В стуженную зиму.

      

Ноябрь. Холодной выдалась эта осень, боюсь представить, что меня ждет зимой. Новый год, Рождество, сугробы, радость – всё это, уносящееся детским смехом. Как же сладко можно повествовать об этой зиме, но не для меня. Как и все люди, я вижу в определённом нелюбимом объекте лишь одни сплошные минусы. Даже те нежные рассказы о времени провождения, не скрасят мои взгляды на это время года. Чертова зима, время простуд, холода и проклятой депрессии. Всё это компактно с собой приносит всеми любимая зима. Чертова Канада, жилось ведь мне так сладко в Калифорнии, климат, который идеально подходил моему существованию. Чертова работа моей матери! Ладно, перегнул. На самом деле вопрос о нашем переезде был лишь временным. (Лет пять как :) ) Факт того, что это случится, оставался неизменным, лишь надолго протянутым. Решающим толчком этой затеи была работа моей матери. Она работала в популярной компании издательства и производства журналов, книг, атласов, которая имела свои точки в разных странах. После повышения ей было необходимо уехать и вникнуть в новую группу, где она являлась руководителем. Руководитель отдела форматирования научного печатного издания, в общем, сплошные факты науки с нотками развлекательных тем, для отдыха читающих. И после всех перелетов и багажей, мы оказались в новой стране. Чужой и непонятной для нашей с мамой души, словно неизвестный мир, существованию которого мы и не догадывались, а мы – инородные тела, резким образом вторгнувшиеся на их землю. Люди хоть схожи на нас, но имеют совсем другие представления о жизни и морали. (Ну, так показалось маме, не мне.) Но не суть, всё же я тут. Стою в огромной государственной академии в центре города Оттава. Гудят шумные коридоры, за окном танцует в компании пыли и грязи осенний ветер, пронося за собой словно улики рыжие листья. Шум звонких голосов смешивается и растворяется в тех же секундах. Молодежная жизнь всё ещё кипит. И будет кипеть, пока в жилах молодёжи не истратится свет и страсть. Проходя длинные коридоры и рассматривая стороны учебного заведения, я вдруг обращаю внимание на высокую фигуру, взгромоздившись неподалёку с дополнительным шумом вокруг нее. Лишь маленький фрагмент остался от моего взгляда, и я продолжил свой путь, пока не дошел до огромного расписания, собравшего все пары студентов. Проходя пальцем, я нашёл свой факультет, а затем и первую пару. Информатика, значит, а теперь вопрос в каком кабинете? Не пройдя и времени, вдруг словно дожидаясь такого вопроса, рядом со мной прозвучали голоса: — Ненавижу первую пару, особенно если это информатика с научными темами, башка плавится после этого. — Хватит ныть, мы сейчас опоздаем, нам быстро нужно в 312 кабинет. — Там же она! — Вот именно. После завершения этих фраз, внутри здания послышался громкий звонок, смешиваясь с беготней и суетой студентов. Отличался звонок он от школьного отсутствием остроты звука, режущего уши, но, видимо, резкость проявления у всех является базовыми настройками. Кабинет 312. Б. Кабинет 31… как там его было… Повторяя под себя число кабинета, спокойно начал я свое путешествие по таинственным территориям нового квеста. Спешу ли я? Нет. Я переведённый студент – мне можно. На самом деле это лишь сарказм. Учись бы я тут всю жизнь, всё равно никуда не спешил бы. Спешить не мой образ жизни. Да и если опоздаю, что будет? Поругают? Пожалуйста, на здоровье ругайте. Не разрешат войти? Пожалуйста, не войду. Уважать профессоров, естественно, является обязательным параметром в поведении учащегося, но краснеть из-за опоздания, я, даже если захочу, не смогу, ну, не как. Как говорится: «Не воспринимай жизнь слишком серьезно, ты всё равно не выйдешь из нее живым». И вот, проходя столь длинные коридоры, начищенные до блеска и светящиеся своей белизной, я всё-таки добрался до нужного мне кабинета. Передо мной встала огромная дверь цвета дерева с яркими четкими числами – 312. Стучусь и сразу же захожу. Осеннее солнце наконец показало свой взор из хмурых туч, а слабенькие зайчики игрались в большом кабинете, проскальзывая через окна и направляясь на новую жертву ослепления. Хоть и яркая звезда освободилась от цепей тучи, ноябрьская погода давала о себе знать зыбким холодом и сыростью, а также унылым и печальным видом из окна – отличный пейзаж для художника-суицидника.  В кабинете было много учеников, несмотря на кислый понедельник. Разбросанные по большим рядам студенты занимались своим делом, хоть как-то приукрашивая первую пару. Просыпаясь и привыкая к ней. А в самом начале кабинета стоял студент высокого роста в черных штанах и черной куртке, голова которого была прикрыта капюшоном до уровня глаз.  Многие из них обратили своё внимание на одну и ту же точку. И это точка – я. — Таакс, опоздавший, как я вижу, на 10 то минут.  После моего проникновения в новую дверь на меня сразу же накинулся строгий взор преподавателя. Передо мной стояла женщина средних лет, выглядевшая очень пристойно на свой возраст. Окутанная черным цветом брюк и рубашки. Даже очки красовались на лице черным цветом (такая же фетишистка черного, видимо). Остро внимание приковывала коротко постриженная стрижка. О, что-то новое среди профессоров. Её строгий и четкий тембр голоса давал понимать нрав её характера. Шутить она ни с кем не собиралась. Может быть, она и была тем ходячим ужасом для студентов, а её пара – прямым напоминанием для шептавшихся… — И долго вы будете молчать, а? Даже оправдания нет в своё опоздание?  Взгляд её стал ещё пронзительнее.  Такими словами она привлекла ещё несколько интересующихся лиц в кабинете. — Я переведённый студент, не смог сориентироваться и опоздал.  Как же мне стыдно за своё вранье… ладно, не стыдно. В таких моментах приходится включать инстинкты самосохранения, текущие в нашей крови со времён зарождения человека, а наше тело в триггерные моменты рефлекторно выпускает их. Так что это не на моей совести. — Хм, переведённый, говоришь? Редкий случай в середине учёбы. Ну тогда садись и приступай к лекции.  Взгляд её не изменился, но теперь концентрация её переместилась на огромный атлас в руках. Удостоверившись в её ответе, я сразу хотел пойти в середину ряда, но меня остановил резкий голос позади меня. Узнав его обладателя, я обернулся. — И ещё, не смей больше опаздывать, в следующий раз обратись к старосте факультета. Я очень щепетильна к ученикам и к их поведению на моих парах. Тембр не изменился, а лишь являлся доказательством её слов. Я кивнул. Заметив мой краткий ответ, она поправила очки и стала чертить маркером на большой доске, охватывающей всё внимание. Пройдя несколько длинных парт, я сел на четвёртую, ту, что посередине, расположившись ближе к окнам. Внимания на меня ни у кого не появилось, чему я был рад. Как же я люблю спокойствие, простоту, а главное – искренность. Люблю находить мои качества в других людях, но мне редко выдаётся такая возможность. Не то, чтобы я к этому так отчаянно стремлюсь, всего лишь поверхностный анализ человека. Я вхожу в тот процент людей, которых мало что колышет, которые смиренно идут по течению жизни, сливаясь в один поток. На часах – 8:47.  Прошло 47 минут с пары. Профессор начала объяснять определённые темы, многие слушали и наблюдали, окунаясь в учёбу, мало кто был отвлечен от настырного препода. Странно, что она не обратила внимания на прильнувшую к парте голову и бездвиженное тело. Глаза слипаются, и вдруг я куда-то проваливаюсь….