Until the very end

      Хёнджун сидел в кабинете, когда к нему влетел Джисок.       — Я, кажется, знаю, что нам нужно! — Квак довольно улыбнулся и поспешил к своему близкому. Но голова неожиданно закружилась, вынуждая того пошатнуться и вцепиться в стол. Хан поспешил к партнеру, подхватывая его за руки.       — Ты чего.? — испуганно поинтересовался врач.       На него посмотрели и все внутри оборвалось, он знал этот взгляд, эти большие, полные осознания глаза.       Несмотря на то, что Джисока держали, он все равно начал падать, Хёнджун совсем не успел что-либо предпринять.       — Х… — вместе с хрипом вырвался сгусток крови, темно-красной струйкой стекая от уголка.       — Подожди… нет, нет, нет… нет… — Хёнджун хотел подняться, чтобы вколоть антитела, но в его плечо вцепились.       — Тэгу, ЦКЗ… а—…антитела… — прошептал Джисок из последних сил, стискивая руку. Ему было больно, болезнь сжигала его изнутри, заставляя мучиться от агонии. Тело то и дело вздрагивало, но рука продолжала держать крепко.       — Джисок, почему ты мне не сказал… — доктор чуть склонился, но его остановили.       — Найди… забери их всех…— голос то и дело вздрагивал от судорог, кровавый ручеек из носа слился в одну реку с кровью изо рта.       — Я сделаю. Я все сделаю. Джисок, дай я попробую антитела Джуена… может ты не—…— Хёнджун не договорились на него шикнули, отрицательно мотая головой.       — Я л-… Люблю тебя — шепнул Джисок, прежде чем вскрикнуть и дернуться, чуть ли не скатываясь с колен, но его задержали.       Сосуды в глазах полопались следом, его било в припадке, он все сильнее сдавливал плечо.       — Я тебя тоже очень люблю… — Хёнджун поджал губы, не позволял себе расплакаться. Он не хотел, чтобы слезы были последним, что видит Джисок.       Стало ясно, его партнер держался, только чтобы услышать эти слова, после чего вновь вскрикнул, выгибаясь от боли и все же скатываясь с колен. Конечности подрагивали, а он сам изгибался в не слишком естественных позах.       Вирусолог бился в конвульсиях, в луже собственной крови, пока руки и ноги не оказались ушиблены, и он обессилел, имея возможность только кряхтеть.       Его все еще пробивала судорога, но сил изворачиваться от боли уже не было. Лицо покрылось кровавыми дорожками, а вскоре он затих. Пустые, наполненные кровью глаза остановились на лампе, открытыми, а блеск начал медленно угасать.       Хёнджун сидел запачканный кровью: руки, халат и одежда. Мужчина смотрел, ждал, надеялся, что это все не по-настоящему.       Джисок умер на руках Хёнджун, третий, и самый близкий из его коллег.