Price(less)

Самым подходящим городом для следующего раунда его пряток, только уже в одиночестве, если верить карте, Нил посчитал Милпорт. Он был небольшим, чтобы в нем можно было быстро узнать о приезжих, которые задают вопросы, но недостаточно маленьким, чтобы к его приезду отнеслись с таким же подозрением. А еще этот город Мэри, судя по отметкам ее почерком, выбрала для них одним их вариантов сама. И, хотя Нил обычно ставил под сомнение многие из последних решений его матери, этому он дал шанс. Устроившись в одном из крайних к выезду домов, который находился в окружении не менее десятка других, объединенных общей табличкой «продается», Нил принялся за составление плана для жизни. Ему предстояло минимум год, при хорошем раскладе, провести в этом городишке, а потому стоило примелькаться ровно настолько, чтобы о нем знали, но недостаточно, чтобы с ним завязали разговор или, не приведите боги, дружбу. При этом стоило не выделяться, а значит стараться избегать каких-либо проявлений дара Аполлона. Да, обычно его предсказания приходили к нему ночью во снах, но кто знает, не начнет ли он как оракулы из легенд внезапно говорить загадками или рифмами? Тем более, когда он будет не один и, например, в школе. Кстати о ней, теперь ему предстояло самому записать себя на занятия, благо его новое удостоверение личности давало такую возможность, сделав его совершеннолетним. Мама постоянно то уменьшала, то увеличивала его возраст, никогда не сохраняя его достаточно близким к реальному. Мысли все время возвращались к Мэри. Столько лет мать была буквально за его спиной, а теперь ему придется учиться всему самостоятельно, чтобы и дальше выживать. Звучало, честно говоря, абсолютно безрадостно. Но Нил поддерживал себя мыслями, которые то и дело возвращались к видению. Кто были эти люди, почему он чувствовал себя с ними так легко, а главное – что за парень был рядом с ним по имени Эндрю, от которого в его душе было более чем много покоя. Словно тот был всем его миром и был готов забрать с собой куда угодно и защищать до последней капли крови. Это было странно, а еще безумно непривычно. Никто еще не делал Нила приоритетом просто за то, кто он есть, без попыток натянуть его на свои представления. Поэтому новое ощущение под ребрами от воспоминаний о карих глазах немного пугало, если быть с собой честным. Нил провел в Милпорте уже некоторое время и начал ходить в местную старшую школу, когда однажды ночью, стоило ему наконец суметь погрузиться в сон, как он ощутил давно испытанное ощущение одновременно и легкости, и тяжести в своих конечностях. Отсчитав количество пальцев на своих руках и попытавшись успокоиться, Нил принялся оглядываться в поисках Аполлона. В прошлый раз именно он проник в его сон и заставил бодрствовать в нем. Однако сейчас его не было видно нигде, в отличие от невысокой, но коренастой фигуры, облаченной в черное, что находилась на приличном удалении от него. Нил не имел ни малейшего представления о том, кто это мог быть, а потому заставил себя сделать первый шаг, затем второй и третий. Четвертый уже получился на автомате. И тогда он пошел. Пошел в сторону того, кто, поймав его взгляд издалека, замер и словно ждал. Когда между ними осталось еще не менее десяти шагов, Нил ощутил, как уперся во что-то твердое, но совершенно невидное, что не давало ему сделать больше ни шага. Он смотрел на человека за своеобразным барьером и внезапно ахнул, ведь это был тот самый Эндрю. Нил все еще не представлял, кем является этот человек, но даже во сне, с достаточного расстояния между ними, он ощутил силу, которую источал тот. Словно он мог на своих широких плечах унести все заботы и все его проблемы. Нил не мог издать ни звука, а его конечности словно снова налились свинцом, но он попытался хотя бы улыбнуться. Тяжело было сказать, получилось ли у него, ведь Эндрю исчез тут же, даже не взглянув на него дважды. А затем его сразу же выбросило из сна, оставив моргать в темный потолок удивленно. Послевкусие от странного сна сохранилось на целый день, чтобы затем этой же ночью повториться в таком же виде. Они молча смотрели друг на друга, совершенно не двигаясь, а затем распадались, и Нил просыпался в своей постели. Такое повторялось из раза в раз, иногда каждую ночь подряд, иногда раз через несколько дней. И всегда утром после такого пробуждения Нил чувствовал себя словно не в своем теле. Его душа рвалась прочь, туда, где бы ни оказался в данный момент Эндрю. Он даже не знал его, но это не отменяло желания познакомиться и узнать, почему в его видении он чувствовал так много к этому человеку. Случай представился только в День Благодарения, когда во время его дневного сна внезапно появился Эндрю, что впервые начал делать шаги навстречу. Нил не ожидал оказаться так близко к нему, но еще меньше он ожидал того, что над его головой занесут руку в попытке ударить. Это была чисто рефлекторная попытка защититься, однако он не ожидал, что Эндрю правда остановится. И будет смотреть на него своими пронзительными карими глазами, что только и проникали в его сознание, окутывая теплом. У них завязался разговор, а Нил не мог перестать улыбаться: каждая реакция, каждое слово Эндрю приносили ему удовольствие. То, как легко Эндрю реагировал на его слова, как он читал его и просматривал честность в каждом жесте, подкупало. Однако разрешение вернуться еще и, возможно, не раз, чтобы встретиться с Эндрю во сне, и вовсе стало феерическим. Однако в следующую ночь Нил не смог исполнить задуманное, когда в его сознании появилось новое видение. Там был Кевин, изувеченный и едва дышащий, а над ним стоял Рико, заносящий словно без перерыва тонкую рапиру, которую, кажется, используют в фехтовании, и оставляя все больше ран. Утром после такого Нил был сам не свой. Он все время думал о том, что делать и как спасти друга от этого, а потому совсем перестал контролировать свой язык, когда внезапно выпалил механическим голосом: – Сегодня будет контрольная на экономике. Окружающие его одноклассники, с которыми у них была общая экономика, тут же удивленно на него уставились. – С чего ты это взял, новенький? – уточнила одна из девушек, что была ближе всех к нему. Нил тряхнул головой и прикусил язык, понимая, какую ошибку допустил. Кашлянув, он запустил руку в волосы и несколько взволнованно попытался отговориться: – Сила привычки! В моей прошлой школе, если была сдвоенная пара, преподаватели всегда давали на второй контрольную. Вот я и ляпнул, не думал просто, что вслух это сделаю. Одноклассники на это рассмеялись, кто-то похлопал его по плечу даже. А после экономики, когда на второй паре действительно была контрольная, они смотрели на него с новой волной удивления. – Видимо, он пообщался с кем-то из моих старых преподов и решил перенять его методы, – вкинул предположение Нил, и, вот удивление, все снова в это каким-то образом поверили. Голова стала еще более забитой: кроме того, что приходилось усиленно следить за своим языком, Нил также пытался придумать способ увести Кевина из лап Рико. Это вытеснило любые мысли об Эндрю или попытке связаться с ним на какое-то время, потому что отнимало правда несправедливое количество усилий. И казалось, это возымело свои плоды, когда видения о Кевине под влиянием его действий начали меняться. Теперь в конце он оставался даже жив. Правда, для того, чтобы добиться этого Нилу пришлось найти способ напрямую влиять на Кевина с такого расстояния, что на первый, да и на второй и все последующие взгляды казалось чушью. Но у него получилось! Вернее, он просто сумел влиять на сны, насылая свои предсказания на Кевина с помощью того, что объяснил ему Аполлон о связи видений и снов. Как Нил смог узнавать, когда стал изучать Кевина не только физически, но и с той стороны его умений, которую когда-то все тот же Аполлон назвал веданием прошлого, тот нашел, где находится его отец и способ добраться к нему. Но в ночь перед соревнованиями Кевина Нил впервые выдохнул свое несчастное проклятье. Вернее, попытался это сделать, но озвучить смог только начало, словно все остальное застряло в его горле. И Кевин, который услышал строки, еще больше, кажется, преисполнился желания увидеться с ним, так и не узнав, что это, к сожалению, приведет теперь к гневу Рико. Будучи потерянным и совершенно не осознающим, где и как разворачиваются события в настоящем, Нил застрял на месте в напряженном ожидании. Он не ожидал, но провалился в сон, где оказался в руках Эндрю. И, снова видя карие глаза напротив своих, странно взволнованные, Нил потерял и без того слабый контроль, выдавая свое пророчество. На этот раз оно даже оказалось громче и дольше, пусть и все еще душащее своей недомолвкой. Было страшно, зеленый туман стоял перед глазами и не давал вздохнуть, не давал ничего, кроме паники. А затем появилось ощущение холодных рук, что держали его со всей своей крепкостью и как будто каким-то отчаянием. Сквозь сжатое дыхание прорвался и голос, убеждающий дышать. И Нил дышал. По крайней мере, пытался. Если Эндрю хотел его напугать угрозой появления в его снах, то он явно не на того напал. И эта внезапно абсурдная мысль развеселила его, успешно отгоняя остатки паники. — Хорошо. Я буду ждать тебя в своем сне. Сегодня? Сейчас? — проскрипел Нил и улыбнулся, чуть оторвавшись от Эндрю, ощущая себя разбитым от того, как прошло его второе изречение пророчества менее чем за сутки. — Сегодня и сразу после того, как этот закончится, — кивнул Эндрю, и Нила окутало обещанием, как мягким одеялом, расслабляя каждую мышцу в его теле после пережитых эмоций. Ну какой из него оракул, честное слово. Или это нормально — бояться своих предсказаний? — Но учти, я жду ответов. Без утайки, понятно? — намеки Эндрю, если это были они, оказались неприятными. Он врал и много, но все его слова Эндрю в прошлую их встречу были самыми искренними из всех, что он когда-либо говорил. Об этом он поспешил и объявить, пылая праведным гневом: — Во-первых, я тебе не врал и в прошлый раз, спасибо большое, — а затем, словно ему было мало и он тоже решил выдвигать условия теперь, Нил требовательно произнес. — Во-вторых, а почему только я даю ответы? Я, знаешь ли, о тебе тоже только имя и знаю! Что-то сложное отразилось на лице Эндрю, а затем он кивнул, отчего Нил снова улыбнулся до ужаса широко и счастливо. — Хорошо. Правда за правду. Можно не отвечать, и тогда задаем другой вопрос, но главное не врать. — Договорились. Я жду тебя, Эндрю, — со всей искренностью ответил ему Нил и растворился в его руках вместе с тем, как сон закончился. Он правда ждал и надеялся, и через какое-то время совершенно незапоминающихся снов Эндрю все же появился. В нем Нилу снова снилась его мать, пусть это и были первые минуты ее посмертия. Интересно, куда она в итоге попала? Столько разных мифологий, столько вариантов. Благо, пинок от Эндрю буквально выпнул эти мысли из головы, побуждая его радостно и приветственно улыбнуться. С того момента не только Нил маячил на задворках снов Эндрю, но и тот к нему наведывался с довольно замерной периодичностью. И никакие повторения дурацкого «ненавижу» от Эндрю не внушали ему хотя бы сколько-нибудь веры в это. Особенно после того, как Эндрю притащил в один из снов после почти двухнедельной пропажи нить Гипноса и связал их, лишь бы можно было проще и чаще и дольше видеться во снах. Нил вверял свои секреты и учился предсказывать все менее заметно и все более контролируемо. Теперь он не выплевывал прогнозы будущего, а мог вдумчиво вплести их в разговоры, от чего пришедший его как-то навестить Аполлон был просто в восторге. – Вот прям только по вопросу? Не из чистого порыва, а подконтрольно? – восторгался бог, появившись как-то в доме Нила поздно ночью и засияв так ярко, что он в самом деле испугался привлечь внимание к своему незаконному здесь проживанию. – Да не парься, малыш! Смертные слепы, как летучие мыши. Слово бога предсказаний будущего, тебе здесь безопасно, живи. – Зачем ты пришел? – хмуро уточнил у него Нил, скрещивая руки на груди. – Как зачем? Проверить, как мой любимый одаренный предсказатель поживает! Я узнал, что ты выдал пророчество! Твое первое пророчество! Кто-нибудь его слышал? Тебя оценили? – с искрящими – и это вовсе не манера речи – глазами Аполлон смотрел на Нила, пока он топтался с ноги на ногу. – Ну, тут такое дело… Пророчество слышали, да, но… Не все, – все-таки выдохнул Нил, неуверенно посмотрев на бога. Кажется у того от слов Нила брови куда-то уехало словно по-мультяшному. – Это как? – Ну, – снова повторил Нил, заламывая пальцы на руках, – я не могу пока договорить его. Словно что-то мешает. Может быть, еще не… – Да, не время. Такое бывает, но, конечно, очень редко. Обычно оракулы донашивают свои пророчества до нужных сил и издают из себя в окружении толпы! – отчего-то очень восторженно говорил Аполлон, совершенно не вселяя никакого удовольствия этим в Нила. Толпа? Изрыгать зеленый дым и говорить стишки перед толпой? Ну уж нет, увольте. Вероятно, увидевший это на его лице Аполлон, засмеялся и похлопал по плечу. – Ничего страшного, ты втянешься! – Предсказываешь или предполагаешь? – уточнил без всякой надежды Нил, слыша новую волну смеха от Аполлона. – Знаю, Натаниэль Абрам! Не скучай, скоро события пойдут на ускорение. Тебе понравится, – и, подмигнув, наглый бог исчез в новой вспышке света, ослепив его на несколько секунд. Нил не оценил ни угрозы, ни намека, напрягаясь невольно в ожидании. Зима и весна шли действительно быстро, пока Нил тренировался в своих незаметных предсказаниях, участвовал в школьных соревнованиях по бегу и проводил ночи напролет во снах в компании Эндрю. Он мог жаловаться на Кевина, которого, очевидно, привел к ним Нил, на своих братьев и их глупые убеждения, что он страдает без отношений, на тренера и его глупые требования действительно заниматься, а не гонять балду и спать. А еще мог слушать Нила, его рассказы об успехах и неудачах, о его новых мини-пророчествах, которые звучали совершенно обыденно, разве что тон отличался. Со временем дистанция между ними истончалась, а количество неузнанных секретов стремилось к нулю. В день его последнего соревнования по бегу Эндрю рассказал, что Ваймак, тот самый отец, связанный с богиней победы из пророчества Нила и его ранее безымянный тренер, тащил его через полстраны за каким-то новым участником спортивной божественной шайки. Нила всегда веселило, как Эндрю отзывался о всех подопечных своего тренера, к которому явно питал приятные чувства, как к отцу. Или второму отцу, поскольку Аид – настоящий отец Эндрю и его близнеца – вообще-то очень активно участвовал в их жизнях, хоть и исподтишка. Нилу уже не терпелось ночью рассказать Эндрю о его забеге, когда, выходя из раздевалки, он увидел ожидающего его огромного мужчину, комплекцией и предположительным возрастом похожего на отца. Это была рефлекторная реакция, но Нил торопливо сделал шаг назад и врезался во что-то твердое. И, наконец, барьер прорвало. Зеленый туман окутал его в момент и изо рта донеслось: «Богиня, что победу несет, Разлученного сына к отцу ведет. Чтобы опасность от него отвести, Время мертвого друга живым найти. Под солнцем кровавое поле покажется черным, Когда главный ворон завершит судьбу обреченного.» Как только он закончил, то ощутил, как ноги подогнулись. Не так сильно, как это было в первые разы, но, как и до этого, его подхватили. Но на этот раз Нил оказался вжат в стену, после чего перед его взглядом наяву, а не во сне оказался Эндрю. Он не мог вымолвить и слова, когда его поставили перед фактом: — Ну здравствуй, Нил. Я приехал за тобой и не уеду без тебя, — как будто Нил, ощущая прохладу Эндрю так близко к себе, хотел теперь хоть когда-либо от него уйти. Он подписал контракт молча, кажется, выслушал какие-то объяснения, видимо, того самого Ваймака, но все это время не отводил взгляд от Эндрю, ощущая, как нечто в его груди затопило его, оставив безвольно барахтаться. Нил просит учительский состав дать ему возможность сдать экзамены заранее, потому что теперь снов с Эндрю и продолжения их игры в правду было откровенно мало. Когда последний результат был получен, Нил купил билет на ближайший самолет в Южную Каролину и рассказал об этом Эндрю. И по прилете его уже ждали, правда, не один только Эндрю, но и вся его семья. Как оказалось, они тоже закончили с экзаменами и только ждали результатов, а потому решили отправиться в Лагерь, о котором Нил и сам столько слышал от Эндрю. В дороге ему представили Аарона и Ники, поскольку Кевин сидел в наушниках и игнорировал существование всех. Ники «по секрету» поделился, что это он так потому, что в тесте по истории написал не всех правителей Древнего Рима и теперь переживал за свой балл. Нил не сдержал смешка с этой причины, пока Ники не переключился на то, что он взял с собой всего одну сумку одежды. Неужели ему хватит? На закономерное напоминание, что в Лагере, вроде как, выдают как минимум футболки, он не среагировал, начав рассуждать, будет ли оранжевый цвет сочетаться с отросшими темно-рыжими корнями Нила. И впервые такое явное напоминание об этом не испугало его, а, наоборот, вызвало улыбку. Лагерь был шумным и, честно говоря, в нем было легко заблудиться. Эндрю первым делом занес свои вещи в домик с номером 13 на его крыше, даже не обращая внимания на то, что Нил шел за ним, словно хвостиком. А затем, вернувшись к нему, топчущемуся на пороге, ухватил за рукав кофты и потащил к домику, настолько яркому, что смотреть на него уже было больно. Вот Нил и поморщился, прикладывая ладонь к глазам так, чтобы хоть немного не слепило. Легко было догадаться, чьи потомки будут там жить, не правда ли? Аполлон даже в своих детях и своем доме был солнечным до боли. — Кейтлин! — громко позвал Эндрю, привлекая внимание нескольких ребят из домика, после чего изнутри вылетела яркая девушка с копной рыжих волос, заплетенных в два пышных хвоста по бокам, и зелеными глазами. — Кто это, если не мой любимый брат моего любимого парня! — правда радостно протянула она, останавливаясь перед Эндрю и сияя солнечной улыбкой. Каким-то образом Эндрю не среагировал ни на ее слова, ни на ее солнечность, все так же хмуро смотря. Он указал на Нила свободной рукой, пока второй, которой все еще держал его за рукав, подтащил ближе. — Это Нил, он благословлен Аполлоном и что-то типа его оракула. Будет жить с вами, — требовательно объявил он, подталкивая Нила немного вперед. — Привет, Кейтлин? — неуверенно пробормотал Нил, когда его едва не снесло. — Здравствуй, Нил! Оракул Аполлона? Круть! Добро пожаловать! — радостно загомонила Кейтлин и, забрав Нила из хватки Эндрю, обняла его, чтобы затем сразу же потащить за собой по ступенькам вверх и внутрь. Нил даже не успел оглянуться и бросить на Эндрю либо прощальный, либо «спаси-меня-пожалуйста-за-что-ты-так-со-мной» взгляд, когда его начали представлять жителям домика, а те с улыбкой приветствовали его в ответ, улыбались, обнимали и постоянно о чем-то гомонили. Это было много. Это было шумно. Это было… Солнечно и странно по-родственному. Невольно Нил подумал, что мог бы и привыкнуть к такому. Только бы еще запомнить имена всех, в лицо кому его совали в качестве знакомства… Но это всегда можно сделать при следующем удобном случае, не так ли? Ему предоставили койку, выдали лагерную футболку его размера, а еще помогли разобрать вещи. Потом кто-то притащил какую-то высокую блондинку с невероятными по своей длине ногтями, и такими макияжем и нарядом, которые говорили, что ей место не здесь, а на ковровой дорожке Met Gala минимум. Ее назвали Элисон и, кажется, о чем-то просили, но Нил так и не разобрал в этом гомоне, о чем именно. – Если бы не благословление Афродиты, я бы предложила разве что обрить его наголо: такой кошмар поможет исправить только божественное вмешательство, – объявила она, проведя пальцами по волосам Нила, и наконец он включился в разговор. – Спасибо за твою оценку, но меня устраивают мои волосы. Они сами отрастут, – оттолкнул он осторожно руку Элисон. – Поблагодаришь меня потом, когда я верну им первоначальный вид. Этому красивому лицу категорически не идет этот скучный коричневый, но ты не волнуйся, тетя Элисон справится и с ним, – словно и не слышала его, Элисон поднялась с корточек, на которые опустилась для разговора с Нилом, сидящим на своей кровати в шоке. – Идем, малыш, я не займу много твоего времени, нам еще надо на обед! – безапелляционно заявила она и схватила руку растерянного Нила, утягивая его за собой в сторону ванной и на ходу раздавая некоторым из его новых соседей приказы о том, что ей нужно принести. Каким-то образом, Элисон не соврала: она выпустила его спустя всего час из плена ванной, с обновленным, но все еще более темным, чем его родной, цветом, и немного подстриженными волосами. Теперь они не торчали в разные стороны, а были аккуратно уложены, а лицо обрамлялось челкой. В общем то, ему нравился новый образ, даже очень. И весь этот час Элисон не переставала болтать и рассказывать все и обо всех, словно Нил мог бы хоть что-то запомнить. Ладно, кое-что он и правда запомнил: например, что она была одной из подопечных Ваймака, уже второе лето проводила в Лагере и, даже не будучи дочерью Афродиты, участвовала в местном конкурсе красоты и побеждала там. В общем, развлекалась как могла. А еще Нил запомнил, что их команда «Лисы» – подопечные Ваймака по его спортивной стипендии – почти все были из разных домиков, а еще включали двух обычных смертных, которые жили в Большом доме в гостевой комнате. И что сидели они все равно за одним столиком, принадлежащим двум близнецам-гремлинам, сыновьям Аида. Нил с трудом удержался от того, чтобы исправить ее: гремлином, если кого-то и стоило называть, то только Аарона. Он больше подходил под это описание. В сопровождении Элисон, которая все еще умудрялась болтать, Нил был отведен в обеденный павильон на обед, где его стремительно утащили к столику с людьми, которых Нил уже видел – в своем видении на пляже. Что-то ему подсказывало, что Элисон тоже могла там быть, просто он ее упустил. Все за столом начали представляться, благодаря чему Нил узнал, что огромного парня со смешной прической зовут Мэтт и он вместе со своей девушкой Дэн, миниатюрной мулаткой, был смертным, типа, самым обычным. Но границы Лагеря их пропустили, а потому они тусили летом тут. Также Нил познакомился с миниатюрной еще-одной-блондинкой, только уже с цветными кончиками по имени Рене. Если бы он не был собой, он бы предположил, что она может быть дочерью Ириды или кого-то из милых богов, но тьма в ее глазах дала ответ даже раньше, чем Нил понял сам. Дочь Ареса, еще и к тому же внучка Эриды. По каким-то странным правилам отметить своим наследником мог только один бог, и бог войны сделал это быстрее, но рады были видеть ее за обоими столами и в обоих домиках. И еще из неназванных был Сет, но, опять же, отец Нила был ярким представителем кабины Ареса – его потомков он узнал бы где угодно. Сет был полубогом второй линии, то есть внуком, но его признал Арес еще в девять лет. Он особенно гордился собой за это и за то, что, как он выразился, узнал монстра самым первым. Когда Нил уточнил, о ком он говорит, руку поднял Эндрю, сидевший на противоположном краю стола и методично забрасывающий все еще молчащего и читающего Кевина листьями салата. Ему совершенно не понравилось это прозвище, но как это выразить так, чтобы не развести ссору в первые же десять минут знакомства он не знал. Но вот взгляд, который был брошен на Сета, явно говорил о многом, раз в следующий миг в его лицо прилетел лист капусты со стороны Эндрю. Нил на это лишь показал язык, с гордостью принимая в свою сторону уже кусочек моркови. Лагерь был действительно забавным местом. Его утащили на тренировку сразу после обеда, собираясь обучать обращению с мечом, но в итоге именно Нил помогал некоторым из новых знакомых идти в сторону Лазорета. Он весь день ловил на себе молчаливые, но очень долгие взгляды Эндрю, что держался при этом все время в стороне. Нил не навязывался, но понимал, что был бы счастлив, будь они ближе друг к другу. Перед вечерним костром Кевин, наконец, отошел и закрыл свою книгу. И в тот же миг, как его взгляд упал на Нила, он чуть не свалился с сиденья в Амфитеатре, а затем подорвался с места и схватил Нила, утаскивая его в сторону от собирающихся полубогов. Только он хотел возмутиться, когда его сжали в объятиях, а над головой, кажется, раздался всхлип. – Кевин? Ты чего? – протянул Нил взволнованно, пытаясь чуть-чуть хотя бы отстраниться от груди того и взглянуть на друга. – Ничего, заткнись. Я думал, ты мертв. А потом ты начал мне сниться и увел от Рико, и снова пропал! – задушенно ответил Кевин, утыкаясь в макушку Нила подбородком. – Дай мне пару минут, я пытаюсь осознать, что мой лучший друг детства жив. Нил на это, конечно, повозмущался, но принял свое положение и даже погладил Кевина по спине. А затем они, уже вместе, вернулись в Амфитеатр, где Кевин представил его еще раз: уже как своего друга детства и спасителя, помимо всего прочего. Удивленным не выглядел только Эндрю, в чьем взгляде было больше насмешки, чем чего-либо еще. Весь костер Кевин предлагал свои теории о пророчестве, которое ему пересказал Ваймак, а Лисы, желающие просто выпить в спокойствии и тишине, постоянно его затыкали и смеялись. Это вызывало улыбку и на его лице, которую сдержать было практически нереально. И она только увеличивалась когда он ловил взгляды Эндрю и читал по его губам заветное «ненавижу». Первая ночь на новом месте прошла тихо, а Аполлон и не подумал появляться и испепелять его за то, что он живет в домике с его родными детьми и внуками. Нил из этого сделал вид, что ему там значит рады, а потому расслабился. И второй день в Лагере начал с пробежки с еще некоторыми ребятами из домика. Ему правда понравился Лагерь, хоть он и пробыл тут даже меньше суток. Атмосфера зажигала его и поднимала настроение в один момент, заставляя улыбку на лице сиять непрерывно. А еще приятно было не смущаться и не сдерживаться, когда прямо во время обеда лицо Нила потеряло краски и вообще любой намек на эмоции, и он механическим тоном объявил, что лагерный костер перенесут вечером на пляж вместо Амфитеатра. Его услышали, разумеется, не все, но те, кто это сделал, принялись передавать его слова. Возможно, многие не поверили сразу какому-то самозванцу-новичку из 7 домика, но, когда за ужином заместитель директора лагеря, кентавр по имени Хирон, объявил то же самое, взглядов стало больше. Эндрю упоминал как-то, что в Лагере уже есть Оракул. Он выглядит как потрепанная и древняя мумия и воняет точно также, и живет он на чердаке Большого дома. Только полубоги, удостоенные чести отправиться в Поиск, могли к нему обратиться и получить пророчество-подсказку. А того, кто мог бы предсказать различные мелочи, еще не было. Так что теперь, как пошутила Элисон, он мог ожидать просьб «погадать на любимого» и глупых вопросов о том, какая футболка принесет победу в следующих соревнованиях внутри домиков. Аарон назвал Нила гадалкой, Нил сказал Аарону, что оранжевая футболка сливается с цветом его лица, когда мимо проходит Кейтлин. На взаимных средних пальцах они отвернулись друг от друга под сдерживаемые смешки со всего стола. Нил даже видел, как уголки губ Эндрю дернулись, что засчитал своей победой. А ночью в окно, возле которого была кровать Нила, прилетел камушек. А затем еще один. Проиграв своему проснувшемуся любопытству, Нил выглянул в окно, чудом увернувшись от еще одного камня, чтобы встретиться взглядом с Эндрю. – Погуляем? – предложил он, топчась на месте и глядя на Нила своими пронзительными глазами. Оглянувшись на своих соседей по домику и убедившись, что все они крепко спят, он ловко выбрался через окно, плавно приземляясь на землю и отряхивая колени. Затем же он поднялся и широко улыбнулся. – Давай! Эндрю фыркнул и закатил на него глаза, а затем схватил за руку и повел за собой, скрываясь в тенях зданий. Нил слышал, что по ночам Гарпии контролируют порядок и соблюдение кандидатского часа в Лагере. Это значит, что если тебя поймают за прогулками по ночам, то могут съесть. Сам виноват. Но Эндрю жил в Лагере много лет и знал его, как свои пять пальцев, чтобы попасться. Поэтому Нил не переживал и не мешал ему вести себя, куда Эндрю только пожелает. Он доверил ему свои секреты. Так почему бы не доверить и свою жизнь, пусть и в спасении от того, чтобы быть пойманными? Когда перед ними оказался пляж и выход к озеру, Нил на несколько минут завис от любования того, как звезды отражались от его поверхности. Эндрю на него за это фыркнул снова, немного более недовольно, и дернул за руку за собой, чтобы они прошли дальше по пляжу. – Самый честный факт о тебе? – внезапно спросил Эндрю, когда они остановились и опустились на песок. Нилу не потребовалось и секунды на раздумье. Он давно уже хотел отдать эту свою тайну тоже. – Моя мама звала меня Абрам. За все годы и со всеми именами, только оно было настоящим. Твой? – легко проговорил Нил и оглянулся только для того, чтобы понять, что Эндрю уже смотрит на него. – Я хочу тебя поцеловать. Можно, Абрам? Эти слова сделали что-то с его умственными способностями, не иначе. Потому что в чем еще была причина, что он начал открывать и закрывать рот, как рыба, не в силах выдавить и звука? Благо, хоть додумался закивать головой, видя, как напряженный взгляд Эндрю превращался медленно, но верно в смеющийся. Он подался вперед, и Нил повторил этот жест, тая, когда ощутил на своей щеке всегда холодную ладонь. Подумать что-то о том, какое это обычное явление, тем более для сына Аида, он уже не успел: его губ коснулись чужие, и весь мир замкнуло. В легенде о создании шампанского было лишь то, что монах, первый попробовавший его, сравнил его вкус со звездами. Но Нил был уверен: этот мужчина просто не знал ощущения, когда его целуют с таким жаром и желанием, с отчаянием и надеждой. И Нил отвечал. Да, неумело, прямо как и Эндрю, но со всеми чувствами, которые наконец поняли, как можно выйти и ослабить это давление в груди. Губы к губам были самым лучшим, о чем мог он мечтать в эту минуту. И никакие ужасы вероятно грядущего не могли разрушить этот момент единения. – Я думал, ты меня ненавидишь, – вылетело со рта Нила, когда их губы разъединились в поисках воздуха. – До смерти. Но это не значит, что я не хочу заткнуть твой рот поцелуями каждое мгновение твоей болтовни, – выдохнул ему в губы Эндрю и выполнил свою угрозу, начав то и дело кусаться, когда Нил расплывался в несдерживаемой улыбке и мешал целоваться. В домик он вернулся также через окно, улыбающийся, как дурак, с зацелованными губами и растрепанными волосами, весь в песке, в котором его знатно извалял Эндрю. И в его груди горело такое счастье, что, казалось, ничто и никогда не сможет потревожить это чувство. Но через пару дней во время завтрака его все еще расслабленное состояние, которое в течение всего этого времени то и дело подпитывал Эндрю новыми и новыми поцелуями в разных закутках Лагеря в любое время суток, разбилось новым предсказанием, сорвавшимся с губ: – Вороньи перья на крыльце, значит скоро быть беде. А вслед ему раздалось громкое: – На границе нашли черные перья, они едва ли не в ряд выложены протяженностью в милю почти! И напряжение мигом окутало Лагерь. Все здесь живущие знали, что перья были характерным предупреждением от Гнезда. Все полубоги, что обитали там, разве что за исключением Кевина, что лишь после побега узнал правду, были немного не от этого мира и взаимодействовали с монстрами, чтобы уничтожать остальных полукровок. И Лагерь для них был как бельмо на глазу, а потому являлся их неизменно главной целью. Правда, раньше они не объявляли настолько открыто о своем намерении уничтожить. В Лагере было объявлено оборонной положение. Количество тренировок увеличили сами полукровки, особенно младших при этом уча прятаться в лесу, а всех, кто был достаточно взрослым, обучая сражению любым доступным видом оружия. Нил даже как-то заметил, как несколько ребят из домика Ареса отрабатывали атаки ветками и досками, а потомки Гефеста бежали против них с молотками, пилами и плоскогубцами. Из-за всего этого напряжения Нил стал чаще зависать и то повторял, как заведенный, напев про вороньи перья, то речитативом проговаривал последние две строчки пророчества, делая это до тех пор, пока рядом не оказывалась солнечная Кейтлин или Эндрю, что своей тяжелой аурой отгонял любые тяжелые мысли из головы. Все ждали, когда напряжение достигнет своей финальной точки и разорвется. И, к несчастью, дождались. В ночь перед днем солнцестояния Нилу не спалось. Он направился к домику Эндрю, надеясь, что он согласиться погулять или пустит к себе, потому что Нилу казалось, что напряжение в его теле скоро выкрутит ему кости, не иначе. И он уже был на пороге, когда сзади донеслось знакомое покашливание. А затем голос, который снился ему в кошмарах, проговорил: – Ну здравствуй, младший. Скучал по папе? Поджилки в его теле затряслись, а каждая мышца одеревенела. Он только сумел обернуться и смотреть расширяющимся взглядом, как Натан, прихрамывающий теперь, приближался к нему, дико улыбаясь с пересекающим лицо шрамом, которого еще в их последнюю встречу не было. – Нравится? Это сделал ты, гаденыш, когда сбил меня в доках и я отлетел в контейнеры. Я даже зауважал тебя, на пару секунд, правда, пока ты не начал молить свою суку-мать прыгать в блядскую машину как плачущий младенец. Хриплый и жесткий голос отца прорывался в его парализованный страхом мозг. Как он мог забыть главного рабочего партнера Воронов, Натана Веснински? Это была такая ошибка с его стороны, что сейчас он был вынужден просто смотреть на приближение отца, подавленный его аурой. – Я тоже хочу на семейное воссоединение, – внезапно раздалось из-за спины Нила, и из его горла вырвался наконец звук. – Нет! Эндрю, уходи, – взмолился он, не отводя все еще глаз от Натана, чья улыбка стала еще безумнее. – Почему же, сынок. Я буду только рад узнать побольше о твоих друзьях. Изучить их внутренний мир и то, насколько вы сходитесь, – словно хищник, облизнулся мужчина, подходя достаточно близко, чтобы острый конец его топора уткнулся в скулу Нила и, судя по его ощущениям, легко проткнул кожу. – Убери свои руки от него, – потребовал Эндрю, пока Нил начинал дрожать от растущего ужаса. – А то что? – ухмыльнулся мужчина, но быстро потерял это выражение лица, когда их словно накрыло куполом, который начал стремительно замерзать и покрываться густым и плотным туманом, несущим только смерть. Хотя гнев Эндрю и был направлен на одного только мужчину, что выглядел как более старая и крупная версия его Нила, он был в ярости. Столь всепоглощающей и разрушительной, что к тому моменту, как от Натана осталась лишь кучка истлевшего праха, Нил, что все еще стоял на ступенях домика, начал оседать. Эндрю среагировал моментально, ощущая, как от него потянуло смертью, столь сильной, что страх вцепился ему в горло. – Аарон! – позвал он растерянно и разбито, повторяя имя брата до тех пор, пока он не вышел. И Аарону хватило одного только взгляда, чтобы подхватить Нила на руки и втащить в дом, закрывая за собой дверь с приказом держаться подальше до тех пор, пока Эндрю сам не перестанет быть ходячим вестником смерти. Аарон ничего не обещал, но Эндрю знал своего брата: он сделает все, но вытащит Нила в их мир. Благо, приказ исполнялся легко, когда все факелы по границе загорелись, предупреждая о нападении. Раздался сигнальный горн, и из домиков посыпали полукровки, вооруженные и готовые к бою, пусть все еще и в пижамах. Эндрю вытащил ножи их повязок и бросился в бой, не раздумывая ни мгновения и отдаваясь своему гневу… – … Только занялся рассвет, а все поле правда выглядело черным. И немного блестящим. И посреди стою я и Рене, за нами стоит Кевин, а перед нами – Рико на коленях и Ичиро. И я уже вижу, как к нему направляется одна из Фурий, как он – ты только представь – вытаскивает пистолет и стреляет, вообще не глядя, в нее, а потом сразу в голову мудаку Рико. Честно говоря, я ожидал, что он распадется в пыль, как остальные монстры, – с хмыком закончил Эндрю, поглаживая по новому шраму на щеке Нила, и заглянул в его глаза. – И что, теперь точно конец? – с надеждой спросил Нил, смотря с благодарностью, которую не могла заставить исчезнуть никакая хмурость Эндрю. – А ты сможешь прожить дальше без того, чтобы устраивать проблемы? – с усмешкой парировал Эндрю, проводя от шрама под глазом ниже по щеке и опуская руку в итоге сбоку от шеи Нила. – Я их не устраиваю, они сами меня находят! – попытался защититься он и рассмеялся под сомневающимся взглядом Эндрю. – Обещаю, в ближайшее время никаких войн! Кроме, разве что, захвата флага и университетских соревнований. Слово оракула. Последующие смешки заглушились губами Эндрю, которые завладели сперва его ртом, а затем и всеми возможными мыслями, оставив его совершенно поглощенным и расслабленным.