Метаморфоза.

«Отдай же сердце мне своё!»

Я в агонии молил

Всей твоей пощады,

Но ты не слышал,

Я скулил, ожидая

День твоей расплаты.

Я рыдал, хватая

Воздух ртом.

Я обнимал холодный пол,

Вспоминая облик твой.

Я прошу прощенья пред тобой!

Я не справился с собой!

Ведь никто так не полюбит,

Любовью преданной, больной.

Я всё прощу тебе, родной!

Ведь ты же меня любишь,

Правда?

Отдай же сердце мне своё!

Мне интересен вкус его.

(Автор: Roksalex).

Рика как-то невнятно соображая, лежала на всё том же кухонном столе из какого-то тёмного дерева, чья холодная поверхность была согрета телами троих особ. Тусклая лампочка светила сбоку, смутно освещая силуэт рыжего парня, находившегося вплотную к девушке. Его мех соприкасался с её грудью и другими частями тела, даже как-то приятно щекоча её кожу. Казалось, что его сердце билось так часто и громко, что это обязательно все заметят. Всё это было неправильно. "Я не должен, я..." - Ты чего ждёшь? - строго спросил немец, ему было уже невтерпёж, он не понимал, почему же лис так ломается, когда ему буквально всё уже подали. "Просто подойди и возьми" - что в этом такого сложного? Как будто бы она могла что-то возразить. Это же смехотворно. Мужчина немецких корней не спеша раздвинул ей ноги по разные стороны, вновь пренебрегая её честью. Рика всё также не открывала своих глаз, стараясь даже не задумываться о происходящем, чтобы не травмироваться ещё больше. Правда, это тоже было безуспешным действием. Стрейд взял её за подбородок и повернул её голову в сторону Рена, заставляя взглянуть на него. На парня, который стыдливо пытался скрыть свою эрекцию. Напряжение всё росло, и его было просто жизненно необходимо разогнать. Рика тихо и жалобно, не особо внятно, прошептала, всё также боясь взглянуть ему в его звериные глаза: - Я... Прос-сто не думай... Просто з-закончи с этим побыстрее... Он тихо ахнул, всё также стоя в оцепенении, но не долго, ибо пора было уже что-то делать. Если выбора нет, то лучше уже действовать согласно совету Рики, то есть быстро закончить это и забыть как страшный сон. Откинь свой стыд и совесть сейчас, чтобы сожалеть потом. Его пылкое дыхание поражало новой волной жара её шею и плечи, вызывая море мурашек. Он пристянул с себя шорты, демонстрируя свой детородный орган. Затем он вновь застыл, задумавшись о том, а требуется ли им смазка. Стрейд заметив его вопросительный взгляд, уже слегка раздражённо проговорил: - Тебе особое приглашение надо? Рен вздрогнул от его тона, затем быстро опустил свой взгляд, вспомнив о том, что... У Рики и так всё мокро, за счёт кровавых выделений. И не провоцируя смуглого немца ещё больше, он вошёл. Резко. - АХ! - девушка слегка прикрикнула от неожиданности, от чего парень пришёл в замешательство. Он только сейчас понял, что сделал не так. Он судорожно прошептал: - Прости, п-прости... Она ничего не ответила, а лишь прикусила губу. Её дыхание сбивалось с каждым его толчком, который всё больше терял свой стыд и обретал некоторую уверенность. Рен потерял голову, не смущаясь он стонал, возможно, даже громче более сдержанной Рики. На самом деле, это было куда лучше, чем со Стрейдом, Рен хотя бы не ковырял раны, не издевался, ему было не всё равно на её чувства, он переживал, волновался, как на каком-то экзамене. Но долго так не продолжалось, мужчине, державшему девушку сзади, тоже хотелось присоединиться, просто смотреть было ему, очевидно, недостаточно. - Меняем позиции. – нежданно прервал он их процесс, а затем продолжил, - Будешь unser Hund, kleine Schlampe, хаха... Становись раком. – проговорил он со своей присущей надменностью и вожделением, ни капли не церемонясь с остальными, сразу переходя к делу. Девушка, уже слабая телом и духом, поднялась и встала в заданную позу, прогнувшись в спине, руками опираясь за кухонный стол. Рен, для бо́льшей её и своей устойчивости, крепко держался за женскую поясницу, поглаживая пальцами нежную кожу, доходя от талии до копчика, порой, сам того не замечая случайно её царапая, невнятно извиняясь. Он снова в неё вошёл. В этот раз намного легче. Его член немного был в её крови. Хлюпающие звуки, вместе со шлепками раздавались по комнате. От этого вида, звуков и запахов немец возбудился ещё больше. Он поднял её голову, держа ту за волосы, с уже привычной грубостью. Она окинула его рассеянным взглядом. Её голова была у него между ног. Ни капли не церемонясь, он толкнул девушке в глотку свой половой член. Рика чуть не подавилась, чуть не поцарапала зубами его "достоинство". Это было близко. С каждым своим движением он загонял себя в неё всё глубже, не давая ни нормально дышать, ни просто сфокусироваться. Пару раз несчастную чуть не стошнило, очень кружилась голова от происходящего. По телу, и спереди, и сзади проходили целые цунами странных «импульсов» , которые не выходило описать простыми словами. Что-то покалывало в животе, что-то текло меж слабых и неустойчивых ног, что-то пульсировало во рту и отдавало сомнительным теплом скользких движений. Её бёдра неистово качались, то взад, то вперёд. Небольшая грудь шла в ритм всему телу. Во рту скользило инородное тело, которое она старательно обхватывала своими губами, боясь поцарапать его. Мокрым и горячим языком она проходилась от кончика члена, до его основания. Шлепки тел об друг друга раздавались дополнительным грязным, как ей казалось, хлюпаньем. Она тихо постанывала, иногда громко ахая, от толчков сзади, или напротив, замолкала, когда её рот был полностью занят «работой». Рен кончил первым, совсем позабывшись, он впился в её многострадальческую за сегодня поясницу своими острыми полулисьими когтями, точно не хотел отпускать свою добычу. Он негромко пыхтел над её бессильным телом, ещё не выходя из девушки, а лишь обняв её горячую спину. Он облизывал звериным манером её затылок, шею, слегка покусывая плечи. Растягивая стыдливое и аморальное удовольствие. Мужчина спереди тоже подходил к долгожданной кульминации. Он высунул свой член из её рта, позволяя сделать глоток воздуха, затем не ожидая больших передышок, вошёл с новой силой. Сделал пару резких движений и закрыл девушке нос, спуская белую жидкость ей прямо в рот. Через пару мгновений он открыл ей нос и отошёл, наблюдая, как бедняжка с трудом ловила лёгкими воздух, сильно задыхаясь. Её голова была опущена, изо рта медленной и липкой струйкой вытекало семя. Она была уже не в силах стоять, её держали только когти парня сзади. - Хах, - мужчина ещё не мог прийти полностью в себя после столь увлекательно времяпрепровождения, а потому его голос был слегка хриплым и томным, совсем не громким, но всё ещё ощущалась неполностью остывшая возбуждённость в его тоне. – Не зря я оставил тебя в живых. Ты… Последнюю фразу Рика уже не была способна разобрать, её тяжёлые веки закрылись. Снова. Снова она отключилась. . • ° • ° • . На этот раз она распахнула свои глаза, пребывая в гостиной. Она лежала на светлом диване подле кого-то, укрытая тёплым пледом. Было немного шумно, кто-то часто переключал каналы на телевизоре, что-то зло бормоча на непонятном языке… Или же… "Ах, немецкий". Очевидно, это был Стрейд. Похоже, раз он никуда не спешит и никто ему не названивает, как в прошлый раз, то это означало, что у него выходной. Целый день его присутствия, если не больше. Какой ужас. Рена похоже здесь рядом не было, если оценивать по звукам. Хотя если он стоит на мягкой поверхности, к примеру, на ковре, то его когтей не было бы слышно, в отличие от непокрытого пола, плитки. С одной стороны хотелось увидеть его, с другой же… Странное вязкое и неприятное чувство растеклось в моей груди. Нет, я не была на него обижена. Мне и вправду было нечего терять, ведь Стрейд опорочил меня не единожды, но Рен… Странно, но с ним всё ощущалось совершенно иначе, и почему-то двояко. Как будто бы что-то надломилось. Мне не подобрать спросонья слов. Я повернулась на другой бок, всё также поджимая ноги под себя. Кажется, Стрейд нашёл, что смотреть, ведь уже перестал переключать каналы и высказывать своё недовольство по поводу того, что сейчас не показывают ничего стоящего. Шёл какой-то старый фильм. К моему большому сожалению, мужчина сразу заметил моё телодвижение. - Опа, проснулась! – неожиданно воскликнул он, поднимая моё ещё слабое и болезненное тело, притягивая к себе. - А? Ч-что?... – я поразилась этому наплыву «нежностей» с его стороны и очень испугалась. Он же в то время, крепко взял меня за одно из плеч. - Сегодня у тебя будет особенный день. Вчера, когда ты отрубилась произошло ещё пару занятных вещей, но неважно. В общем, ты и Рен будете драить вееесь дом. И не только. – проговорил он так весело, словно это был какой-то праздник. На это я просто кивнула в знак согласия. Убираться, так убираться. Хотя бы не одна и на том спасибо. Моё плечо сжали ещё сильнее. На экране, где всё ещё шёл какой-то старый фильм смачно ударили женщину, что та аж потеряла равновесие. «Неужто такое действительно показывали раньше?» - пронеслось в моей голове. Обидно, она выглядела очень красивой и нежной, её хотелось защитить от мерзких рук того негодяя. Удар казался не наигранным, словно всё было взаправду. - И такое действительно крутили людям на экраны? – тихо спросила я, прерывая немца от просмотра. - А? Ну, не могу сказать точно. Эту кассету я приобрёл ещё в юности. Хаха, её действительно было сложно достать. – «кассету»? Так выходит, это даже не какой-нибудь канал, как я подумала изначально, исходя из того, что он в какой-то момент переключал их, но похоже, решил посмотреть что-то «своё» в итоге. – Насколько мне известно, этот фильм не испытал особой популярности. Его посчитали «жестоким». – последнее слово он промолвил абсолютно непонимающе и холодно. - Он и вправду жесток. Женщину же избивают, очень реалистично. - Потому что это и есть реальность. – слегка раздражённо ответил он мне. - Тебя никогда не смущал твой садизм? - А тебя никогда не смущало твоё глупое бесстрашие? – «кажется, у меня будет синяк на плече». Я заткнулась, в горле стал ком. Он был прав, но мне было принципиально важно понять почему такие как он вообще существуют, а почему решила не отступать, а просто действовать более осторожно. - Прости меня. Я не хотела перечить тебе. Ну, я… Мне интересна природа твоего характера. Почему ты такой, какой ты есть? – он искренне удивился, на его лице больше не играла нервозность, лишь краткая задумчивость прочиталась в его взгляде. - Родился таким. Ты же родилась такой как есть. И я также. - А как ты тогда сумел социализироваться в обществе? - Опыт. Я наблюдал за другими, изучал различные вещи. Разве ты никогда не училась чему-либо? Не повторяла за кем-то? - его речь казалась вполне рассудительной и логичной, но всё равно читалось некое непонимание, он жил в каком-то «своём мире», где люди – это и не люди вовсе, а лишь объекты, будто бы только у него есть какие-либо чувства. По крайней мере, так мне думается. Разговор был на грани чего-то очень спорного, и чтобы не завести его ещё больше, я решила действительно закончить эту тему. Он не из тех, кто раскроет душу, он и сам об этом недавно упоминал. А потому не стоит ничего особого ожидать, тем более, сейчас. - Ты прав, это были глупые вопросы. – кратко и спокойно ответила я ему на его же риторические. Он прочистил горло и выключил телевизор, прямо в момент, где женщине перерезали глотку. Я рада, что не видела продолжение. - Вот и отлично. Иди к Рену. Он тебе всё объяснит. - Поняла. А ты.. - А я иду куда надо. – он сбросил меня с себя, что я чуть не упала с дивана. Он встал – я за ним. Только он направился в сторону выхода, похоже, он уже был собран, а я в сторону лестницы. Я обернулась и мы случайно встретились немыми взглядами. Никто ничего никому не сказал. Я торопливо пошла своей дорогой, оставив мужчину с бесчувственным взглядом позади. Сегодня он был какой-то особенно странный, задумчивый, без своей дурацкой ухмылки. Совсем скоро я оказалась у двери комнаты Рена. Для приличия ради, я постучалась. Никто не ответил. Я постучалась ещё раз - снова тишина. Я решила войти так, ибо ослушаться Стрейда была страшнее, нежели нарушить какое-то там правило приличия, особенно в этом доме. Особенно, после вчерашнего. Да и не только после вчерашнего, очевидно. Я зашла и сразу заметила Рена, он лежал в каком-то «гнезде» из тряпок, вместо нормальной кровати. Он не спал, его хвост нервозно двигался, то туда, то сюда. - Рен, Стрейд сказал подойди к тебе. Сегодня уборка. – тихо, чтобы не напрягать, обратилась я к нему. Но он не ответил. Прекрасно слышал, но игнорировал меня. Я опустилась на пол и присела на колени. – Рен?.. – он даже не повернулся, поэтому я дотронулась до его плеча. Он откинул мою руку. - Да в чём дело? – недоумевающе спросила я, а он резко развернулся ко мне, встал и чуть-ли не крича ответил. - Ты шутишь? Ты действительно…?! – он недоговорил, замолчав на мгновение, а затем неловко отвернулся. – Я имел ввиду, тебе же… Наверное… мерзко. - Нет. – кратко, без каких-либо разъяснений, ответила я. Я не хотела это как-то особо вспоминать, да и всё равно, всё было как в тумане. - Н-но, вчера же…! – Я заметила синяки на его руках, и резко, в тот же момент взяла их в свои, игнорируя его возгласы. Он снова прибыл в недоумение, но мне было не до этого, я просто молча приложила его ладони на свои щёки, нежась в его касаниях. - Р-рика? Ты чего..? – он ещё не понял, что таким образом, я показываю, что мне вовсе не мерзко от его присутствия, от его нутра. Поэтому я прямо ему сказала: - Рен, ты мне не противен. – я опустила его руки со своих щёк и вновь, как относительно недавно, обняла его. Думаю, ему помогают подобные действия. И вправду, он успокоился, стал тише, уже спокойнее дышал. Я разделила с ним это чувство. Я пытаюсь забыться. - Видишь? Всё в порядке. Было и хуже. А с тобой, даже спокойнее. – было немного сложно это сказать, но я понимала, что если сразу скажу, что всё хорошо, что не держу на него обид, то и в последующем будет меньше вопросов на эту тему. По крайней мере, мне так хотелось думать. Посидев так недолго, я отстранилась от него и сказала о том, что пора уже идти и убираться. Он уже в более весёлом распоряжении духа, спокойно поднялся вслед за мной и начал объяснять, что да как. Оказывается, работёнка и вправду обещает быть нелёгкой. Стирка (местами и ручная), готовка, генеральная уборка всего дома какими-то непривычными хим.средствами, дезинфекция, проветривание помещения, погладить вещи, развесить вещи, послаживать и много чего ещё. Я и до этого чувствовала себя максимально безвольно, а теперь и вовсе потеряла всякие остатки какого-либо выбора и свободы в своей жизни. Ну кто знает, может мой труд вознаградиться? Ну хотя бы меньшими побоями. Разве я так многого прошу? .. Мы убирались. На самом деле было не так уж и сложно, пускай и физически тяжело, ведь даже, если я где-то косячила, то Рен спокойно мне всё разъяснял и показывал, крайне терпеливо. Да и трудился он очень хорошо, качественно. Страшно, конечно, вспоминать почему… Но не об этом. Сейчас он показывал мне как лучше и быстрее избавляться от пятен крови. Мы находились на злополучной кухне. Почему-то именно здесь было куча этих самых пятнышек - "догадываюсь, почему". В очередной раз я протирала пол тряпкой полной химозы, и нежданно почувствовала, как неконтролируемая тошнота подступает к горлу. Я резко подорвалась с места и направилась прямиком к туалету. Еле добежав до места, из меня само всё потекло, казалось, словно я сейчас выблюю не только еду, но и сам желудок. Горло болело. Текли слёзы с соплями. Меня так сильно рвало, что вместо привычной рвоты пошло что-то на подобие желчи, иногда и через нос. Мне было неописуемо плохо, даже вчера так не было. Голова болела. Болела с самого моего пробуждения. Низ живота очень странно тянуло. Погодите-ка… Неужели, я… беременна??? НЕТ! БЫТЬ ТОГО НЕ МОЖЕТ! ТОЛЬКО НЕ ОТ НЕГО! ЛУЧШЕ СМЕРТЬ, ЧЕМ ЭТО! Я запаниковала, судорожно держась ладонями за когда-то белоснежный стульчак. А может я ошибаюсь? Вдруг это всё из-за выпивки? Да и у меня же вроде бы менструация была… Или меня действительно порвали? Я не понимаю. Мне страшно. Мысли не вяжутся во что-то единое целое. Я так устала… Мне… так… Так больно! А ещё и это! Я… Я НЕ МОГУ. Я НЕ МОГУ. Я НЕ МОГУ. Я НЕ МОГУ. Я НЕ МОГУ. Я НЕ МОГУ. Я НЕ МОГУ. Я НЕ МОГУ. МнЕ Б0ЛЬН0!!! Кто-то схватил меня за плечо, я обернулась от испуга, это был Рен. Он выглядел очень шокированным, не знал что и делать. - Р-рика, что с-с тобой??! - УДАРЬ МЕНЯ, РЕН! – закричала я. Мой голос был полон отчаянья, боли и обиды. Это был самый настоящий нервный срыв. Рано или поздно это должно было случиться. Удивительно, что не раньше. - ЧТО??? – он тоже вышел на повышенные тона, а его глаза неприлично сильно расширились, что я уже начала сомневаться в том, что парень действительно имел азиатские корни. - ПРЯМО В ЖИВОТ, ПРОШУ! – добила я его своим возгласом. - Я не стану причинять тебе боль намеренно! Рика… тебе… Нужно успокоиться, ты не в себе! – это была правда. У меня была самая настоящая истерика. Моя психика уже не выдерживала, а возможность забеременеть в таких-то условиях, даже несмотря на ужасное состояние здоровья, стало очень пугающей. Я пыталась быть сильной и не сдаваться, но Я НЕ МОГУ, это НЕВОЗМОЖНО. Невозможно быть сильным, когда тебя каждый день насилуют, бьют и унижают. Я уже начинаю забывать о том, что я вообще человек, что мне невыносимо больно, что я постоянно терплю, делая вид, что мне всё не по чём. Но я слабая!.. Я зарыдала, пряча мокрые глаза в своих грязных ладонях, а хотелось бы спрятаться полностью. Я уже перестала здраво мыслить. - Т-ТЫ-ТЫ…Не понимаешь! Я же… Я не хочу этого! А что… если меня «утилизируют», словно поломанную игрушку..?! А он точно это с-сделает! С-самым… - я шмыгнула носом, - ужас-сным с-способом! И-И!.. – я вновь зарыдала, не сумев дальше изложить свои мысли. Рен всё также широко открыв глаза, закрывая рот рукой, смотрел на меня с некоторой болезненностью. Он и сам понимал, что для Стрейда, мы никто иные, как просто вещи. Он понимал и мою "повышенную" смертность. Затем он опустил руки, нахмурил брови и поднял меня, еле живую, на ноги, и как маленького ребёнка начал меня умывать, стоя подле раковины. Холодная вода слегка привела меня в чувства. Рыжий юноша поволок мою тушку в свою комнату и уложил в свою импровизированную «кровать». Меня бил озноб, и лишь тепло его рук имело успокаивающий эффект. Он преподнёс бутылку воды к моему рту. Я дрожащими руками схватилась за неё, и начала жадно опустошать содержимое. - Прости… Я не должна была… - он опустил свою руку мне на макушку, поправляя локоны. Он молчал, просто тихо сидел. Ему не требовались слова, чтобы объяснить свои чувства, ведь всё и так было предельно ясно. Он прекрасно всё понимал, даже больше меня самой. Но в отличии от меня, он колебался. У него была какая-то странная и больная привязанность к нашему общему карателю, чего я не понимала. Хотя, а чего я ожидала? Он видел то, что хотел. Его разум скрашивал боль, чтобы оставить, хоть капли разумности в этом сплошном аду, в этой бесконечной пытке. Я хочу закончить это. Это не может длиться вечно. - Рен, чтобы ты сделал, если бы оказался на свободе?