Теплота твоих слов

      Истеричный взгляд бегает по комнате. И как объяснить хоть что-нибудь, когда в горле стоит ком, а внутри все сжимается только от одной мысли обо всем этом происшествии. Так неловко стоять сейчас пред другом, отводя глаза куда-то вниз, лишь бы не видеть всего этого хаоса, написанного на чужом лице. И ведь варианта сказать что: « -все произошедшее было ошибкой», « -что стоит про это забыть», впрямь не вариант. Этих фраз считай что больше не существует для юноши. И выкинуть это из головы даже нельзя.       —Черт возьми, как ты не понимаешь Линч!?— раздается его звонкий, повышенный голос, отдающий эхом от стен, что вскоре теряется в тишине комнаты. Ответа казалось бы ждать не стоило, словно его и вовсе не будет. Это читалось в темно-зеленых глазах журналиста.       «—И опять ты за свое? Хах, не хватило ещё первого раза?»       «–Так и будешь постоянно косячить, чтобы другим это разгребать приходилось?»                                Взгляд голубых глаз опускается, упираясь прямиком в пол, отражая лишь огорчение, сомнение и злость. Писатель замирает оставаясь на месте. Как до этого все дошло? Очередной разговор - заводящий в тупик. Больно режущий душу, но он ведь не мазохист. И так страшно осознавать что произойдет дальше. _______________________Пакт1______________________                                «Принятие»       Ребята свободно вздыхая выходят из темного автомобиля, поглядывая на резвящегося рядом паренька. Отличная возможность взять, да отдохнуть где-нибудь. Особенно в осенний период. Нет это не как казалось бы дача шатена, вместе с речкой. Это забронированные номера возле моря. Само то, чтобы отдохнуть от произошедшего. Мало кто конечно приезжает сюда в такое время. Ведь ни покупаться, ни позагорать. Возможность лишь погулять, да и полюбоваться видами в городе. Девушка медленно подходит к брюнету, да и кладет руку тому на плечо.       —Хей, Егор, ты собираешься доставать наши вещи? Пусть тебе Джон что-ли помогает. Чего вы сразу то этого вместе сделать не можете? Это я должна вещи что-ли носить? Эй, Лукас, отойди от дороги, живо!— Да, как всегда требовательна, но ведь права. Чего это парни застряли на месте. Неподалеку слышны фразы по типу: «-Ну ма-ам. Я буду аккуратен, не начинай!» . А журналист лишь слабо улыбаясь, плетется к багажнику чужого автомобиля. Открывает и впрямь начинает разбирать вещи. Только вот никто ему и впрямь не помогает. Нет этого сварливого напарника под рукой, что сейчас беседует с его племянником. Ну значит и так. Егор и скорее всего возможно сильно накосячил, за что и получил такое отношение. Но только его вины там не было, шатен и сам довольно сильно поучаствовал в этом. Что даже ведь как то исправить было нельзя. А теперь дуется на напарника, не желая особо разговаривать. Это в принципе заметно по ребятам, даже сама Лили в поездке это подметила. Опустив руки с двумя чемоданами он медленно плетется вверх по склону, туда где и находился их отель. Сначала перетаскивают все вещи, а уж затем хотя бы есть пойдут. Удивительно, но следом поплелся и Джон, предположительно достав все оставшиеся сумки, да и закрыв машину. Рядом же с тем бежал парниша, лет так тринадцать. И довольно весело что то обсуждал с писателем. Так и не скажешь что у того совсем не было настроения. Хотя проявлялось это лишь в разговорах с журналистом. Да и в принципе с Лили, но там пропали лишь все попытки подкатов. Так что , можно было считать что глобально ничего не изменилось. И это бы было правдой. Джон не стал бы полностью рушить все отношения, даже дружеские.       Расстояние не такое уж и большое, а номер подготовлен на четверых человек сразу. Даже не раздельные две комнаты. Словно одна комната в лагере, что практически так и было. Неподалеку от этого отеля, как раз был детский, работающий лагерь. Может быть ранее это был его филиал.       Сумки летят на пол, каждая возле собственной кровати, которые разобрали словно горячие пирожки. От чего под конец выбирать оказалось не из чего. Розеток практически нет, а прихожая - по совместительству небольшая столовая. Хотя бы кухня большая, но та была на улице, на веранде Был даже подъем на верх, но там находились лишь пыльные кровати, как и другие части мебели, так и комплектации постельного белья. Пара тумбочек у кроватей, и в остальном пустота.       —Лили лапушка, а что у нас вообще по еде то?— звучит растяжный голос очкарика, что уже успел завалиться на выбранную кровать. Да при том он так непринужденно говорил, что каждый бы позавидовал. Однако его прерывают, и на лице пропадает вся та улыбка.       —Лили, может вы пока с Лукасом сходите в магазин. Все продукты мы и так по пути съели. Не думаю что ему будет интересно вещи с нами разбирать. А мы с Джоном тут все разложим. Хорошо?— голос растяжный, спокойный. Журналист словно игнорировал такое похабное обращение к себе со стороны друга, друга ли уже? Как раз таки это он и хотел проверить. А что там выйдет, уже решат вместе.       Девушка лишь недоумевающе обвела тех взглядом, пожимая плечами, да смотря на сына. Тот вряд-ли бы захотел пойти с ней. Решил бы остаться со своим дядей и его другом. Только вот тут уже Лили бы согласилась с Линчем. Лукасу и впрямь стоило бы показать город. Хотя они успеют. А так хоть помощь будет в магазине. А то не понесёт же она все обратно, сама.       —Да, Лукас. Мне вообще то помощь тоже нужна. Егор и Джон думаю справятся здесь сами. Линч, тогда давай на связи. Хорошо? Чтобы все разобрали, хорошо?—Тут же вынеся собственный вердикт, он что то выбирает у себя в сумке, и махнув за собой, в знак чтобы Лукас шел следом, покинула помещение. А за ней следом и разочарованный паренёк. Оставляя ребят на едине. Каких то пару минут они так и просидели в тишине, дожидаясь уж наверняка чтобы все ушли. Лишь затем Джон ловит на себе взгляд напарника, явно вопросительный. Тот точно ждёт каких-то объяснений.       —Джон, я не понимаю. Что мать твою не так? Ты после той чертовой поездки сам не свой. Какого фига ты вообще отказывался куда-либо идти? Почему сюда вдруг согласился поехать? Джон...—звучит от части взволнованный голос юноши, что совсем не отводил взгляда от писателя. Словно насильно сверлил того взглядом. Но сказать увы было больше нечего. Наверное сердце пропустило пару ударов в этот момент. Он и так знал ответ, но хотел подтверждения со стороны товарища. Словно без этого он был неспособен осознать всего.       —Линч, ты мать его издеваешься? Почему? Серьезно?! Да ты знаешь что ты сука вообще сделал тогда? Знаешь что там произошло? Как мне спокойно с тобой блин находится? — тут же воскликнул в ответ очкарик, моментально подрываясь с кровати, оставляя на ней мятый след после себя. Казалось бы его глаза сейчас метали молнии от недовольства. Что была весьма себе оправданно. Но столь бурная реакция была явно зря. На него недовольно покосились, да и ткнули в грудь пальцем.       —Это я издеваюсь? Джон, ты там сам ко мне полез дальше!? Я тебе выбор предлагал. Сам блин в этом замешан. Не нужно строить из себя неженку. Если ты блин не дал ответ, думаешь что это может забыть. То ты прав. Тогда и веди себя как раньше!— недовольно пробурчал журналист, стараясь даже не особо то и кричать на напарника. Знал ведь так лишь усугубит ситуацию. А ведь что делать то теперь, сказать уже не мог.       —Ага, конечно, супер, Линч! Прям все так просто. Когда знаешь что тебе блять в любви признались, и теперь хотят это замять. Самому то не противно? Я прям совсем рад! А если бы с тобой так поступили. Если бы тебя ещё и выебали, так что не вспомнить. Ты блин как поступил? Черт возьми ты думаешь реально так можно?!— его ее крик, жестикуляцию руками, да и хождение по комнате прерывают действия журналиста. Что довольно быстро останавливает того за руку, и в моменте даёт тому пощёчину. След от которой остался на щеке писателя и он уставился на напарника. Что ошарашенно сделал шаг назад. Перегнул палку. Что явно каждый раз сгибали все сильнее и сильнее. Под конец просто не оставляя выбора.       —Я.. я, Джон, это. Черт. Иди ты со своими желаниями. Сам не определился и гонит на меня! Так сложно.?— бормочет, лишь бы закончить весь этот спор. Явно давая себе понять , что все, то что осталось от их дружбы постепенно стало рассыпаться в пух и прах. И с каждой секундой, тот делал шаг назад, так, что бы отойти к выходу. В котором вскоре скрылся. Оставляя напарника в полной тишине. Не прошло и пяти минут с начала разговора. А они уже поссорились. Стоило ли это того - определенно нет. Вот только места себе журналист уже не находил. Постоянно поглядывая на руку, той, которой ударил напарника. Кожа до сих пор болела, но сильнее всего больно было где-то внутри, но он впрямь поднял на того руку? Совесть в тот же миг старалась загрызть его полностью за такой поступок, по полной. А какого было сейчас шатену? Которого буквально послали из за его принципов. Явно неприятно. И от этого становилось больнее.       —Черт.. мать твою ,Джон, вот какого хрена ты это делаешь?.. Вот как!!— сквозь зубы ворчит журналист, жмуря глаза. Словно так мог скрыться, пропав из вида многих людей. Он не хотел идти извиняться первым, но совесть не позволяла бездействовать, после всего содеянного. Так хочется что то сделать ещё, хочется примесь того, выругаться, но злость со временем проходит, сменяясь на понимание. Такое внезапно появившееся. Не дающее покоя , от чего вновь что то ворча себе под нос, журналист спешит вернуться. Заходя обратно в номер, аккуратно прикрывая дверь за собой, и останавливаясь в главной комнате. В которой шатен, свесив голову сейчас сидел на кровати. Что то бормотал, сжимая в руках уже знакомую брюнету баночку. Блогер томно вздыхает, отводит помещение взглядом и медленно приближается к напарнику. —Линч.. уйди от меня. Пожалуйста, сдрыстни ты уже!— тихо, через всхлипы бормочет шатен. От чего сердце сжимается сильнее, грозясь разорваться. В голове возникают мысли - что виной всему именно он. Со своими резкими выпадами. Зачем он вообще начал спорить. Согласился бы , и на этом все закончилось. А стоять, и видеть как любимый тебе человек сейчас страдает, по твоей вине, было просто не выносимо. Егор делает ещё пару шагов ближе, опускаясь на колени перед напарником, стараясь заглянуть в его глаза, хотя бы через очки. Что вообще мало вероятно. Руки медленно ложатся на чужие плечи, стараясь немного потрясти паренька, привлекая к себе внимание, по щекам виднеются падающие слезы, что исчезали где-то в ткани черных джинс. Джон сам сидел, поддавшись вперёд, от того практически сжавшись. —Черт возьми, как ты не понимаешь, Линч! — раздается его тусклый, тихий голос, отдающий эхом от стен, что вскоре теряется в тишине. Ответа казалось бы ждать не стоило. Все меняется. Джон поднимает глаза, смотрит на напарника. Знает что тот ему ничего не ответит, от этого становилось только хуже. Сжимая ткань штанов, он шмыгнув носом, вновь вытряхивает из баночки пару таблеток, забрасывая в рот. Они не действуют сразу, и не понятно сколько Джон уже съел. От того журналист спешит забрать у товарища лекарство, убирая в сторону. —Джон, прости . Я что то вспылил. Щека сильно болит. Правда, прости.. я идиот. честно я люблю тебя, не значит что это взаимно - ладно. И за тот раз прости, что тогда не остановил тебя и сам не остановился.. Я просто надеялся что это взаимно.— бормочет, чуть ли не себе под нос юноша, утыкаясь взглядом в пол. На что чувствует, как его слегка тянут за ворот футболки, и требовательно, мокро целуют. Вот это который раз когда замирает сердце? А Линчу и сказать то нечего. Не скажет ли после этого, Джон, что все это шутка. —Линч. Я правда люблю тебя. Но.. я не могу. Это сложно. И мать твою как то неправильно, знаешь ли..? — отстраняясь, тихо, спокойно бурчит очкарик, сползая с кровати на пол, усаживаясь подле журналиста. —Джон, я..— лишь от осознания пропадает дар речи. Его слова такие теплые, греющие душу, но не без того такие болезненные. Разве они не могут наплевать на правила морали, и все такое?