В оковах из шрамов

Друг... Слово такое важное. Кажется, простое, короткое. Но это вовсе не так. Кто для вас друг? Как много людей обесценивают его. Для кого-то друг – это вообще человек, с которым он познакомился десять минут назад. Можно хоть всех своих знакомых называть друзьями, но таковыми они являться не будут. Салли это слово не обесценивает. Для Салли друг – это не просто человек. Друг – это человек, который всегда рядом. Человек, с которым грань доверия стирается, которому доверяешь больше, чем себе. Человек, который знает тебя лучше, чем ты сам. С которым не страшно быть собой, с которым ты настоящий. С ним не нужно притворяться быть другим, не нужно носить маски, какими бы неделимыми с тобой они не были. Друг видит сквозь любую маску. Они ему не нужны. Другу нужен ты сам. Друзья отличаются от простых людей. Для друзей в мыслях есть отдельное место. Именно друзья всплывают в голове. Именно с ними есть потребность видеться, проводить вместе время, спрашивать глупое "как ты" или "что делаешь". Потому что действительно интересно, не всё равно. Не безразлично. Друзья чувствуют тонко, понимают в любой ситуации и принимают полностью, в любом состоянии, будь ты пьяный или ужасно расстроенный. Друг – это человек, которым ты ужасно дорожишь. Держишься за него крепче всех, хватаешься за любую веточку, лишь бы быть рядом. Его хочется обнимать, чувствовать его тепло и дарить своё. С ним хочется говорить. С ним хочется молчать. С ним хочется быть. А кто для вас партнёр? Вторая половинка, девушка, парень, как хотите называйте. Это человек, которого хочется целовать, прижимать к себе как можно ближе, чувствовать под пальцами бархат–кожа к коже. Человек, с мыслями о котором засыпаешь и просыпаешься. Человек, глаза которого для тебя ярче звёзд, которые светят лишь тебе. Человек, чья одна лишь единственная улыбка может вызвать в теле дрожь. Человек, рядом с которым сердце бьётся живо и пылко. С которым ты живой. Для него ты хочешь становиться лучше. Хочешь дарить ему своё тепло, вызывать его улыбку, принести к ногам весь мир. Без него ты не представляешь и дня, видишь будущее только с ним. Его присутствие настолько важно, настолько нужно, что без него будто не существуешь. Вторая половина. Второе крыло. Вторая рука. Такое необходимое. Родное. Салли точно понимает эти понятия и точно знает, кто под них подходит. Лисса. Для Салли Лисса была всем. И лучшим другом, и самой любимым человеком, и родной семьёй. Всем. Душой, сердцем, теплом. Человек. Твой человек. Его человек. Кажется, спустя месяц, он наконец понял, что это значит. Ежевика—Palina Это когда рядом с ним поколится в сердце счастье. Обесточатся улицы. Зажгутся лишь два огонька. Ты и твой человек. Твой человек – это искорки его несгасающих глаз. Твой человек – он без привкуса. Твой человек – он нечаянный. Твой человек. Его человек –это Лисса. Салли всегда было непросто с эмоциями–маска то ли спасала, то ли уничтожала вовсе все их. Когда пропускаешь их всех через себя–изнашиваешься. Жествеешь, не поддаёшься более. А с ней так не было. Кажется, ангелы действительно были в её роду, потому что она могла достать из пустой и холодной груди столько чувств, что Салли просто не мог держать их в себе. Ему хотелось их показать. И пусть не словами–действиями. — Чёрт, никак не могу придумать мелодию, – вздохнула Лисса с нотной тетрадкой в руках. Она сидела у пианино, вот уже который час пытаясь сочинить что-то...красивое. Ей хотелось поступить в консерваторию. Музыка уже въелась так далеко под кожу, что расставаться с ней было больно. Поэтому она собиралась подавать документы на класс композиции. А для этого нужно тренироваться. Не отводящий от неё взгляда Сал, чуть наклонил голову. — А какая она должна быть? Мелодия. Лисса задумалась. Покрутив в пальцах карандаш, поднялась со стула. Вперила большие горящие глаза на Сала и начала эмоционально: — Знаешь она...у меня не хватает слов описать. Эта мелодия, нежная, спокойная. Она певучая, плавная, чуть переливающая. Знаешь...знаешь...как вода. — Вода? — Да. Да, однозначно, как вода! Вот представь, – она развела перед ним руки. — Совсем раннее утро, рассвет. Из-за нежных пушистых облаков восходит солнце. Такое розовое, густое. Всё небо переливается в розовых тонах. Солнце находит отражение в воде: оно блестит, а озеро плавно размерено приливает к берегу. Это...это должно быть именно так! Салли заворожённо смотрел в её горящие глаза. Искры летели из них во все стороны. Такая она–самая очаровательная. — Звучит...волшебно. — Да...но, чёрт! Ничего в голову не приходит. Не идёт и всё! Наверное, я просто бездарность... — Не говори так, Ли. Ты самый талантливый человек, которого я знаю, – Салли мягко обхватил её запястье. Двинул ладонью вверх к плечу. Лисса чуть расслабилась под его касанием и благодарно улыбнулась. — Спасибо, Сал...и где только искать вдохновение? Слов больше не нужно. Спустя два дня Салли рано будит её, не обращая внимание на летящий в его сторону проклятия. С предвкушающей улыбкой завязывает ей глаза тоненьким шарфом и садится с ней в автобус, крепко держа под руки. Золотая полоска только-только показалась в дали за облаками, когда Салли привёл её к озеру Вендиго. Лисса настороженно ступила на песок, всё ещё находясь в повязке. Она чуть съёжилась от утренней прохлады, на что Салли мигом закидывает ей на плечи его толстовку. — Сал, скажи честно, всё это время ты был маньяком и сейчас завёл меня в лес, чтобы убить? — Всегда поражался твоей сообразительности, – улыбнулся Салли, подходя к ней из-за спины. — Боюсь, для двух маньяков сразу это место тесновато. — Храбришься? Зря. Это не больно, почти как уснёшь. — Ладно-ладно, я поняла, ты очень крутой маньяк. Снимай уже. Салли усмехнулся. Специально медлил, развязывая узелок на затылке. Хмыкнул, услышав нетерпеливый вздох. Он встал перед её лицом и осторожно снял повязку. Красота—Мария Чайковская Лисса жмурилась несколько секунд, быстро моргая. А затем Салли с улыбкой до ушей увидел, как голубые глаза распахнулись в удивление, а с губ сорвался поражённый вздох. Лисса покрутила головой, чуть отходя назад. — Сал, мы... — У воды. — Да. У воды... И слов не хватает описать. Босые ноги в босоножках чуть намокли от утренней россы, что мерцала в зелёной траве. Дыхание перехватило. Лисса медленно подошла к берегу озера, изогнутому полумесяцем. Златая полоска света чуть потемнела, переливаясь в розовый оттенок. Солнце робко выглянуло из под белой каёмки облаков, проскальзывая на землю маленькими лучами. Они заискрились в прозрачной воде бликами. Лисса глубоко вздохнула. Запах леса у неё за спиной смешался с чуть влажным и морским запахом воды. Девушка восхищенно замерла. Прислушалась.  Тихо. Никого нет. Только она, стоящая у самой воды, и Салли, что тихо-тихо шуршал чем-то за её спиной. С верхушки стоящей рядом ели тихо упала в воду капля. Водяная гладь едва слышно пошла рябью, распуская круги. Где-то под камнем квакнула лягушка. А за спиной, в лесу, не так далеко гаркнула птица. Жизнь. Она ощущалась везде. В каждом звуке. Природа оживала, просыпаясь с рассветом. Лисса вздохнула глубоко и медленно, желая запомнить этот момент навсегда. Она расставила руки в стороны и поднесла лицо под солнечные лучи рассвета. Салли застыл рядом, не смея даже дышать. За это время он всё чаще ловил себя на мысли, что постоянно наблюдал за очаровательными её чертами: рассеяно считал родинки около подбородка, находил в тонких бровях маленькую, едва заметную белесую полосу–Лиссе было лет семь, когда она случайно ударилась об угол скамейки на улице, споткнувшись о камень. Сейчас Лисса выглядела умиротворённой. Такой безмятежной, такой спокойной. Она глубоко и медленно дышала, плотно кутаясь в его кофту, закрывала большие глаза и вслушивалась в эту волшебную тишину, в которой она находила свою мелодию. Лисса так редко была спокойной. И Салли рад, что у него получилось подарить ей такой момент. Мелисса неспешно повернула голову в его сторону. Голубые глаза встретились друг с другом. Розовые губы дрогнули в растроганной улыбке. — Пожалуйста, подойди ко мне, – мягко попросила Лисса. Он подошёл к ней со спины. Руки заскользили вниз и замерли, остановившись на талии. Салли положил подбородок ей на макушку, вдыхая носом цветочный запах её длинных волос. — Это озеро мне показала Эш, когда я только сюда переехал, – чуть покачиваясь с ней из стороны в стороны, произнес он тихо, словно боясь разрушить тишину. — Здесь так красиво. Волшебно. — Я рад, что тебе понравилось. — Спасибо Сал, – она заговорила быстрее, вертясь в его руках. Развернулась. Вглядывалась в такое родное и знакомое лицо. — Ты не представляешь, как сильно я это ценю. Я... — Знаю, – шепнул Салли, останавливая её в миг вернувшийся суетливость. Ласково заправил прядь волос ей за ушко. В застлавших нежностью глазах едва уловимо мелькнула тоска. Салли мягко спросил: — Ли? Она отвела взгляд. Тихо вздохнула. Смело вернула его обратно, зная, что он не заслужил молчания. — Всё хорошо, правда. Просто...Ты столько для меня делаешь. Вот и сегодня. А я? Что могу предложить тебе я?–её голос дрогнул, искажённый печалью. — Ты здесь, рядом. Достаточно. Ли, это не рынок. Мы не будем взвешивать, сколько ты мне, сколько я тебе,–его руки заскользили по спине, провели осторожно по шее, отмечая линию волос. В носу защипало от переполняющих грудь чувств. Так трогательно, так...так...слов не было. — Ты иногда такая дурочка, Ли. Лисса насупилась. Она непонимающе хмыкнула, всё ещё находясь под дурманом нежности. — Я? Чего это? Она услышала его тихий смешок. — Ты даже не представляешь, сколько для меня делаешь, Ли. Нет человека роднее тебя, слышишь? Я тебе больше чем себе верю. — И я тебе, Салли. Когда замирает его сердце, Лисса уже целует его в губы. Целует глубоко, гранича отчаянием и нежностью. Салли отвечает мягко, медленней, чуть сдерживая пыл. Ласково проводит большим пальцем по скуле, а другой рукой зарывается в густые прямые волосы. Он отрывается на мгновение, но только чтобы поцеловать вновь, шепча между вздохами её имя. И он дышит полной грудью, и свежий воздух перебирает синие волосы, а лучи уже взошедшего солнца играют в волосах её. Они стоят по колено в воде, вспоминая, как в десять лет Сал кинул её в ледяную воду, прям в одежде. Лисса шутит, что навела тогда на него порчу, а Салли испуганно приподнимает брови. — Нашла? — Что? — Мелодию. — Да, нашла, – она крепче прижимается к теплом боку Салли. — Она звучит, как ты.

***

Первую неделю августа компания встретила вместе. Они собирались в домике, ходили все вместе в город и даже ездили все вместе на озеро, где совсем недавно были Лисса и Сал. Ларри с Эш всё чаще могут видеть улыбку парня. Она кривая, искалеченная шрамами возле губ, и незнакомцы, вероятно, сказали бы, что она похожа на оскал. Но она настоящая, искренняя и счастливая. Ребята обсуждали будущее. Строили вместе планы, причём весьма грандиозные. Апартаменты становились для них тесными. Лиссу и Сала слегка смущало присутствие родителей ночью. Они засыпали и просыпалась вместе каждый раз то у неё, то у Сала, в зависимости от того, чей папа вернётся с работы позже. Это начинало раздражать. А Тодд совсем неожиданно, но удивительно вовремя, предложил им всем жить вместе не далеко от апартаментов в частном двухэтажном доме. Комнат хватило бы всем: Лиссе с Салом одну, одну Нилу и Тодду и две для Ларри и Эш. Вся компания с радостью приняла это предложение.   Ночи давно перестали быть ненавистными и страшными. Ощущение тревоги и удушливого страха перед наступающим вечером было забыто и больше не беспокоило. Теперь Салли с нетерпением ждал наступление заката и сумерек, ведь это было их время. Теперь ночи были наполнены иными чувствами, каждый раз самыми разными. Ещё один обычный вечер прожит, но с ней он каждый раз другой. Нежность сменялась страстью или наоборот. Они много говорили, часто вспоминали детство. А Сал с гордостью подмечал, как хорошо её знает. Лисса всегда вздёргивала правую бровь вверх, когда была недовольна. А если верхняя губа приподнималась выше, оголяя ряд передних ровных зубов, это значило, что его Ли находится в ярости, и через три секунды начнётся взрыв. Её глаза в миг теплели, когда она видела Сала. И это не могло его не трогать. То, как быстро она переключается из состояния в состояние вдохновляло. Кошмары перестали снится вовсе. Всё то тёмное и страшное, что творилось в этих стенах, осталось запертой на ключ и отложенной на самую дальнюю полку, в надежде, что о нем никто не вспомнит. Так и случилось. А Ларри крепче стискивал зубы, замечая тихую любовь друзей. Она проявлялась украдкой, в касании девичьи ладони и брошенном взгляде, таком нежном и тёплом, предназначенном не ему. Салли с Лиссой не сильно показывали всё это при друзьях. И Джонсон знал, с чем это связано. Эшли начала чаще оставаться у него дома. И Ларри вовсе против не был — эти посиделки с подругой приносили ему минутку успокоения.  Он не совсем понимал, как работает это херня. Ларри уже почти свыкся с собой «новым». С вечными мыслями, крутящимися в голове, которых раньше не было. Или с прослушиванием группы "Rammstein", которых раньше он терпеть не мог. Лисса их любила. Теперь их песни звучат минимум четыре раза за день что на магнитофоне, что в наушниках. Джонсона уже почти не раздражало, как Салли по-собственнически закидывал руку на худое плечо и как едва заметно он поглаживал торчащую косточку большим пальцем. Почти. Блядство. — Поднимемся на крышу? – спросила его Эшли, когда они в очередной раз гуляли вечером вдвоём. Ларри вскинул брови. Ухмыльнулся дерзко, сказав: — Не боишься всяких там призраков, обитающих на пятом этаже? Он передразнил серьёзную интонацию Салли и смешно расширил глаза, будто испугался. Эшли закатила глаза, пихнув друга в плечо, и чуть поджала губы. Ларри впервые для себя заметил, что она часто делает так в последнее время. И чаще всего это означало либо задумчивость, либо озадаченность. Он не стал спрашивать. Эшли начала сама: — Ты...действительно не веришь в то, что он говорит? — Ц-ц, – он опустил руки в карманы. Друзья поднялись на лестницу. Он приоткрыл дверь, пропуская на крышу девушку. — Я уже говорил: я верю в него, но в не его слова. Эшли, ну что за бред. Ну какие призраки? — Ты разве не помнишь его состояние? – девушка аккуратно вела диалог, не желая напороться на вспыльчивость Джонсона. Тема была слишком щекотлива. — Это ты про селфхарм? Ларри был уверен — Эшли знала. Пусть даже никогда и не спрашивала сама и не говорила об этом. Она знала. За время их обещания Ларри не удалось скрыть от подруги практически ничего. Почти ничего. И он надеялся, что в этот раз это почти будет стойким. — И про это тоже. Лисса...– Эшли запнулась на мгновение, скосив глаза на Ларри. — Лисса сказала, что было кое-что очень серьёзное. — Удиви меня, – Джонсон скептически выгнул бровь. Кэмбпелл вздохнула, усаживаясь на нагретую солнцем поверхность крыши. Чтобы не говорил Салли про пятый этаж, он зря не разрешал Лиссе здесь бывать. Вид отсюда был воистину красив. В тишине красного заката Эшли обдумывала ответ. Ей не хотелось выдавать тайны подруги. Да и к тому же, они вроде как обе решили, что замяли ситуацию...до поры до времени. — Неважно. Давай лучше о чём-нибудь другом. Судя по отсутствию ответа, Ларри был согласен. Он присел рядом с ней, чуть наклонившись корпусом вперёд. Мой серый город (Psychoacoustic version)—ТАйМСКВЕР, U-Topia Друзья слушали тишину некоторое время. Эш бедром чувствовала исходящее от друга тепло. Она окинула его взглядом в который раз за месяц.  Синие джинсы в пол с каким-то красным пятном над левым коленом, которое, кстати, не отстирывается. Бежевая футболка с логотипом «Смысловая Фальсификация», которая была на размер больше, чем был у Ларри. Этой футболке было года три точно. Эшли помнила, ещё в классе седьмом Джонсон пришёл в ней и сразу же оставил сзади между лопаток маленькую дырочку. Дело было в том, что его очень бесила этикетка сзади, и парень не нашел ничего лучшего, как попробовать оторвать её при помощи заточенного карандаша. Но всё, что по итогу у него получилось – это дырочка на спине в новой футболке. Ну не идиот ли? Однозначно, да. Интересно, были ли как-то связаны чуть заросшая щетина на острых скулах и завязанные в хвост волосы? Он часто делает это в последнее время. Эшли хмыкнула, заметив, что Джонсон поймал её взгляд.  — Чего? — Хочешь отрастить бороду? Его брови взлетели вверх. Он провел рукой по подбородку, шелестя щетиной. — Думаешь, меня старит? — Думаю, тебе идёт. Эшли не ждала слов благодарности в ответ. Ларри вообще почти никогда не благодарит. Само слово «спасибо» крайне редко вылетело из его рта, что бы она не делала. Как и слово "прости". Его он не говорил никогда. Она лишь пожала плечами и устремила взгляд к горизонту. — Тодд сказал, что совсем скоро можно будет переезжать, – после продолжительной паузы сказал Ларри. — Да. Я с нетерпением жду. Думаю, это будет круто. Жить всем вместе с Салли, Лиссой и тобой. Она повернула голову в сторону притихшего Ларри. В карих глазах отражалось красное, заходящее за горизонт, солнце. Тонкие губы он сжал в линию. — Что думаешь по этому поводу? Эшли спрашивала его осторожно, аккуратно. Она иногда чувствовала себя хирургом, работающем со скальпелем. Девушка никогда не спрашивала: что его беспокоит, потому что это Ларри Джонсон. Ларри Джонсона ничего и никогда не беспокоит. Он серьёзный циник и скептик, и всякая хуета его не волнует. Чиркнула зажигалка рядом. Длинные пальцы ловко вытащили тонкую вишнёвую сигарету и сжали её меж собой. Девушка с удивлением смотрела, как парень подносит её к лицу и обхватывает белый стержень. Маленький огонёк поджог оранжевый кончик, и Ларри выдохнул порцию вишневого дыма в сторону. Эшли вздрогнула, когда друг протянул ей одну, предлагая. — Не знала, что ты куришь сигареты, – она покачала головой, отказываясь. — Теперь знаешь. — Ты счастлив? — Что? – карие глаза взглянули на неё непонимающе. — Ты счастлив? – повторила она, на него не глядя. — Счастливые люди не курят, Эш, – Ларри снова вернул взгляд на закат. Красная полоса уменьшалась всё больше с каждой минуты. Никотин попадал в лёгкие, заглушая мысли. Ларри давно плюнул на здоровье, зависимость и прочую хуйню. Легче было об этом не думать. Легче было в принципе не думать. Джонсон боялся представить, что творится каждый раз в голове Лиссы, что вечно о чём-то думает, паникует и переживает. Или Эшли, что всё время что-то анализирует и сравнивает. Его мозг такою еблю бы не выдержал. Ларри усмехнулся собственным мыслям. Интересно, сейчас Кэмпбелл тоже что-то прикидывает в голове? Судя по поджатым губам – да. И Ларри даже интересно о чём. Разговаривать не хотелось. В этой тишине было комфортно и уютно. Он снова вдохнул порцию никотина, согнув левую ногу и оперев на неё локоть. Нет, ну глаза у Эшли точно, как...у Малифисенты. Точно! Как у этой воинственной, хладнокровной и прекрасной тёмной феи. И почему он раньше не вспомнил? Всё дьявол и дьявол, нет. Однозначно Малифисента. Ларри нахмурился, откидывая в голове мысль, что задумался об этом уже второй раз за неделю. Кэмпбелл, как всегда, выглядела расслабленно. Сейчас даже немного пусто. Будто просто...устала. Ему наверняка знакомо это чувство. Он хотел было об этом спросить, но девушка опередила: — Ты ведь её любишь, да? Сигарета упала на крышу, пока Ларри пытался откашляться подавившимся воздухом. Карие глаза уставились на Эшли в непонимание. — Что? – спросил он, скрещивая за спиной пальцы. "Нет...блять, Эш, не смей." — Лиссу. Она тебе нравится. С момента её приезда. Блядство. Чёрт бы побрал Эш и её ёбанные мозги, которых, к сожалению, слишком много! Она даже утверждает, не спрашивает. Он раздражённо дёрнул щекой от собственного голоса. Наивный. Серьёзно думал, что она не заметит? Блять. — Ненавижу твои извилины, – Ларри прижал колени к груди. — Значит, я... — Давай без самодовольной хуйни по типу: «я была права», окей? – огрызнулся он. — Мне ж... — Без жалости. Эш терпеливо выдохнула. Она много чего понимала, но Ларри Джонсон всё ещё оставался для неё примером по алгебре, который она не понимает, как решать. — Возможно, она не твой человек, – как можно мягче произнесла Эшли, вспоминая слова Лиссы. — Возможно?  Это очевидно. Она человек Сала. А он...её. — У каждого есть свой человек. Наверное, своего ты ещё не встретил. — Оставь эту лирику для пьянок, Эш, – Лари достал новую сигарету и зажал её во рту в этот раз яростнее. Но, услышав её тихий вздох, посмотрел на неё. — Я не хотел огрызаться. — Я не злюсь. Мне просто интересно. — Да. Она мне нравится. Я...сука, я не знаю что делать, – он поморщился от смущения, совершенно ему не свойственного. — Не думаешь ей рассказать? – Эшли повернулась всем корпусом к другу. — Нет. Она не должна знать, – хрустнул челюстью Джонсон. — И ты не говори. Эш посмотрела на него почти обижено. Разочарованно поджав губы, подруга отвернулась, снова глядя на застлавшее тучами небо. Ларри вздохнул. Злость и смущение быстро растворились, оставив после себя какое-то...приятное опустошение. Стало будто немного легче. Чёрт, она точно Малифисента. Эшли вздрогнула, когда его рука сжала её плечо. — Я не хочу им мешать, Эш, – сказал он тихо. — Иногда думаю — прикинь, умею — что будет, когда мы все съедемся. Видеть их каждый раз вместе... Он не продолжил, зная, что Эшли всё поймёт. Так и вышло. Она положила свою руку поверх его. — Это пройдёт. Со временем. Уверена, и мы тоже встретим своего человека. Когда-нибудь, – прошептала она, глядя ему взгляда. А затем, придвинулась ближе, плечо к плечу. Вытащила из его кармана пачку сигарет и достала одну. Зажигалка чиркнула дважды за сегодня. — Ты прав. Счастливые люди не курят. Серый дым улетел вместе с ветром.