него. Он абсолютно серьезен. Давай, Ким Сынмин. Прежде чем он успевает дважды подумать, Сынмин начинает стаскивать с себя одежду, непреклонно уставившись при этом в пол, пока не предстает перед Хенджином совершенно голым, а его одежда аккуратной стопкой лежит рядом с ним. Хенджин одобрительно хмыкает, обводя взглядом тело Сынмина, в то время как руки младшего дергаются по бокам, борясь с желанием прикрыться. Смущение выходит на поверхность и заставляет его ерзать на месте. — Неплохо. На самом деле, очень мило, — говорит Хенджин, протягивая руку, чтобы взять Сынмина за руку, которая замерла наполовину поднятой, и на удивление мягко заставляет его сделать пару шагов вперед. Хенджин проводит рукой по талии Кима, и тот вздрагивает. — Какая тонкая талия, мои пальцы почти могут сомкнуться, — комментирует Хван, обнимая Сынмина за талию. Он поднимает руки к груди парня и касается большими пальцами его сосков. — Они тоже милые, — губы Хенджина приподнимаются, когда он замечает, как у Сынмина перехватывает дыхание. — Чувствительный? Даже симпатичнее. Сынмин испускает вздох, который, сам того не зная, задерживал, когда руки Хенджина снова опускаются вниз. — У тебя классный член, — старший продолжает, почти фактически. Как будто он проверяет качество продукта, хотя, должно быть, именно так он смотрит на все это. Как будто Сынмин — новая игрушка. Вполне может быть, судя по тому, как беспечно Хенджин играет с его членом и яйцами. Это унизительно, Сынмин кусает себя за внутреннюю сторону щеки. — Если ты знаешь, как стать верхним, у тебя определенно есть клиентская база для этого. Хотя лично я, — Хван жестоко дергает, и ему приходится подавить стон, — Я бы продавал тебя на позицию нижнего. — Я был активом, — Сынмин шепчет. На самом деле, это все, что он когда-либо делал. Почему он шепчет? Ким чувствует себя таким маленьким. Обнаженным и во власти этой мужской силы. Хенджин с улыбкой наклоняет голову. — Правда? Я думаю, ты бы лучше справился в роли нижнего. Тебе, кажется, это нравится, — отвечает Хенджин, обнимая Сынмина, который, к его стыду, постепенно твердеет. — Мне нравится следовать своим кукольным предпочтениям. Благодаря этому работа доставляет удовольствие и им. — Хорошо, — Хенджин встает со стола и заходит Сынмину за спину, толкая его вперед, положив руку ему на спину. — Руки на стол и наклонись. Ким чувствует, как протест поднимается к горлу, проглатывает его вместе со своей гордостью, колеблется, а затем послушно делает это с горящими красными ушами. — Хороший мальчик. Ты учись выполнять инструкции. На следующий раз, когда я попрошу тебя наклониться, — Сынмин чувствует, как руки Хенджина скользят по его позвоночнику, побуждая его выгнуть спину и выпятить бедра, чтобы его задница выпятилась. — Сделай это вот так. Видишь? — рука Хенджина естественным образом скользит вниз по изгибу его задницы и ощупывает. — Так выглядит красивее, — старший отвешивает шлепок, от которой у Сынмина вырывается удивленный вскрик. — Симпатичная попка. В этих штанах даже не скажешь, — Хенджин, не смущаясь, продолжает напевать, нанося еще пару шлепков, каждый из которых становится все сильнее. Кожа Сынмина покалывает. — Правда, немного плоская, но я должен сильно ударить, чтобы получилось покачивание, — его руки потирают покрасневшую кожу, не так уж нежно возбуждая Кима. Удары были недостаточно сильными, чтобы причинить боль, но самоуважение Сынмина, возможно, никогда не восстановится. Унизительно. — А теперь давайте посмотрим, — свежая волна жгучего стыда прокатывается по Сынмину, когда он чувствует, как руки хватают и раздвигают его задницу, чувствует, как холодный воздух проникает в его дырочку, и взгляд Хенджина предъявляет права на самую интимную часть его тела. Сынмин никогда в жизни не чувствовал себя таким незащищенным. Да, он развлекался с людьми, но сам никогда не был в таком положении. Хенджин тихо присвистывает. — Вот это хорошая дырочка. Сынмин непроизвольно сжимается, и веселое фырканье, которое он слышит от Хенджина, только усугубляет ситуацию, потому что это означает, что Хван смотрел. Насколько неловко это может быть? В какой-то момент Сынмин был разорен и метался между подработками, чтобы позволить себе свою дерьмовую общую квартиру, а теперь он в подпольном баре, голый, склонившийся над столом, и один из самых опасных мужчин города раздвигает ему задницу. — Стесняешься? — Хенджин дразнит, все тело Сынмина вздрагивает, когда он чувствует, как большой палец прижимается к его мышцам колечка. — Дерганый, нервный, — он не привык к этому, его тело извивается, пытаясь убежать от непривычных ощущений, но хватка Хенджина останавливает его. Все, что Ким может сделать, это сжать кулаки и бедра вместе в надежде, что это даст ему хоть какое-то убежище. Это не так. — Извращенец, — Сынмин что-то бормочет. Хенджин смеется. — Я управляю подпольным баром с секс-услугами, кем ты меня представлял? Я принимаю это как комплимент. И поверь мне, милый, — Хенджин наклоняется, чтобы прошептать на ухо Сынмину. — Это едва касается начала. — На самом деле, я сейчас немного взволнован, Сынмин. В тебе большой потенциал. У меня так много идей, — Хенджин продолжает, его голос звучит счастливее, почему этот урод был счастлив? — У тебя симпатичная задница, но немного плоская. Итак, мы должны надеть на тебя по-настоящему обтягивающие шорты, обрезать их примерно… вот здесь. Сынмин чувствует, как руки Хенджина гладят его задницу и обхватывают ладонями половинки. Судя по тому, что он чувствует, из-под шорт выглядывает часть его задницы. Забудьте о шортах, они с таким же успехом могут быть трусиками. — И тогда мы могли бы даже немного вырезать… — продолжает Хенджин, обводя пальцем форму сердца над дырочкой. Сынмин заводится, когда в его воображении рисуется эта картина. — Таким образом, каждый раз, когда ты вот так наклоняешься, твоя милая маленькая дырочка будет на виду, — он видит, это так непристойно, так бесстыдно. С его губ срывается стон от явного воображаемого смущения. — В конце концов, у тебя такая красивая дырочка, мы должны показать ее, — Хенджин дразняще щиплет чувствительную мышцу, заставляя Сынмина отдернуться. — Да, — Хван отстраняется, рука все еще лежит на бедре младшего. Сынмин совершает ошибку, оборачиваясь и видя, что Хенджин смотрит на него с абсолютным голодом. — Это будет охуенное зрелище. Этот человек безумен. Никогда в жизни Сынмин не чувствовал себя таким беспомощным, таким уязвимым. Не только из-за своего нынешнего состояния, но и сам Хенджин является такой доминирующей силой. Он был бы сумасшедшим, если бы попытался ослушаться. — Сохраняй это положение, — Инструктирует Хенджин, прежде чем снова обойти стол и попасть в поле зрения Сынмина. — О, ты определенно наводишь беспорядок на моем столе. — Ты… закончил? — Ким осторожно отваживается, игнорируя то, что теперь он осознает, что из его члена вытекает преякулят по всему деревянному полу. Как он мог возбудиться от такого обращения? — Да, первую половину, — отвечает Хенджин, выдвигая ящик и роясь в нем. Он что-то выуживает, и глаза Сынмина расширяются, когда он видит, что это. — Теперь мне нужно посмотреть, насколько хорошо ты умеешь обращаться с членом. Дрожь пробегает по телу Сынмина, когда он понимает, что сейчас произойдет. Это страх? Это возбуждение? На данный момент Сынмин не знает. — Возьмешь сейчас? Ты? — Да и еще раз да, — Хенджин достает упаковку презервативов и бросает ее на стол рядом со смазкой. — Если только кто-то из моих сотрудников не привлек твоего внимания ранее, я могу позвать их на помощь. Сынмин качает головой. — Правило номер два, — Хенджин наклоняется и хватает Кима за челюсть, глядя ему прямо в глаза. — Говори четко. Чего ты хочешь? — Я… я… — Сынмин сглатывает. Он не может этого сказать, но Хенджин отказывается позволить ему спрятаться. — Я хочу твой член. Пожалуйста, — он быстро продолжает. Хенджин удовлетворенно улыбается и гладит его по голове. — Хорошо. Не волнуйся, куколка. Я сделаю это хорошо для тебя, — говорит Хенджин, возвращаясь к нему сзади и раздвигая его ноги. — Встань вот так, я хочу увидеть, как твой симпатичный член плачет, пока я трогаю тебя пальцами. Черт возьми. Сынмин меняет позу, опираясь на локти, чтобы спрятать лицо в ладонях. — Полегче, детка. Впусти меня, — бормочет Хенджин, массируя двумя пальцами вход. Тело Сынмина в ответ соскальзывает с ума. — Черт, ты чертовски тугой, куколка. Ты девственник или что-то в этом роде? — спрашивает Хван после того, как его уговаривают ввести один палец. — Возможно, мне придется подключить тебя к розетке перед сменой. — Н-нет, — отвечает Сынмин, очень стараясь, чтобы его поверхностное дыхание не было заметно. Из-за пальца Хенджина в нем трудно мыслить здраво. — Да… возможно. Никогда не был снизу. — Значит, я первый, кто попал в твою милую маленькую попку? Сексуально, — Хенджин ухмыляется, добавляя еще один палец и начиная двигать в манере ножниц. — Когда ты в последний раз сдавал анализы? — спрашивает Хенджин, разрывая презерватив. — Это важно, так что не пытайся лгать. — В прошлом месяце. Я чист. С тех пор ни с кем не был, — говорит Сынмин, все еще пытаясь взять себя в руки после того, как далее его взорвали пальцем. Он чуть не заплакал, когда Хенджин обнаружил у него простату. — Я тоже чист, но сегодня мы будем предохраняться. Стандартная политика в Velvet Room. Хотя, — Хенджин наклоняется, чтобы прошептать на ухо Сынмину. — В любой другой день я бы с удовольствием накачал тебя спермой. И когда Хван начинает вкладывать в него всю свою мощь, это извлекает из Кима самый развратный звук на сегодняшний день. Он такой большой, что его тело содрогается, пытаясь приспособиться. — Спокойно, расслабься, — старший замолкает, проводя руками по волосам Сынмина, как будто тот испуганный щенок. Он вроде как чувствует себя так же, все подавляет, и он такой бессильный. — У тебя так хорошо получается. И как только Хенджин понимает, что Сынмин достаточно приспособился, младшему конец. Хван Хенджин, должно быть, демон во плоти, потому что он безжалостен в том, как он набрасывается на Кима, едва давая тому время прийти в себя. В какой-то момент Сынмин действительно начинает плакать от сильного удовольствия, причем громко. Весь бар, должно быть, знает, что происходит за закрытыми дверями кабинета Хенджина. — Это больно? — Нет, хорошо, — Сынмин невнятно произносит. Хван издает смешок. — Ты чертовски идеален, ты знаешь это? Неудивительно, что Ким в итоге кончает первым, но это ни в малейшей степени не останавливает Хенджина, продолжающего использовать тело Сынмина как игрушку для своего личного удовольствия. У младшего настолько кружится голова от перевозбуждения, что он даже не понимает, что Хенджин вскоре кончает. Мгновение он стоит там на дрожащих ногах, которые Хенджин накинул на себя, их дыхание прерывается в унисон. — Я решил, — говорит Хван через несколько мгновений, выпрямляясь и убирая с лица мокрую от пота челку. Сынмин смотрит на него выжидающим взглядом. — Я не хочу, чтобы ты был проституткой для Velvet Room. — Что? — выплевывает Сынмин, и без того слабые ноги почти подкашиваются от шока. После всего этого? После того, как Ким прошел через это унизительное испытание, он просто собирается прогнать его? Парень полностью поворачивается лицом к Хенджину, в нем закипает гнев. — Ты хочешь сказать, что теперь, когда ты хорошенько оттрахал меня, ты просто выбросишь меня обратно на улицу? Хенджин имеет наглость смеяться. — Успокойся, дорогой. Я все равно найду тебе работу, — старший снова приближается к Сынмину, прижимая его спиной к столу. Он берет Кима за челюсть с дьявольской ухмылкой на лице и слегка безумным блеском в глазах. Сынмин сглатывает. — Но я хочу, чтобы ты был только мой. — Ты будешь моим личным питомцем.