До скорых встреч

       Можно ли винить за любовь? Можно ли винить за любовь, когда ты молодая девушка, наивная немного, но очень хочешь, чтобы тебя действительно ценили, хвалили за достижения, которые трудом и слезами достались, а окружающие к этому так относятся словно ты таблицу умножения выучила, но из толпы этих людей есть одна единственная женщина, саркастичная, грубая, которая у остальных раздражение и мурашки вызывает, а к тебе ласково: «зайчонок» обращается, хвалит и взглядом своим в душу лезет и эта женщина у тебя из головы не выходит совсем.       Соня Скворцова задает себе этот вопрос каждый день. Обдумывает его тщательно, как будто ответ вот он на поверхности, а на самом деле ни к чему не приходит этот мозговой штурм, кроме долгого провожающего взгляда в спину уходящей Нечаевой и бутылки водки с клюквой вечером. Она уже привыкла приходить на работу с похмелья. Привыкла к осуждающим взглядам Луча и Скотча, в которых порой и жалость мелькает. Привыкла к тому, что все уже давно игнорируют её перегар. Привыкла, что каждый день состоит в невербальных абъюзивных отношениях с Ксенией Борисовной, в которых «зайчонок» очень быстро сменяется на грубое «Скворцова», а самое главное – Нечаева начинает её вызывать только с середины рабочего дня, когда уже выпита литровая бутылка минералки и перегар сменился сигаретным амбре. Только вот нервная система Сонечкина к этому совсем не привыкла. К бессоннице, слезам сглатываем, и женской спине в черном пиджаке, что в последнее время слишком часто скрывается в кабинете министра. Хотя, с другой стороны, человек, по природе своей, ко всему привыкает, и Соня была уверена, кто к этому уже привыкла.       Рано или поздно любая система даёт сбой. Сонина как-то незаметно сломалась. Казалось бы, было обычное совещание. Евгений Саныч с заседания вернулся, где хорошо выверенную и продуманную идею Нечаевой обработали бабы, а Соня внесла коррективу и грамотно презентовала, но всё, как обычно, пошло по пизде, когда Тихомиров решил сделать импровизированный пересказ, который мало того, что отвергли, так ещё и обсмеяли. И, почему-то, своё негодование он решил вылить именно на неё. Кричал, руками размахивал, говорил много, но Соня слова не запомнила. Запомнила, как Нечаева улыбку прятала за джулом, бабы в открытую не ржать старались и общий смысл как будто был: «Ты ничего не стоишь».       Не дослушав, изо рта Сони вырывается предательский всхлип, и она выбегает из кабинета, несясь в туалет. Рыдает, тело трясется неконтролируемо, а слёзы уже капают на белую блузку.       Для Нечаевой, которая привыкла к Жениным пёрлам ситуация была до жути комичной. То ли совести у неё не было, то ли просто зачерствела со временем, но она точно знала, что они сделали всё что могли, кто ж знал, что Тихомиров снова всё испортит. Неожиданностью стала Скворцова, которая расплакалась и с рыданиями выбежала из кабинета. Не то, чтобы она не видела, что её горячо любимая Сонечка на грани, просто списала это всё на молодую кровь и обиду за хорошо проделанную работу, за которую поставили неуд. С её губ успело сорваться: «что случилось то…», утонувшее так же быстро, как бумажный кораблик в реке. Женя это воспринял как признание некомпетентности девочки и уже начал нотации читать, как Ксения Борисовна произнесла:       - Рот закрой.       Всё внимание тут же переключилось на неё, но это не имело никакого значения. Министр замолчал и начал рот открывать, глупо, как рыбка. А Ксюшу прям пробрало. Потому что ЕЁ малышку обидели. Потому что она знает, как Сонечка кропотливо работала, знает, как все словари обсмотрела, всё вычитала, чтобы ни к чему придраться не смогли. Знает, что Соня всю себя отдала и вообще у неё розовые очки пожизненные и не готова она ещё к таким несправедливостям жизни. Тем более от такого как Тихомиров. А знает она это всё, потому что Сонечка - это копия её. Только вот не сможет она, как Нечаева всех нахуй слать, потому что оригиналом не станет. Но от этого Ксюше не легче. А Скворцовой тем более.       Ксения Борисовна встает, громко стул отодвигая. Делает затяжку и грубо, цинично, с наездом произносит:       - Жень, ты вообще охуел на девочку наезжать? Она над этой реформой три дня без перерывов кропела, а ты решил свою некомпетентость спихнуть на практикантку? Совсем уже…       Договаривать не стала. И так все будут обсуждать произошедшее последующую неделю с предположениями кто кого трахает и что Нечаева слишком мягкая стала.       Ксюша выходит из кабинета и направляется в туалет.       Она уверенна, что Соня там. Всхлипывания, слышные, когда она толкает дверь, подтверждают её правоту. Соня стоит у стены, задыхается от рыданий. Её нервная система сдалась, поэтому Ксения Борисовна в дверях никакой реакции не вызвала. Ксюша же, видя всю плачевность ситуации, ласково, насколько только способна, произносит:       - Иди сюда, малышка, ну чего ты, а?       И Соня бросается к ней так, будто она ингалятор для астматика. Крепко обнимает, хотя тело всё трясется и дышать уже не может из-за всхлипов. Замминистра в ответ обнимает, чувствуя, как девушка ей в шею утыкается и футболка моментально становится мокрой от обилия слёз. По спине гладит, по светлой голове и шепчет тихо: «Дыши, зайчонок, дыши, я рядом».       Скворцова изо всех сил пытается вздохнуть, но мышцы слишком заняты распределением гормонов по телу и до лёгких им как до Китая, поэтому совсем скоро начинает задыхаться. Ксения Борисовна мягко толкает её к стене и на пол опускает. Берет за руку и не перестает пытаться переключить внимание девушки на дыхание. У Сони не сразу получается, но в моменте она старается концентрировать своё внимание на брюнетке и её ровном дыхании и, наконец-то, начинает справляться с истерикой. Нечаева, видя, как девушке становится легче, затягивается, но не прерывает телесный контакт. Она ведь всё понимает.       - Можно мне тоже покурить…? – дрожащим голосом просит Скворцова. Ксюша протягивает джул и наблюдает как девушка делает затяжки и дышит, кажется, уже практически нормально.       - Рассказывай, что случилось. – мягко, но с твердостью в голосе приказывает замминистра. Соне не хочется ей жаловаться и выглядеть плаксой тоже, но слёзы предательски текут из глаз, а рот сам выдаёт нужную информацию. Она всё рассказывает. И про то, с какими надеждами пришла в министерство. И про бессонные ночи, за старым ноутбуком в поисках статей и информации. И как старалась изо всех сил, а в ответ лишь насмешки. Устала очень и всё что нужно – благодарность и похвала.       Ксюша внимательно слушает и кивает. Она это всё давно прошла. Уже переболела, но сердце всё равно предательски болит за эту девчонку. А самое главное, Нечаева видит то, с какой надеждой практикантка на неё смотрит и впервые ей эту надежду хочется не растоптать, а растопить, как костёр.       - Понимаю. – с тяжелым выдохом выдаёт Нечаева. – Я тоже такой была. Пришла в министерство со светлой головой и желанием что-то менять. И столкнулась, как и ты с этими тупыми коррупционерами и дядями в пиджаках.        Ксюша делает затяжку и отпускает руку Сони, хоть и видит, что та до сих пор трясётся.       - Значит так мы поступим сегодня. Ты сейчас идёшь и берешь больничный. Отсыпаешься дома, отдыхаешь, подумаешь ещё на досуге обязательно, нужно ли тебе это министерство, а потом поговорим. Ты девочка умненькая, ответственная, но без тебя справимся. И напиши мне обязательно с больницы, как всё прошло. Поняла?       Соня кивает быстро и утирает слёзы. Ксения Борисовна забирает из её рук джул, губами прикасается к виску, невесомо почти и уходит.       Девушка ещё минут 10 пытается прийти в себя, не сколько от истерики, сколько от поведения замминистра. В груди от этого всего так тесно, будто инфаркт скоро. Но всё же берет себя в руки, встает, наушники в уши сует и направляется в поликлинику, в которой прописана.       И всё бы ничего, но телефон в кармане вибрирует.       Ксения Борисовна: «Ты поехала?». 14:19.       И сердце от этого сообщения гулко отбивает ритм гораздо быстрее, чем бодрая песня на фоне.       Сонечка даже ответ не смогла придумать. Фразы в стиле: «пешком пошла», кажутся глупостью какой-то, поэтому она приняла решение ответить уже из поликлиники.       Тучный фельдшер без лишних вопросов поставил ей ОРВИ и дал стикер с лекарствами и больничный на 5 дней.       Малышка: «Посадили на больняк на 5 дней. Надеюсь Евгений Александрович не подумает ничего личного. Еду домой.»       Ксения Борисовна: «Отлично. Он тут рвал и метался, мол все тупые, а он цветочек. Я бы тоже свалила. Лечись, отдыхай и ни о чём не думай.»       Ксения Борисовна: «Я тебе вечером позвоню».       И тут сердце Сонечки всё-таки решило выдать инфаркт.