Точно продюсер

Это будет его первый выход на сцену после долгого перерыва. Волнения более чем достаточно, словно он не был действующим айдолом уже 12 лет. — Ты собираешься выступать в этом? Сонхва, выдернутый из собственных раздумий, вздрагивает и оборачивается. В дверях его гримерки стоит Ким Хонджун собственной персоной. Судя по одежде, тот только приехал на стадион, где будет проходить очередной корейский музыкальный фестиваль. — Да, хён, — отвечает он и встает с небольшого диванчика. — М-м-м, — Хонджун закрывает дверь и щелкает замком, — там жарко. А когда ты выйдешь на сцену… Он подходит и медленно стягивает якобы «пожившую» кожанку с его плеч, оставляя его только в кроп-топе. Сонхва в этот момент чувствует себя таким маленьким, хоть и давно выше свое старшего в компании. Ким Хонджун, рэпер и лидер своей группы, что была когда-то на вершине вершин, да и сейчас сохраняющая огромную фанбазу, был причиной, по которой абсолютно нулевой Сонхва подался в айдолы. Он увидел, что на кастинге будет присутствовать кто-то из участников той самой группы, фанатом которой являлся, поэтому решил, что пять минут позора — это не так страшно, чтобы возможно увидеть своего кумира так близко. Он не умел петь и танцевать подавно, так что потренировался и зачитал на кастинге рэп-партию Хонджуна из одного из их треков. И так он, к собственному удивлению, стал трейни. Старший через пару недель, как он начал обучаться, похвалил его и сказал, что ждет его на сцене, что, конечно, придало ему огромной мотивации. Бытность трейни, а потом и самым юным макнэ в к-попе на тот момент не то чтобы принесли ему много счастья. Но это давнее дело, он пережил это. Теперь он был взрослым, давно состоявшимся артистом. Просто его всегда немного накрывало, когда ему нужно было выходить на сцену после долгого перерыва. А тут перерыв был что надо — полтора года в армии. Ему казалось, что он разучился даже ровно стоять на одном месте на сцене и держать микрофон в руках. — Боюсь, если я останусь только в этом, то зрители тогда совсем растают, — отшучивается он, облизывая губы. — Им понравится, — Хонджун касается его голой поясницы и смотрит на него снизу вверх, — хочешь, я помогу тебе? Как раньше. Как раньше — это как, когда группа Сонхва ездила в небольшой тур вместе с группой Хонджуна в качестве разогрева. Там случился буквально самый быстрый оргазм в жизни младшего. Хонджун успел лишь пару раз провести рукой по его члену, приспустив его модные тогда скинни-джинсы. Сонхва в те времена был еще зеленым девственником и вообще побаивался лишних контактов с людьми. Но тут страх перед сценой совпал с тем, что он увидел своего кумира в одних трусах и возбудился. Перевозбудился. А тот заметил и сделал предложение, от которого отказаться было преступлением. Они никогда это не обсуждали. Повторили потом еще три раза с перерывами в несколько лет. И Сонхва очень хочет четвертый раз. — Мой выход через 90 минут, — тихо говорит он, наблюдая, как Хонджун снимает с себя толстовку. Под ней ничего нет, кроме заметно подкаченного после службы тела. От тощего дерзкого с постоянно меняющей цвет челкой, осталась только дерзость. Сонхва же за время, что отдавал долг родине, чудом не набрал лишней массы, которая бы помешала ему танцевать, как прежде. Сонхва следом снимает с себя сначала юбку, а потом расстегивает широкие джинсы, которые свободно падают к его босым ступням. — До меня дошли слухи, что этот заезженный бренд хочет тебя амбассадором, — старший цепляет пальцем резинку на трусах того самого бренда и снимает их. — Локальным. Я согласился, — Сонхва вспыхивает, когда его знаменитый хён опускается перед ним на колени и целует напряженное бедро. — Зря, могли бы тебя показать всему миру. — Ив Сен-Лоран будет меня показывать всему миру. Он позволяет пальцам, что написали пару сотен песен, если не больше, сжать его голую ягодицу, а губам коснуться головки полувставшего члена. Сонхва неровно дышит, когда Хонджун берет его полностью в рот, и подается бедрами вперед. — Хён, — тихо стонет он, еле держась на ногах, его руки судорожно хватаются за волосы Кима, активно насаживающегося ртом на член, — давай сделаем, как в прошлый раз. Хонджун выпускает член изо рта и медленно поднимается с колен. Он обхватывает голову Сонхва руками и заставляет посмотреть на себя. — В прошлый раз ты потом выступал с ноющей задницей, — Сонхва краснеет. — Это было потому что я тогда давно ни с кем не… Теперь это не так. — Нашел себе любовничка за месяц на свободе? — Хонджун довольно сильно снова сжимает его ягодицы, ревностно. — Бывший. Закатив глаза, Хонджун отходит и достает из кармана толстовки презерватив и смазку. — Ты всегда носишь полный набор с собой? — спрашивает Сонхва, когда его разворачивают, заставляют встать коленями на диван и упереться руками о спинку. — Нет, — спокойно отвечает он, щелкая крышкой смазки, — но я же шел к тебе. Член Сонхва дергается от этих слов, а лицо он прячет в сложенных руках. Его счастье, что Хонджун не из тех, кто будет порицать его за порочность, как некоторые личности, имевшие когда-то место в его жизни. Один палец внутри, поцелуй у левой лопатки, задрав кроп-топ. Свободной рукой Хонджун шлепает его, а потом тянется к его члену. — В следующий раз, когда захочется ебаться, напиши мне, я точно найду время, чтобы тебя удовлетворить, — говорит он и целует в загривок. Сонхва вздрагивает и стонет и от поцелуя, и от услышанных слов. Они никогда не занимались сексом, кроме тех нескольких раз перед выходом на сцену, да и если пересекались, то так или иначе это было связано с работой. Он представляет, как Хонджун бы оставил все свои дела в студии или где-то еще и пришел бы в зал для танцевальных практик и поимел бы его прямо на паркете. И то, как они занимаются сексом, бы отражалось во всех зеркалах. Сонхва даже не понимает, от чего стонет: от своих фантазий или от второго пальца, который удачно касается простаты. Все его тело дрожит в предвкушении. Он все еще не осознал, даже спустя столько лет, что тот, чей плакат висел у него над рабочим столом, теперь трахает его пальцами и кусает за задницу с довольным мурчанием. Мама его всегда неодобрительно смотрела на Хонджуна с длинной голубой челкой и высунутым языком, что смотрел на нее в ответ с того самого плаката, и приговаривала: «Дорогой, ну ты же не девочка, чтобы увлекаться таким». Теперь Хонджун увлечен тем, тобы растянуть его для своего члена. Мечты сбываются. — Слышал, что ты бунтуешь по поводу нового альбома. Что тебе там понаписали? — спрашивает Хонджун, продолжая его растягивать и целовать чувствительную спину. — Какую-то веселенькую песню. Поп-поп-поп крейзи чего-то там, — рассказывает Сонхва, постанывая между словами от приятных ощущений, — а мои демки запороли, мол слишком откровенно и ни к чему привлекать к этому внимание. А еще хочу хип-хоп трэк. Старший вынимает пальцы из него, место которых после пары манипуляций с презервативом занимает член. Сонхва невольно напрягается, но сразу старается расслабиться. Хонджун позволяет ему двигать бедрами самостоятельно, чтобы привыкнуть, и сам несдержанно стонет от развернувшейся перед его глазами картины. — Я напишу тебе такой трэк, — хрипит он, не отрывая взгляда от того, как Сонхва все быстрее насаживается своей идеальной задницей на его член. Он блять выиграл в лотерею, когда получил доступ к этому телу. — И скинь мне свои наработки, пошаманю над тем, что ты уже подготовил. — А вы точно продюсер? — игриво спрашивает Сонхва, повернув голову на него и закусив губу. — Блять, Пак Сонхва, — Хонджун выходит из него и несдержанно опрокидывает на спину. На этом малюсеньком диванчике почти нет места для них двоих, поэтому ему приходится поставить одну ногу на пол, а после, быстро поцеловав чужую лодыжку, раздвигает длинные ноги Сонхва. — Я точно продюсер, — отвечает Ким, а Сонхва закрывает себе рот руками, чтобы не кричать, когда в него буквально начинают долбиться. То огромное количество смазки, что было вылито в него, непристойно хлюпает, и это заводит еще больше. Как и то, что не до конца снятые джинсы старшего царапаю ему зад. — И твой точно продюсер точно знает, — говорит Хонджун, обхватывая рукой покрасневший член младшего, — что сегодня ты превратишь этот местечковый фестиваль в свой концерт. — Д-да, да! — Сонхва еще сильнее дрожит, когда на этот раз хён закрывает ему рот своей рукой. В отражении небольшого зеркала он видит со стороны, как Хонджун плавно двигает бедрами, трахая его. Оттянув чужую руку от своего лица, он кричит шепотом, что уже совсем близко. Он чувствует поступающий оргазм, когда Хонджун отпускает его член, прижимает его за бедра еще ближе к себе и скрывается на предельно быстрый темп. Сонхва даже не сразу понимает, что впервые кончил, когда его член не трогали в этот момент. Спустя пару мгновений, когда до него это доходит, то, кажется, он готов кончить еще раз. Он молится всем богам, чтобы предложение хёна не было шуткой. Ему хочется еще. Ещё и еще. Хонджун почти падает на него, когда кончает почти сразу за ним, прикусывая его плечо, чтобы не застонать. По настоянию старшего Сонхва все-таки снял свою кожанку после первой исполненной на сцене песни. Волнение ушло, его место заняла уверенность. Толпа одобрительно кричит на каждое его провокационное действие. Он счастлив снова быть на сцене. Как же он рад. — Эй, хён, — к Хонджуну, стоящему среди вип-гостей и наблюдающему за выступлением Сонхва, подходит участник его группы и, наклонившись к уху, спрашивает, — наслаждаешься выступлением? — Ага, наслаждаюсь, — он кивает. — Он выглядит так, будто его перед этим выебали, — высказывает друг свое мнение, не подозревая, что это чистая правда, и здоровается с какой-то знакомой. Хонджун на это только пожимает плечами, ухмыльнувшись, и продолжает в ритм песни покачивать лайтстиком.