Умри во имя идеалов

Больно. Как подобные слова могут сорваться с губ такого гордого и сильного духом человека? С каждым толчком боль всё усиливалась а сознание покидало это, неспособное противостоять, тело. — Хватит, — хрипло, переходя на еле различимый шёпот, пробубнил Чу Ваньнин. Когда-то уважаемый старейшина Юйхэн, этот мужчина без капли былого величия и пугающей ауры, сейчас податливо извивался под грубыми прикосновениями наступающего на бессмертных императора. Мо Вэйюй не терял времени, сорвал оставшиеся белые одежды с чужого тела и кинул вниз на холодный и грязный пол. Удар и лишённый сил и возможности сбежать, точно загнанный в угол зверёк, Ваньнин оказался повержен и унижен. Тошнит. Это происходит снова, но мужчина до сих пор не привык к подобному обращению. Дрожащие пальцы сжались в кулаки, царапая ногтями кожу на собственных ладонях. Юйхэн знал, что уже не живой человек, он умер ещё во времена, когда небеса раскололись и, в попытках закрыть брешь в разломе, он вместе с Ши Мэем взяли удар на себя. Множество жертв окрасили своей кровью земли, однако тем, кто оказался быть обречённым на адские страдания, кошмары, преследующие всю жизнь, беспомощность и жалость, стал именно образцовый наставник Чу. — Наложница Ваньнин... — яростный мужской баритон, наполненный возбуждением и похоти раздался над самым чувствительными местом - ухом, — Хочешь, чтобы этот достопочтенный трахнул тебя? Выебал всю твою душу из этого грёбанного тела? Стони и умоляй меня, грязная сука! Встань на колени и докажи свою преданность? — с каждой новой фразой в голове Тасянь-Цзюня всплывали всё больше образов, побуждая кровь в жилах кипеть от предвкушения и желания. Ярость и ненависть, сопутствующие Мо Жаня долгие годы, бушевали в голове, тем самым провоцируя прилить горячую кровь к паху. — Ебать... Сука... Ваньнин, ты чувствуешь, как у этого достопочтенного встал на тебя? Ты слышишь меня?! — обезумев, взревел наступающий на бессмертных. Юйхэн молчал, словно ему вырвали язык и открывать рот было бесполезно. Он перестал что-либо ощущать, всё смешалось в одну сумбурную картину, вызывая рвотные позывы и отвращение. Сзади большие руки Мо Вэйюя сжались на его ягодицах, доставляя ужасный дискомфорт, пока на нежной коже, в свою очередь, стали проступать синяки и гематомы. Ваньнин не сопротивлялся, снося интимные пытки с пустым и безжизненным взглядом. Он больше не мог кричать, реветь, молить о помощи и снисхождении. Усталость взяла верх. Тасянь-Цзюнь без должного уважения схватил чужое тело, большим и указательным пальцем сжимая соски. Казалось бы, он мог с лёгкостью оторвать эту часть плоти, при этом не использовав и дюжину силы. Острые, точно клыки дикого и необузданного зверя, зубы вонзились в и без того настрадавшуюся плоть Чу Ваньнина. Тонкая струйка темно-алой жидкости стекла по предплечью, капая на пол. Мерзко и отвратительно. Ваньнина тошнило и воротило от самого себя. Почему он продолжает сдерживаться? Почему больше не кричит? Почему сдался? А если бы он тогда принёс пельмени сам и извинился, то как бы всё сложилось? Если бы засунул свою гордость и беспокойство о репутации в жопу, выяснив причину поступка Мо Жаня.... Однако сейчас единственное, что ему доступно, так это извиваться под напором мужчины с животными инстинктами без надежды на спасение или хоть малейшее помилование. Член рывком вторгся в его,не растянутый предварительно, анус, сразу войдя практически во всю длину. Стенки болезненно сжались, а дрожащая спина чуть выгнулась. На лбу выступил холодный пот, но Ваньнин, стиснув зубы, не обращал внимание на происходящее. Вместе с нечеловеческой болью пришло осознание собственной никчемности и слабости. Так же резко выйдя из тела, Мо Вэйюй блаженно выдохнул, крепче сжимая бедра учителя. Не удостоив Юйхэна и долькой внимания, он с новыми силами подался вперёд и назад, наращивая темп. Кровь смешалась с предэякулятом, создавая вязкую смесь, обволакивающую набухающий член и стёртые стенки ануса. Громкие хлюпающие звуки заполнили помещение, эхом отдаваясь в недрах сознания. Тело образцового наставника Чу содрогалось от резких и грубых толчков, горячей плоти в себе и грязного шёпота ученика, заставляя почувствовать себя игрушкой, вещью, не стоящей не гроша. Его место в мусорке, так почему он ещё тут? Хватит, Чу Ваньнин мёртв. То, что сейчас вмещает в себя огромный, не знающий жалости член Тасянь-Цзюня, всего лишь бренная оболочка без капли живой души. — Ебать, и ты ли у нас тот самый благородный наставник Чу?! Ты ли чистейший человек?! Какой из тебя нахуй праведник, ты грязная сука, стонешь и хочешь, чтобы я выебал тебя! Юйхэн не отвечал. Его расфокусированный до этого взгляд привлекла луна в окне: такая яркая, далекая и воистину невообразимо прекрасная. Она выглядела одинокой и отстранённой, нигде ей не было места, чем невольно натолкнула на мысль, что Чу Ваньнин и луна похожи. Им суждено гореть, но только в ночи, где никто из людей не способен их увидеть, скрывшись от людских глаз, навсегда оставаясь не признанными и осуждёнными. Темп ускорился и напряжённый половой орган незаурядного размера быстро входил и выходил из тела Юйхэна. Любой другой бы уже умер от болевого шока, но этот мужчина, лишённый духовной энергии и униженный личным учеником, молча сносил безжалостные терзания собственного тела. Долгожданная развязка заставила попотеть, но всё же спустя время два липких тела рухнули на пол. Грудь обоих тяжело вздымалась. По внутренней стороне бёдер Чу Ваньнина прямиком из ещё сжимающегося и пульсирующего ануса стекала вязкая жидкость с соответствующим запахом, в перемешку с кровью. В воздухе повисла похоть и мерзкий аромат пота, пробивающая ноздри. Учитель не успел выровнять дыхание, как его дрожащее тело с силой кинули на пол. Ядовито оскалившись, Тасянь-Цзюнь поднял подбородок Чу Ваньнина, надавив на разбившуюся от падения губу. Размазав кровь по лицу он потянул того к своему члену. — Отсоси этому Достопочтенному, мерзкий мешок мусора. Ты грязная подделка, что не весит и гроша. Ты никчемное создание, которого не должно было быть на этом свете! Недавно излившийся член вновь встал и стал подобен крепкому стержню, головка которого изливала естественную смазку. По-хозяйски открыв чужой рот, Мо Вэйюй грубо протолкнул пышущий страстью половой орган внутрь. В глазах Юйхэна к тому времени заискрились звезды. В голове невольно возникли воспоминания давно минувших дней. Он стоит, занятый и отрешенный от мирских забот , а уже в считанные секунды перед ним возникает нежное лицо юноши, полного энергией и воодушевлением. Тот ласково улыбался, а ямочки на лице завораживали любого. Сейчас этот, некогда нежный мужчина, грубыми и резкими толчками пробивался внутрь, насилуя рот. Член полностью не помещался, поэтому приходилось приложить силу для вхождения. Врезаясь в самые гланды, он вызывал новую волну рвоты и отвращения. Мерзко. Ужасно. Противно. Хватит.... Хватит. Хватит. Хватит. Он тоже человек... Ему тоже бывает больно. — Как тебе мой хуй на вкус?! А, дорогая наложница Чу?) Ваньнин. Учитель. Старейшина Юйхэн. Образцовый наставник Чу, — с каждым новым обращением, голос становился всё безумнее, в глазах вспыхивало пламя ненависти, а член входил грубее и глубже. Аду нет конца. Неужели Ваньнин так согрешил, что вынужден терпеть подобные унижения изо дня в день несколько раз. Почему именно он? Почему именно от Мо Вэйюя? Это ли та любовь, что желал Юйхэн? Сперма излилась большим количеством глубоко, пока головка упиралась в неба. Ничего не оставалось, как смиренно склонить голову и проглотить вязкое месиво. Последняя частичка здравомыслия, сохраняющаяся в его голове, покинула тело Ваньнина. Ком встал в горле и уже в следующую секунду учителя вырвало. Сперма, кровь, еда - всё перемешалось и с отвратительным запахом оказалось на полу. Следя за произошедшим, наступающий на Бессмертных император прикрыл рот рукой, с омерзением смотря под ноги на растянувшегося на полу Чу Ваньнина. — Отвратительно, — после чего он быстро подошёл к проему и вышел из покоев, хлопнув дверью. Ночной мороз пробирал до костей. Дрожащее истязанное тело Юйхэна приобрело болезненный оттенок в комплекте с гематомами и следами от зубов. Волосы растрепались, предавая неопрятности внешнему виду. Промежность ныла, тянула, болела, жгла. Опираясь на стену, Ваньнин вновь поднял голову на сияющую в темноте Луну и задумчиво нахмурился. Его тело не выдержит, обязательно придёт конец человеческой натуре. Ну а что касательно души, так она уже раздроблена на миллиард осколков и осквернена порочными желаниями и поступками Вэйюя.