Яркое пламя и пёстрый обман

                               Давай забудем про раны                         И выйдем из темноты.                         Какие на вечность планы?                         У меня, кстати, ты.

***

      Прошло уже довольно много времени с того момента, как парни начали идти вместе. Они петляли по узким и грязным улочкам, проходя мимо зловонных мусорных баков и чьих-то окон. Кажется, их хозяевам явно не повезло с таким расположением. Но это было сейчас далеко не самой главной мыслью в голове Маттиаса. Больше всего он сейчас не понимал, почему, во-первых, он ходит здесь вместе с Флорианом, а во-вторых, почему тот никак не затыкается. Казалось, будто он мог говорить вечно и причём обо всём на свете: начиная рассказами о своей жизни, работе, друзьях и заканчивая бессмысленными разговорами о погоде и прочем.       Честно, Чернин до сих пор не понимал, чего этот человек от него хочет. Но нутром он чует, что это явно не обыкновенная дружба. Друзьям ведь не целуют руки, верно? Хотя, если уж рассуждать откровенно, Маттиас и вовсе ничего не знал о таком понятии как дружба. Ему никогда и никто такого не предлагал. А если и предлагали что-то, то разве что короткое общение или партнёрство, которому никогда не суждено было перерасти в нечто большее. Но и такие ситуации были редкостью в его жизни, ведь в подавляющем большинстве он в принципе ни с кем не говорил. Маттиас Чернин – безвольная кукла в руках родителей. Потрёпанная, невозможная в обращении кукла, как будто бракованная. И он с детства понимал это отношение к нему. Нравилось ему или нет, он никогда не мог быть таким, каким его хотели видеть. Собственно, поэтому его и заменили. С одной стороны – к нему больше никаких претензий, а с другой... Теперь он уж точно мог утверждать, что не нужен ни-ко-му.       Погружаясь всё глубже и глубже в пучину воспоминаний, он и сам не заметил, как резко замедлил шаг, уставившись при этом куда-то в грязь под ногами. Бранд же, заметивший, что собеседник явно перестал его слушать, обеспокоенно потряс его за плечо. Одноглазый встрепенулся, инстинктивно смахнув руку пожарного с плеча, о чём сразу же пожалел, вздрогнув с новой силой. — Маттиас, всё в порядке? – в голосе Флориана слышалось явное беспокойство. – Ты как будто призрака увидел.       Потупив взгляд, названный ответил: — А, н-нет, всё в порядке, просто ушёл в свои мысли. – что и было чистой правдой. – Прости. — Всё нормально! Если что-то беспокоит, говори мне. Мы же друзья в конце концов, хаха.       И вот он снова целует его руку. На этот раз Чернин вполне понимает, что происходит и неловко краснеет. Почему-то ему никак не удаётся успокоить собственное сердце, бьющееся как не в себя. Кажется, он не ощущал такого уже очень и очень давно. Если ощущал когда-нибудь вообще. — Кстати, в какой магазин ты там хотел зайти? Пошли вместе!       Он всё ещё держал его руку в своей, смотря полными и, почему-то казалось, даже абсолютно честными глазами. В ответ же кукловод тихо промямлил название продуктового, всё ещё поражаясь такой открытости собеседника к нему.       Честно, с самого начала он хотел зайти не только за продуктами, а ещё и в аптеку. Однако по мере продвижения их дальнейшего маленького путешествия он понял, что это ему не понадобится. Оказалось, что болтовня Флориана не такая уж и утомляющая для покупки таблеток от головной боли.

***

      И так продолжалось уже довольно долгое время. Флориан пытался уделить Маттиасу, кажется, чуть ли не каждую секунду своей жизни, а одноглазый же не нашёл ни одного ответа на свои вопросы. Впрочем, теперь это не так уж и важно для него. Ведь может же он хоть раз просто довериться человеку? Может же он просто гулять с ним, переписываться и делать всё то, что делают обыкновенные друзья? Такова была его точка зрения.       Пожарный же видел всё немного иначе. И он хотел сказать об этом Чернину, невероятно желал излить весь поток мыслей, связанный с ним. Он говорил бы об этом бесконечно, каждый раз подбирая всё новые и новые эпитеты, метафоры и олицетворения. Однако, смотря поведение объекта своего интереса, разум прояснился и давал понять, что ещё не настало то самое время. В такой ситуации остаётся только довольствоваться короткими заходами на работу, посиделками в кафе и редкими вольностями, что опять не воспримутся собеседником как что-то особое.       Флориан неожиданно обнаруживает, что умеет ждать.

***

      Кукольный театр всё ещё не восстановили до конца. Оно и ясно – пожар был сильный, всеобъямляющий, оставивший буквально голую подгоревшую коробку. Никто, да даже сам Маттиас не мог поверить, что всё это сделал он сам. Казалось, что для такого рода вещей он слишком тихий и безликий. Однако, злость и отчаяние во власти поменять даже его.       Соответственно, за неимением работы следует и неимение денег. В срочном порядке ему требовалось найти себе хоть какое-то применение, ведь обычными уличными кукольными представлениями на жизнь явно не заработать. Нет площадки – нет и заработка. Он искал подходящую ему вакансию несколько дней, даже не засыпая (отчего получал хороший втык от Флориана вместе с помощью в поиске места работы). Однако, со временем выяснилось, что в данной задаче присутствует ещё одна переменная – его внешность. Правая сторона его тела, включая лицо, наполовину обгорела, а что уж говорить о потере глаза. И это сужало список вакансий ещё больше, уже даже не упоминая, что его образования на хорошую работу явно не хватит. Остаётся одно – из нескольких зол выбрать наименьшее. И этим наименьшим злом стала работа барменом. Надо отметить, что заведение это было довольно необычным. Атмосфера вокруг была особенная, такая, что невольно запоминались даже самые мелкие детали. Люди вокруг тоже были под стать этому месту. Но это и к лучшему, ведь здесь, во мраке ночи, внешность Маттиаса никому не мешалась.       В основном Чернин выбирает смены либо ранним утром, либо после полуночи, дабы днём совершенствоваться в своём кукольном мастерстве. В конце концов – это единственное, что он умеет делать с качеством и удовольствием. И никакие коктейли никогда не заменят ему старых добрых кукол.       Бранд активно посещал его рабочее место, когда у самого было время. Он просто приходил, пил и говорил с ним по душам. Именно в это время Маттиас впервые смог увидеть Флориана пьяным в разной степени. Иногда он выпивал всего один стакан, а в самые загруженные дни мог напиться до стеклянного взгляда. Но даже в моменты, когда он смотрел такими глазами, Чернин не мог найти в них бессмысленности. Какое бы время не наступило, пожарный всегда воспринимал Маттиаса. Не было ни единого случая, когда тот относился к кукловоду плохо или равнодушно.       Хотя, Чернин бы всё же предпочёл, чтобы Бранд не доходил до ручки. В конце концов из бара его будет выносить он и только он. Но не смотря на это Маттиас всё равно надеялся на его визит. В воздухе витает как никогда подходящая атмосфера: ночь, полупустой бар, новый коктейль в меню.       Однако, пожарный не явился. Немного поразмыслив, кукловод предположил, что у того, скорее всего, ночная смена. Но почему же он не написал ему об этом, как делает в обычные дни? Вероятно, случилось серьёзное возгорание и он слишком занят для отправки сообщений. Почему-то на Маттиаса внезапно напала тоска. Её причина ясна как день, хоть парень и не хочет в это верить. Учитывая его прошлое, будет трудно понять то, что теперь он скучает по кому-то.       И именно в этот момент в голове пролетает довольно заманчивая мысль: "а почему бы ему самому не прийти?" Может же он хоть раз в жизни тоже проявить свою привязанность? Да и Флориан навряд ли будет против, даже наоборот. Их встречам он всегда воодушевлённо и активно радуется.       Было принято решение написать Бранду, поскорее закончить свою смену и отправиться в местную пожарную часть.

***

      Как, собственно, и ожидалось, ответа на сообщение от блондина не последовало. Видимо, он действительно сильно занят.       А чем дольше шёл Маттиас, тем больше сгущалась ночь. Небо стало абсолютно чёрным и только фонари и месяц со своими маленькими сожителями освещали город. Он добирался по безлюдным улочкам, петлял по переходам и подворотням. Шёл по старой памяти, пытаясь разглядеть хоть какие-то ориентиры при тусклом свете.       И вдруг кукловод услышал странный запах. Резко остановившись, он стал старательно принюхиваться, а после резко изменил маршрут. Ещё пара минут и Чернин увидел новый и необычайно яркий источник света. На секунду в голове даже проклюнулись некие воспоминания .       Это был пожар. Не настолько масштабный, как в тот самый вечер, но тоже довольно внушительный. Зато он отличался своей пёстростью. Казалось, такой увидишь даже будучи на другой стороне земного шара.       И теперь было ясно куда бежать. Уже на месте он стоял, восстанавливал дух, одновременно рассматривая кучу народа, собравшуюся вокруг. Зрелище рассматривали соседи, полиция, скорая помощь и, непосредственно, пожарные. Благодаря им пламя вскоре было потушено, и люди уходили, не замечая для себя больше ничего интересного. А вот Маттиас всё ещё ждал Флориана, который разговаривал с другими службами безопасности. Закончив беседу, он развернулся, но тут же резко остановился. Видимо, не ожидал увидеть друга в столь поздний час, так ещё и пришедшего к нему на работу.       Теперь они просто смотрели друг на друга: Бранд с выражением неисчерпаемого удивления, а Чернин же с явным недоумением. В самом деле, ему нельзя было сюда приходить? Однако кукловод не успел задать этот вопрос, так как пожарный уже схватил его за руку и повёл за собой. — Катался когда-нибудь на пожарной машине? — Н-нет. – осторожно сказал Маттиас, не понимая причину такой резкой смены настроений. — Вот сейчас и прокатишься. А потом... Устроим дружескую ночёвку? Будем веселиться всю ночь!       От такой выразительной речи кукловод снова впал в ступор. — Погоди! А почему ты решил предложить это сейчас? Мы же не готовились... — А есть разница? – промурлыкал он. – Думаю, мы уже не на той стадии, когда нужно обязательно скрывать свой бардак друг от друга. В любом случае, идём ко мне? Маттиас начал думать. Однако, что-то в словах Флориана его насторожило и он решил, что лучше уж быть на своей территории. — Может лучше ко мне? Это будет даже ближе отсюда. — Ну, раз уж ты настаиваешь. – и он улыбнулся ещё раз.

***

— А у тебя довольно миленько.       Парни зашли в квартиру, начав снимать с себя обувь и верхнюю одежду.       А обстановка и вправду была довольно милой, несколько мистической и, можно даже сказать, успокаивающей. В прихожей слабо горела настенная лампа, освещая тёмно-коричневую мебель и квадратное зеркало. Далее он осмотрел на коридор и увидел четыре одинаковые двери. Вскоре Чернин показал, куда ведёт каждая из них. В целом квартира была обустроена в одном и том же спокойном стиле. Про себя Флориан даже сделал заметку, что подарит кукловоду свечу с ароматом ванили или корицы для полноты витиающей в воздухе атмосферы. Однако, после он подумал, что ему уже хватит думать об обстановке вокруг. В конце концов он пришёл сюда явно не за тем, чтобы рассматривать чужой ремонт или даже просто завалиться спать. — Слушай, Маттиас... Нет, Мэтти. Можно же тебя так называть? – довольно резко прозвучало с его стороны. — А-а, ну, если ты так хочешь... — Отлично. – перебил его пожарный. – В таком случае, Мэтти, я давно хотел сказать тебе кое-что. Ещё с того самого вечера я искренне восхищался тобой. Знаешь, что-то вспыхнуло во мне вместе с тем пламенем, которое ты разжёг. Наверное, это тоже был огонь. Яркое пламя моей любви к тебе.       И он поцеловал его: резко, вцепившись губами, вложив все эмоции в это соприкосновение. Ему абсолютно плевать на то, какая это любовь и отчего она произошла. Абсолютно всё равно просто ли это мимолётное желание, или, скажем, нужда в человеке, который может его понять. А Мэтти точно может. Совершенно не имеет значения, что после первой проявленной шатеном инициативы его терпение уже лопнуло как бракованная подушка безопасности. Сейчас он считает это любовью и никто не посмеет запретить ему так думать.       Кукловод не знал как реагировать. Первая его мысль была "Так вот что это всё значило." И правда, поведение Флориана никогда нельзя было назвать просто дружеским. На подкорке сознания он ощущал, что это даже не дружеский флирт. Но Чернин не знал, что чувствовал к этому человеку. С одной стороны он даже не доверяет ему до конца. Если бы пожарный дал ему время...       Но тот откровенно напирал. Уже обнимал его за талию, дышал в шею, прижимая к стене. Если Маттиас сейчас согласится на особую связь с ним, то будет очень рисковать, ведь он всем своим нутром чувствовал, что между ними ещё есть недомолвки. Однако, за годы, проведённые практически без внимания, он очень уж изголодался. Тело реагировало чувствительнее, а в голове невольно проскальзывала мысль "А может стоит попробовать?". Сложно разобраться, когда тебя никто до этого не любил. Хочется просто поверить человеку, испытать новые ощущения и наконец закончить весь этот кошмар.       И поэтому он обнимает Флориана в ответ.       После они начинают жаркий поцелуй. Картинка перед глазами плывёт, слюна капает из уголка рта при коротком расставании. И так снова и снова. Но постепенно блондину становится мало. Руки лезут под серую рубашку, расстёгивают пуговицы и хватают за талию. Хоть прикосновения и были отнюдь не невесомыми, всё равно было приятно чувствовать эти руки на себе. Даже не так, как раз такие прикосновения и были особенно приятны. И Бранд тоже прекрасно это видел. — Не сдерживай свой прекрасный голос, Мэтти. Я хочу услышать как тебе нравится это. – и бледная кожа кукловода краснеет. А пока голова забита различного рода мыслями, Флориан успевает надавить парню на ширинку, выбивая такой тихий, но желанный звук. – Скоро ты будешь стонать громче.       После пожарный резко оседает на пол и прижимается щекой к выпуклости на штанах кукловода. Зубами расстёгивает ширинку, пальцами поддевает пуговицу – и всё это не прерывая зрительного контакта. У Маттиаса от этого уже начинают подкашиваться ноги. Но блондин не останавливается, лижет даже через нижнее бельё. — Наблюдай и запоминай, Мэтти. – резко бросил Флориан. — Чт- – но шатену не удалось выразить своё удивление.       Бранд бесцеремонно снял последний клочок одежды со своего партнёра, сразу примкнув губами к головке полового органа. После языком прошёлся по длине, снова вернулся к самому кончику. Одна рука теперь уже сжимала самое основание, а другая крепко ухватилась за бедро, прижимая к себе трясущиеся ноги. Он ещё долго игрался с уздечкой, водил языком по каждой венке, но Чернин в переизбытке чувств был нетерпелив. Его пальцы начали заплетаться в блондинистые волосы, а тихие поскуливания со временем превращались в судорожные мольбы о большем. Флориан всем своим нутром чувствовал его эмоции и просто наслаждался приятной глазу картиной, сводя с ума постепенно, с удовольствием. — А-ах, м-м-м, Фло... риан!       Заглатывая, он доводил до исступления и звёзд в глазах. Маттиасу хотелось метаться в агонии и кричать ещё громче.       Но пожарный неожиданно прекратил. В недоумении кукловод посмотрел на него, но то лишь улыбался, даже не заботясь о том, что с уголка рта у него капала слюна и смазка.       А в один момент его снова подняли на руки, прямо как в тот раз. Только сейчас его не "спасали" из пожара. Бранд всего лишь искал комнату с чем-то мягким: диван, кровать, в данный момент это абсолютно не важно. Однако им всё же повезло – первым делом Флориан наткнулся на спальню.       Он сразу же упал на кровать вместе с Маттиасом, затянув того в ещё один головокружительный поцелуй. Тем временем руки блондина уже залезли под рубашку кукловода, заставляя сжаться трясущимся комочком в его руках. Чернин лишь неуверенно обнял шею своего возлюбленного, подрываясь и постанывая от особенно приятных прикосновений. Но его партнёру было мало. Полностью сняв верх, он принялся поглаживать снова образовавшуюся выпуклость в его штанах. С долгим мычанием Маттиас резко отклоняется назад, вскоре извиваясь как змея. Но после, поняв, что только что сделал, он стыдливо закрыл лицо руками. Флориан не оставил это без внимания. — М-м, что же ты прячешься? – одним резким движением он подвинул его подбородок к себе. – Надо же, твои глаза уже будто стеклянные. Неужели настолько хорошо?       Как и ожидалось, ответа не последовало. И Флориан, приняв молчание за знак согласия, принялся дальше раздевать и Мэтти, и себя. Удивительно, но казалось, что даже когда Бранд снял подпаленную одежду, запах гари не пропал. Наверное, это уже их особый запах.       Во время растяжки пожарный смотрел на него как самый преданный фанат. Как будто видел перед собой театральное представление, но только из стонов и бесконечных молитв. Лишь хитро улыбался, играясь пальцами с дырочкой кукловода.       Маттиас и без слов понимал, что так может продолжаться бесконечно. Он будет мучить его, пока не надоест самому (а вероятность, что он хоть когда-то ему надоест очень мала). Таким образом иного выбора и не остаётся. — Д-давай уже, Флориа-а-ан! – в конце его голос необычайно повысился. Но и тому есть причина: тот наконец вставил, начав с довольно ритмичного темпа.       Каждое движение по простате вызывали новую волну мурашек, в то время как блондин продолжал набирать обороты, вдалбливаясь сильнее и развязнее. Им было плевать на спящих соседей, время на часах и прочие абсолютно ненужные сейчас вещи. Существовали только они одни: Маттиас, не выдержавший такого сильного напора, и Флориан, кончивший следом внутрь.       Жар постепенно спадал, дыхание приходило в норму. Теперь в этой квартире стало как прежде: тихо и спокойно. Хотя, Маттиас бы не согласился с таким утверждением. Настолько непривычно видеть дома гостя, что спокойствия он тут не видит априори. Хотя, если это Флориан, то такое беспокойство ему по душе.