Тонкости бережного обращения

      — Не больно целоваться с такими губами? — с нескрываемой издевкой спрашивает Джуд, подначивая Фермина, заставляя того, наконец, опуститься к себе на колени. — Волнуешься? — Фермин мотает головой, но вновь закусывает нижнюю губу, тут же слизывая проступившую капельку крови. — Эй, ты чего? Формально, ты даже старше, откуда такой трепет? — Джуд устраивается в кресле поудобнее, заставляя придвинуться ближе, медленно поглаживая бедра. Фермин тяжело дышит, упираясь руками в спинку, без шансов делая вид, что ему не нравится. — Как насчёт того, чтобы расслабиться? Мы не на поле, чтобы друг другу что-то доказывать.       — Как насчёт того, чтобы заткнуться, Беллингем? — В представлении Фермина он зло рычит и совсем не боится. На самом деле он сипло выдыхает фразу Джуду в висок, стараясь собрать остатки самообладания. Но рука Джуда так правильно на талии, что ни черта не выходит, все сыпется и желание кричать в голос от собственной несуразности становится невыносимым. Фермин затыкает себя отрезвляющей болью. Джуд успокаивающе целует в оголенную ключицу. Вещи младшего ему все-таки большие и совершенно не прикрывают чувствительные места.       — А что это мы так официально, Лопес? — глаза темнеют от желания и сверкают нездоровым блеском. Фермин, кажется, растерял всю смелость по дороге в Мадрид. Фермин не хочет отвечать, лишь немного перевести дыхание и неимоверными усилиями немного успокоить бешено колотящееся сердце. Но когда Джуд смотрит так, все старания оборачиваются провалом. — Ты такой скромный на моих коленях, неужели бравада действует только на поле? — Фермин уворачивается от поцелуя в губы, это немного злит, но Джуд старается уважать тонкую душевную организацию хрупкого игрока Барселоны. — Уж не хочешь ли ты сказать, что мне досталась каталонская девственница? — Джуд ухмыляется, но не жестоко, а с каким-то чувством триумфатора.       — Да вот хрен тебе, — Фермин глумливо улыбается, стараясь скрыть правоту Джуда за уверенным поцелуем, инициатором которого стал сам Лопес. Поцелуй Беллингему в наказание, сразу укусом, намекая своенравностью в характере, чтобы лишний раз не думалось о хрупкости, напоминая, что они здесь на равных. Джуд намёка не понял и перехватил инициативу.       Фермин успокоился, задышал ровнее, нет ничего страшного в том, чтобы отвечать, быть ведомым. Это отношения, а не соревнования. Не страшно, когда за главного Джуд. Не страшно, когда его уверенные касания по очерченым мышцам пресса. И когда ниже — тоже. Фермин наконец перестаёт контролировать там, где надо бы отпустить, когда есть кто-то более опытный. Когда есть Джуд, знающий, как правильно. И как правильно с Фермином.       Лопес стонет в поцелуй и дыхание вновь сбивается, напоминая сдавленное хныканье. Но не из-за того, что страшно и больно, а из-за того, что хочется больше и кончить от умелых движений Джуда, смотря ему в глаза. Не прячась и не отворачиваясь. Чтобы понять — искренне ли это всё?       — Боже, Фер, не верится, что я дождался от тебя этого. Ты слишком тихий, но мне даже нравится, — Джуд улыбается и это искренне. Джуд зачесывает пятерней растрепавшиеся светлые волосы своего парня, одним взглядом признаваясь в любви.       — Это херня, Джуд, я просто ужасен, — в отчаянии Фермин утыкается лбом в изгиб шеи младшего. Под неспешными поглаживаниями по спине, намекающими на одобрение всего произошедшего, клонит в сонное марево расслабленности.       — Для такого нежного мальчика, ты справился прекрасно. — Фермин понимает, что эти локальные приколы для них двоих не закончатся никогда.       — В следующем Класико за эти слова я тебя размажу. И посмотришь, какой я нежный мальчик.       — Громкие слова тоже заложены в ДНК Барселоны? — Джуду слишком идёт эта саркастичная ухмылка.       — Да пошёл ты, — Фермин слишком игриво бьёт того в плечо.       — И я тебе люблю, помни об этом.