Sea buckthorn and peaches

Хлопок входной двери и тяжелый усталый вздох, на уже давно требующем стирки коврике стоит мужская фигура. Очередной рабочий день. Кажется уже год как Джисон играет в игру «найди 5 отличий», в которой пытается отличать среду от вторника, а вторник от понедельника. Наступая носком одной ноги на пятку другой, он снимает сначала один ботинок, затем другой. Ставит пару на полку к своим, порядком старым, одиноко стоящим, кедам. Он даже не помнит, когда последний раз надевал их. На работе нужно было придерживаться строго делового стиля, а помимо нее желания выбираться куда-либо уже давно не появлялось. Не с кем ему, а одному на улице находится трудно. Одиночество пронизывает до самых костей при виде счастливых влюбленных и пар друзей. Пальто вешает на пустующую вешалку, ключи туда же. Мужчина в темноте проходит на освещенную фонарем с улицы, холодную кухню — снова забыл закрыть окно. Зябко. И не только в комнате. Он приподнимает чайник с конфорки, по весу определяя, что воды там достаточно на него одного и ставит обратно, зажигая синее пламя газовой плиты. По квартире раздается характерный звук схлопывания пузырьков, только начинающей подогреваться жидкости. Надо себя чем-то занять. Разглядывать двор за окном не хотелось, за долгое время он был изучен вдоль и поперек, под аккомпанементы навязчивых мыслей. Телефон так и остался в кармане верхней одежды. Выработанная привычка доставать его сразу по приходе отсутствовала. Никто не беспокоится о его самочувствии и, тем более не имеет надобности поинтересоваться о том, как прошел его день, неделя или хотя бы этот месяц. Ему незачем тревожиться, что он может пропустить чей-то звонок или сообщение, заставив этим волноваться. Благо работа позволяла не срываться туда посреди ночи, еще причин постоянно быть с миром на связи он не видел. Пора выбираться из этого. Может сходить с кем-нибудь на свидание? Написать первому попавшемуся человеку на сайте знакомств и, послав все, наконец, расслабиться. Увидеть что-то помимо работы и никем не нагретой постели? Мысли обрываются из-за незнакомого Джисону звука, доносящегося из прихожей. Он хмурится, а после глаза расширяются в неприкрытом удивлении. Такой рингтон стоит у него на телефоне при звонке. Решив задуматься позже о том, насколько давно его не слышал, что смог совсем позабыть, Хан быстро подбежал к вешалке и достал мобильник, чей экран тут же вынудил прищуриться от высокой яркости. Мужчина не любил давящий на глаза свет, поэтому всегда сидел в потемках. Маленькая привычка, о который никто не знал. Только вчера заведенный контакт демонстировал имя звонившего: «Ли Минхо». Новый стажер, которого вчера поручили Джисону как старшему в отделе. Уголки губ так и норовят подняться, когда в голове всплывает чужая улыбка, несвойственная для лиц хмурых трудоголиков. Рабочий настрой этого парня и его мотивация делать что-то новое восхищала и, в случае Хана, давала повод немножко позавидовать. Младший только получил образование и еще не успел познать все «прелести» работы по 9 часов с единственным выходным. Оставаясь стоять посреди коридора, Джисон прикладывает телефон к уху: — Ало. — Здравствуйте, сонбэ. — Ты еще не закончил разгребать то, что я тебе дал? — Джисон уже хотел начать винить себя за переоценку чужих возможностей. Он испугался за то, что дал Минхо больше, чем тот был способен проверить до конца рабочего дня. Сейчас он как два часа должен был быть дома. — О. Нет нет. Я смог закончить даже раньше. Сейчас я дома, пью чай, — перед следующей репликой проходит маленькая пауза, на которую Хан даже не обратил внимание. — А вы? — Что я? — неожиданный вопрос, выбитый из привычного диалога между сонбэ и хубэ, заставляет впасть в ступор. — Что вы сейчас делаете? — голос из трубки одомашненный, немного отличающийся от того, что Хан слышал ранее на работе. Сейчас он более непринужденный и спокойный. Тут их прерывают. Не успев открыть и рта, Джисон кинулся обратно на кухню, откуда раздался оглушающий свист чайника. — Тоже чай? — Да, облепиховый с малиной, ― не понимает для чего делает такое уточнение. ― А вы, смотрю, больно уж догадливы. А еще и крайне беспардонны, раз звоните старшему по званию и начинаете беседу на далекие от работы темы. — Хан говорит это без упрека, а скорее с усмешкой, что сразу доносится до собеседника. В трубке слышится чужой смешок. — Мне показалось мы неплохо поговорили за сегодняшним обедом. Я захотел узнать вас поближе, — чужая прямолинейность вводит его, мужчину на 6 лет старше, в смущение. Он давно не чувствовал ничего подобного. — Облепиховый говорите, ― с другой стороны слышится звон посуды, ― я вот с персиком пью. Так подсел за эту неделю, что только и слышу щелчки кнопки чайника…

***

Когда звонок завершается, маленькая стрелка настенных часов подходит к 12. На столе были раскиданы фантики от шоколадных конфет, внезапно найденных на конце шкафчика, на них все никак не находилось аппетита и настроения. Там же стояла опустевшая чашка, на дне которой лежал чайный пакетик, что до последнего выжимал из себя вкус, так как во время беседы с младшим, Джисон бегал от плиты к столу не менее пяти раз, дабы подливать кипяток. Минхо не затыкался и перескакивал с темы на тему, изредка давай вставить комментарии Хана. Это заставляло молчаливого мужчину почувствовать еще больший комфорт. Их диалог закончился сонным «можно я буду звонить вам почаще?» от парня и «доброй ночи, вам завтра рано вставать» от Джисона. Давать ответ на вопрос он не стал. Сделает это лично чуть позже. Все эти пару часов от диалога он получал необходимое тепло, по которому успел вдоволь изголодаться за долгие месяцы одиночества. Хотелось позорно спрятаться за мыслью о том, что грел его исключительно чай, но он уже взрослый человек и подавлять свой, к счастью взаимный, интерес было бы глупо. С Ли Хан совсем потерял счет времени и смог забыться в самом хорошем смысле этого слова. «Спокойной ночи» и милый стикер с котиком перед сном обжигал не готовое к такому повороту судьбы сердце. Образ стажера, с которым он несомненно встретится завтра на работе, стал новой надеждой и лучом света в окне, что пробрался в его комнатушку.