По воле безумия

Молодой человек со светлыми волосами и серьёзным выражением лица смотрел в сторону тёмной сущности, которая слегка присела на колени. Сущность напоминала парня с растрёпанными белыми волосами и чёрным телом; на его лице выделялись белые глаза и тонкая белая линия, по‑видимому, выполнявшая роль рта. Светловолосый юноша был одет в длинное чёрное пальто с золотыми пуговицами и украшениями на плечах и манжетах. Под пальто виднелись чёрная рубашка и брюки. Несмотря на то что наряд выглядел относительно роскошно, всё было растрёпано. Руки молодого человека опирались на землю, а сам он обеспокоенно сидел посреди леса - к тому же мокрый с ног до головы. - ГДЕ ОН?! - возмущённо крикнул светловолосый юноша, быстро поднимаясь на ноги. Однако он тут же чуть не потерял равновесие - очевидно, последствия недавних бурных событий давали о себе знать. Тёмная сущность удержала его в стоячем положении своими крепкими руками. Быстро оправившись от кратковременного замешательства, светловолосый парень резко отстранился от поддержки, явно демонстрируя неприязнь к тёмной сущности. - Не делай так больше, дух… - слегка успокоившись от неожиданности, сказал молодой человек. - Прости, я просто подумал, что тебе нужна помощь. - Серьёзно? Помощь? Единственное, чем ты мог помочь, ты уже просрал, идиот! Почему ты не проследил за ними?! - Она сказала, что я должен не следить за ней - она может навредить тебе… - сказала тёмная сущность. - Ну и где она? Ты хоть понимаешь?.. - Тут юноша остановился: в его голове сработал механизм, и он понял, что такие сложные человеческие понятия будет невозможно донести до «глупой бездушной твари». Но от этой же мысли его всё больше трясло, и от злости он упал на землю, попутно ударив руками по ней. «Как я смог допустить такое… Почему именно со мной?» - подобные вопросы крутились в голове у парня. Может, ему и хотелось заплакать, но тут же он остановил себя от «бессмысленного действия». «Надо что‑то делать», - именно эта мысль в данный момент пришла ему в голову. В голове, которая, кстати, до сих пор болела от какой‑то непонятной боли… «Может, это тоже какой‑то кошмар, как тот, что был до этого?» Он не мог и предполагать, что на самом деле с ним происходит. Но не успел он ничего предпринять, как, к удивлению тёмной сущности, его мимика резко приобрела… мёртвый характер. Глаза закрылись, а все мускулы лица расслабились, будто их обладатель резко лишился души. Лицо ничего не выражало, однако можно было заметить, как периодически двигаются глазные яблоки под веками, прикрывающими его взор. Он продолжал сидеть на месте, но новое положение дел всё равно вызывало сомнения у рядом стоящего духа. - Молистиан? - изначально спокойно спросила тёмная сущность. Но отсутствие ответа вынудило повторить вопрос уже чуть громче, чем обычно. - Молистиан? Ты как? - Дух до конца пытался не склоняться к наиболее пессимистичному варианту, однако всё ближе и ближе подходил к пониманию того, что ситуация ухудшилась многократно. Может быть, кто‑то другой на его месте мог бы подумать, что тот находится в каком‑то кошмарном, совершенно нереалистичном сне, и с большим трудом принял бы факт, что это реальность. Зачем же дух, который на протяжении стольких лет бездумно убивал случайных людей, проходивших через его лес, теперь пытается спасти две души - совершенно незнакомых ему людей? В тёмной сущности пробудились отголоски того времени, что Вайрус и Генрих уже успели провести вместе. - Так кто же всё‑таки этот Молистиан? Вы, судя по всему, довольно хорошо знакомы. - Как минимум он мой лучший друг, ха‑ха. Мы знакомы достаточно долго - с детства, это точно. Точный возраст вряд ли вспомню… - И как вы познакомились? - Хм… На самом деле я слабо помню, но, кажется, когда‑то я за него заступился, когда до него докопались какие‑то не очень хорошие ребята. По крайней мере, это то, что я расплывчато помню. Однажды наш разговор зашёл на эту тему, но я понял, что он не особо хочет об этом говорить, поэтому больше эту тему не поднимал. - Довольно великодушно с твоей стороны. - Да я, на самом деле, особо и не думал о том, как надо поступить. Скорее всего, такова моя сущность - не могу пройти мимо, когда кто‑то оказался в беде. Но Молистиан и сам часто меня выручал. Особенно помню один случай: в особенно напряжённое время, когда я готовил хозяйство к непогоде, я заболел. Так он со мной возился недели две. Даже когда на второй неделе я уже чувствовал себя чуть лучше, он не позволил мне слишком утруждаться и делал всю работу по дому сам. И это несмотря на то, что тогда он почти не пользовался своими способностями - по большей части ему приходилось работать без них. Меня тогда смешили его неловкие попытки просто перетащить стопку дров - это его злило, однако он не переставал делать то, что нужно… - И? - Дух заметил тон, которым закончил Генрих. Он напоминал ему тот образ речи, когда люди как бы завершают рассказ, но очевидно, что им ещё есть что сказать. - Однако в один из особенно тяжёлых дней очередная, как мне тогда казалось, невинная ухмылка его подорвала. Он тогда не на шутку рассердился и выговорился. - Сказал плохие вещи про тебя? - Нет. Он просто высказал всё, что у него было на душе, из‑за моего «жеста» по отношению к нему. В конце своего монолога он не выдержал и ушёл в кладовую на улице, с глазами на мокром месте. Я тогда ещё не до конца оправился от болезни, но мне было всё равно, что на улице стояла ужасная погода - моросил дождь, - поэтому я пошёл за ним. Когда я его нашёл, он сидел за верстаком и, двигая пальцами, с помощью своих способностей чистил доску от неровностей и заноз. - Ты так часто упоминал его способности, но ни разу не сказал, в чём их суть. Это довольно удивительно, - чуть отвлёкся от темы Вайрус. - А? Правда? А‑ха‑ха, прости, я даже не заметил, что не рассказал. Он называет это телекинезом. В общем, двигает вещи силой мысли. Раньше эта способность не была столь развита, но благодаря многочисленным тренировкам он смог даже поднимать предметы размером с меня… Первый раз, когда мне пришлось испытать это на себе, был довольно запоминающимся, ха‑ха. - Довольно полезная способность. И чем же всё‑таки окончилась история с обидой? - Я действительно не собирался его обижать, мне было максимально стыдно за то, к чему в итоге это привело. Я попытался его рассмешить - даже не помню, что точно сказал, - но, когда понял, что это в данной ситуации не сработает, я просто неловко замолчал. Я умом не мог понять, как следует поступить, и всё, что мне оставалось, - это попросить прощения за то, что я сделал что‑то не так. Он тогда быстро мне ответил: «Не хочешь ли ты поинтересоваться, что именно меня расстроило?» Когда я ответил утвердительно, он, немного подумав, сказал, что ему и так сложно живётся в тот момент, а мои неуместные высказывания лишь усугубляют ситуацию. Но больше всего его беспокоило то, что он позволил эмоциям выйти наружу и проявить себя с такой стороны. - И… Что же ты ответил? - Ну, я никоим образом его не осуждал за то, что ему пришлось так… Даже не знаю, как сказать… Показать свои эмоции, что ли. В общем, я ему сказал, что не обижаюсь на него и мне действительно очень‑очень жаль, что я по своей глупости совершил такую ошибку. Ведь мне правда хочется с ним дружить, и не то что потерять - расстроить его для меня самого было довольно болезненно. Он слушал это, продолжая заниматься какой‑то мелочью, будто пытался не слишком вовлекаться в мои слова. Хотя мне всё равно было понятно, что мои слова его трогают. В итоге мы вместе вышли из мастерской, и под его присмотром я выпивал какую‑то мутную жуть - видимо, чтобы мне не стало ещё хуже, ха‑ха‑ха. Для теневого духа это, видимо, стало одним из моментов эмоционального и, как бы иронично это ни звучало, духовного прозрения. Такие мелочи человеческой жизни его привлекали, манили, словно больного, погибающего удильщика - свет, идущий с поверхности вод. Наблюдая за этим, он сам того не понимая, стремился ощутить это - тепло и яркость солнечного света таких взаимоотношений. Что Молистиана, что Генриха можно точно понять: оба давно знакомы и уже стали близкими друг другу людьми. На фоне их связи необоснованная привязанность тёмной сущности к этим людям казалась пустым понятием. Или, может, чувства людей по отношению к другим не всегда имеют какой‑либо смысл? Вайрус - дух, брошенный на произвол судьбы, - был создан с мыслью о том, что человеческое превосходство над прочими заключается в безграничном спектре чувств и эмоций. Это будто непостижимый идеал для такого пустого по своей сути создания, как живая тень. Тень может лишь следовать за истинным владельцем, отражая его поверхностный силуэт. Однако дух тут же возразил собственным рассуждениям. Сама суть человеческой природы как раз и заключается в хаосе действий и эмоций. Люди не живут по определённой логической схеме или закону мироздания… В такой ситуации не стоило медлить - времени на раздумья, скорее всего, не было. Вайрус принял тот факт, что, пусть и не вполне обоснованно, он ощущает некую составляющую того, что присуще человеку. Может, именно поэтому дальнейшие его действия могли показаться недостаточно обдуманными. Тёмная сущность погрузилась во тьму - в мир, таившийся в тени. Что же позволит сразу найти решение проблем, вдруг окутавших его окружение? Процессы мышления на удивление усилились за короткий промежуток времени, однако думать пришлось недолго. - Чего же ты на самом деле желаешь? - промелькнул в сознании голос из бездонной тьмы. Тот факт, что в этом мрачном месте было что‑то кроме духа, всерьёз потревожил и без того напряжённого мыслями Вайруса. Однако, когда он обернулся - как предполагал, в сторону источника звука, - он не увидел ничего, кроме пустоты. Голос, едва прозвучав, показался до боли знакомым - словно звук собственных мыслей преследовал его. - Что ты такое? Как ты здесь оказался? - сказал дух, продолжая вертеть головой в попытках отыскать чужака. - Разве ты не видишь? - спросило оно, по‑прежнему излучая лёгкое умиротворение в тоне голоса. - В некоторой степени я - это ты, а ты в такой же степени - я. Этот мир… Потенциал твоего «Я». Можешь считать, что здесь ты полноценно можешь вести диалог сам с собой. Так чего же ты желаешь? Дух помолчал некоторое время. За то время, пока он общался с существами, обладающими сознанием и, по всей видимости, душой, он сам стал ближе к понятию «человечности». Из‑за этого ему стало тяжелее выполнять какие‑либо функции, не обдумывая их. - Я хочу найти ответы. Ответы на свои вопросы. Если ты говоришь, что мы - одно, то ты должен понимать, о чём я. - В таком случае закрой глаза и делай то, что считаешь нужным. Вайрус хоть и не до конца осознавал ситуацию, происходящую с ним в данный момент, но всё равно верил тому, кто представился им самим. Было что‑то… что‑то близкое и словно забытое в нём - будто важное воспоминание, волной прокатившееся по телу человека, когда тот ощутил частицу забытого, некогда значившего для него нечто важное. Человек мог бы сравнить это чувство с необоснованной ностальгией или привязанностью к незнакомому лицу в сюжете сна - будто он провёл с ним всю жизнь. Что бы сейчас ни предпринял тёмный дух, он не должен был пожалеть - так он считал. Протянув руку, Вайрус раскрыл ладонь и, словно зачерпывая землю, сжал что‑то в кулаке. Сначала он почувствовал, что может одновременно ощущать и наблюдать два разных события, находиться в двух точках, совсем недалеко друг от друга, - настолько близко, что мог видеть оба места одновременно. Он видел с разных сторон два дерева и то же, что наблюдал перед тем, как ушёл в мир тьмы: относительно негустой лес и странно выглядящего белобрысого юношу. Однако его восприятие мира вдруг раздробилось, будто на осколки, - и теперь он видел вдвое больше чем до этого. Это можно было сравнить с ощущением, будто дух отрывается от тела и приходится принимать на себя чувства от обеих составляющих своего «Я». Впервые за всё осознанное существование духа это вызвало ощущение физического недомогания - хотя в данный момент физической оболочки у него вовсе не было. Но на этом всё не закончилось. Снова и снова осколки продолжали дробиться на всё более мелкие части. Вайрус мог наблюдать всё большее количество образов, понятий и объектов в единой сути. Всё такое разное, но единое в его сознании. Всё больше и больше - словно пульсирующая кровь в сосудах - видения наполняли сознание тёмного духа, в какой‑то степени нагружая его целиком: тело, сознание, само бытие. Продолжая находиться в одном теле, он ощущал, как миллионы, миллиарды и ещё бессчётное множество его частей пытаются разорваться, вырваться наружу. Это уже выходило за все пределы, но разжать кулак было уже невозможно. Антикварная ваза на полке, дождевой червь, колесо кареты, перо для письма, морской компас, уличный указатель, горный ручей, соломенная кукла, цветочный нектар на лепестке, наручные браслеты, паук в паутине, древний камень, картина - глазами мужчины с усами и остроконечным подбородком, падающая звезда в небе, старинная монета, очки на столе, длинноволосый парень с книгами, почтовый голубь на крыше, статуя, корабельная верфь, горный козлёнок, соломенная шляпа на крючке, уличный музыкант, цветочный календарь, морской фонарь, светловолосый юнец и его стрелковый лук, садовый инвентарь, уличный художник с палитрой, комедиант с тёмно‑коричневой чешуёй и инструментами наперевес, компания авантюристов - глазами маркулярия с весьма бледной кожей, морской краб на пляже, горный хребет на рассвете, соломенный коврик, уличный фонарь со свечой, цветочный горшок, посох сальватора с запекшейся кровью на зубцах, ворчливый и низкорослый кузнец, уличный пёс с костью, гостиничный номер - глазами черноволосой девушки с кошачьими ушами и хвостом, почтовый голубь в клетке, морской прибой на закате, соломенная крыша, уличный торговец с фруктами, цветочный магазин с вывеской, вид из‑под плаща искушённого алкоголем дворфа, вид из тени от огня - глазами мальчишки, рыжеволосая и невысокая эльфийка, вырезающая по дереву, заигрывающие брат и сестра, черноволосый юноша, которого уносит водная душа, кареглазый парень, следящий за маленьким мальчиком, видящий видение блондин, молчаливо сидящий со стрелковым луком маркуларий, воинственная кентавроидиха, необычно выглядящий дух воздуха, оживший скелет с оружием в руках, могильщик, проводящий церемонию прощания, красивый юноша со золотистым знаком на шее, лич, проводящий сеанс медитации, эмпатичная и слепая девушка, бойкая ламия с тёмно‑алыми волосами, набожная милая девочка, ярковолосая девушка с рассеянными воспоминаниями, воин, вооружённый лопатой и с янтарными глазами, девушка с необычными глазами и каштановыми волосами, шебутной молодой парень, увлекающийся ведьмачьими навыками, и его милая на вид ровесница‑травница, слегка неуклюжая, но старательная оборотень‑нерпа, высокий обладатель прямых белых волос и святая мученица‑монахиня, мотивационно говорящий беловолосый юноша, стрелок и инженер в одном лице, а также множество совершенно разных лиц, вещей, понятий и разнообразных элементов, создающих в своём объединении единую палитру… Абсолютная тьма. - Ты собираешься есть? Девушка, сидевшая напротив парня с ярко‑фиолетовыми глазами и чёрными волосами с розовато‑фиолетовыми кончиками (на свету они отливали особым оттенком), ожидала ответа. Чёлка частично закрывала его лоб. У юноши была светлая кожа и острые черты лица, которые в этот момент выражали расслабленную заинтересованность - видимо, из‑за того, что он читал громоздкую и явно сильно потрёпанную книгу. Девушка с длинными прямыми волосами - в основном чёрными - смотрела на него с лёгкой хитростью в фиолетовых глазах, а на лице у неё играла едва заметная, чуть насмешливая улыбка. Она была одета в тёмную одежду с высоким воротником, которая подчёркивала её бледную кожу и создавала загадочный, немного мрачный образ. Несмотря на свою увлечённость чтением, юноша решил ответить похожей на него девушке. - Чёрный человек… По крайней мере, так его обычно называют. Я так часто натыкаюсь на упоминания этой загадочной сущности - она представляет собой одновременное бытие везде и одновременно символизирует абсолютное ничто, тьму. - Это замечательно, но твоя еда скоро остынет, братец, - с усмешкой ответила непринужденная сестра. - Думаю, - уже дочитывая последнюю на сегодня страницу, проговорил юноша, - Чёрный человек бы сказал, что потребление еды сейчас или когда‑либо - бессмысленное действие, лишённое цели. - Хорошо, что его здесь нет, - усмехнулась девушка, пока тень, отходившая от неё, продолжала растягиваться под лучами света.